История Миллиссенты Блэк

Гарри понял: остаётся только одно.

— Жди нас там! — крикнул он Рону. — Жди вместе с Локонсом. Я пойду с Милли. Если через час не вернёмся…

Гарри не стал вдаваться в подробности, что тогда будет.

Милли почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. «Час… Всего час, чтобы найти Джинни и справиться с василиском? — думала она. — Это почти невозможно. Но мы должны. Ради Джинни. Ради Рона. Ради всех, кто пострадал…» Она бросила взгляд на Гарри — тот стоял прямо, с решительным выражением лица, и это придало ей сил. В груди закипала смесь страха и отваги: она не могла подвести друзей.

— А я попробую отвалить несколько глыб, — откликнулся Рон, стараясь говорить спокойно. — Чтобы ты смог… смог вернуться назад. Ты уж сам‑то поосторожнее…

— Скоро увидимся, — Гарри придал уверенности нетвёрдо звучащему голосу и, взяв Милли за руку, миновав исполинскую змеиную шкуру, и вместе с Милли отправился дальше.

Постепенно звук передвигаемых камней затих в отдалении. Тоннель поворачивал снова и снова, каждый нерв у Гарри был напряжён до предела. Он хотел, чтобы тоннель побыстрее кончился, и страшился того, что его ожидает. Милли шла рядом, стараясь дышать ровно, но сердце билось так сильно, что, казалось, его стук разносится по всему тоннелю. «Только бы успеть, — молилась она про себя. — Только бы Джинни была жива…»

Наконец, миновав ещё один поворот, Гарри увидел перед собой гладкую стену, на которой вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды.

— Гарри, как думаешь, Джинни жива? — спросила Милли, и её голос слегка дрогнул. Она с трудом заставила себя произнести эти слова — будто сама мысль о том, что Джинни может не быть в живых, была невыносимой.

— Я надеюсь на это, — сказал Гарри, не оборачиваясь. Но Милли заметила, как он сжал волшебную палочку чуть сильнее, и поняла: он тоже боится.

Они подошли вплотную. В горле Милли пересохло. «Эти змеи… Они будто живые, — подумала она, невольно отступая на шаг. — И эти изумруды… Так и кажется, что они следят за нами…» В этот раз нет необходимости силой воображения оживлять змей — глаза у них и без того горят живым блеском. Гарри теперь уже знал, что делать. Прокашлялся, и глаза‑изумрудины, смотревшие на него, замерцали ярче.

— Откройтесь! — приказал Гарри низким, тихим шипением.

Милли молча наблюдала, как Гарри шипит. Её сердце замерло на мгновение — она боялась, что ничего не получится. «А если заклинание не сработает? Если мы застрянем здесь, а Джинни…» — но тут же отогнала эти мысли прочь. Нельзя поддаваться страху. Она сжала кулаки, стараясь унять дрожь в пальцах.

В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны.

Дрожа с головы до пят, Гарри и Милли вошли внутрь. Милли невольно схватила Гарри за руку сильнее. «Что там, за этой дверью? Василиск? Джинни? Или что‑то ещё более ужасное?» — мелькнуло у неё в голове. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и прошептала:

— Гарри… мы справимся, да? Мы спасём Джинни. Обязательно.
Гарри коротко кивнул, не отпуская её руки:

— Да. Справимся. Пошли.

Они стояли на пороге просторной, тускло освещённой комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные чёрные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Сердце его неистово стучало. Гарри и Милли вслушивались в холодную тишину. Не затаился ли василиск в тёмном углу за колонной? И где Джинни?

Они вытащили волшебные палочки и двинулись между колонн вперёд. Каждый шаг отзывался эхом от перечёркнутых тенями стен. Гарри прищурился, готовый плотно сомкнуть веки при малейшем движении. Милли сделала так же. Каменные змеи, казалось, следят за ними тёмными глазницами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление.

За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя.

Милли запрокинула голову. Гигантское лицо над ними с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол. «Жесть, он страшный», — подумала Милли, а потом посмотрела между его стоп. Там лежала ничком маленькая, облачённая в чёрное фигурка с огненно‑рыжими волосами.

— Джинни! — вскрикнула Милли и, отпустив руку Гарри, бросилась к девочке и упала рядом с ней на колени.

Гарри тут же оказался рядом.
— Джинни, — прошептал Гарри. — Джинни! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай!

Милли была на грани панической истерики. Она смотрела на бледное лицо Джинни и на панику Гарри. «Нет, нет, нет! Только не Джинни, только не она!» — пронеслось в голове Милли. Она схватила девочку за руку — та была холодной, как мрамор.
Гарри отбросил в сторону волшебную палочку, схватил Джинни за плечи и перевернул. Лицо её было белое как мрамор и такое же холодное, глаза закрыты — значит, она не окаменела. Но тогда она…

— Джинни, пожалуйста, очнись, — отчаянно шептал Гарри, тряся её. Голова безжизненно моталась из стороны в сторону.

— Джинни, пожалуйста, открой глаза! Джинни… — отчаянно говорила Милли, не в силах сдержать слёзы. Пара капель скатилась по её щекам.

— Она не очнётся, — произнёс тихий голос. Гарри выпрямился и, как был на коленях, круто обернулся. Милли вздрогнула и тут же встала на ноги.

Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ними. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видел его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно. Милли оглядела его, и первое, о чём она подумала, было: «Капец, он красивый! И как такой красивый парень оказался тут?» Но что-то в его взгляде заставило её насторожиться.

— Том? Том Реддл? — сказал Гарри. Милли выпучила глаза. Это же тот парень из дневника, о котором рассказывал Гарри!
Реддл кивнул, пристально глядя на Гарри, а потом на Милли.

— Что это значит: она не очнётся? — Гарри ощутил безысходную, безнадёжную тоску. — Она не… Она не…
Милли сжалась. От одной мысли о гибели девочки ей стало очень трудно дышать. «Нет, Джинни не может умереть! Мы только что нашли её!»

