История Миллиссенты Блэк

Когда пятеро подземных странников - Гарри, Рон, Милли, Джинни и Локонс - с головы до пят мокрые, грязные, а Гарри ещё и в пятнах крови, а у Милли и вовсе шла кровь из головы, носа и все лицо было залито кровью, так она ещё и за явно сломанное плечо держалась, вошли в кабинет, все, кто там был, ошеломлённо замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем:

- Джинни!

Миссис Уизли, сидевшая в слезах перед камином, вскочила на ноги. За ней поднялся мистер Уизли - оба бросились к дочери. Я улыбнулась сквозь боль, глядя на эту сцену. Как же мне хотелось, чтобы и у меня были родители, которые так же переживали бы за меня... Но я быстро отогнала грустные мысли и перевела взгляд на остальных.

У камина стоял Дамблдор - улыбался, как будто мы просто вернулись с весёлой прогулки. Рядом с ним - профессор МакГонагалл: она тяжело дышала и держалась за сердце. Возле уха Гарри прошуршал крыльями феникс и опустился на плечо Дамблдора.

«Ну вот, - подумала я, - сейчас начнётся допрос с пристрастием...»

Миссис Уизли заключила нас в объятия - один за другим мы очутились в её тёплых руках.

- Вы спасли её! Спасли! Как вы это сумели? - восклицала она.

- Нам всем очень бы хотелось это узнать, - произнесла профессор МакГонагалл, и её голос звучал непривычно мягко.

Гарри, поколебавшись мгновение, подошёл к столу и выложил Волшебную шляпу, меч, украшенный рубинами, и жалкие остатки дневника Реддла. Затем он начал рассказывать. Около четверти часа в восхищённой тишине он описывал, как услышал бесплотный голос, как Гермиона догадалась, что это голос василиска, ползавшего по трубам внутри стен замка...

Я слушала его рассказ, и внутри меня бурлили эмоции: гордость за то, что мы сделали, страх перед тем, что будет дальше, и лёгкая злость на МакГонагалл - она ведь наверняка начнёт нас отчитывать.

Гарри замолчал, чтобы перевести дух.

- Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив - не премину добавить - вопиющим образом сотню школьных правил. Но как же вы оттуда выбрались живыми, Поттер? - МакГонагалл сгорала от любопытства.

Тут я не выдержала:

- Какая разница, сколько правил мы нарушили? Мы спасли Джинни, убили василиска и избавились от Тома - разве это не важно? - я говорила громко, возмущённо, и боль в плече только подстёгивала мою дерзость.

Профессор МакГонагалл слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

- Мисс Блэк, вы, конечно, огромные молодцы, и мне не хватит слов, чтобы описать вашу отвагу и храбрость, - сказала она. - Но вы могли бы нам всё сообщить.

- Я не думаю, что вы бы одобрили затею с зельем и ночным походом в Запретный лес, - парировала я, глядя ей прямо в глаза.

МакГонагалл на мгновение замерла, потом вздохнула:

- Вы правы, мисс. Ну что ж, Поттер, продолжайте свою историю.

Гарри продолжил рассказ - про Фоукса, про Волшебную шляпу, вооружившую его мечом... Он старался избегать упоминаний о дневнике Реддла, поглядывая на Джинни. Та стояла в двух шагах, прижавшись к матери, и слёзы безостановочно бежали по её щекам.

«А вдруг её правда исключат? - подумал Гарри, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. - Дневник Реддла замолк навсегда - поди-ка теперь докажи, что это он своей магической властью заставлял её совершать то страшное, что творилось в замке!»

Дамблдор, словно прочитав наши мысли, тихо спросил:

- Я вот что хотел бы узнать: как лорд Волан‑де‑Морт изловчился околдовать Джинни? Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах.

- Что? - ошеломлённо воскликнул мистер Уизли. - Вы‑Знаете‑Кто... околдовал Джинни? Но Джинни, разве она... разве она не была...

- Во всём виноват дневник, - Гарри поднял его и показал Дамблдору. - Реддл его вёл, когда ему было шестнадцать.

Дамблдор взял дневник и принялся с любопытством рассматривать его.

- Изумительно, - проговорил он негромко. - Да, Реддл был одним из самых одарённых учеников Хогвартса.

Он повернулся к супругам Уизли:

- Очень немногим известно, что лорда Волан‑де‑Морта когда‑то звали Том Реддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад...

Мистер Уизли был потрясён.

- Но что могло связывать его с нашей Джинни?

- Его... его дневник, - всхлипнула Джинни. - Я в нём писала, а он отвечал... весь этот год.

