Глава 28. Тайная Комната
На следующее утро Милли проснулась ужасно уставшая — веки будто налились свинцом, а в голове крутились обрывки тревожных снов. Она с трудом заставила себя встать, плеснула в лицо холодной водой и, кое‑как приведя себя в порядок, вышла из женского крыла.
Не успела она сделать и пары шагов, как на неё буквально налетели Рон с Гарри — словно специально поджидали.
— Милли! — зашептали они хором, хватая её за руки.
— Милли, ты только послушай! — добавил Гарри, глаза у него горели от волнения.
Милли вздрогнула, округлила глаза и отступила на шаг:
— А? Что, что? Вы меня до смерти напугали!
Гарри огляделся по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и зашептал, стараясь перекрыть гул разговоров в гриффиндорской башне:
— Та девушка, что умерла… Арагог сказал, что её нашли в туалете. Вдруг она с тех пор так и живёт там? Вдруг она всё ещё в том туалете?
Милли раскрыла и без того большие глаза ещё шире, а потом вдруг фыркнула:
— Гарри, ты что, думаешь, это Плакса Миртл? — она не удержалась и хихикнула. — Ну конечно, кто же ещё может вечно торчать в женском туалете!
Рон хлопнул себя по лбу:
— Точно! Когда мы варили Оборотное зелье, она ведь всё время была рядом, в последней кабинке. Мы могли обо всём её расспросить. А теперь… — он вздохнул. — Теперь добраться до неё — целая проблема.
Милли скрестила руки на груди, задумчиво покусывая губу:
— Да, найти пауков было непросто, но сейчас пробраться к убежищу Миртл ещё труднее. Надо миновать дозорных, надолго скрыться от бдительного ока преподавателей… — она вздохнула. — И туалет Плаксы Миртл расположен в двух шагах от места нападения на Джастина и Миссис Норрис. Как же нам это провернуть?
Друзья уныло переглянулись, ломая голову над, казалось, неразрешимой задачей. Милли мысленно перебирала варианты, но ни один не казался достаточно безопасным.
Но тут на первом уроке МакГонагалл объявила им пренеприятную новость, и они думать забыли — впервые за эти недели — про зловещую Комнату: через неделю, первого июня, начнутся экзамены.
— Экзамены? — ужаснулся Симус Финниган. — У нас ещё будут экзамены?
За спиной Гарри и Милли что‑то грохнуло. Невилл Долгопупс выронил волшебную палочку, и одной из ножек его стола как не бывало. Милли невольно хихикнула, но тут же прикрыла рот рукой, заметив строгий взгляд профессора. Взмахом палочки МакГонагалл привела стол в порядок и повернулась к Симусу.
— Если школа до сих пор не закрыта, так только для того, чтобы вы не остались неучами, — сказала она строго. — Экзамены состоятся как обычно, и я надеюсь, что вы будете усердно готовиться.
«Усердно готовиться?!» — мысленно возмутилась Милли. Она, конечно, всегда хорошо училась, но сейчас и помыслить не могла об экзаменах — в голове только и было что Комната, чудовище, пропавшие ученики…
Класс зашумел, и профессор МакГонагалл сурово нахмурилась.
— Я хочу подчеркнуть: профессор Дамблдор предписал соблюдать заведённые порядки, разумеется, насколько возможно. А это включает проверку усвоенных за год знаний.
Гарри грустно смотрел на двух белых кроликов, которых требовалось превратить в комнатные туфли. Милли бросила на него сочувственный взгляд и тихонько шепнула:
— Не переживай, Гарри. Мы что‑нибудь придумаем. Вместе мы справимся с любыми экзаменами — и с тайной Комнаты тоже.
Гарри слабо улыбнулся ей в ответ.
Рон сидел с таким видом, словно ему приказали немедленно поселиться в Запретном лесу. Милли не выдержала и подмигнула ему:
— Рон, не строй такую трагическую физиономию. Ты же Уизли! А Уизли никогда не сдаются!
Рон фыркнул и чуть повеселел:
— Ты только представь, как я сдаю экзамены вот с этим, — он показал Гарри и Милли свою увечную волшебную палочку, которая как раз в этот миг задребезжала и издала свист.
Милли не смогла сдержать смех:
— О, Рон, твоя палочка — настоящее чудо! Она ещё и поёт? Может, на экзамене она споёт профессору заклинание — и он поставит тебе «превосходно»?
Рон закатил глаза, но всё же улыбнулся. Гарри тоже рассмеялся, и на мгновение тревога отступила.
За три дня до экзаменов профессор МакГонагалл сделала за завтраком ещё одно объявление.
— У меня хорошие новости, — начала она, и притихший было Большой зал взорвался криками.
— Дамблдор возвращается! — шумно обрадовались многие.
— Поймали наследника Слизерина! — воскликнула какая‑то девушка за столом Когтеврана.
— Матчи по квиддичу возобновляются! — вопил Вуд.
МакГонагалл подняла руку, призывая к тишине:
— Профессор Стебль известила меня, — продолжала она, когда гвалт стих, — что мандрагоры наконец‑то созрели и готовы к употреблению. Уже вечером мы сможем вернуть к жизни всех претерпевших заклятие Оцепенения. Хочу вам напомнить, что одна из жертв, по‑видимому, знает, кто именно на них напал. Горячо надеюсь, что этот кошмарный год успешно завершится поимкой преступника.
Зал радостно зашумел. Милли не удержалась и бросила взгляд на слизеринцев: Драко Малфой не спешил присоединиться к общему ликованию, его лицо оставалось мрачным.
А вот у Рона и Гарри лица впервые за много дней озарились улыбками.
— Может, нам и не придётся расспрашивать Миртл! — сказал Рон Гарри. — У Гермионы наверняка есть ответы на все вопросы. Ох, что с ней будет! Экзамены через три дня, а она не готовилась! Я бы на их месте не стал её оживлять, подождал, пока экзамены кончатся!