— Она пока жива, — сказал Реддл. — Но только пока.

Гарри уставился на него, Том Реддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но здесь он стоял в таинственном, неясно обволакивающем свете, ни на день не старше шестнадцати лет.

— Ты что, призрак? — спросил Гарри нерешительно.

— Воспоминание, — ответил Реддл спокойно. — Полвека был заключён в дневнике.

— Это как? — севшим голосом спросила Милли.

Он указал на огромный палец стопы. Рядом с ним на полу лежал открытый маленький чёрный дневник — тот самый, что они нашли в туалете Плаксы Миртл. На миг Гарри изумился, увидев его, но сейчас его занимали более неотложные дела.

— Помоги нам, Том, — Гарри снова поднял голову Джинни. — Давай унесём её отсюда. Василиск где-то здесь, не знаю где, но он может появиться в любую минуту. Пожалуйста, помоги…

— Да, Том, помоги, пожалуйста! Ты же знаешь, как отсюда выйти, да? У нас ещё друг заточён… — сказала Милли, но Реддл не шелохнулся.

Гарри, напрягшись, с трудом поднял Джинни и потянулся за волшебной палочкой. Но её не было. Милли также огляделась, но палочки Гарри не было нигде видно. Куда она делась?
— Ты не видел мою палочку? — спросил Гарри. Милли подняла глаза на Тома. Волшебная палочка Гарри вращалась в его бледных пальцах.
— Спасибо, — сказал Гарри, протягивая за ней руку.

Улыбка скривила углы рта Томаса Реддла. Он продолжал смотреть на Гарри, лениво крутя палочку. «Что-то мне больше не нравится этот красавчик, — подумала Милли. — У него улыбка не добрая. Слишком уж он… холодный».

— Послушай, — под тяжестью Джинни у Гарри сводило руки, — надо скорее уходить отсюда! Появится василиск, и тогда…

— Он не появится, если не позвать, — равнодушно бросил Реддл.
Гарри опустил Джинни на пол, не в силах больше держать её.

— Объясни, что происходит! И пожалуйста, верни мне волшебную палочку. Она может скоро понадобиться, — голос Гарри дрожал от напряжения, но он старался держаться.

Улыбка на лице Реддла стала шире.
— Она тебе больше не понадобится.
— Почему не понадобится? — Гарри нахмурился, в его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с тревогой.

У Реддла едва заметно раздулись ноздри.
— Я долго ждал этой минуты, Гарри Поттер. Возможности увидеть тебя. Поговорить с тобой.
— Том, — Гарри начал терять терпение, — нет у нас этой возможности. Мы в Тайной комнате. Давай поговорим в другом месте.
— Мы будем говорить именно здесь, — промолвил с той же улыбкой Реддл, пряча волшебную палочку в карман.

Гарри растерянно смотрел на него. Творилось что‑то неладное. Милли снова взяла Гарри за руку — за два года их дружбы это уже стало её привычкой. Она почувствовала, как его ладонь слегка дрожит, и крепко сжала её в ответ. «Держись, Гарри, — мысленно подбодрила она друга. — Мы что‑нибудь придумаем. Мы всегда находили выход, найдём и сейчас».

— Что случилось с Джинни? — тихо, но твёрдо спросила Милли. Её голос прозвучал неожиданно уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Интересный вопрос, — любезно ответил Реддл. — Но это длинная история. Причина её нынешнего состояния в том, что она открыла сердце и свои маленькие секреты некоему невидимому незнакомцу.

— Ничего не понимаю! О чём ты? — воскликнули одновременно Гарри и Милли.

— Дневник, — пояснил Реддл. — Мой дневник. Малышка Джинни писала в нём много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: её дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. — Тут глаза Реддла сверкнули. — Как слаба её надежда понравиться знаменитому, прекрасному, великому Гарри Поттеру…

За всю беседу Реддл ни разу не оторвал глаз от лица Гарри и пару раз поглядывал на Милли странным взглядом — они выражали какую‑то странную алчность. Милли невольно передёрнула плечами, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. «Что он замышляет? И почему так смотрит на меня?»

— Смертельная скука — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, — продолжал он. — Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это всё равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…»

Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы, а кудрявые волосы Милли стали дыбом. Она сильнее сжала руку Гарри, чувствуя, как страх сжимает сердце.

— Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз её душа и была нужна. Я впитывал её глубинные страхи, самые потаённые секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души…

— Какой‑то бред! — У Гарри пересохло во рту.

— Ты чё несёшь? — грубовато спросила Милли, стараясь скрыть дрожь в голосе. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Так вы ещё ничего не поняли, Гарри Поттер, Миллиссента Блэк? — вкрадчиво спросил Реддл. — Это ведь Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Это она передушила школьных петухов и малевала на стенах угрожающие послания. Она натравила змею Слизерина на четырёх грязнокровок и на кошку этого сквиба.

Глаза Милли стали как два огромных синих шара. Она невольно отступила на шаг, не в силах поверить в услышанное.

— Неправда, — прошептал Гарри.

— Не может быть… Она же… — не смогла продолжить Милли. В её голове не укладывалось, что Джинни, эта милая, добрая девочка, могла сотворить такое. «Нет, это какая‑то ошибка. Джинни не могла! Она же совсем ребёнок!»

— Правда, — невозмутимо сказал Реддл. — Естественно, поначалу она не понимала, что делает. Ах, как это было забавно! Вот послушай её последнюю запись в дневнике. «Дорогой Том, — стал он читать вслух, поглядывая на искажённое ужасом лицо Гарри и Милли. — Мне кажется, что я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Тогда кто‑то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня… Сегодня было ещё одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, что я схожу с ума… Похоже, это я нападаю на всех, Том!»