- Джинни! Как ты могла! - воскликнул мистер Уизли.

- Я этого не знала, - рыдала Джинни. - Он был в одном из учебников, помнишь, которые мама купила...

- Мисс Уизли следует немедленно отправить в больничное крыло, - твёрдо сказал Дамблдор. - На её долю выпало слишком тяжёлое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может.

Он открыл дверь:

- Джинни нужен сон и, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, - добавил он и подмигнул девочке.

- Значит, Гермиона скоро будет в порядке! - обрадовалась я и тут же сжалась - всё тело всё ещё болело.

- Всё худшее позади, - кивнул Дамблдор.

Когда миссис и мистер Уизли увели Джинни, Дамблдор улыбнулся:

- Пожалуй, эта история стоит хорошей пирушки. Минерва, не могли бы вы поговорить с поварами?

- Можно, - сухо кивнула МакГонагалл. Уже у дверей она обернулась: - Полагаю, в моё отсутствие вы разберётесь с Поттером, Блэк и Уизли?

- Истинная правда, - заверил её Дамблдор.

Мы с Гарри и Роном переглянулись. Что значит «разобраться»? Наказание? Сердце забилось быстрее.

- Помнится, я говорил, что придётся исключить вас троих из школы, если вы ещё раз нарушите правила, - начал директор.

Рон вытаращил глаза от ужаса. Я уже хотела рявкнуть, что если бы не мы, все бы передохли, но Дамблдор, словно прочитав мои мысли, поднял руку:

- Это лишний раз доказывает, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно, - усмехнулся он. - Вы трое получите особые награды за услуги школе. И... дайте‑ка подумать... да, по двести баллов каждому для Гриффиндора.

Рон стал ярко‑розовый, как цветы Локонса на Валентинов день. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы - не от боли, а от радости и облегчения.

- Но почему‑то ещё один здесь присутствующий хранит слишком упорное молчание, - Дамблдор посмотрел на Локонса. - К чему эта излишняя скромность, Златопуст?

Я вздрогнула - успела начисто забыть о Локонсе! Тот стоял в углу комнаты с растерянной улыбкой.

- Профессор Дамблдор, - поспешил вставить Гарри. - Произошёл несчастный случай - внизу, в Тайной комнате. Профессор Локонс...

- Я что, профессор? - осведомился Локонс с кротким удивлением. - Вот те на! А я‑то считал себя идиотом...

- Он хотел наложить на нас заклятие Забвения, - продолжил Рон, - а палочка возьми и стрельни в него самого...

- М‑м‑да, - Дамблдор покачал головой. - Значит, поражён собственным оружием?

- Оружием? - эхом отозвался Локонс. - У меня нет оружия. А вот у этого мальчика есть. - Он указал на Гарри. - Меч, очень красивый. Он вам может его одолжить.

- Рон, пожалуйста, отведи профессора Локонса в больничное крыло, - сказал Дамблдор. - А ты, Милли, тоже сходи в больничное крыло. Я очень озабочен твоим видом - ты вся в крови, и, кажется, у тебя сломано плечо.

В больничном крыле мадам Помфри ворчала себе под нос:

- Опять эта гриффиндорская отвага! Дети вечно лезут в опасности... И этот наглый характер Милли! - но, несмотря на ворчание, она быстро привела меня в порядок.

Миссис Уизли рассыпалась в благодарностях, едва не задушив меня в объятиях. Наконец я смогла выйти из больничного крыла. По пути в башню Гриффиндора мне встретилась профессор МакГонагалл.

- Мисс Блэк... - начала профессор МакГонагалл строгим голосом.

Я замерла на месте, невольно выпрямившись и стараясь не показывать, как всё ещё болит плечо - мадам Помфри, конечно, сделала чудеса, но полностью исцелить за пару минут не под силу даже ей. В голове пронеслось: «Ну вот, сейчас будет выговор за дерзость... Или за то, что я вообще ввязалась во всё это». Я сжала кулаки, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри всё дрожало.

Профессор сделала паузу, и я заметила, как её взгляд смягчился. Она чуть склонила голову, словно изучая меня, и продолжила уже совсем другим тоном:

- Я хочу сказать, что вы истинная гриффиндорка и настоящая молодец. То, как вы всегда защищаете Гарри и всех своих друзей, достойно похвалы.

Я удивлённо распахнула глаза. Такого я точно не ожидала. В груди что‑то защемило - никто ещё не говорил мне подобных слов так открыто, с такой теплотой.

- Вы очень похожи на своего отца... Он также всегда был рядом со своим другом Джеймсом Поттером, - добавила МакГонагалл.