— Ох, я представляю, сколько всего они пропустили! — сказала Милли, покачав головой.
Подошла Джинни и села рядом с Роном. Вид у неё был растерянный, даже нервный. Милли обратила внимание, что она с такой силой стиснула руки, что пальцы у неё побелели. Милли весь год хотела поговорить с Джинни — ведь пока она гостила у Уизли летом, она неплохо подружилась с их младшей сестрой. Но с началом учебного года Джинни стала очень тихой, странной и вечно запуганной. Сердце Милли сжалось от тревоги: что же происходит с девочкой?
— Что с тобой? — спросил Рон, накладывая себе ещё овсянки.
В ответ Джинни лишь с тоскливым страхом оглядела их стол. Выражение её лица кого‑то напомнило Гарри, но он никак не мог вспомнить, кого.
— О чём ты задумался, Гарри? — тихонько спросила Милли, коснувшись его локтя.
Гарри вдруг сообразил, на кого сейчас похожа Джинни. Сидя в кресле, она слегка раскачивалась — точь‑в‑точь Добби, раздираемый сомнениями, сказать или не сказать известный ему одному секрет.
— Мне надо с вами поговорить, — прошептала Джинни смущённо, избегая смотреть на Гарри.
— Ну, так говори, — подбодрил её Гарри. Но Джинни как будто не могла найти нужных слов, её губы дрожали.
— Мы слушаем! — Рон начинал терять терпение, постукивая ложкой по столу.
— Да ты можешь рассказать нам, Джинни, — с тёплой улыбкой сказала Милли, наклоняясь ближе и беря девочку за руку. — Мы же друзья. Всё, что ты скажешь, останется между нами. Клянусь!
Джинни открыла рот, но не произнесла ни звука. Её глаза наполнились слезами, и Милли почувствовала, как внутри всё сжимается от беспокойства.
Гарри наклонился к ней и, понизив голос, чтобы слышали только она, Рон и Милли, сказал:
— Ты про Тайную комнату? Что‑нибудь видела? Кто‑то странно себя ведёт?
Джинни глубоко вздохнула, и в этот миг к ним подошёл усталый, осунувшийся Перси Уизли.
— Ты уже поела, Джинни? Тогда я сяду на твоё место. Умираю от голода. Я только что с дежурства, — произнёс он, потирая глаза.
Джинни подскочила, словно её кресло на секунду превратилось в электрический стул, бросила на Перси быстрый, испуганный взгляд и убежала прочь, едва не опрокинув кружку с чаем.
Перси сел и взял со стола большую кружку.
— Перси! — рассвирепел Рон. — Она как раз собиралась сообщить нам что‑то очень важное!
Застигнутый этими словами посреди изрядного глотка чая, Перси чуть не захлебнулся.
— Интересно, что она хотела сказать? — закашлялся он.
— Я спросил, не видела ли она что‑нибудь необычное, она уже открыла рот… — начал Гарри.
— Это… м‑м… вряд ли связано с Тайной комнатой, — перебил его Перси. Рон удивлённо поднял брови:
— Тебе что‑то известно?
— Нет, но… Если уж зашла речь о секретах… Джинни… Мы с ней тут столкнулись… Недавно… Когда я — ну, ты не подумай, — короче, дело в том, что она видела меня, когда я не совсем обычно себя вёл. И я попросил её никому об этом не говорить. Судя по всему, она сдержала слово. Но это сущий пустяк, правда… — Перси покраснел и уставился в свою тарелку.
Милли никогда ещё не видела Перси таким смущённым. Она переглянулась с Гарри и Роном — в их глазах читалось одинаковое недоумение.
— Что же ты такое делал, Перси? — лукаво улыбнулась Милли, чуть наклонив голову. — Открой нам свой секрет, мы не будем смеяться…
Рон хихикнул, а Гарри подавил улыбку.
Но Перси, как всегда, оставался серьёзным.
— Дай мне, пожалуйста, вон ту булочку, Гарри. Я страшно хочу есть… — он потянулся за булочкой, явно желая сменить тему.
«Ну и ну, — подумала Милли. — Что же такого натворил наш образцовый староста? И почему Джинни так напугана? Тут явно что‑то не так…»
Гарри понимал: все тайны могут завтра раскрыться и без их с Милли и Роном помощи. И всё‑таки решил поговорить с Плаксой Миртл, если представится случай. К его радости, случай представился.
После полудня Златопуст Локонс сопровождал их на урок истории волшебства. Локонс, сто раз на дню повторявший, что опасности больше нет (что, по мнению Милли, как раз могло свидетельствовать об обратном), был искренне убеждён, что платит непомерную цену за дежурства и другие охранные меры. Волосы у него были не завиты и золотом не отливали — ещё бы, ведь он полночи провёл на ногах, патрулируя четвёртый этаж.
— Помяните моё слово, — начал он, когда класс свернул за угол, — первое, что скажут ожившие изваяния: «Это был Хагрид». Говоря откровенно, я поражаюсь, почему профессор МакГонагалл до сих пор не отменила эти обременительные меры безопасности.
— Полностью согласен с вами, сэр, — поддакнул Гарри, отчего Рон в изумлении выронил книги, а Милли споткнулась о них и едва не упала.
— Спасибо, Гарри, — благосклонно ответил Локонс и остановил гриффиндорцев, пропуская длинную колонну пуффендуйцев.
— К чему все эти ночные бдения, прогулки с учениками между уроками? У преподавателей и без того хватает дел! Излишняя предосторожность!
— Вы совершенно правы, сэр, — кивнул Гарри, и тут Рон и Милли смекнули, что к чему.