Гарри так сжал руку Милли, что той стало больно, но она не обратила на это внимания — слишком сильно была поражена услышанным. «Бедная Джинни… Она ведь совсем запуталась, испугалась. И всё это из‑за него, из‑за этого Реддла!» — пронеслось в голове Милли. Она стиснула зубы, чувствуя, как в груди закипает гнев.

— Дурашка Джинни очень нескоро усомнилась в своём дружке‑дневнике. Но постепенно она стала что‑то подозревать и попыталась избавиться от него. Тут‑то ты и явился на сцену, Гарри. Ты нашёл мой дневник, и это был подарок судьбы. Из всех на свете людей нашёл его именно ты, человек, с которым мне так не терпелось встретиться…

— Почему же ты так желал встретиться со мной? — Гарри кипел от гнева, и ему стоило больших усилий говорить спокойно.

— Ну, видишь ли, Джинни мне многое о тебе поведала — твою захватывающую историю. — Взгляд Реддла скользнул по шраму в виде молнии на лбу Гарри, и алчность в его лице усилилась. — Я захотел разузнать о тебе побольше, познакомиться с тобой. Чтобы приобрести твоё доверие, решил воочию показать тебе мой «легендарный» подвиг — разоблачение этого идиота Хагрида…

— Хагрид — мой друг, — теперь голос Гарри задрожал. — Так, значит, ты возвёл на него напраслину, да? Я думал, что ты просто ошибся…

Реддл вновь засмеялся своим рокочущим смехом. Милли снова стало не по себе. «Что с ним не так? Такой красивый, но одновременно с этим такой страшный… Словно маска, за которой прячется что‑то чудовищное».

— Ведь только и было что моё слово против слова Хагрида. Но только представьте, как это выглядело для старины Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддл — бедный, но талантливый сирота, храбрый школьный староста, идеальный студент. С другой — здоровенный, всё путающий Хагрид (каждую неделю скандал!), который выращивает детёнышей вурдалака под кроватью, убегает в Запретный лес бороться с троллями… Но признаюсь, даже я был удивлён, как прекрасно сработал план. Я думал, ведь должен же кто‑то сообразить, что Хагрид просто не может быть наследником Слизерина. У меня самого ушло пять долгих лет, чтобы раскопать всё о Тайной комнате, найти потайной вход… Как будто у Хагрида были мозги или особая волшебная сила! Кажется, только преподаватель трансфигурации Дамблдор не верил, что Хагрид виновен. Он уговорил Диппета оставить Хагрида в школе, выучить его на лесничего. Да, пожалуй, Дамблдор мог догадаться… Ему я никогда не нравился, как другим учителям…

— Не сомневаюсь, Дамблдор видел тебя насквозь, — Гарри даже скрипнул зубами от злости.

— Дамблдор всех видит насквозь, — сказала Милли, смотря прямо в глаза Тома. В её взгляде читалась неприкрытая ненависть. 

— Да, — кивнул Реддл. — После исключения Хагрида он устроил за мной настоящую слежку, — насмешливо заметил Реддл. — Я понимал: пока я в школе, небезопасно ещё раз открывать Комнату. Но и отступать так просто не собирался. Не хотел пустить на ветер годы, потраченные на её поиски. И я решил оставить дневник, хранящий на своих страницах меня самого — такого, каким я был в шестнадцать лет. Тогда при счастливом стечении обстоятельств я смог бы направить кого‑нибудь по моим стопам и закончить великое дело Салазара Слизерина.

— Но тебе не удалось его закончить, — сказал Гарри с торжеством, хотя голос его всё ещё дрожал. В груди теплилась слабая надежда: если они смогут продержаться ещё немного, если Реддл продолжит говорить… может, появится шанс.
— Пока ещё никто не умер, даже кошка. Ещё два‑три часа, и зелье из мандрагоры будет готово. И тогда все твои жертвы вернутся к жизни.

Однако Реддл ничуть не смутился. Его улыбка стала ещё шире, а в глазах заплясали зловещие огоньки.
— Как, разве я не сказал, что убийство грязнокровок потеряло для меня смысл? Уже много месяцев моя новая цель — ты.

Гарри посмотрел на него с изумлением. Милли сделала шаг вперёд, закрывая Гарри. Том усмехнулся, видя это. В груди Милли закипала ярость, но она старалась держать себя в руках. 

— Представь себе мою злость, когда в дневнике снова стала писать Джинни, — продолжал Реддл, медленно прохаживаясь вдоль колонн. — Она увидела дневник у тебя — понимаешь? — и затряслась от страха. Что, если ты догадаешься, как он действует, и я выдам тебе все её секреты? Или ещё хуже — открою тебе, кто передушил петухов? Эта дурочка дождалась, пока у вас в спальне никого не будет, и выкрала дневник. Но я уже знал, что делать.

Милли невольно сжала кулаки. «Джинни, бедная Джинни… Она ведь просто испугалась. И всё из‑за этого чудовища!»

— Было ясно, что ты в двух шагах от разгадки тайны наследника Слизерина, — Реддл остановился и пристально посмотрел на Гарри. — Из всего, что Джинни поведала о тебе, я понял: ты не остановишься ни перед чем, но тайну раскроешь, тем более что нападению подвергся твой друг. Джинни мне описала в красках, как вся школа гудела, обнаружив, что ты знаешь змеиный язык. Короче, я внушил Джинни написать на стене собственное прощание, а самой отправиться сюда вниз — и стал тебя ждать. Она тут билась, брыкалась, кричала — словом, страшно мне надоела. Но в ней уже маловато оставалось жизни — слишком много сил она вложила в дневник, то есть в меня, зато я благодаря этому смог покинуть его страницы… Я жду твоего появления с первой минуты, как мы с ней вошли сюда. Я знал, что ты придёшь. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер…

— Каких же? — Гарри по‑прежнему с яростью сжимал кулаки, но в глазах читалась тревога. Он бросил быстрый взгляд на Джинни, всё ещё лежащую без сознания, потом на Милли, которая стояла рядом, готовая в любой момент броситься на помощь.

