История Миллиссенты Блэк

Бешеный мяч

В начале года Локонс устроил в классе схватку с корнуэльскими пикси — схватка кончилась не очень успешно. С тех пор он читал ученикам на уроках отрывки из собственных книг или разыгрывал взятые оттуда сцены, на его взгляд самые впечатляющие. Себя, волшебника, играл он сам, а на прочие роли обычно брал Гарри. И Гарри перед всем классом изображал то трансильванского крестьянина, страдавшего от заклятия Болтливости, то простуженного снежного человека, то вампира, который после встречи с Локонсом терпеть не мог крови и питался исключительно листьями салата.

На очередном уроке защиты от тёмных искусств Гарри играл оборотня; в другой раз он наверняка отказался бы от этой роли, но сейчас было важно не испортить доброе расположение духа Локонса. Я при любой возможности подкалывала друга — не то чтобы мне было не жалко его, но всё равно смешно же! Особенно забавляло выражение его лица: то он корчил жуткие гримасы, то вдруг начинал выть так натурально, что даже мурашки по коже.

— Чудесный вой, Гарри, очень натурально! — воодушевлённо восклицал Локонс. — Я бросился на него, повалил на землю и приложил к горлу волшебную палочку. Собрав последние силы, произнёс сложнейшее заклинание Обращения, оборотень издал жалобный стон — ну‑ка, Гарри, изобрази! Пронзительнее! Ага, вот так. Мех у него исчез, клыки уменьшились, и он превратился в простого смертного. Просто, но незабываемо, и для жителей той деревни я теперь герой. Избавил их от оборотня.

Прозвенел звонок, и Локонс встал из‑за стола.

— Домашнее задание: сочинить стихи о моей победе над оборотнем из Вага‑Вага. Автору лучших — экземпляр моей книги «Я — волшебник» с автографом.

Ученики повалили в коридор, а Гарри прошёл в конец класса ко мне, Рону и Гермионе.

— Ну что? — тихо спросил Гарри.

— Подожди, пока все уйдут, — Гермиона явно волновалась. — Теперь идём…

Она подошла к Локонсу, нервно сжимая в руке листок бумаги. Рон, я и Гарри поспешили за ней.

— П… профессор Локонс, я бы… э‑э… хотела взять в библиотеке вот эту книгу. Хотела её почитать, — запинаясь, начала Гермиона и протянула ему дрожащей рукой бумагу с названием. — Но, видите ли, она в Особой секции, и поэтому… э‑э… нужно разрешение учителя. Я хотела разобраться в медленнодействующих ядах, о которых вы пишете в «Увеселении с упырями»…

— А, «Увеселение с упырями», — Локонс взял бумагу и широко улыбнулся. — Пожалуй, это моя любимая книга. Вам она нравится?

— Очень нравится, — живо отозвалась Гермиона. — Как ловко вы тогда отцедили яд с помощью чайного ситечка!

— Что ж, помочь лучшей ученице — мой долг, — улыбнулся Локонс и достал огромное павлинье перо. Рона передёрнуло, но Локонс понял это по‑своему:

— Красивое, правда? — спросил он. — Я держу его для автографов.

Я едва сдержала смех и сделала вид, будто кашляю. Локонс вывел замысловатый росчерк и вернул бумагу Гермионе; та торопливо свернула её и спрятала в портфель.

— Завтра первый матч в сезоне? — обратился Локонс к Гарри. — Гриффиндор против Слизерина? Говорят, ты подаёшь большие надежды. А я ведь тоже играл когда‑то ловцом. Меня даже приглашали в сборную страны, но я отказался и посвятил жизнь спасению мира от тёмных сил. Однако я и теперь неплохо играю и, если хочешь, научу тебя паре хитростей. Всегда рад передать опыт начинающим…

Гарри что‑то хмыкнул в знак благодарности и поспешил за нами. В коридоре мы немного помедлили.

— Надо же, — удивлённо заметил Гарри, разглядывая роспись Локонса, — даже не поглядел, что за книга.

Мы помчались в библиотеку, как на пожар.

— Безмозглый идиот, — бросил на ходу Рон. — Впрочем, какая разница, мы ведь получили у него что хотели.