— Почему бы, сэр, вам прямо сейчас не отказаться от этой чепухи? — подхватила Милли, широко улыбнувшись. — Осталось всего‑то пройти один коридор… Мы и сами дойдём, честное слово!
— А ты знаешь, Блэк, я, пожалуй, последую твоему совету, — решил Локонс. — Мне надо пойти подготовиться к следующему уроку.
И Локонс поспешно удалился, поправив мантию и пригладив волосы.
— Подготовиться к уроку! — хмыкнул ему вслед Рон. — Волосы пошёл завивать…
— Да у него волосы шикарнее, чем у меня, — в шутку сказала Милли, проведя рукой по своим темно-синим кудрям. — Я даже завидую!
Рон прыснул в кулак, а Гарри усмехнулся.
Сделав вид, что ищут что‑то в карманах, друзья подождали, пока класс их обгонит, повернули обратно и стремглав бросились к туалету Плаксы Миртл. Всё пока шло как по маслу.
— Поттер! Уизли! Блэк! Что вы здесь делаете? — остановил их грозный голос профессора МакГонагалл.
— Мы тут… Мы это… — замялся Рон, нервно теребя край мантии.
— Мы… Э‑э… — начала Милли, лихорадочно соображая, что бы такое соврать. Её сердце бешено колотилось, но она постаралась сохранить невозмутимый вид.
— Повидать Гермиону, — пришёл друзьям на помощь Гарри.
И Рон, и Милли, и профессор МакГонагалл взглянули на него с нескрываемым удивлением.
— Мы её не видели сто лет, профессор, — наступив Рону на ногу и чуть задевая Милли плечом, продолжал как ни в чём не бывало Гарри. — И решили потихоньку сбегать в больничное крыло… Поймите, мандрагоры уже поспели… и… стало спокойнее…
Милли быстро подхватила:
— Да, профессор, мы так соскучились по Гермионе! Она ведь наша лучшая подруга. Мы просто хотели узнать, как она там… — она посмотрела на МакГонагалл своими большими глазами, стараясь выглядеть как можно более искренней.
Профессор МакГонагалл какое‑то время внимательно глядела на них. Милли ожидала, что сейчас последует очередное увещевание. Но МакГонагалл заговорила тихим, прерывающимся голосом:
— Да… разумеется… я понимаю, как это тяжело друзьям… Конечно, конечно, пойдите навестить мисс Грэйнджер. Я извещу профессора Бинса о причине вашего отсутствия. Скажите мадам Помфри, что я разрешила… — И на её всегда строгие глаза, к изумлению Милли, навернулись слёзы.
«Неужели она и правда так переживает за Гермиону?» — пронеслось в голове у Милли. Она почувствовала, как к горлу подступает комок.
С трудом веря, что удалось избежать неприятностей, Гарри и Милли с Роном свернули за угол и отчётливо услышали, как профессор МакГонагалл, шмыгнув носом, высморкалась.
— Здорово! — произнёс Рон с чувством. — Лучше ты ещё ничего не выдумывал!
— А ты, оказывается, хорошо умеешь врать, Гарри, — сказала Милли, лукаво подмигнув другу. — Я чуть сама не поверила!
Гарри слегка покраснел, но в глазах у него блеснула гордость. Рон громко расхохотался.
И друзья — что ещё оставалось — зашагали в больничное крыло, постучали в дверь и сказали в щёлку мадам Помфри, что профессор МакГонагалл позволила им навестить Гермиону.
Мадам Помфри пустила их, правда, с большой неохотой.
— Какой смысл навещать оцепеневших, — проворчала она.
Милли, услышав эти слова, уже открыла рот, чтобы съязвить: «А какой смысл держать их тут, если не давать друзьям поддержать?», но вовремя осеклась. «Не стоит портить отношения с той, кто лечит Гермиону», — подумала она и лишь слегка нахмурилась.
Друзья присели возле Гермионы и признали правоту мадам Помфри. Гермиона не подавала ни малейших признаков жизни и, конечно, не сознавала, что у неё гости. Сказать ей, что совсем скоро всё будет хорошо, — всё равно что говорить с её тумбочкой.
— Вот было бы здорово, если бы она видела преступника, — Рон печально глядел на неподвижное лицо Гермионы. — Ведь если он сбежал из замка, никто никогда не узнает…
— Надеемся, что он ещё не сбежал, — сказала Милли. Её взгляд случайно упал на правую руку Гермионы, лежащую поверх одеяла. Пальцы были сжаты в кулак, из кулака что‑то торчало.
Сердце Милли забилось чаще. «Что это? Записка? Намёк?» Она толкнула Гарри локтем и кивнула на руку Гермионы.
Гарри, похоже, тоже заметил это. Он наклонился и увидел клочок бумаги. Не сомневаясь, что мадам Помфри где‑то рядом, он молча указал на него Рону.
— Постарайся вытащить, — шепнула Милли, передвинув свой стул, чтобы заслонить Гарри.
Рон стал следить за дверью — вдруг кто войдёт.
Дело оказалось довольно трудным. Пальцы Гермионы крепко держали бумагу. Гарри потянул кончик, боясь оторвать. Отпустил, потянул одну сторону, потом другую, опять отпустил, и, наконец, после долгих усилий высвободил бумажку из окаменевших пальцев.
Это была страница, вырванная из какой‑то очень старой библиотечной книги. Гарри торопливо разгладил её. Рон и Милли, сгорая от любопытства, тотчас навалились ему на плечо.
…
«…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путём диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…»
Под этими строками рукой Гермионы — Гарри сразу узнал её почерк — выведено всего одно слово: «Трубы». И тут для друзей как будто во тьме вспыхнул свет!
— Рон, Милли, — выдохнул Гарри. — Вот оно! Ведь это ответ! Чудище Тайной комнаты — василиск, гигантская змея! Вот почему я единственный, кто слышит голос. Ведь я здесь один понимаю змеиный язык.
