История Миллиссенты Блэк

- Бабушка, бабушка! Может, купим мантию с вышивкой, где нарисована метла? - взволнованно спросила синеволосая Милли, подпрыгивая от нетерпения. Она схватила Изабеллу за рукав и потянула к витрине, где красовались изысканные мантии с магическими узорами.

Изабелла вздохнула, окинув внучку терпеливым взглядом, и мягко высвободила рукав.

- А ты его размер‑то знаешь? - спросила женщина у тринадцатилетней внучки, приподняв бровь.

- М‑м‑м... Ну, он примерно как я, только чуть повыше... - задумалась Милли, вспоминая Гарри. В памяти всплыл его образ - веснушчатый, с растрёпанными чёрными волосами и очками, криво сидящими на носу. - Хотя, скорее всего, за лето он вытянулся и стал выглядеть старше, как и я...

Сейчас 30 июля 1993 года. В начале месяца Милли исполнилось 13, и за лето её черты лица стали чётче, волосы - длиннее и ещё более кудрявыми, рост - выше, а контуры подростковой девичьей фигуры начали проявляться. Характер, как и опасалась Изабелла, стал ещё невыносимее с приходом переходного возраста. «Прямо сейчас лучше не спорить с ней, - мысленно вздохнула Изабелла, - иначе лишусь остатков нервов».

Они находились в Косом переулке и выбирали подарок для Гарри. Милли уже купила несколько интересных штук: зачарованную ручку, которая сама исправляла ошибки в сочинениях, набор волшебных чернил разных цветов и миниатюрную модель снитча, которая летала по комнате. Последним штрихом должна была стать мантия. Они ходили по магазину мадам Маклин, разглядывая развешенные на манекенах мантии.

- Может, нам мадам Маклин подскажет? - едва это произнесла Милли, как перед ней тут же оказалась низкая ведьма с улыбчивым лицом и в лиловой мантии. На голове у неё была пышная причёска, напоминающая облако лаванды.

- Чем могу помочь, мисс Блэк? - спросила Маклин, глядя прямо в синие глаза Милли. Её голос звучал так, будто она уже знала, что нужно девочке.

- Мне нужна вот такая мантия для друга, только я не знаю его размера, - призналась Милли, слегка смутившись.

- А его возраст и имя? - вежливо уточнила мадам Маклин.

- Ну, завтра ему 13. Его зовут Гарри... Гарри Поттер, - сказала Милли, и её щёки слегка порозовели от гордости за то, что у неё есть такой друг.

- Ах, Гарри! Да‑да, Гарри, Гарри, Гарри... - проговорила женщина, задумчиво поглаживая подбородок. Она повернулась к стеллажам и начала перебирать мантии с вышивкой мётел и других квиддичных атрибутов. - Вот, идеальный вариант! - воскликнула она и протянула Милли мантию.

Девочка взяла её в руки, внимательно осмотрела и улыбнулась. Мантия была тёмно‑зелёной, с изящной вышивкой в виде мётлы, которая словно парила в воздухе.

«Да! Это точно его размер, - подумала Милли. - И цвет ему подойдёт - он любит всё, что связано с квиддичем!»

Оплатив покупку и поблагодарив мадам Маклин, Милли с бабушкой вышли из магазина и направились в сторону паба «Дырявый котёл», чтобы через камин оказаться в особняке Блэков.

По дороге Милли не могла перестать улыбаться. «Гарри будет в восторге! - думала она. - Надеюсь, он сразу поймёт, от кого этот подарок».

К школе Милли уже была готова. Всё лето она по‑прежнему учила французский, и к этому языку бабушка ещё добавила итальянский. Теперь девочка могла свободно говорить на французском, а итальянский давался ей с трудом, но она не сдавалась. Кроме того, она всё лето рисовала эскизы и шила платья. Бабушка признала все её работы хорошими, чему Милли не могла не радоваться.