— Никакой он не безмозглый идиот, — вступилась Гермиона.

— Ну конечно, ты ведь его лучшая ученица… — чуть хмыкнув, сказала я.

В библиотеке позволялось говорить только шёпотом, и мы притихли. Мадам Пинс, нервная сухопарая женщина, похожая на голодного стервятника, потянулась к бумаге с подписью Локонса, но Гермиона не выпускала её из рук.

— «Сильнодействующие зелья»? — подозрительно повторила мадам Пинс и снова попыталась взять у Гермионы бумагу.

— А можно оставить себе разрешение? — робко спросила Гермиона.

— Да ладно тебе, — Рон вырвал у неё лист и протянул мадам Пинс. — Достанешь другой автограф. Локонс распишется на чём угодно, только заикнись.

Мадам Пинс посмотрела бумагу на свет, будто сомневалась в её подлинности, ушла с ней и минут через пять вернулась, держа в руках большой ветхий том. Гермиона осторожно спрятала книгу в портфель, и мы вчетвером медленно вышли из библиотеки с самым невинным видом.

Заперлись в туалете Плаксы Миртл. Рон сперва не хотел, но Гермиона его урезонила: какому нормальному человеку придёт в голову зайти туда? Стало быть, никто нам не помешает. Правда, Миртл, как всегда, ревела в своей кабинке, но какое нам до неё дело, да и ей до нас.

Гермиона осторожно раскрыла «Сильнодействующие зелья», и мы склонились над заплесневелыми страницами. Книга не случайно хранилась в Особой секции: некоторые зелья оказывали поистине чудовищное действие, а уж об иллюстрациях, вроде вывернутого наизнанку человека и ведьмы с руками на макушке, и говорить нечего.

— Вот оно, — обрадовалась Гермиона, найдя страницу под заголовком «Оборотное зелье». На странице было изображено и само превращение. Гарри от всей души понадеялся, что выражение муки на лицах людей — вымысел художника. А я поморщилась: зрелище и правда не из приятных.

— Какой сложный состав! — заметила Гермиона, водя пальцем по строчкам. — Златоглазки, пиявки, водоросли, спорыш — это ещё куда ни шло, они есть в шкафу ингредиентов для зелий. А вот растёртый рог двурога! Где его взять? Или вот ещё — тёртая шкура бумсланга?

— А как быть с частицами того, в кого хочешь превратиться? — спросила я. Я и половины ингредиентов не видела вживую!

— Что‑что? — поморщился Рон. — Какие ещё частицы? Стану я глотать ногти Крэбба!

— К счастью, частицы потребуются в самом конце, — Гермиона как будто его не слышала.

Рон надеялся на сочувствие Гарри, но Гарри тревожило другое.

— Послушай, Гермиона, сколько же всего придётся украсть! Шкуры бумсланга в школьном шкафу нет, так что же, взламывать личные запасы Снегга? Это уж как‑то…

— Да Снегг из нас самих ингредиенты сделает, — заметила я и невольно представила злое выражение лица Снегга. Почему‑то это приносило мне больше удовольствия, чем его ехидная улыбка.

Гермиона не выдержала и громко захлопнула книгу.

— Ну, как, хотите? Раз вы трусите, — щёки у неё вспыхнули, глаза сверкнули, — я тоже не буду нарушать правила. Только как иначе спасти бедных маглов? Зелье — единственное спасение. Но я вижу, вам всё равно, кто их враг. Я прямо сейчас иду и верну книгу в библиотеку…

— Вот это да! Сама Гермиона уговаривает нас нарушить школьные правила, — я удивлённо подняла брови. — Ладно, так и быть, я согласна на всё… — Я подмигнула Гарри и Рону. — Только хорошо бы всё‑таки без ногтей!

Гермиона успокоилась и снова раскрыла книгу.

— А долго готовить это зелье? — спросил Гарри.

— Водоросли собирают в полнолуние, златоглазки настаиваются три недели. Значит, примерно месяц — если достанем всё необходимое.

— Месяц? Да за месяц Малфой добрую половину маглов изведёт! — вскричал Рон, но Гермиона презрительно сощурилась, и ему пришлось торопливо прибавить: — Ладно, другого плана у нас нет, значит — полный вперёд!