— Первый вопрос, — Реддл располагающе улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Как это вышло, что ребёнок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а лорд Волан‑де‑Морт утратил всю свою мощь?

В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки. Милли почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. «Он одержим этим, — поняла она. — Ему не нужна власть, не нужны победы. Ему нужно понять, как Гарри смог его остановить. И пока он не получит ответ, он не отступит».

— А почему это тебя так волнует? — тихо спросил Гарри. — Волан‑де‑Морт был несколько позже тебя…
— Волан‑де‑Морт — это моё прошлое, настоящее и будущее, — произнёс с расстановкой Реддл.

Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова:

Том Нарволо Реддл

Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке:

лорд Волан‑де‑Морт

— Теперь тебе всё понятно? — У Реддла даже сел слегка голос. — Я так называл себя ещё в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течёт кровь великого Салазара Слизерина! Называться именем вульгарного магла, который отказался от меня ещё до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира!

Милли не на шутку испугалась, но не отступила. Она по‑прежнему закрывала собой Гарри. «Если он Волан‑де‑Морт, — думала она, — то Гарри в ужасной опасности.*»

Гарри ошалело смотрел на Реддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос, затем чтобы убить родителей Гарри. И, наверное, ещё многих… В конце концов, преодолев отвращение, он сумел выдавить из себя два слова:

— Не стал.

— Не стал? — рыкнул Реддл. Его лицо исказилось от гнева.

— Не стал величайшим магом, — у Гарри перехватило дыхание. — Жаль тебя разочаровывать, но величайший маг мира — Альбус Дамблдор. Все это знают. Да, ты развил в себе мощные магические силы, но их не хватило, чтобы справиться с Хогвартсом. Ещё тогда в школе Дамблдор видел тебя насквозь. И ты до сих пор боишься его. Потому и не смеешь выступить против него лицом к лицу.

— Верно, а ещё того великого мага, как ты! Смог одолеть младенец — какой же ты великий? Ты просто жалкий мальчишка, обиженный на маглов, потому что твой отец — мудак! — со злости выкрикнула Милли. Её голос дрожал, но в нём звучала неприкрытая ненависть.

Улыбка сползла с лица Реддла, её сменил взгляд, полный ненависти. Миг — и Милли со всей силы отлетела на несколько метров к стене и сильно ударилась головой и спиной.

— Милли! — закричал Гарри. Его сердце сжалось от ужаса. 
«Ах, да что ж такое, что за привычка меня об стены швырять?» — подумала Милли, держась за голову. Она огляделась и увидела свою сломанную палочку. — «Чёрт, она сломана! Как же я теперь помогу Гарри?»

— Глупая девчонка! Что ты можешь знать о великой силе?! — прохрипел Том.

— Тебя смог убить ребёнок! Чего рот свой открываешь?! — рявкнула Милли, не затыкаясь даже от боли. Гарри подбежал к ней и поднял на ноги.

Реддл открыл было рот, но замер.

Откуда‑то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. Она была жуткой, потусторонней, от её звуков волосы на голове Милли встали дыбом, а сердце словно выросло раза в два и ему стало тесно в грудной клетке. Когда звук достиг такой силы, что Милли всем телом ощутила его колебания, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда тяжело впорхнула под своды малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У неё был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали какую‑то ветошь.

Секундой позже птица подлетела к Гарри, уронила ношу к его ногам, а сама опустилась на его плечо, сложив огромные крылья. Взглянув вверх, Гарри увидел острый золотой клюв и чёрные глаза‑бусины.

— Феникс! — удивился Реддл.

— Фоукс? — прошептал Гарри и почувствовал, как золотые когти нежно сжали ему плечо. Надежда, слабая, но ощутимая, затеплилась в его груди.

— Что она тут делает? — спросила Милли, держась одной рукой за голову — оттуда текла кровь. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но теперь к ним прибавилась искра облегчения. «Фоукс… Если он здесь, значит, Дамблдор о нас не забыл. Значит, есть шанс!»

— А это что? — Реддл присмотрелся к бесформенному куску фетра на полу. — Да ведь это старая Волшебная шляпа!
Да, это была она. Грязная, латаная‑перелатаная Шляпа лежала у ног Гарри.

Реддл опять залился своим диким смехом, отчего зазвучала и зазвенела вся огромная сводчатая комната, как будто смеялись одновременно десяток Реддлов. От этого звука у Милли по спине пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. «Какой жуткий смех, — подумала она, сжимая кулаки. — Словно из преисподней…»

— Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! — Реддл склонил голову набок, насмешливо разглядывая Фоукса и Шляпу. — Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности?

Гарри не отвечал. В самом деле, чем тут могли помочь Фоукс и Волшебная шляпа?

Милли осторожно коснулась плеча Гарри, стараясь привлечь его внимание. Её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно:
— Гарри… может, Шляпа что‑то умеет? Она же распределяла нас, значит, в ней есть магия…

Гарри бросил на неё короткий благодарный взгляд. Он понимал: Милли пытается найти выход, не сдаётся, несмотря на боль и страх. Это придало ему сил.

— Вернёмся к делу, Гарри, — переведя дух, заговорил Реддл. Улыбка всё ещё бродила по его лицу, но в глазах читалась холодная решимость. — Дважды — в твоём прошлом и моём будущем — мы встречались, и дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты сумел уцелеть? Расскажи мне. Чем подробнее будешь рассказывать, тем дольше останешься жив, — добавил он мягко, но в этом «мягко» сквозила угроза.

Гарри быстро взвесил в уме опасность. У Реддла — его волшебная палочка. У него, Гарри, — Фоукс и Волшебная шляпа. Ни то, ни другое для схватки не подходит. А палочка Милли сломана — когда её откинуло к стене, она треснула пополам. Дело плохо. Ладно. Но чем дольше Реддл находится здесь, тем быстрее убывают жизненные силы Джинни. А тело Реддла становится более зримым, вещественным. Да, уж если быть сражению между ним и Реддлом, то чем скорее, тем лучше.