У Милли в голове будто что‑то щёлкнуло. Она оглядела другие кровати, вспоминая всё, что слышала о нападениях.
— Василиск убивает людей взглядом, — заговорила она быстро, волнуясь всё больше. — Но он пока никого не убил. Наверное, потому, что никто из них не смотрел ему прямо в глаза. Колин видел его через глазок фотокамеры, василиск сжёг вставленную в неё плёнку, но самого Колина убить не смог, только обратил в камень. Джастин… Джастин, скорее всего, смотрел на василиска сквозь Почти Безголового Ника! Весь заряд василиска пришёлся на Ника, но Ник‑то второй раз умереть не мог! А рядом с Гермионой и старостой Когтеврана, помните, лежало зеркальце. Гермиона догадалась, что чудовище из Тайной комнаты — василиск. Спорим на что угодно — она сказала первому, кого встретила: «Давай на всякий случай заглянем за угол с помощью зеркала». Девушка достала зеркальце, а дальше — сами знаете… — сказала Милли на одном вздохе.
— А Миссис Норрис? — сгорая от любопытства, спросил Рон.
Гарри задумался, пытаясь вызвать в воображении всё, что происходило в ту памятную ночь Хэллоуина.
— Вода… — проговорил он медленно. — Помните, тогда затопило туалет Плаксы Миртл? Уверен, Миссис Норрис видела только отражение в воде…
Он ещё раз подробно перечитал страничку, всё глубже вникая в смысл.
— «…страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» А петухи‑то Хагрида были все перебиты! Наверное, наследник Слизерина постарался: ведь василиска, скорее всего, он выпустил на свободу! И смотри, что дальше: «Особливо боятся Василиска пауки…» Ну всё, всё сходится!
Рон потеребил собственное ухо и опять спросил:
— Но как этот василиск передвигается по замку? Здоровенная змеюга… кто‑то наверняка должен был его заметить…
— Гермиона же не зря про трубы написала! — сказала Милли и указала на слово, второпях написанное Гермионой внизу страницы. — Видишь, она догадалась первой! Умница Гермиона!
— да... Трубы, — задумчиво сказал Гарри. — Трубы… Знаешь, Рон, василиск ползает по трубам, встроенным в стены замка. Теперь я понял: тот голос я слышал именно сквозь стену…
Рон схватил Гарри за руку.
— Вход в Тайную комнату! — от волнения у него сел голос. — Что, если он в туалете? А вдруг это…
— …туалет ПЛАКСЫ МИРТЛ! — закончили за него Милли и Гарри в голос.
Друзья сидели, потрясённые, боясь поверить собственной догадке. Гарри нервно потёр лоб.
— Значит, в школе кто‑то ещё говорит на змеином языке. Это, конечно, наследник Слизерина. Потому он и может повелевать василиском.
— Что же нам делать? — Глаза Рона горели. — Пойти прямо к МакГонагалл?
— Да, скорее в учительскую! — Гарри вскочил на ноги.
— Она придёт туда через десять минут. Сейчас будет звонок, — сказала Милли, также вскочив на ноги. — Быстрее, ребята, не теряем времени!
Друзья побежали вниз. Им не хотелось, чтобы кто‑нибудь застал их в этом коридоре, да ещё во время урока. Преодолев робость, они вошли в пустую учительскую. Это была большая комната, обшитая деревянными панелями, уставленная креслами чёрного дерева. Но друзья не стали садиться — слишком были взволнованны. Ходили по комнате, ожидая звонка. Однако звонок на перемену так и не прозвенел.
Вместо него эхом прокатился по замку усиленный мегафоном голос профессора МакГонагалл:
— Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее.
Гарри обернулся к Милли и Рону:
— Неужели новое нападение?
— Боже, только не это, — сказала Милли, бледнея. Её руки невольно сжались в кулаки. — Только не снова…
— Что будем делать? Пойдём в спальню? — спросил Рон.
— Нет, — ответил Гарри, оглядываясь.
Слева от него высилось разлапистое сооружение, увешанное мантиями преподавателей.
— Давайте спрячемся сюда. Послушаем, что произошло. А потом расскажем, что мы нашли, — предложил Гарри.
— Отличная идея! — шепнула Милли, стараясь унять дрожь в голосе. — Только тихо, ребята.
Друзья укрылись среди мантий, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Над головой, этажом выше, слышался топот многих десятков ног. Скоро дверь учительской распахнулась, и в щёлки между складок отдающих затхлостью мантий они увидели, как входят преподаватели. Одни были растеряны, другие — откровенно испуганы. Последней появилась профессор МакГонагалл.
— Это опять случилось, — сказала она в наступившей тишине. — Монстр напал на ученика. На сей раз утащил в Тайную комнату.
Профессор Флитвик вскрикнул. Профессор Стебль прижала руки ко рту. Снегг с силой сжал спинку кресла.
— Откуда такая уверенность? — спросил он.
— Наследник Слизерина, — МакГонагалл побледнела, — оставил ещё одну надпись на стене, прямо под первой: «Её скелет будет пребывать в Комнате вечно».
Профессор Флитвик залился слезами.
— Кто на этот раз? — воскликнула мадам Трюк. Ноги у неё подкосились, и она упала в кресло.
— Джинни Уизли.
Милли почувствовала, как за её спиной Рон, не произнеся ни звука, сполз на пол. Она обернулась и увидела, что лицо его исказилось от боли.
«Джинни… бедная Джинни!» — сердце Милли сжалось от ужаса. Она осторожно положила руку на плечо Рона, пытаясь хоть как‑то его поддержать.
— Завтра будем отправлять учеников домой, — горестно стиснула ладони МакГонагалл. — Хогвартс на грани закрытия. Дамблдор говорил…
Дверь учительской опять распахнулась с громким стуком. На краткий миг у Милли мелькнула безумная надежда, что войдёт Дамблдор. Но это был, как всегда, сияющий Локонс.