Гермиона вышла из туалета проверить, нет ли кого поблизости, и Рон шепнул на ухо Гарри и мне:

— Лучше сшибите завтра Малфоя с метлы — мороки меньше.

В субботу утром я проснулась рано и полчаса думала о предстоящем матче: это мой первый матч! И, к сожалению, у слизеринцев были самые быстрые мётлы в мире. Среди гриффиндорцев только у меня «Нимбус‑2001», а вот у слизеринцев у всех такие мётлы — и это доставляло некоторые трудности.

«Ну уж нет, — мысленно возмутилась я, потягиваясь в кровати. — Не позволю каким‑то заносчивым слизеринцам нас обыграть! Мы сильнее духом, а это важнее быстрых мётел».

Я отогнала недобрые мысли, умылась, оделась и пошла завтракать. В Большом зале за длинным столом уже сидела вся команда — притихшая и как на иголках. Я нарочито бодро плюхнулась рядом с Анжелиной:

— Ну что, готовы показать этим слизеринским выскочкам, где раки зимуют?

— Милли, ты хоть понимаешь, с кем мы играем? — вздохнула Алисия. — У них все игроки опытнее, мётлы быстрее…
— А у нас есть я! — я подмигнула и показала кулак. — И ещё кое‑что поважнее — командный дух. Мы тренировались в любую погоду, в дождь и в снег, а они только и знают, что жаловаться на ветер!

Джордж Уизли, сидевший напротив, расхохотался:
— Вот это настрой, Милли! Так их, этих слизеринских слизняков!
— Именно! — я хлопнула его по плечу. — Сегодня мы покажем им, что значит гриффиндорский характер!

День выдался пасмурный и тяжёлый, вот‑вот разразится гроза. К полудню вся школа потянулась на стадион. Рон с Гермионой подбежали к раздевалке пожелать мне и Гарри удачи.
— Милли, только будь осторожна, — тревожно прошептала Гермиона, поправляя мой шарф. — Я читала, что в плохую погоду риск травм возрастает на 37 %.
— Гермиона, солнышко, — я обняла её за плечи, — если я буду думать о процентах, то точно упаду. Лучше пожелай мне поймать хоть один квоффл!
— Удачи, Милли, — Гарри улыбнулся мне. — Покажи им, на что способна!
— И ты тоже, Гарри, — я сжала его руку. — Поймай этот снитч, пусть Малфой лопнет от зависти!

Игроки переоделись в алые мантии Гриффиндора, и Вуд, по обыкновению, произнёс речь для поддержания боевого духа команды.

— У слизеринцев лучшие мётлы, — говорил он, — зато у нас лучшие игроки. Мы больше тренировались, летали в любую погоду.
— С самого сентября мокрые до нитки, — буркнул Джордж.
— Пусть проклинают день, когда недоносок Малфой купил себе место в их команде, — Войдя в раж, Вуд повернулся к Гарри: — А ты, Гарри, покажи им: ловцу нужен не богатый папаша, а талант. Расшибись в лепёшку, а поймай снитч первый, раньше Малфоя. Победа сегодня наша!
— Если что, Гарри, мы рядом, — подмигнул Фред.

Зрители встретили гриффиндорцев восторженными криками: за нас болели не только свои, но и Когтевран и Пуффендуй. Впрочем, и слизеринцы не сидели молча: встретили противника свистом и улюлюканьем. Судья мадам Трюк пригласила Флинта и Вуда обменяться рукопожатием, они обменялись — чересчур крепко и метнув друг в друга грозные взгляды.

— По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три… два… один…

Подгоняемые рёвом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Гарри мчался впереди всех, прищурившись и пытаясь разглядеть в небе снитч, а я стала рядом с Анжелиной и Алисией. Всю игру я из всех сил пыталась пробить гол в кольца слизеринцев, но, чёрт бы побрал этих слизеринцев! У них мётлы слишком быстрые, и опыт в квиддиче больше, чем у меня. Мои тёмно‑синие волосы уже прилипли к лицу, а рука ныла от того, сколько раз я ловила и бросала квоффл.