Эти слова ударили в самое сердце. Все вокруг считали моего папу предателем и убийцей, а тут - профессор МакГонагалл, одна из самых уважаемых в Хогвартсе, говорит о нём с гордостью и уважением. Глаза защипало, и я почувствовала, как к горлу подступает комок.

- Профессор, а вы... Вы не считаете моего папу предателем и убийцей? - тихо спросила я, едва сдерживая слёзы. Голос дрогнул, и я мысленно ругнула себя за эту слабость. Но удержаться было невозможно.

МакГонагалл сделала шаг ко мне и положила руку на плечо - осторожно, почти по‑матерински.

- Милли, я считаю, что Сириус Блэк не был способен предать Поттеров и убить кого‑то. Не слушай никого. Иди своей жизнью, хорошо? - мягко сказала она.

И тут я не выдержала. Слёзы хлынули сами собой, и я, не думая, бросилась к ней, уткнувшись лицом в её мантию. Профессор на мгновение замерла, а потом обняла меня в ответ - крепко, утешающе.

- Ну‑ну, всё позади, - прошептала она, поглаживая меня по спине. - Вы все молодцы. Вы сделали невозможное.

Я шмыгнула носом, вытерла слёзы рукавом и улыбнулась сквозь них:

- Спасибо, профессор. Спасибо вам...

Она слегка отстранилась, посмотрела на меня и улыбнулась в ответ - тепло, по‑доброму.

- А теперь ступай в башню Гриффиндора. Твои друзья наверняка уже заждались.

Когда я вошла в общую гостиную Гриффиндора, меня встретили оглушительные крики.

- Блэк, ты молодец!
- Милли - умница!
- Ты очень отважная!

Голоса сливались в один восторженный гул, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как радость заполняет всё внутри. Перси, Фред и Джордж Уизли кричали громче всех. Близнецы тут же подбежали ко мне.

Фред, не обращая внимания на мою пропитанную кровью мантию, крепко обнял меня и прошептал:

- Колокольчик... Ты спасала нашу сестрёнку.

Джордж ничего не сказал - он просто прижался ко мне, обнимая так сильно, что даже сломанное плечо на мгновение забыло о боли. Его молчание было красноречивее любых слов.

Я обняла их в ответ, чувствуя, как тепло разливается по телу.

- Спасибо, - тихо сказала я. - Спасибо, что верите в меня.

Фред отстранился, подмигнул и взъерошил мне волосы:

- Да мы всегда в тебя верили, колокольчик. Ты же наша Милли - самая дерзкая, самая храбрая и самая лучшая.

Джордж наконец нашёл слова:

- Мы гордимся тобой. И если кто‑то посмеет сказать хоть слово против - пусть только попробует. Мы с Фредом быстро объясним ему, кто тут прав.

Я рассмеялась - искренне, от души.

- Ох, вы двое... Без вас было бы совсем скучно.

В этот момент я заметила Гермиону - она стояла чуть в стороне, улыбаясь и вытирая слёзы. Я бросилась к ней:

- Миона! - закричала я на весь зал и кинулась её обнимать.

- Милли! - звонко рассмеялась она и так же крепко обняла меня в ответ. - Как же я рада снова видеть тебя!

Мы стояли так несколько мгновений, а потом Гермиона отстранилась и оглядела меня с ног до головы:

- Как вам удалось? И как ты себя чувствуешь?

Я вздохнула, поправила мантию и начала рассказывать - всё, от начала до конца. Про дневник, про Тайную комнату, про василиска, про то, как Гарри сражался с ним, а я пыталась хоть как‑то помочь.

Гермиона слушала, раскрыв рот, а когда я дошла до момента, где я дерзила Тому, ахнула:

- Милли, ты что, дерзила человеку, который мог тебя убить?!

Я фыркнула и закатила глаза:

- Технически он не человек... Но он сам выбесил меня! - я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё ещё кипело от воспоминаний.

Гермиона покачала головой, но не смогла сдержать улыбку:

- Ты невероятна, Милли. Просто невероятна.

Мы обе рассмеялись, и я почувствовала, как тяжесть последних дней наконец уходит.

После этого я сходила в душ, переоделась в пижаму и уже собиралась лечь спать, но Гермиона остановила меня:

- Постой, Милли. Сейчас будет торжество в Большом зале! Профессор Дамблдор объявил праздник в честь вас троих. И там будет куча вкусняшек!

Я широко распахнула глаза:

- Что, прямо сейчас? В пижамах?

- Именно! - Гермиона схватила меня за руку. - Пойдём, не упустим такое!

Я на мгновение задумалась, потом улыбнулась:

- Ладно, только дай мне взять что‑нибудь потеплее. Не хочу замёрзнуть посреди праздника.