— Никто не знает, почему ты, сражаясь со мной, слабеешь, — сказал Гарри. — Я ведь и сам себя не знаю. Мне ясно одно: почему ты не можешь меня убить. Моя мама отдала жизнь, чтобы спасти меня. Моя вульгарная мать‑магла, — он дрожал от едва сдерживаемой ярости, — отвела от меня мою смерть. В прошлом году я видел тебя, твоё истинное лицо. Ты развалина. Ты еле жив. Твоя сила обернулась против тебя. Ты в бегах. Ты отвратительный уродец.

Лицо Реддла потемнело. Он сжал пальцы на волшебной палочке Гарри так, что костяшки побелели. Но, пересилив себя, скривил губы в улыбке.

— Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь: в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, обоих вырастили маглы. И, возможно, только мы с тобой со времён великого Слизерина говорим на змеином языке. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот всё, что я хотел знать.

— Ты что, тупой?! — перебила его Милли, не в силах больше сдерживаться. Её голос звенел от гнева и боли. — Гарри сирота только по твоей вине! Ты тупой, обиженный на мир мерзкий полукровка!

Гарри едва успел вскрикнуть:
— Милли, нет!
Но было поздно. Тело Милли снова отлетело — на этот раз к противоположной стене, прямо рядом с Томом.

— Ты… Как ты смеешь так со мной разговаривать? — был в ярости Том. Его глаза сверкнули алым, а лицо исказилось от гнева.

Милли, едва приходя в себя, подняла голову и посмотрела на Реддла. В её взгляде не было страха — только вызов. 
— Я чистокровная! — выкрикнула она прямо в лицо Реддлу, копируя высокомерный тон своих родственников. — А ты полукровка. Рядом со мной ты — ничтожество!

Лицо Тома исказилось от ярости. Милли опять швырнуло на несколько метров — сейчас она упала прямо рядом с Джинни, ударившись головой. На пару секунд потеряла сознание. Гарри хотел подбежать к ней, но Том поднял руку с палочкой, и Гарри пришлось остановиться. Его сердце сжалось от боли и бессилия. «Милли… Джинни… Я должен что‑то сделать! Но что?»

Гарри стоял, напряжённо ожидая, что же дальше скажет Том. Глаза Гарри не отрывались от Милли и Джинни: у синеволосой шла кровь из головы, носа, и было сломано плечо от многочисленных ударов об стену. Но Том вновь расплылся в отталкивающей усмешке.
— А сейчас, Гарри, я хотел бы устроить маленькое представление. Тёмный Лорд Волан‑де‑Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и лучшего оружия, каким мог снабдить его Дамблдор!
Он весело окинул взглядом Фоукса и Волшебную шляпу, повернулся и пошёл к каменному изваянию. Панический страх обуял Гарри. Он увидел, как Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел — Гарри понимал смысл сказанного:

— Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четвёрки!
Гарри отступил назад, чтобы получше разглядеть верх статуи; Фоукс качнулся на его плече. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчётливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя чёрное жерло. Что‑то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева.

Милли открыла глаза. Первое, что она увидела, — змеиную чешую, которая ползла над ней и Джинни. Если бы Милли открыла глаза три секунды назад, тут же умерла бы. Она замерла, стараясь не дышать, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. «Василиск… Он здесь. И он движется к Гарри», — пронеслось в её голове. Страх сковал тело, но она заставила себя повернуться к Джинни. Та всё ещё была без сознания, её бледное лицо казалось почти прозрачным в зеленоватом свете.

— Гарри! — в ужасе закричала Милли, и Том снова повернулся к ней.

— А с тобой, жалкая девчонка, я ещё не разобрался, — прошипел Реддл, его глаза сверкнули зловещим огнём.

— Мамаша твоя жалкая! А я — Миллиссента Блэк! Имей честь со мной разговаривать, полукровка ебанный! — со злостью выплюнула Милли. В груди бушевала буря: страх смешался с яростью, а боль лишь подливала масла в огонь. «Пусть делает что хочет, — думала она, — но я не стану молчать. Не тогда, когда Гарри в опасности!»

Том снова поднял палочку. Тело Милли исказилось от боли — что‑то с ней делал, это было очень больно, будто все её кости одновременно ломаются, а тело пронизывают тысячи ножей.

— АААААА! — закричала двенадцатилетняя девочка, слёзы брызнули из глаз, но она не закрыла их, не отвела взгляда от Реддла.

Том, видя её мучения, рассмеялся и чуть поменял угол палочки — и Милли стало ещё больнее. Каждая клеточка тела кричала от агонии, но она стиснула зубы.

— Кто тут ещё жалкий? — спросил он, надвигаясь на неё, возвышаясь над ней, как тёмная тень.

— Ты! — сквозь боль всхлипнула Милли и выплюнула собственную кровь. Губы дрожали, но взгляд оставался вызывающим. 

Лицо Тома снова исказилось от злости и раздражения. Милли уже чувствовала, что вот‑вот умрёт от этой ужасной боли… Но тут Том резко отвернулся от неё и повернулся к Гарри — боль тут же отпустила. Милли тяжело дышала, слёзы катились по её щекам, но она заставила себя поднять голову.

Фоукс спикировал, его длинный золотой клюв сделал несколько едва уловимых движений, и на пол хлынули струи тёмной крови. Удар змеиного хвоста чуть не задел Гарри, и не успел он зажмуриться, как василиск обернулся. Гарри взглянул прямо в его морду: змеиные глаза — оба громадных круглых жёлтых глаза — были выклеваны фениксом; кровь хлестала на пол, чудовище свирепо шипело и плевалось от боли.