В какой‑то момент я посмотрела в сторону Гарри — на него летел большой чёрный мяч. Он еле‑еле увернулся, даже волосы на голове взъерошились.
— Едва не попал, — крикнул Джордж, пронёсся мимо Гарри и сильным ударом биты послал бладжер в Эдриана Пьюси, но на полпути мяч повернул и снова устремился к Гарри.

Тот резко сбросил скорость, а Джордж с силой отправил бладжер в Малфоя, но мяч развернулся, как бумеранг, и ударил Гарри по голове, к счастью, не сильно.

«Что за чертовщина? — подумала я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Этот мяч будто нацелен только на Гарри!»

Прибавив скорости, Гарри помчался на другой конец поля, мяч со свистом — за ним. Что происходит? По правилам, бладжеры не гоняются за кем‑то одним, а выбивают как можно больше игроков.

На том конце поля мяч принял Фред Уизли. Гарри пригнулся, Фред изо всей силы ударил по мячу, и Гарри опять от него ушёл.
— Ура! — издал победный крик Фред. Не тут‑то было: неугомонный бладжер опять ринулся на Гарри, и тому снова пришлось удирать.

Пошёл дождь. Капли шлёпались на лицо, и я думала только о Гарри и о том, как забить гол в кольца слизеринцев. Я не знала, какой идёт счёт, пока не услышала голос Ли Джордана:
— Шестьдесят — ноль, ведёт Слизерин.

«Отлично, — мрачно подумала я. — Мы проигрываем, Гарри едва спасается от этого сумасшедшего мяча, а дождь всё сильнее…»
— Кто‑то… заколдовал… этот… мяч… — тяжело дыша, крикнул Фред, очередной раз отправляя бладжер подальше от Гарри.
— Берём тайм‑аут, — предложил Джордж, пытаясь одновременно подать сигнал Вуду и отбить мяч, летевший Гарри прямо в лицо.

Вуд согласно кивнул, раздался свисток судьи, и Гарри с близнецами, уворачиваясь от спятившего бладжера, устремились к земле под оглушительный свист болельщиков Слизерина. Вуд собрал вокруг себя всю команду.
— Что происходит? Так и проиграть недолго! Фред, Джордж, почему не помогли Милли? У неё была такая возможность набрать очки! Где вы были?
— Мы были метров на пятнадцать выше её, Оливер! — вскипел Джордж. — Спасали Гарри от бладжера, который хочет его прикончить. Этот мяч заколдован. Не отстаёт от Гарри, другие игроки для него не существуют. Наверняка работа слизеринцев!
— Чушь! — не поверил Вуд. — На тренировке всё было в порядке, потом все мячи заперли…

По полю к команде спешила мадам Трюк. У неё за спиной игроки Слизерина кривлялись, хохотали, показывали на Гарри пальцами.
— Закругляемся! — нервничая, воскликнул Гарри. — Если вы двое будете мельтешить перед носом, мне никогда не поймать снитч, разве что он мне сам в рукав залетит. Защищайте других, а с этим чокнутым мячом я сам как‑нибудь разберусь.
— Глупо, — возразил Фред. — Он тебе голову снесёт.
— Гарри, ты уверен? — неуверенно спросила я. Вся моя форма промокла до нитки, а волосы уже облепили всё моё лицо и шею.
Гарри лишь коротко кивнул.

Вуд поглядел на Гарри, на братьев Уизли.
— Оливер, что ты его слушаешь? — рассердилась Алисия Спиннет. — Разве можно оставить его один на один с таким мячом?! Надо обязательно провести расследование…
— И потеряем очко. Не хватало из‑за какого‑то мяча проиграть матч. Оливер, скажи им: пусть от меня отстанут.
— Это ты виноват, — упрекнул Вуда Джордж. — «Расшибись в лепёшку, а поймай снитч». Умнее ничего не придумал!

Подошла мадам Трюк.
— Готовы?
Вуд глянул на Гарри и прочитал у него в лице решимость победить чего бы это ни стоило.
— Фред, Джордж, оставьте Гарри в покое, пусть сам разбирается с бладжером.