— Простите, что опоздал, просто сплю на ходу! Пропустил что‑то важное?
По‑видимому, он не замечал, что присутствующие смотрят на него не то с ненавистью, не то с отвращением.
— Вот тот, кто нам нужен! — выступил вперёд Снегг. — Да, именно он. Послушайте, Локонс, монстр похитил девочку. Утащил её в Тайную комнату. Коллега, наконец пробил ваш час.
Локонс побледнел.
— В самом деле, Златопуст, — вмешалась профессор Стебль. — Не вы ли вчера вечером объявили, что вам доподлинно известно, где вход в Тайную комнату?
— Я… Ну да… Я… — залепетал Локонс.
— Вы меня уверяли не далее как вчера, что знаете, кто там обитает, — всхлипнув, перебил его Флитвик.
— Я? Ув‑уверял? Н‑не припомню…
— А вот я абсолютно точно помню, как вы сетовали, что вам не удалось продемонстрировать всем нам свою волшебную силу: преступника, то есть Хагрида, успели арестовать, — продолжал Снегг. — Вы укоряли нас, что вам с самого начала не предоставили свободу действий — тогда бы никаких бед в школе не произошло.
На лицах коллег не было ни капли сочувствия.
— Я… Я, честное слово… Вы, видимо, превратно меня поняли…
— Словом, профессор Локонс, мы хотим загладить допущенную несправедливость. Поручаем вам сразиться с чудовищем, — заключила профессор МакГонагалл. — Сегодня вечером у вас наконец‑то будут развязаны руки. И вы совершите подвиг — избавите Хогвартс от чудовища.
Локонс потерянно озирался. Увы! Ни одного сочувственного взгляда. И он разом утратил весь свой лоск, губы тряслись, белозубая улыбка исчезла, он выглядел слабым и ничтожным.
— О‑очень хорошо, — промямлил он, запинаясь. — Ну я… пошёл. Буду у себя в кабинете… подготовлюсь…
И Локонс поспешил покинуть учительскую.
— Ну, хоть это хорошо, — профессор МакГонагалл махнула рукой. — Локонс больше не будет путаться у нас под ногами, — и перешла к главному. — Поручаю деканам известить студентов о том, что случилось. Скажете им, что завтра утром экспресс увезёт их домой. Всех остальных попрошу проследить, чтобы никто из учеников не покидал факультетских помещений.
Преподаватели молча поднялись и разошлись один за другим.
***
Вероятно, за всю жизнь у Милли не было худшего дня. Она, Гарри и Рон с близнецами сидели в углу гриффиндорской гостиной, не зная, о чём говорить. Перси не было: отправив сову мистеру и миссис Уизли, он заперся в своей комнате.
Ни один день не тянулся так долго, как этот, никогда гриффиндорская гостиная не была так переполнена и тиха. Милли нервно теребила край мантии, пытаясь придумать хоть какой‑то план. «Джинни где‑то там, в темноте, одна… а мы сидим тут и ничего не делаем!»
Наконец стало смеркаться, и Фред с Джорджем, не в силах больше выносить траурного бдения, отправились спать.
— Джинни что‑то знала, — заговорил Рон первый раз после того, как они покинули учительскую. — Поэтому на неё и напали. Перси со своими глупостями тут ни при чём. Джинни наверняка что‑то разведала про Тайную комнату. Другой причины нет, ведь она… ведь наша семья — чистокровные волшебники. — Рон вытер заблестевшие в глазах слёзы.
Милли смотрела, как кроваво‑красное солнце опускается за горизонт. На душе было, как никогда, скверно.
— Гарри, Милли, — тихо сказал Рон, — как вы думаете, может такое быть… что Джинни… Понимаете… Джинни…
Гарри страдающими глазами смотрел на Рона. Что тут ответишь? Почти нет надежды, что Джинни ещё жива. Милли с трудом сдержала слёзы и, не выдержав, вскочила на ноги.
— Нет, Рон, — твёрдо сказала она, сжимая кулаки. — Мы не имеем права так думать. Джинни жива, я это чувствую. И мы её найдём. Мы что‑нибудь придумаем, обязательно!
Рон поднял на неё взгляд, в котором смешались отчаяние и слабая надежда.
— Давайте пойдём к Локонсу, — вновь начал Рон. — Он ведь согласился проникнуть в Тайную комнату. Расскажем ему, что узнали: про Комнату, про василиска.
Гарри ничего лучшего придумать не мог, а действовать ему не терпелось, и он не стал возражать. Друзья встали и пошли к выходу. Бывшие в гостиной гриффиндорцы были так расстроены, так жалели Рона, что никто даже не пытался остановить их. Рон, Милли и Гарри беспрепятственно вышли сквозь портретный проём.
Когда они спустились к кабинету Локонса, уже совсем стемнело. Из‑за двери доносились шорохи, глухой стук, торопливые шаги — там, судя по всему, кипела бурная деятельность.
Гарри постучал, и тотчас внутри всё стихло. Дверь слегка приоткрылась, в узкую щёлку блеснул глаз Локонса.
— А… мистер Поттер… мистер Уизли… мисс Блэк, — дверь открылась чуточку шире. — Я сейчас чрезвычайно занят… Только если вы быстро…
— Профессор, у нас есть важная новость, — сказал в щель Гарри. — Мы думаем, она вам поможет…
— М‑м‑м… Ну хорошо… Всё это не так страшно… — Лицо Локонса, во всяком случае та его часть, что виднелась в щёлку, выглядело крайне смущённо. — Я хочу сказать… всё, в общем, нормально…
Он открыл дверь, и друзья вошли.