Помимо этого, она всё лето переписывалась с Гермионой, которая проводила каникулы во Франции с родителями, с Роном и близнецами Уизли, отдыхавшими в Египте. Пару раз Милли пыталась позвонить Гарри по магловскому телефону, но сначала не поняла, как эта штука работает, а потом трубку взяла какая‑то неприятная женщина с голосом, напоминающим петушиный крик. Милли тогда решила: «Нет уж, лучше напишу ему письмо!»

Придя домой, она аккуратно упаковала все подарки в красивую коробку, перевязала её лентой и отправила с помощью шести сов - каждый нёс по небольшой части её даров. Улёгшись в постель, Милли вздохнула с облегчением и закрыла глаза, представляя, как Гарри откроет коробку и улыбнётся.

На следующий день она получила письмо от Гарри. Он благодарил её множество раз и рассказывал, как прячет подарки в дыру в полу, чтобы родственники не нашли и не забрали. Милли рассмеялась, представив, как он осторожно прокрадывается к своему тайнику.

«Бедный Гарри, - подумала она. - Как же ему, наверное, тяжело там...»

Написав ему ответное письмо, Милли пошла к домовым эльфам. Целый день она учила итальянский, разговаривала с мистером Докри и пыталась подружиться с новым эльфом, которого купила бабушка. Он был маленького роста, с фиолетовыми глазами и серебристыми волосами - очень необычный. Таких Милли ещё не видела.

Когда она подошла к нему с дружелюбной улыбкой и протянула руку, эльф испуганно отпрыгнул и убежал, спрятавшись в библиотеке среди тысяч книг и сотен стеллажей.

- Маленький эльф очень пугливый, - объяснил мистер Докри, качая головой. - Ещё не скоро привыкнет к молодой мисс.

Милли не обиделась. «Страх - это нормально, - подумала она. - Тем более у таких существ, как эльфы. Я подожду. Рано или поздно он поймёт, что я не причиню ему вреда».

Так прошёл день, а потом, 1 августа, Милли проснулась от громких разговоров. Тихо выйдя в коридор, она подслушала разговор бабушки с кем‑то:

- Как это он сбежал?! Вы что такое говорите?! Совсем с ума посходили? У меня внучка тринадцатилетняя - я что ей скажу? «Милая, прости, твой папаша из Азкабана сбежал?!» - голос Изабеллы дрожал от гнева и тревоги.

У Милли будто почва ушла из‑под ног. Она едва устояла на ногах, вцепившись в перила лестницы. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.

Изабелла повернулась в сторону коридора и, увидев внучку, поспешно выключила камин и подошла к ней.

- Миллиссента, мне нужно с тобой поговорить, - строго сказала женщина.

Милли кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Они прошли на кухню, где домовые эльфы налили Изабелле кофе, а Милли - черничный чай.

Собравшись с мыслями, Изабелла протянула внучке газету «Ежедневный пророк»:

Блэк всё ещё на свободе!

Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк - самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан - до сих пор не пойман.

«Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка», - заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. - «И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие».

Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер‑министру маглов.

«А как бы вы поступили на моём месте?» - заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. - «Блэк сумасшедший. Он опасен как для волшебников, так и для маглов. Премьер поклялся, что о волшебном происхождении Блэка не узнает ни один магл. А если и узнают, сочтут за репортёрскую утку».

Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек.

Милли вгляделась в тёмные глаза Сириуса Блэка - единственные живые точки на исхудалом лице. Он совершенно отличался от тех фотографий, которые ей показывали эльфы и Хагрид.

«Это... разве мой папа? - подумала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Он не может быть таким... Он не убийца!»

На глаза Милли подступили слёзы. Она убрала газету и посмотрела в серые глаза бабушки.

- И что ты мне этим хочешь сказать?! Ты же знаешь, что я не верю в то, что мой папа преступник! - со злостью сказала Милли, сжимая кулаки.

- Миллиссента, мы много раз с тобой обсуждали это! Твой папа - убийца и предатель. Он ещё и на свободе. Я теперь не знаю, как тебя в школу отпустить, - сказала женщина жёстко, но в её глазах читалась тревога.

- В смысле «как меня в школу отпустить»? Ты что, собираешься девять месяцев меня дома держать? - разозлилась Милли, её голос задрожал от обиды.