Дождь усилился. По свистку судьи Гарри взмыл в небо, и тут же я услышала, как бладжер со свистом рассекает воздух у него за спиной. Я стиснула зубы, наблюдая за тем, как Гарри петляет, уходит от удара, снова и снова.
«Держись, Гарри, — мысленно подбадривала я друга. — Ты сможешь. Ты самый лучший ловец!»

Дождь усилился. По свистку судьи Гарри взмыл в небо, и тут же я услышала, как бладжер со свистом рассекает воздух у него за спиной. Я стиснула зубы, наблюдая за тем, как Гарри петляет, уходит от удара, снова и снова.

«Держись, Гарри, — мысленно подбадривала я друга. — Ты сможешь. Ты самый лучший ловец!»

Гарри поднимался всё выше и выше, камнем кидался вниз, петлял, входил в штопор, взлетал зигзагом, описывал обороты. Даже голова закружилась, но ему всё равно приходилось смотреть в оба! Капли дождя застилали очки, заливались в нос, когда он делал на метле очередное сальто. Зрители на трибунах смеялись, хлопали — высший пилотаж! В этом было для Гарри единственное спасение: мяч явно уступал в манёвренности. Он носился над полем, как на «Американских горках», и следил краешком глаза за Эдрианом Пьюси. Тот хотел обойти Вуда и достать одно из колец Гриффиндора.

Я стиснула рукоятку метлы так, что пальцы побелели.
— Давай, Гарри, — прошептала я, хотя знала, что он меня не услышит. — У тебя получится.

Теперь просвистело над ухом, но мяч снова промазал. Гарри помчался назад, мяч не отставал, Гарри завертелся волчком.
— Что, Поттер, в балет записался? — крикнул Малфой.

Я бросила на него яростный взгляд.
— Замолчи, Малфой! — крикнула я, забыв, что он меня вряд ли услышит. — Лучше следи за игрой, а не за Гарри!

Гарри понёсся прочь, на лету обернулся, с омерзением глянул на Малфоя и в нескольких сантиметрах над его левым ухом увидел золотой снитч. Малфой помирал со смеху и снитча не видел.

Гарри застыл на месте: вдруг тот поднимет голову и первый схватит вожделенный приз!

Вдруг — ХРЯСЬ!

Мяч настиг‑таки его и сломал правую руку. Рука бессильно повисла. От жгучей боли у Гарри потемнело в глазах. Он едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову. Гарри увильнул, в мозгу тупо стучало: «Снитч, снитч…»

— Нет! — вскрикнула я, чувствуя, как сердце ухнуло в груди.

В этот момент я наконец‑то смогла забить первый гол в кольца слизеринцев. Но вместо того, чтобы порадоваться, я оглянулась на Гарри. Увидев его руку, я разозлилась так, что, кажется, могла бы испепелить этот проклятый бладжер взглядом.
— Ах ты, мерзкий кусок заколдованного кожи! — прошипела я и, стиснув зубы, забила второй гол — чисто из злости, чтобы хоть как‑то выплеснуть эмоции. Вуд на другом конце поля был готов зацеловать меня.

Сквозь муть дождя и боли Гарри стрелой понёсся к Малфою. Ухмылка у того на лице сменилась испугом: ему показалось, что Гарри пошёл на таран.
— Ты что! — заорал Малфой и отлетел в сторону.

Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули.

Гарри шмякнулся в грязь, сломанная рука неестественно изогнулась, метла откатилась в сторону. На трибунах свистели, орали. От острой боли ему казалось, что болельщики где‑то далеко‑далеко. И тут до Гарри дошло: в руке у него снитч.
— Выиграли, — простонал он и потерял сознание.

Я в этот момент забила третий гол и, услышав крик толпы, резко полетела вниз. Едва метла успела приземлиться, я спрыгнула с неё и упала на колени перед Гарри.
— Гарри? Гарри! Очинись же! — обеспокоенно сказала я, перемещая его голову себе на колени. К тому времени уже вся команда спустилась вниз, а вместе с ними к Гарри и мне бежал профессор Локонс с своей лучезарной улыбкой. Я закатила глаза. — Только его здесь не хватало…

Гарри через пару секунд открыл глаза. Дождь лил в лицо, кто‑то склонился над ним: с одной стороны — мои тёмно‑синие волосы, и он тут же улыбнулся, а с другой — ослепительная улыбка Локонса. Улыбка Гарри тут же пропала.
— Это вы? Уйдите, пожалуйста, — прошептал Гарри.