— Да оставь ты птицу! — бешено орал Реддл. — Сейчас же оставь! Мальчишка сзади! Ты ведь его чуешь! Убей его!

Ослепшая змея качнула головой — обескураженная, но всё ещё смертоносная. Фоукс носился над ней, вновь затянув душераздирающую песнь, долбя клювом чешуйчатый нос врага; кровь из расклёванных глазниц продолжала хлестать.

— На помощь! На помощь! — страстно шептал Гарри. — Кто‑нибудь, что‑нибудь!

Змеиный хвост снова метнулся по полу. Гарри успел отпрыгнуть, и что‑то мягкое прошуршало по его лицу. Василиск хвостом подцепил Волшебную шляпу и кинул её прямо в руки Гарри. Гарри судорожно вцепился в неё, точно ожидая от неё спасения. Нахлобучив Шляпу на голову, Гарри бросился на пол — хвост василиска опять взметнулся.

«Помоги… Помоги мне… — думал Гарри, глаза его под шляпой были крепко зажмурены. — Пожалуйста, помоги!»
Шляпа вместо ответа сжалась, как будто её стиснула невидимая рука. Какая‑то тяжесть ударила Гарри в макушку, да так, что из глаз посыпались искры. Гарри схватился за Шляпу, хотел снять её, но пальцы ощутили что‑то холодное и длинное.

Под Шляпой оказался отливающий серебром меч, его рукоять сверкала рубинами величиной с голубиное яйцо.
— Убей мальчишку! Забудь про птицу! Мальчишка сзади тебя! Поверни голову и учуешь!

Гарри был уже на ногах, готовый к бою. Василиск опустил голову, тело свилось в кольца, и, задевая колонны, он развернулся к Гарри.

Мальчик видел его огромные пустые глазницы, широко разверстую пасть, из которой торчали клыки длиной с его меч, узкие, блистающие, ядовитые…
Василиск сделал слепой бросок. Гарри уклонился, и голова змеи врезалась в стену. Ещё бросок, и раздвоенный язык стегнул Гарри по боку. Обеими руками Гарри поднял меч.
Василиск атаковал снова и на сей раз не промахнулся. Но и Гарри по рукоять всадил клинок в нёбо змеиной пасти и всей тяжестью навалился на эфес.
Горячая кровь залила руки Гарри, он ощутил жгучую боль выше локтя. Один из длинных ядовитых клыков вонзился ему в плечо, и в тот же миг василиск в конвульсиях рухнул на пол, сломав свой клык.

Гарри сполз вниз по стене. Схватил клык, вливавший яд в его тело, и выдернул из руки. Но было поздно: вокруг раны медленно расползалась боль, точно к руке прикоснулись раскалённым железом. Он выронил клык, увидел свою кровь, пропитавшую мантию, и зрение у него затуманилось. Сумрачная комната расплылась, стала вращаться. В глазах вспыхнуло что‑то красное, и Гарри услышал рядом тихое постукивание когтей.

В этот момент Милли с трудом встала, и побежала к Гарри.
— Гарри! Гарри! — запищала Милли дрожащим голосом и обняла друга. У неё из головы, рта и даже области глаз текла кровь, рука Гарри тоже была в крови. — Гарри, ты жив?! Ты жив?! — её голос дрожал, но в нём звучала такая искренняя радость, что даже в этой ситуации сердце Гарри согрелось.

— Ох, Мерлин, Милли! Я слышал твои крики, что он с тобой делал? — спросил Гарри, сильно обняв подругу. Его глаза наполнились слезами — он не мог поверить, что она всё ещё стоит на ногах после всего, что произошло.

— Я не знаю, какое сильное проклятие, — ответила Милли. А потом увидела, как Фоукс приблизил красивую голову к кровавой ране на руке Гарри. — Смотри, Гарри, он помогает! Он лечит тебя! — её глаза загорелись надеждой.

Прозвучало эхо шагов, и перед ними возникла смутная тень.
— Умираешь, Гарри Поттер, — раздался голос Реддла. — Можно сказать, умер. Даже птичка Дамблдора поняла. Видишь, Поттер, она плачет.

— Мамаша твоя рыдала, когда тебя рожала! — рявкнула Милли, снова закрывая Гарри собой. Её голос звучал хрипло, но в нём была та же дерзость, что и раньше. «Я не дам ему запугать нас. Не сейчас», — твёрдо решила она.

— Ты такая глупая! Даже после всех болей ты не научилась держать язык за зубами! — раздражённо сказал Том.

— Я говорю правду! — сказала Милли, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Её синие глаза сверкали вызовом.

— Хах, и опять ты закрываешь собой этого Поттера, чуть сама не умерла, а всё ещё так заботишься о нём. Ты реально глупа, — рассмеялся Том.

— Мы с ним друзья, — твёрдо сказала Милли, — а у тебя, видимо, не было друзей, да? Тебя, скорее всего, никто и не любил! — грубо сказала Милли. Лицо Тома снова исказилось от злости. Честно говоря, Милли пугало то, как быстро меняется его выражение лица.

В этот момент сзади Гарри, сощурившись, на мгновение проявилась голова Фоукса и тут же исчезла, но мальчик успел увидеть: крупные жемчужины слёз сбегали вниз по её глянцевым перьям.
Голова у Гарри кружилась, он впал в дрёму.

— Гарри? Гарри! — испугалась Милли и повернулась к нему, хватая за руку. — Не смей засыпать! Держись, слышишь? Мы почти справились! — её голос звучал отчаянно.

— Вот так кончил свой земной путь знаменитый Гарри Поттер, — слова Реддла долетали откуда‑то издалека. — Один в Тайной комнате, покинутый друзьями, сражённый наконец Тёмным Лордом, которому он столь неосмотрительно бросил вызов. Ты скоро снова будешь вместе со своей ненаглядной матушкой‑грязнокровкой. Она думала, что купила тебе двенадцать лет времени, но на самом деле взяла его взаймы. Лорд Волан‑де‑Морт востребовал долг и получил его. Ты и сам понимаешь, Гарри, это справедливо. И ты, Блэк, никак не смогла спасти своего жалкого друга.