- Твой папа на свободе - это опасно!

- Я не буду сидеть дома! И мне не грозит опасность - мой папа не преступник! - выпалила Милли, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

- Миллиссента, не спорь со мной!

- А вот и поспорю! Он мой папа! И ты не можешь так говорить о нём! - вышла из себя Милли, её голос дрожал от обиды и гнева. В груди всё горело, а в горле стоял ком, мешавший дышать.

- Не разговаривай со мной в таком тоне, юная леди! - строго произнесла Изабелла, её глаза сверкнули сталью.

- А ты не говори такие вещи о моём отце! Это мой родной папа! Его любила моя мама! Хватит так говорить о нём! - закричала Милли, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам. Она больше не могла сдерживаться - боль, накопившаяся за годы молчания и недоговорённостей, вырвалась наружу.

Не слушая крики бабушки, Милли выбежала из кухни, хлопнув дверью так, что со стены чуть не упала старинная картина с изображением какого‑то дальнего родственника. Она мчалась по коридору, не разбирая дороги, пока не оказалась в своей комнате. Захлопнув дверь, она прижалась к ней спиной и сползла на пол, обхватив колени руками.

«Почему бабушка так жестока? - думала Милли, задыхаясь от рыданий. - Почему она даже не хочет дать папе шанс? Он не мог убить всех тех людей... Он не такой. Я чувствую это здесь», - она прижала руку к груди, где бешено колотилось сердце.

Несколько дней Милли не выходила из комнаты. Еда и вода появлялись на столике у кровати словно по волшебству - домовые эльфы заботливо оставляли подносы и исчезали, не решаясь потревожить юную мисс. Сама же Милли почти не замечала их - она была погружена в свои мысли и творчество.

Рисование всегда помогало ей успокоиться. У Милли был настоящий талант: линия ложилась ровно, цвета смешивались идеально, а образы оживали на бумаге. Сейчас она рисовала то, что видела в зеркале Еиналеж на первом курсе - себя, маму и папу, таких счастливых и близких.

«Если с папой есть шанс увидеться, - размышляла Милли, выводя карандашом черты лица Сириуса, - что, конечно, маловероятно, то с мамой... С мамой шанса нет совсем». Самое ужасное, что она даже не знала, где похоронена её мать. Бабушка никогда не говорила об этом, а на вопросы Милли лишь отмалчивалась или резко меняла тему.

«Да если бы не эльфы, - горько думала девочка, - я бы даже до поступления в Хогвартс не знала, как выглядят мои родители. Бабушка вечно всё утаивает и прячет... Да, она стала добрее и менее строгой, но всё ещё не открыта со мной. Почему? 13 лет - это же нормальный возраст, чтобы узнать правду? Почему она считает, что я не готова?»

Так прошли несколько дней. В конце августа Пинки, одна из домовых эльфиек, осторожно постучала в дверь:

- Юная мисс, тут про вашего друга Гарри Поттера, - тихо сказала она, протягивая газету.

Милли, которая до этого бездумно смотрела в окно, резко подняла голову:

- Гарри? - её сердце забилось чаще. Она вскочила с кресла и выхватила газету из рук эльфа.

На первой полосе красовался заголовок: «Гарри Поттер раздул свою тётку до колоссальных размеров, и та улетела, как шарик!»

Милли впервые за несколько дней рассмеялась - искренне, от души. Звук собственного смеха показался ей чужим и непривычным, но таким освобождающим.

«Гарри, ну ты даёшь! - подумала она, улыбаясь. - Вот это магия! Даже без палочки!»

Она тут же села за стол и написала другу письмо с просьбой рассказать, как и при каких обстоятельствах это получилось. Ответ не заставил себя долго ждать. Открыв письмо, Милли с жадностью принялась читать.