— Что это он? — удивился Локонс и глянул на собравшихся вокруг гриффиндорцев. — Не волнуйтесь. Я сейчас его вылечу.
— Не надо! — возразил Гарри. — Пусть уж лучше так…

Гарри попытался сесть, но помешала невыносимая боль. Я помогла ему, крепко держа за плечи.
— Тише, тише, — шептала я. — Всё будет хорошо.

Неожиданно щёлкнула фотокамера.
— Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал Гарри.
— Колин, убери камеру! — рявкнула я так грозно, что мальчик тут же убрал фотоаппарат и отступил на пару шагов.
— Лежи, лежи, — заботливо посоветовал Локонс, — сейчас я произнесу заклинание. Не бойся, мне не впервой.
— Я лучше пойду в больницу, — сквозь стиснутые зубы прошептал Гарри.

— Правда, профессор, — заметил Вуд и гордо улыбнулся: его ловец ранен, но победа за ними. — Здорово ты его поймал, Гарри. Красиво.

Сквозь частокол ног Гарри видел, как Фред и Джордж Уизли борются с полоумным бладжером, запихивают его в коробку, а тот бешено сопротивляется.
— Отойдите подальше, — попросил Локонс, закатывая зелёные рукава.
— Может, не надо… — выдохнул Гарри.

Я закрыла глаза, мне не хотелось смотреть, как рука моего лучшего друга сейчас исчезнет или ещё что похуже.
Но разве Локонса остановишь! Он повращал волшебной палочкой и направил её прямо на сломанную руку.

Странное ощущение прокатилось от плеча до кончиков пальцев, как будто из руки выпустили воздух. Гарри, зажмурившись, отвернулся, кто‑то в толпе вскрикнул, а Колин Криви защёлкал фотоаппаратом со скоростью пулемётной очереди. Я открыла глаза и снова рявкнула на мальчика:
— Колин, если ты не уберёшь эту штуку, я её утоплю в озере!
Мальчик опять убрал камеру и отошёл подальше, испуганно поглядывая на меня.

А рука Гарри больше не болела — он её вообще не чувствовал. Локонс не вылечил перелом, он просто‑напросто удалил из руки все кости.

Мадам Помфри, осмотрев Гарри, пришла в ярость.
— Надо было сразу же идти ко мне, — она пощупала мягкую, без костей, руку. — Срастить кости ничего не стоит, а вот вырастить новые…
— Но ведь вам это под силу? — с надеждой спросил Гарри.
— Разумеется. Только предупреждаю: будет больно, — мадам Помфри с озабоченным видом бросила Гарри пижаму. — Ночевать, молодой человек, придётся здесь…

Гермиона и я ждали за ширмой, а Рон помогал Гарри надеть пижаму: рука без костей лезть в рукав никак не хотела.
— Ты и теперь станешь защищать Локонса? — упрекнул Рон Гермиону, протащив наконец ватные пальцы Гарри сквозь манжету. — Гарри ведь не просил убрать из руки кости.
— Кто не ошибается? — возразила Гермиона. — Зато рука перестала болеть. Правда, Гарри?
— Гермиона, да такой степени никто не ошибается! — возмутилась я. — Он же взрослый волшебник, а оставил ученика без костей! Как он вообще попал в учителя?!
Гермиона не нашла что сказать. К нам подошла мадам Помфри — она держала в руках бутыль с наклейкой «Костерост».
— У тебя длинная ночь впереди, — сказала она, наполнила стакан и подала Гарри. Из стакана валил пар. — Растить кости — занятие не из приятных.

Пить «Костерост», как оказалось, тоже: он обжигал рот и горло. Хлебнув первый глоток, Гарри закашлялся. Мадам Помфри удалилась, недовольно ворча про опасный спорт и учителей‑неумёх. Рон, я и Гермиона остались с Гарри, подавали ему воду, чтобы запить снадобье — уж больно оно было гадкое.