— Жалкий тут только ты! — снова закричала Милли. У Тома, видимо, всё терпение пропало, и он достал палочку. Милли уже приготовилась к боли, а дальше и смерти, но тут его взор закрыл Фоукс.

— Убирайся прочь, феникс! — неожиданно загремел Реддл. — Убирайся сию же минуту!

Милли подняла голову. Реддл направил на Фоукса волшебную палочку Гарри, что‑то грохнуло, как пистолетный выстрел, и феникс взлетел, закружившись в красно‑золотом вихре. А потом Гарри открыл глаза — Милли никогда в жизни так не радовалась.

— Гарри! — вскрикнула Милли и крепко сжала его руку, боясь отпустить хоть на секунду. Её глаза наполнились слезами облегчения, но она быстро смахнула их — не время раскисать. «Он жив, он открыл глаза! Мы справимся, обязательно справимся», — повторяла она про себя.

Том резко посмотрел в их сторону, его лицо исказилось от ярости.
— Слёзы Феникса, — протянул Реддл в задумчивости, глядя на руку Гарри. — Ну, разумеется, как я про них забыл. Но это мало что меняет. На самом‑то деле я предпочитаю единоборство — только ты и я, Гарри, ты и я… Блэк всё равно долго не протянет, она изрядно меня выбесила.

Реддл поднял волшебную палочку. Милли невольно вздрогнула, но не отступила — она по‑прежнему стояла рядом с Гарри, готовая защищать его до конца. «Пусть стреляет, — думала она. — Я не дам ему снова причинить вред Гарри. Лучше я, чем он».

Мощно взмахнув крыльями, Фоукс стремительно пронёсся над головами противников, и что‑то упало к Гарри на колени — дневник!

Какую‑то долю секунды трое — и Реддл, и Гарри с Милли — смотрели на него. Затем, не раздумывая, как бы по наитию, Гарри схватил лежавший на полу клык василиска и воткнул его прямо в сердцевину дневника.

Грянул долгий, продирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком хлынули из дневника, по рукам Гарри потекли ручьи, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом…
Потом он сгинул. Волшебная палочка Гарри со стуком упала на холодные плиты, и наступила тишина. Полная тишина, нарушаемая лишь упорным «кап, кап, кап» — это чернила всё ещё сочились со страниц дневника: яд василиска прожёг в нём шипящую сквозную дыру.

— Он… Он исчез? — тихо спросила Милли, не веря своим глазам. Её голос дрожал, а руки всё ещё слегка подрагивали от пережитого ужаса. Она осторожно коснулась плеча Гарри, словно проверяя, что он настоящий, что всё это не сон.

Гарри с трудом унял сотрясавшую его дрожь.
— Похоже на то, — сказал Гарри. Голова кружилась, будто он только что отмахал невесть сколько миль, подхваченный «летучим порохом».

Гарри неспешным движением подобрал Шляпу, волшебную палочку, спрятал её и с неимоверным усилием извлёк блестящий меч из пасти василиска.

В противоположном конце комнаты послышался слабый стон. Джинни пошевелилась. Гарри с Милли бросились к ней, но она уже села. Ошеломлённый взгляд обежал колоссальных размеров мёртвого василиска, Гарри в намокшей от крови мантии, Милли, у которой всё ещё шла кровь из головы, носа и области глаз, чёрный дневник. Она глубоко, судорожно вздохнула, и по лицу её заструились слёзы.

— Гарри… Милли, я пыталась всё рассказать вам за завтраком, но я не могла говорить в присутствии Перси. Это была я, но, правда, правда, я не хотела… Реддл заколдовал меня, командовал… А как вы убили эту… эту зверюгу? Где Реддл? Последнее, что я помню, как он вышел из дневника…

— Всё хорошо, Джинни, — Гарри показал ей дыру в дневнике от клыка василиска. — Видишь? С Реддлом покончено — и с ним, и с василиском. Пойдём отсюда. — Гарри помог ей подняться на ноги.

Милли осторожно обняла девочку, которая тут же вжалась в её сломанное плечо. «Бедная Джинни, — подумала Милли. — Она ведь совсем ребёнок. И столько всего пережила…»

— Меня исключат, — плакала Джинни. — Я так мечтала поступить в Хогвартс — с тех самых пор, как в школу пошёл Билл. А теперь мне придётся уйти. Что скажут папа с мамой?

— Всё будет хорошо, Джинни, ты ни в чём не виновата, — сказала Милли, поглаживая Джинни по волосам. Её голос звучал мягко, успокаивающе — совсем не так, как во время спора с Реддлом. — Никто тебя не исключит. Дамблдор всё поймёт.

Фоукс ждал их, паря у выхода из Комнаты. Милли, всё ещё обнимая Джинни, вместе с Гарри перелезли через мёртвые кольца василиска, прошли сквозь гулкий, отвечающий эхом сумрак и снова оказались в тоннеле. Каменные двери сомкнулись за ними с тихим шипением.

А через несколько минут они уже слышали звуки передвигаемых камней.

— Рон! — крикнул Гарри, ускоряя шаги. — Джинни жива! Она здесь, с нами рядом!

Рон что‑то воскликнул в ответ, и за следующим поворотом они увидели его горящее нетерпением лицо в изрядных размерах проёме, который он ухитрился проделать в завале.

— Джинни! — Рон просунул руку через пролом, чтобы втащить сестру первой. — Ты жива! Не верю своим глазам! Что с тобой случилось? — Он попытался обнять её, но Джинни, всхлипывая, отстранилась.

— Ты в порядке, Джинни, это главное! — Рон радостно улыбался. — Всё страшное позади…

Вслед за Джинни в пролом влетел Фоукс.
— Это ещё что за птица? Откуда она взялась? — Рон удивлённо уставился на феникса.