Кабинет был почти полностью разорён. Два объёмистых чемодана стояли на полу, обнажив чрево: в одном наспех свалены мантии — нефритово‑зелёные, сиреневые, лиловые, цвета ночного неба, — другой столь же беспорядочно набит книгами Локонса. Фотографии, которые ещё вчера весело подмигивали со стен, теперь мёртво покоились в коробках.
— Вы куда‑то собираетесь? — спросил Рон.
— Э‑э‑э… да, собираюсь, — ответил Локонс, содрав с двери собственное изображение в полный рост и скатывая его в трубку. — Срочный звонок… Суровая необходимость… Вынужден уехать…
— А как же моя сестра? — нахмурился Рон.
— Да, конечно, такое несчастье, — пробормотал Локонс, избегая их взглядов. Выдернул из стола ящик и вытряхнул в дорожную сумку содержимое. — Никто сильнее меня не скорбит…
— Но вы же преподаватель защиты от тёмных искусств! — воскликнул Гарри. — Как вы можете всё сейчас бросить и уехать отсюда! Здесь теперь собрались самые злые тёмные силы!
— Видите ли… Должен вам сказать… Когда меня пригласили на эту должность, — Локонс бросил поверх мантий груду носков, — ничто не предвещало такого поворота событий. Это для меня полная неожиданность…
— Как вы смеете убегать?! Тут девочка в опасности, а вы струсили?! Не вы ли нам рассказывали о своих подвигах?! — закричала Милли, её глаза сверкали от гнева, а голос дрожал от возмущения. Она сделала шаг вперёд, сжимая волшебную палочку так, что костяшки пальцев побелели. — Вы же герой! Или это всё… просто слова?
— мисс Блэк, все гораздо сложнее чем вы думаете — сказал Локонос
— Вы хотите сказать, что попросту убегаете? — Гарри не верил своим ушам. — После всех подвигов, описанных в ваших книгах?
— Да, книги, конечно, в какой‑то степени могут вводить в заблуждение, — дипломатично возразил Локонс.
— Но вы сами их написали! — закричал Гарри.
— Мой юный друг, — Локонс, нахмурившись, выпрямился. — Проявите наконец здравый смысл. Мои книги и вполовину не продавались бы так успешно, если бы люди думали, что эти подвиги совершил не я, а кто‑то другой. Ну кто бы стал читать про старого армянского колдуна, пусть даже спасшего целую деревню от упырей? Ах, он бы своим мерзким видом испортил обложку! Да ещё и одевался безо всякого вкуса! А у колдуньи, которая изгнала ирландское привидение, накликающее смерть, была, вообразите себе, заячья губа! Моя внешность — это, как бы сказать, приманка, залог успеха…
Милли не могла поверить своим ушам. Её лицо исказилось от негодования.
— Так что же это выходит? — её голос зазвучал тише, но от этого стал ещё более опасным. — Вы просто присвоили себе то, что совершили другие люди? Обманули всех? Использовали их ради славы?
Гарри тоже был в ярости, но Милли чувствовала, что должна высказать этому лжецу всё, что думает.
— Вы не герой, профессор Локонс! — продолжила она, делая ещё шаг вперёд. — Вы просто… просто трус в красивой обёртке! Вы не заслуживаете ни одной из этих книг, ни одного автографа, ни одного восхищённого взгляда!
— Милли, Милли, Милли! — Локонс укоризненно покачал головой. — Всё отнюдь не так просто, как кажется. Это труд, и труд нелёгкий. Надо было найти этих волшебников, подробно обо всём расспросить. И затем подвергнуть заклинанию Забвения. Это входило в мои планы, им предстояло забыть свои подвиги. Чем я действительно горжусь, так это моими заклинаниями Забвения! Да, Милли, да, мной был проделан огромный труд! Пойми же, автографы на книгах, рекламные фотографии — это ещё не всё. Хочешь добиться славы — готовься к долгой, упорной работе.
Локонс захлопнул крышки чемоданов и запер их.
— Ну, кажется, всё, — сказал он, оглядевшись. — Осталось сделать последний завершающий штрих.
Достал волшебную палочку и повернулся к друзьям.
— Весьма сожалею, дети, но мне придётся прибегнуть к заклинанию Забвения, чтобы вы не разболтали моих секретов, иначе я не сумею продать ни одной книги…
Милли также быстро направила свою палочку на Локонса.
— Как вы смеете наводить палочку на учеников?! — закричала она. Локонс уже собирался что‑то произнести и точно направил палочку на Милли.
Но Гарри вовремя сообразил, что к чему. Не успел Локонс закончить фразы, как он воскликнул:
— Экспеллиармус!
Локонса отшвырнуло назад. Опрокинув чемодан, он упал на пол. Волшебная палочка выскочила у него из рук, Рон схватил её и выкинул в открытое окно. Гарри с яростью пнул ногой чемодан.
— Зря вы тогда допустили, чтобы профессор Снегг научил нас этому приёму! — процедил он сквозь зубы.
Локонс, сидя на полу, съёжился — Гарри и Милли всё ещё держали его под прицелом своих палочек.
— Что вам от меня нужно? — плаксивым голосом спросил преподаватель защиты от тёмных искусств. — Ну не знаю я, где эта Тайная комната. И поделать ничего не могу.
— Вам повезло, — обрадовал его Гарри, движением палочки подняв профессора на ноги.
— Зато мы знаем, где она. И знаем, кто в ней прячется, — закончила за него Милли, её голос звучал твёрдо и уверенно. В глазах читалась решимость, а в сердце — непоколебимая вера в то, что они спасут Джинни.
Они вывели Локонса из кабинета, спустились по ближайшей лестнице и пошли по тёмному коридору, где на стене горели послания наследника, к убежищу Плаксы Миртл.
Локонса пустили идти первым. И Милли не без удовольствия отметила: того от страха трясёт так, что колотится мантия.