Накинув поверх пижамы кардиган, я последовала за Гермионой в Большой зал.

В Большом зале царила невероятная атмосфера. Все были в пижамах, кто‑то накинул мантии, кто‑то - тёплые свитера. Столы ломились от угощений: пончики с джемом, пирожные, горячий шоколад, пироги с мясом и яблоками, фрукты и конфеты всех видов.

Гарри стоял в центре зала, окружённый толпой. Джастин выскочил из‑за стола, долго тряс его руку и бесконечно извинялся за свои подозрения.

- Прости, Гарри, я был не прав! Ты настоящий герой!

Рон стоял рядом, уплетая пончик с джемом и довольно улыбаясь. Когда я подошла, он протянул мне второй пончик:

- Держи, Милли. Без тебя этого бы не было. Ты самая крутая из нас.

Я взяла пончик и подмигнула:

- Только не говори это Драко, а то он начнёт спорить.

В половине четвёртого внезапно появился Хагрид. Он с таким жаром хлопнул Гарри и Рона по плечам, что те ткнулись носом в тарелки. Меня он просто потрепал за волосы:

- Ну, Милли, ты даёшь! Я всегда знал, что из тебя выйдет толк. Храбрая девчонка!

Я покраснела от гордости и улыбнулась:

- Спасибо, Хагрид! Мы так рады что ты вернулся!

Профессор МакГонагалл вышла вперёд и объявила:

- По случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены!

- Как жаль! - огорчилась Гермиона, но тут же улыбнулась, увидев наши лица.

- И шесть сотен баллов, полученных Гарри, Милли и Роном, обеспечили Гриффиндору Кубок школы ещё на один год!

Зал взорвался аплодисментами и криками. Фред и Джордж запустили в воздух хлопушки, которые рассыпались золотыми искрами.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине:

- К сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от тёмных сил. Он потерял память и едет лечиться.

Ликование было всеобщим. Даже несколько профессоров не смогли сдержать улыбок.

- Вот жалость, - проворчал Рон, уплетая ещё один пончик. - Он только‑только начал мне нравиться...

Я рассмеялась и, оглядевшись, вдруг поймала чей‑то взгляд. Подняв голову, я увидела Теодора за столом Слизерина. Он улыбнулся и подмигнул мне. Моё сердце пропустило удар, и я смущённо улыбнулась в ответ.

«Ну вот, - подумала я, - кажется, у меня появился новый повод для улыбок».

В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням - правда, с небольшими изменениями.

Я шла по коридору, наслаждаясь последними тёплыми деньками, и невольно улыбалась. Всё вокруг казалось каким‑то особенно ярким и радостным после пережитых испытаний.

Занятия по защите от тёмных искусств отменили - «У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом», - утешал Рон огорчённую Гермиону. Я хихикнула, вспомнив его серьёзное лицо в тот момент.

- Да ладно тебе, Гермиона, - похлопала я подругу по плечу. - Зато теперь у нас будет больше времени на... на что угодно! Можем наконец‑то изучить те заклинания, которые нам не показывали на уроках.

Гермиона вздохнула, но в глазах у неё уже запрыгали озорные искорки:

- Ну... может, ты и права. Есть пара интересных чар, которые я давно хотела попробовать...

- Вот и отлично! - я подмигнула ей. - А пока - смотри, кто идёт!

Из‑за угла как раз показался Драко Малфой. Но вид у него был совсем не такой, как раньше: никакой надменности, никакого высокомерия. Он шёл, опустив голову, и выглядел обиженным и угрюмым.

- Что это с ним? - удивлённо спросила Гермиона.

- О, - я усмехнулась, - ты не слышала? Люциуса Малфоя исключили из Попечительского совета. Представляешь? Теперь Драко не может разгуливать по школе с видом хозяина Хогвартса.

- Так ему и надо, - фыркнула Гермиона. - Может, теперь он хоть немного поумнеет.

Драко бросил на нас косой взгляд, но ничего не сказал и поспешил прочь.

Зато Джинни, напротив, сияла от счастья. Каждый раз, когда я видела её улыбку, сердце наполнялось теплом. Она стала ещё более открытой и жизнерадостной, словно сбросила с плеч тяжёлый груз.

Однажды мы с ней задержались после обеда, чтобы помочь Хагриду покормить гиппогрифов.

- Спасибо, что тогда не сдалась, - тихо сказала Джинни, пока мы раскладывали корм. - Если бы не ты, Гарри и Рон... я даже думать об этом не хочу.