— Это птица Дамблдора, — ответил Гарри, а потом повернулся к Милли. — Давай, Милли, сначала ты, — сказал Гарри, оглядывая подругу. Он заметил, как она морщится от боли, и его сердце сжалось. — Осторожно, держишься?

Милли кивнула и начала протискиваться в маленький пролом.
— Боже мой, Милли, что с тобой? — воскликнул Рон, помогая Милли и увидев её состояние. Его глаза расширились от ужаса: кровь на лице, ссадины, сломанное плечо…

— Да так, мой длинный язык опять пошёл мне не на пользу, — сказала Милли, держась за плечо. Только сейчас она почувствовала эту боль! Всё время она только и думала о Гарри и Джинни. В её голосе прозвучала привычная дерзость, но улыбка вышла слабой.

А потом в пролом протиснулся Гарри.
— А откуда у тебя такой потрясающий меч? — Рон изумлённо вытаращился на сверкающее оружие в руке друга.

— Всё расскажу, давай только скорее отсюда выберемся! — Гарри мельком взглянул на Джинни.

— Ну хоть немного…

— Не сейчас, — отрезал Гарри. Он не хотел наспех рассказывать Рону, кто открыл Тайную комнату, и уж тем более не в присутствии Джинни. — А Локонс где?

— Он там, — ухмыльнулся Рон, махнув рукой в сторону выхода. — Дела у него неважные. Пойдём, увидишь.

Вслед за Фоуксом, чьи широкие крылья испускали в темноте мягкое золотое сияние, они скоро добрались до устья трубы, где сидел с самым добродушным видом Златопуст Локонс и что‑то безмятежно мурлыкал себе под нос.
— Ему отшибло память, — объяснил Рон. — Его заклятие Забвения ударило, как бумеранг, по нему самому. Нам ничего, а он понятия не имеет, ни кто он, ни где находится, ни кто мы такие. Сам для себя опасен. Я велел ему идти и ждать нас у выхода.

Локонс окинул всех радостным взглядом:
— Привет! Странное местечко, не правда ли? Вы что, здесь живёте?

— Нет, — Рон, взглянув на Гарри, красноречиво поднял брови.

Милли удивлённо посмотрела на Локонса и не нашла что сказать — да и не могла она, всё тело ужасно болело. «Какой же он нелепый, — мелькнуло в голове.»

Гарри наклонился и заглянул в чёрную, уходящую вверх трубу.
— Ты уже придумал, как нам отсюда выбраться? — спросил он Рона.

Рон отрицательно покачал головой. Фоукс подлетел к Гарри и шумно забил крыльями, его блестящие глаза‑бусины искрились в темноте, длинные золотые перья хвоста колыхались. Гарри посмотрел на него, стараясь что‑то припомнить.

Рон недоумённо почесал за ухом:
— Кажется, он хочет, чтобы ты ухватился за него. Но ты для него явно тяжеловат…

— Фоукс — птица особенная, — сказал Гарри. — Нам придётся крепко держаться друг за друга. Джинни, возьми Рона за руку, а профессор Локонс…

— Профессор — это вы, — растолковал тому Рон.

— Возьмите за руку Джинни, а ты, Милли, будешь держаться за Локонса одной рукой, у тебя плечо сломано, — распорядился Гарри.

Гарри сунул меч с Волшебной шляпой за пояс, Рон вцепился в его мантию. Гарри, подняв вверх руки, крепко схватил удивительно горячие хвостовые перья Фоукса. Я одной рукой взялась за руку Локонса, стараясь не обращать внимания на боль в плече.

В тот же миг я ощутила необычайную лёгкость — словно вся тяжесть мира вдруг исчезла. В следующее мгновение наша вереница со свистом летела вверх по сточной трубе. Локонс, висевший надо мной, восторженно восклицал:

— Поразительно! Восхитительно! Прямо‑таки настоящее волшебство!

Поток холодного воздуха трепал мои волосы, которые изрядно перепачкались в крови. Синие глаза слезились от ветра, но я не могла не улыбнуться. «Летать на волшебной птице… Кто бы мог подумать, что это так здорово!»

Не успели мы в полной мере насладиться полётом, как подъём завершился — и все четверо попадали на влажный пол туалета Плаксы Миртл. Пока Локонс кокетливо поправлял шляпу, раковина, скрывавшая вход в трубу, скользнула на место, и всё вернулось в своё обычное состояние.

Миртл не верила своим глазам.

— Ты жив… — буркнула она разочарованно.

— Не огорчайся, — посочувствовал ей Гарри и стал протирать очки от крови и грязи.

— Конечно, не буду… Я просто подумала, вдруг ты умер, и мы бы разделили с тобой мой туалет… Я была бы очень этому рада! — сказала Миртл и смущённо засеребрилась.

Я не выдержала:

— Ты реально ненормальная! — буркнула я, глядя на Миртл с отвращением. — Как ты можешь надеяться на чью‑то смерть? Это же… это же просто дико!

Миртл обиженно надулась:

— Ну и что? Я просто хотела компании…

— Компанию можно найти и без чьей‑либо смерти, — парировала я. — Например, можно просто выйти из туалета и поговорить с кем‑нибудь живым.

Рон прыснул от смеха, а Джинни слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Ух ты! — восхитился Рон, когда мы вышли из туалета в тёмный, пустынный коридор. — По‑моему, Миртл влюбилась в тебя, Гарри! Но чаша весов склонилась в твою пользу, Джинни!

По лицу Джинни по‑прежнему катились слёзы. Рон встревоженно посмотрел на неё, потом обернулся к Гарри:

— Куда теперь?

Гарри кивнул на Фоукса — тот полетел вперёд, заливая всё вокруг золотистым светом. Мы пошли за ним и через минуту оказались перед кабинетом профессора МакГонагалл.

Гарри постучал и толкнул дверь.