Миртл восседала на бачке в последней кабинке.
— Это ты? — удивилась она, увидев Гарри. — Зачем опять пришёл?
— Спросить тебя, как ты умерла, — ответил Гарри.
Миртл в мгновение ока преобразилась, буквально расцвела на глазах, точно ещё никто никогда не задавал ей столь лестного вопроса.
— О‑о‑о! Это был кошмар! — заговорила она, смакуя каждое слово. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню, спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Обидно дразнила. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла что, наверное, на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я, естественно, отперла дверь и сказала ему, чтобы он шёл в свой туалет. Тут‑то это и произошло. — Миртл надулась от важности, лицо её просияло. — Я умерла.
— Но как? — спросила Милли, нахмурившись. В её голове уже складывалась картина произошедшего, но ей нужны были все детали.
— Сама не знаю. — Миртл сбавила торжественный тон. — Помню только два огромных‑преогромных жёлтых глаза. Всё моё тело сдавило, куда‑то понесло… — Она туманно посмотрела на Милли. — А потом… потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как она жалела, что смеялась над моими очками…
Милли на секунду задумалась, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что они уже знали о василиске.
— Покажи точно, где ты видела эти глаза? — попросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения.
— А‑а, где‑то там, — Миртл неопределённо махнула в сторону умывальника перед её кабинкой.
Рон, Милли и Гарри сейчас же подошли к нему. Локонс с глазами, полными ужаса, благоразумно остался сзади.
На первый взгляд это была самая обыкновенная раковина. Они обследовали каждый сантиметр внутри и снаружи, включая уходящие в пол трубы. И Гарри заметил — на одном медном кране нацарапана крохотная змейка.
— Этот кран никогда не работал, — радостно сообщила Миртл, когда Гарри попробовал его открыть.
— Гарри, — охрипшим шёпотом попросил Рон. — Скажи что‑нибудь на змеином языке.
— Но ведь я… — Гарри слегка растерялся от неожиданности. До сих пор он говорил только с живыми змеями, да и то два раза. Он зачарованно уставился на миниатюрную гравировку, силясь вообразить, что перед ним настоящая змея.
— Откройся, — велел он и вопросительно взглянул на Рона и Милли. Те отрицательно покачали головой.
— Нет, это не змеиный язык, — сказала Милли мягко, но твёрдо. Она подошла ближе к раковине и провела пальцем по гравировке. — Попробуй ещё раз, Гарри. Представь, что она живая. Ты сможешь. Мы верим в тебя.
Гарри снова посмотрел на змейку, усилием воли заставляя себя верить, что она живая; замотал головой и при колеблющихся огоньках свечей ему показалось, что змейка шевельнулась.
— Откройся! — опять приказал Гарри.
На этот раз произнесённых слов никто не услышал. Из уст Гарри вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Ещё мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда‑то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда?
Рон судорожно вздохнул. Милли снова удивлённо расширила глаза — её сердце забилось чаще, а в груди разливалась смесь страха и азарта.
— Не может быть… — прошептала она, не отрывая взгляда от зияющей дыры в полу. — Мы нашли его… вход в Тайную комнату…
Гарри провёл по лицу ладонью, собираясь с мыслями. Его пальцы слегка дрожали, но взгляд был твёрдым.
— Ну, я пошёл, — твёрдо сказал он. — Это наверняка вход в Тайную комнату, и, если есть пусть самый слабый, самый безнадёжный, самый фантастический шанс, что Джинни жива, я пойду, чего бы это ни стоило.
Милли почувствовала, как к горлу подступает комок. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. «Джинни где‑то там, внизу, в темноте… Одна…» — пронеслось у неё в голове.
— Я с тобой, — сказал Рон, его голос дрожал, но в глазах читалась решимость. Он сжал кулаки, будто готовясь к самому страшному.
— Я тоже, — сказала Милли, собирая всю свою гриффиндорскую отвагу и храбрость. Она подошла ближе к Гарри и положила руку ему на плечо. — Мы справимся. Вместе.
Гарри коротко кивнул, и в этом кивке Милли увидела благодарность.
Воцарилось молчание. Тишину нарушил робкий голос Локонса:
— Кажется, я вам тут не нужен, — он попытался изобразить тень былой улыбки. — Я как раз…
Он уже взялся за ручку двери, но Гарри, Милли и Рон втроём навели на него волшебные палочки.
— Право пойти первым принадлежит вам, — жёстко сказал Гарри.
— Да, вы же у нас такие смелые! — грубо сказала Милли. Её голос звенел от негодования. — Вы же герой, профессор Локонс! Вот и покажите нам, на что способны. Или ваши книги — просто красивая ложь?
Локонс побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Он бросил отчаянный взгляд на дверь, потом на зияющую дыру в полу.
— Дети, — простонал он умирающим голосом. — Ну что хорошего в этой затее? Там внизу чудовище, которое убивает одним взглядом!
— Зато вы у нас мастер побеждать чудовищ, — парировала Милли. — Или вы забыли, сколько книг об этом написали?
Гарри ткнул его в спину палочкой. Локонс свесил ноги в трубу.
— Я, право, не нахожу в этом… — начал он было, но Рон его подтолкнул, и белозубый красавец ухнул в неведомые глубины.
Гарри тоже не стал ждать — осторожно влез в трубу, держась за её край, и разжал пальцы.
— Удачи! — крикнула Милли, стараясь придать голосу бодрости, хотя внутри всё сжималось от страха.
Она быстро влезла в трубу следом за Гарри. Холодная поверхность скользнула под ладонями, и Милли, зажмурившись на мгновение, отпустила край.
Полёт в трубе был похож на скольжение с крутой горы — бесконечной, тёмной, покрытой слизью. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз.