— Всё‑таки мы выиграли, — Рон расплылся в улыбке. — Классно ты схватил этот снитч! Видел бы ты Малфоя… он был готов тебя растерзать.

— Знать бы, как он заколдовал этот мяч, — сдвинула брови Гермиона.

— Вот сварим Оборотное зелье и заодно спросим, — сказала я, стараясь подбодрить Гарри. — И заодно посмотрим, как Малфой будет бледнеть, когда увидит нас!

— Лишь бы оно было не такое противное, как эта гадость… — добавил Гарри, морщась от очередного глотка «Костероста».

— Ишь чего захотел! Это с ногтями‑то слизеринцев! — поморщился Рон.

— Да ладно вам, — я попыталась улыбнуться Гарри. — Зато теперь у тебя есть повод поваляться в лазарете и отдохнуть от Локонса. Представляешь, сколько он бы ещё про себя рассказывал, если бы ты остался на уроках?

— Милли, ты умеешь утешить, — хрипло рассмеялся Гарри, но тут же поморщился от боли. — Хотя, честно говоря, лучше бы я просто сломал руку без этих… костных приключений.

— Зато теперь ты можешь сказать, что пережил самое странное лечение в своей жизни, — подмигнула я. — И это сделал сам Златопуст Локонс!

— Звучит как строчка из его книги, — фыркнул Рон. — «Как я лишил ученика костей — и почему это было героически».
Гермиона не выдержала и прыснула со смеху, а потом прикрыла рот рукой, будто испугалась, что это неуместно.

— Рон, ты гений, — я хлопнула его по плечу. — Надо записать, пока не забыл. Локонс точно захочет включить это в следующую книгу.

— Если он вообще вспомнит, что это сделал, — буркнул Гарри.

Дверь палаты распахнулась, и ввалилась вся команда Гриффиндора, грязная и промокшая до нитки, как я. Джордж первым бросился к Гарри:
— Ну, Гарри! Ну, пилотаж! — восхищался он. — Ты бы слышал, как сейчас Флинт орал на Малфоя: снитч был у самого уха, а он его проморгал. Бедолага совсем скис.

— Да, Малфой выглядел так, будто его метлу заменили на веник, — добавил Фред, протягивая Гарри коробку с пирожными. — Держи, герой. Мы тут принесли немного сладостей — чтобы ты не скучал в лазарете.

— И чтобы ты не думал, что мы забыли про твою победу, — подхватила Анжелина, ставя на тумбочку кувшин с тыквенным соком.

— Спасибо, ребята, — Гарри улыбнулся, и я почувствовала, как у меня на душе стало теплее. — Без вас я бы не справился. Особенно без Милли — она сегодня забила три гола!

— Ой, да что там, — я махнула рукой, но внутри приятно потеплело. — Просто слизеринцы слишком долго радовались, вот я и решила их немного огорчить.

— Огорчить — это мягко сказано, — хихикнула Алисия. — Ты их просто раздавила! Я думала, Пьюси расплачется, когда ты третий гол забила.

— Он бы расплакался, если бы знал, что завтра я вернусь на поле и сделаю то же самое, — дерзко бросила я. — Только в следующий раз я ещё и за бладжерами присмотрю — вдруг кто‑то снова решит их заколдовать?

— колокольчик, ты просто чудо, — Фред подмигнул мне. — Если бы все гриффиндорцы были такими боевыми, мы бы уже выиграли Кубок школы десять раз подряд.

— А если бы все слизеринцы были такими же честными, как мы, — язвительно добавила я, — то у нас вообще не было бы проблем. Но, увы, приходится иметь дело с тем, что есть.

Друзья принесли сладости, пирожные и тыквенный сок, собрались вокруг Гарри и только начали угощаться, как в палату вошла грозная мадам Помфри.

— Это что такое? — рассердилась она. — Больному нужен отдых. Ему тридцать три кости растить! Вон! Вон! Все вон!

— Но мы же только… — начал было Джордж.

— Вон, я сказала! — мадам Помфри грозно взмахнула палочкой, и пирожные в руках Рона вдруг начали парить в воздухе, будто собирались улететь. — Завтра придёте. А сейчас — марш отсюда!