Я обняла её за плечи:

- Мы же друзья, Джинни. А друзья всегда друг друга выручают. И потом, - я подмигнула, - где бы я нашла ещё такую замечательную компанию для новых приключений?

Джинни рассмеялась, и мы дружно бросились догонять Хагрида, который уже направлялся к следующему загону.

Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. Я стояла у поезда, оглядываясь на величественные стены Хогвартса, и чувствовала, как к горлу подступает комок.

«Ещё один год позади, - думала я. - Сколько всего случилось... Но я ни о чём не жалею».

Наши друзья - Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни - уже заняли купе в экспрессе «Хогвартс - Лондон». Я помахала им и поспешила к вагону.

- Милли, быстрее! - крикнул Фред, высовываясь в окно. - Мы тут уже придумали, как провести последние часы в поезде!

- И что же? - я запрыгнула на подножку и влетела в купе, едва не сбив с ног Джорджа.

- Ой, прости!

- Ничего, - он рассмеялся. - Главное, что ты с нами. А план такой: играем в исчезающие карты, пускаем последние хлопушки и обезоруживаем друг друга заклинаниями. У Гарри это получается мастерски!

Гарри скромно улыбнулся:

- Просто тренировался.

Мы устроились поудобнее, и началась настоящая магия - в прямом и переносном смысле. Карты исчезали и появлялись, хлопушки рассыпались цветными искрами, заклинания летели туда‑сюда. Джинни ловко отразила атаку Фреда, а Гермиона научила нас новому чару, заставляющему волосы менять цвет.

- Смотри, Милли, - она взмахнула палочкой, и мои синие пряди на мгновение стали ярко‑розовыми. - Ну как?

Я расхохоталась:

- Отлично! Теперь я точно буду заметнее всех на платформе Кингс‑Кросс.

Рон, пытаясь повторить заклинание, случайно окрасил себе ухо в зелёный цвет. Мы хохотали так, что чуть не свалились с сидений.

Почти у самого вокзала Кингс‑Кросс Гарри вдруг кое‑что вспомнил:

- Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что‑то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было?

Джинни хихикнула:

- Конечно, помню. У Перси завелась подружка.

Фред, как раз встававший за книгами, уронил целую связку - прямо на голову Джорджу.

- Что‑что?

- Староста Когтеврана, Пенелопа Кристал, - объяснила Джинни. - Это ей он писал письма всё прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как‑то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на неё... ну... понимаете... когда на неё напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? - спросила она с тревогой.

- Я? И не подумаю! - просиял Фред.

- Конечно, не будем, - поперхнулся Джордж, стараясь сдержать смех. - Мы же не изверги какие‑то.

Экспресс замедлил ход и остановился. Вокзал Кингс‑Кросс встретил нас шумом и суетой.

Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся к Рону и ко мне с Гермионой:

- Это номер телефона Дурслей, - сказал он, трижды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил друзьям половинки. - Прошлым летом я объяснил твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли - я этого не вынесу!

- А ты расскажи дяде с тётей, какое геройство ты совершил, - сказала Гермиона, когда мы окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером. - И они будут тобой гордиться.

- Гордиться? - Гарри усмехнулся. - Они знаешь как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Боюсь, как бы они от злости не умерли!

Мы рассмеялись и, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: маглов и магов.

Там меня ждала бабушка. Я увидела её высокую фигуру в строгом чёрном платье и широко улыбнулась.

- Бабушка! - звонко рассмеялась я и кинулась в объятия Изабеллы.

Она обхватила меня своими сильными руками - так крепко, что на мгновение стало трудно дышать.

- Наглая ты девчонка! - строго начала она, но голос дрогнул. - Опять чуть не погибла! Я же тебе ещё с прошлого года говорила не лезть в опасности, но нет - Милли надо первой рисковать своей синей головой! Ну чем ты думаешь? Ну погоди, я тебя ещё не наругала за летающую машину!

Я уткнулась лицом в её плечо и почувствовала, как она слегка дрожит. И поняла: это не злость - это страх. Страх за меня.

- Прости, бабушка, - прошептала я. - Но я не могла поступить иначе. Мои друзья были в опасности.

Изабелла отстранилась, посмотрела мне в глаза и вздохнула:

- Знаю, знаю... Ты вся в отца. Такая же безрассудная и храбрая. - Она улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. - Пойдём домой, моя девочка. Расскажешь мне всё по дороге.

Я взяла её за руку, оглянулась на друзей - они махали мне и улыбались - и пошла к выходу.

Вот так и закончился второй курс для Миллиссенты Блэк. Впереди ждали летние каникулы, новые приключения и, возможно, ещё больше опасностей.