«Мы летим глубоко под замком, — думала Милли, пытаясь справиться с головокружением. — Ниже всех подземелий… Может, даже под озером, как говорил Рон. И где‑то внизу — Джинни. И василиск. И… что ещё?»
Где‑то позади со свистящим шумом преодолевал повороты Рон.
Полёт когда‑то кончится, забеспокоилась Милли, вообразив, как она упадёт на землю с огромной высоты. Но труба вдруг изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась.
Гарри выбросило из неё с влажным чмоканьем, и он приземлился на мокрый пол во тьме каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Локонс уже поднялся на ноги неподалёку, тоже сплошь заляпанный грязью и белый, как полотно.
Гарри не успел шагнуть в сторону — из трубы с таким же чмоканьем выскочила Милли и упала на него. Через секунду на них навалился Рон. С трудом ребята встали, отряхиваясь и переводя дыхание.
— Мы, наверное, ушли под школу на целые мили, — сказал Гарри, вставая на ноги. Его голос эхом прокатился в темноте тоннеля.
— Может, даже под озеро, — заметил Рон, ощупав рукой стену и почувствовав потёки ила. — Фу, какая гадость!
— Самое место для змеи, — сказала Милли, отряхивая юбку и пытаясь отряхнуть грязь с волос. Она невольно содрогнулась, представив гигантского василиска где‑то в глубине тоннеля. — И где‑то здесь Джинни…
— Люмос, — шепнул Гарри волшебной палочке, и на кончике у неё вспыхнул неяркий огонёк. — Идёмте, — позвал он Милли с Роном и Локонсом. — Держитесь ближе. И помните: при малейшем шорохе — сразу зажмуривайтесь!
Компания, теперь уже пешим ходом, двинулась дальше. Шаги по мокрому полу разносились под сводами подобно гулким шлепкам. Гонимая лучом света, тьма отступала, открывая всё те же влажные, облепленные илом стены. В волшебном свете тени идущих казались фантастическими чудищами.
Милли шла рядом с Гарри, крепко сжимая его руку. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь тоннель. «Только бы успеть, — молилась она про себя. — Только бы Джинни была жива…»
— Гарри, там впереди что‑то есть, — вдруг испуганным шёпотом произнёс Рон, схватив друга за плечо.
Путники замерли, всматриваясь в черноту, едва освещённую огоньком. Впереди Гарри различил контуры огромных колец, лежащих поперёк тоннеля. Кольца не двигались.
Гарри оглянулся на спутников.
— Может быть, чудовище спит?
— Ты думаешь, оно спит? — Милли сжала руку Гарри так сильно, что ногти впились в кожу. — Мне кажется, за пятьдесят лет оно уже выспалось на несколько лет вперёд…
Локонс изо всех сил прижимал ладони к глазам. Гарри опять взглянул на загадочную диковину — сердце у него колотилось до грудной боли.
Очень медленно, почти зажмурившись, Гарри пошёл вперёд, высоко подняв волшебную палочку. Милли шла рядом, быстро оглядываясь на Рона и Локонса, чтобы те не отстали. Её дыхание участилось, а во рту пересохло от страха.
Свет скользнул по гигантской змеиной шкуре ядовито‑зелёного цвета. Существо, сбросившее её, было в длину метров двадцать.
— Ого, — едва слышно шевельнул губами Рон. Милли передёрнулась плечами, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот.
Позади что‑то упало. Друзья обернулись — Локонс лежал на полу без движения.
— Вставайте! — приказал Гарри, прицелившись в него волшебной палочкой.
Локонс поднялся и неожиданно напал на Рона, сбив его с ног.
Гарри и Милли бросились на подмогу, но опоздали. Тяжело дыша, профессор горделиво выпрямился. У него в руке была волшебная палочка Рона, а на лице сверкала прежняя ослепительная улыбка.
— Конец приключению, дети! — воскликнул он. — Я возьму с собой наверх кусок этой замечательной змеиной кожи. И расскажу в школе, что спасти девочку было уже нельзя, а вы трое лишились рассудка при виде её искалеченного тела. Прощайтесь со своей памятью! Отныне вы ничего не будете помнить о прошлом!
— Да как вы можете так?! — вскрикнула Милли, её голос дрожал от ярости и отчаяния. — Джинни там, внизу, может быть, ещё жива, а вы думаете только о своей лживой славе?!
— Это жизнь, девочка, — сказал Локонс и поднял повыше злосчастную палочку, перебинтованную магической лентой. — Хочешь быть героем, надо чем‑то жертвовать.
И провозгласил:
— Забвение!
Сбылись самые худшие страхи Рона — волшебная палочка взорвалась с мощью хорошей гранаты. Закрыв голову руками, Гарри и Милли кинулись бежать, оскальзываясь на кольцах змеиной кожи. С потолка тоннеля рушились громадные глыбы. В мгновение ока перед ними вырос каменный завал, отрезавший их от Рона.
— Рон! — крикнул Гарри. — Рон, ты жив? Рон!
— О нет! Рон! РОН! — крикнула Милли в ужасе, бросаясь к завалу. Она начала лихорадочно ощупывать камни, будто могла раздвинуть их голыми руками. — Рон, ответь! Пожалуйста, ответь!
— Я здесь! — Голос Рона глухо донёсся с другой стороны завала. — Я в порядке. А этого гада, кажется, здорово шибануло!
Послышался звук тупого удара и громкое «ой!». Рон, наверное, хорошенько пнул Локонса.
— Что будем делать? — Растерянность в голосе Рона слышалась даже сквозь гранитную толщу. — Нам отсюда не выбраться. Хоть сто лет рой!
Милли осмотрела тоннельные своды — в них явно появились трещины. «Если мы начнём двигать камни магией, тоннель может обрушиться совсем…» — подумала она с ужасом.
Гарри понял: остаётся только одно.