— Ладно, ладно, уходим, — Фред поднял руки в знак капитуляции. — Но мы ещё вернёмся, Гарри! Держись там!

— И не позволяй Локонсу к тебе приближаться! — крикнула я уже из‑за двери.

Выходя из лазарета последней, я наткнулась на Теодора Нотта. Он стоял, прислонившись к стене, и, как всегда, нагло улыбался. Но в этот раз в его улыбке было что‑то… другое. Более тёплое, что ли.

— Синеглазка, поздравляю с победой! — Теодор подошёл ближе. — То, как ты летала и играла, — это было настоящим искусством. Ты парила, как фея, и твои прекрасные синие волосы выглядели, как шторм в грозу. А то, как ты кинулась к Гарри, было очень трогательно. Ты молодец.
Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Спасибо, Тео, — смущённо сказала я. — Я рада, что ты рад за победу Гриффиндора… несмотря на то что сам из Слизерина.

— Я радуюсь твоей победе, синеглазка, — улыбнулся Теодор, — а не победе Гриффиндора.

Я застыла на месте, засмотревшись в его красивые карие глаза. Внутри всё вдруг замерло, а потом затрепетало, как крылья бабочки.

— Ну что ж, не буду больше смущать свою синеволосую красавицу, — Теодор вытащил из сумки полотенце и подошёл ко мне почти вплотную. Я даже задержала дыхание.
Он начал аккуратно вытирать мои мокрые волосы, а потом заботливо обернул полотенце вокруг них, подмигнул и исчез в поворотах коридора.
Я так и осталась стоять, глядя ему вслед, с полотенцем на голове и глупо улыбающейся физиономией.

— Милли! — окликнул меня Рон, который ждал в конце коридора. — Ты идёшь?

— А? Да, да, иду, — я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.

— Что это было? — хитро прищурился Рон. — Теодор Нотт, слизеринец, и… улыбается? И даже что‑то вроде комплимента сказал?

— Не знаю, — я пожала плечами, стараясь скрыть смущение. — Может, он просто решил быть вежливым.

— Верится с трудом, — хмыкнул Фред, который тоже это видел. — Слизеринцы обычно не разбрасываются комплиментами направо и налево. Особенно в адрес гриффиндорцев.

— Может, он просто увидел, какая я неотразимая, — я вздёрнула подбородок и поправила полотенце. — И не смог удержаться.

— Конечно, — Гермиона улыбнулась. — Милли Блэк, покорительница сердец и метлы.

— Именно! — я гордо выпрямилась. — А теперь пошли, у меня ещё куча планов. Надо придумать, как пробраться в Особую секцию ещё раз, чтобы проверить, нет ли там чего‑то про заколдованные мячи. И заодно выяснить, кто именно это сделал. Потому что я не позволю кому‑то так просто калечить моих друзей!

— Вот это настрой, — одобрительно кивнул Джордж. — Нам такой нужен.

— Тогда вперёд, — я махнула рукой. — У нас много работы. И, кстати, кто‑нибудь видел, куда подевался Колин Криви? Я ему ещё не высказала всё, что думаю про его фотографическую одержимость…
Рон и близнецы расхохотались, а Гермиона только покачала головой, но в её глазах тоже мелькнула улыбка.

Этой же ночью я лежала в постели и думала о том, как прошёл день. Гарри в лазарете, но он жив, здоров (ну, почти) и победил в матче. Мы выиграли — это главное. Я забила три гола, и команда мной гордится. А ещё… ещё был Теодор. Честно говоря, о нём я думала больше всего: о его улыбке, глазах, манере говорить, его запахе — чём‑то свежем, как морозный воздух, и одновременно тёплом. И о том, как он заботливо вытирал мои волосы…
«Может, не все слизеринцы такие плохие?» — мелькнула мысль. Но тут же я встряхнула головой. — «Нет, Милли, не поддавайся! Он всё равно слизеринец. Хотя… может, просто особенный?»

Я улыбнулась в темноте и закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берёт своё. Завтра будет новый день — и новые приключения. А пока можно просто помечтать.