Как оказалось, к ним на неделю приехала сестра мужа его тёти. Все шесть дней Гарри терпел её язвительные замечания, но последней каплей стало то, что эта женщина назвала его отца бездельником, а маму сравнила с плохой породой собаки. Тогда Гарри вышел из себя и совершенно случайно, без палочки, раздул её - так, что та через дверь заднего двора улетела прочь, словно огромный воздушный шар. Сам Гарри сбежал из дома, и на улице его подобрал волшебный трёхэтажный автобус «Ночной Рыцарь», который доставил его в волшебную часть Лондона. В баре «Дырявый котёл» Гарри встретился с министром магии Корнелиусом Фаджем и теперь до начала учебного года находится там в безопасности.

Прочитав это, Милли почувствовала, как на душе стало легче. «Значит, Гарри в порядке, - подумала она с облегчением. - И даже умудрился проучить эту противную тётку. Настоящий герой!»

Вскоре пришло письмо от Рона. Он писал, что семья Уизли скоро вернётся в Англию и остановится в «Дырявом котле».

«О, это же идеально! - загорелась идеей Милли. - Я смогу провести последние дни каникул с Гарри и Уизли!»

Впервые за несколько дней она вышла из комнаты и направилась в сад, где бабушка обычно проводила вечера. Изабелла сидела в плетёном кресле под раскидистым дубом, читала книгу и попивала кофе. Аромат свежесваренного напитка донёсся до Милли ещё издалека.

- Бабушка, - позвала она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало от волнения.

Изабелла повернула голову и окинула внучку внимательным взглядом:

- О, неужели моя внучка соизволила выйти из своего королевства? Ты что‑то хотела, Милли? - в её голосе прозвучала лёгкая колкость, но глаза оставались тёплыми.

Милли проглотила обиду и, собравшись с духом, быстро сказала:

- Гарри сейчас в «Дырявом котле», и туда скоро приедут Уизли. Я тоже хочу туда, к ним!

Изабелла приподняла бровь и посмотрела на Милли долгим, внимательным взглядом, будто пытаясь прочесть её мысли.

- Нет, это исключено, - сказала женщина строго, закрывая книгу.

- Но почему?! Что со мной может там случиться? Ты думаешь, папа придёт прямо туда и расцелует меня? - снова разозлилась Милли, её голос задрожал от обиды.

- Я сказала нет.

- Тогда... Тогда я сбегу! - топнула ногой Милли, с вызовом глядя на бабушку. В этот момент она была похожа на маленького разъярённого зверька, готового защищать своё право на свободу.

Изабелла сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, видимо, пытаясь собраться с мыслями и не превратить внучку в лягушку - шутка ли, с её‑то магическими способностями.

- Я тебя отпущу только в том случае, если ты обещаешь не искать своего отца, Милли, - строго, но с явной неохотой сказала женщина. Она прекрасно знала: если запретит Милли поехать к друзьям, та всё равно сбежит - упрямиться она умела не хуже любого Блэка.

- Хорошо, бабушка! Обещаю! - радостно воскликнула синеволосая Милли и, не сдержавшись, бросилась к Изабелле, крепко её обняв. - Спасибо, спасибо, спасибо!

Она быстро отстранилась и побежала собираться, едва сдерживая ликующие крики. Добежав до своей комнаты, она первым делом приняла душ, потом привела в порядок свои непослушные кудри - они всё равно вились крупными локонами, но хотя бы выглядели аккуратно. Затем собрала все вещи - а их было немало: книги, одежда, набор для рисования, подарки для друзей... Усадив Нокса, своего пушистого кота, в переноску, она встала около камина с летучим порохом в руках.

Изабелла стояла рядом с ней, её лицо было серьёзным, но в глазах читалась тревога.

- Итак, Милли, чтобы без глупостей, поняла меня? - строго сказала Изабелла. - Я не хочу, чтобы мне в конце года опять приходили письма о том, что моя внучка едва живая и с кучей ран выходит из непонятных комнат и подземелий. Ты меня услышала?

- Да‑да, бабушка! Обещаю, в этом году всё будет хорошо! - заверила женщину внучка, сияя от счастья. Она быстро попрощалась с ней и, собрав все вещи, встала в камин. Бросив летучий порох, она выкрикнула:

- Дырявый котёл!

Пламя вспыхнуло изумрудным светом, и Милли исчезла, оставив после себя лишь лёгкий запах спелой вишни и ощущение грядущих приключений.