Глава 20. Слова На Стене
— Что тут такое? А? — услыхав Малфоя, Аргус Филч растолкал толпу, но при виде Миссис Норрис попятился и в ужасе схватился за голову. — Что с моей кошкой? Что? — завопил он, выпучив глаза.
И тут он заметил Гарри и меня.
— Это вы! — взвизгнул Филч. — Вы убили мою кошку! Да я вас самого… Ах, вы…
«Опять он за своё, — мелькнуло у меня в голове. — Вечно ищет, на кого бы свалить вину. И почему сразу мы?!»
— Эй, эй! Успокойся! — повысила я тон, шагнув вперёд. Внутри закипала злость — как он смеет так безосновательно нас обвинять? — Чего сразу орёшь, будто тебе ногу отрубили?! А?! Где доказательства, что это мы?! Может, ты сам своими глазами видел?! — закричала я. От возмущения голос дрожал, а кулаки непроизвольно сжались.
Филч побагровел:
— Ах ты несносная девчонка… — начал было он.
— Успокойтесь, Аргус, — раздался спокойный голос Дамблдора.
В сопровождении нескольких профессоров появился директор. Важно прошагав мимо нас троих, он осторожно снял Миссис Норрис со скобы для факела.
— Идёмте со мной, Аргус. Вы тоже, мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Блэк и мисс Грэйнджер, — произнёс Дамблдор, и его взгляд на мгновение задержался на мне. Мне показалось, что он видит меня насквозь — все мои эмоции, страхи и сомнения.
Локонс, сияя улыбкой, подошёл к Дамблдору:
— Мой кабинет ближе всех, господин директор, сразу вверх по лестнице. Пойдёмте ко мне…
— Благодарю вас, Златопуст, — ответил директор.
Собравшиеся молча раздвинулись. Локонс, гордый и довольный, поспешил за Дамблдором. Следом двинулись профессора МакГонагалл и Снегг.
Едва вошли в кабинет, со стен, кто куда, побежали портреты Локонса — все с накрученными на бигуди волосами. Живой Локонс зажёг на письменном столе свечи и отошёл, уступив место Дамблдору. Тот положил на стол кошку и принялся внимательно её изучать.
Гарри, Рон и Гермиона переглянулись и уселись на стулья подальше от света. Я осталась стоять, скрестив руки на груди. «Ну уж нет, — подумала я, — не стану прятаться и делать вид, будто виновата. Я ничего не делала, и пусть кто‑нибудь попробует доказать обратное!»
Дамблдор легонько ощупывал Миссис Норрис, почти касаясь её шкурки кончиком крючковатого носа, на котором сидели очки‑половинки. Профессор МакГонагалл тоже склонилась над кошкой, сощурившись, как Дамблдор. Снегг отошёл в тень, губы его кривила едва заметная усмешка. Локонс расхаживал по кабинету, высказывая догадку за догадкой.
— Кошку определённо убили заклинанием. Скорее всего, Трансмогрифианской пыткой. Я столько раз видел, как оно действует! Жаль, что я не был рядом: мне известно обратное заклинание. Я бы спас кошку… — вещал Локонс.
Филч сидел в кресле рядом со столом, беспомощно прижав руки к лицу и всхлипывая после каждого слова Локонса. Взглянуть на Миссис Норрис у него не хватало решимости. Гарри было чуточку жаль Филча, хоть он и презирал его. А вот мне не было его жаль ни капли. «Бедняжка, — язвительно подумала я. — Потерял любимую кошку и теперь готов обвинить кого угодно, лишь бы не признать, что не смог её уберечь».
А Дамблдор всё шептал, постукивая Миссис Норрис волшебной палочкой, но тщетно — кошка не подавала признаков жизни, точно искусно сделанное чучело.
— В Уагадугу, — продолжал на ходу Локонс, — было подряд несколько подобных случаев, они подробно изложены в моём жизнеописании. Помнится, я тогда раздал несколько амулетов, и бедствие прекратилось…
Вернувшиеся портреты Локонса на стенах согласно закивали головами, один из них забыл снять с волос сеточку.
Наконец Дамблдор выпрямился и задумчиво произнёс:
— Она жива, Аргус.
Локонс разочарованно смолк: кто теперь будет слушать, сколько убийств ему удалось предотвратить.
— Жива? — еле слышно проговорил Филч и, раздвинув пальцы, глянул на Миссис Норрис. — Но… но она ведь окоченела.
— Оцепенела, — поправил Дамблдор.
— Ясно как божий день! — вставил Локонс.
— От чего, я пока не знаю…
— Вот кто знает! — Филч отнял руки от заплаканного лица и уставился на Гарри и на меня. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри снова закипает гнев.
«Ну уж нет, — твёрдо решила я. — Не позволю ему так просто на нас всё свалить».
— Ученикам второго курса такое не под силу, — возразил Дамблдор. — Мы имеем дело с искуснейшей чёрной магией…
— Это они, это они, — брызжа слюной и краснея, завопил Филч. — Вы ведь видели, что они написали на стене. Они нашли у меня в комнате… они знают, что я… я… он знает, что я сквиб, — вконец смутившись, тихо произнёс он.
— Эй, эй! Успокойся! — перешла я на «ты», шагнув ближе к Филчу. Голос звучал жёстко, но я не могла иначе — слишком сильно меня задели его слова. — Я тебя ещё раз спрашиваю: ты видел, что это именно мы с Гарри сделали?! Нет?! Так чего ты вообще рот свой открываешь?! Да и к тому же сквиб — ты, а не твоя дрянная кошка! — грубо повысила я тон, не обращая внимания на взгляды профессоров.
Профессор МакГонагалл слегка приподняла бровь, Снегг прищурился, а Дамблдор чуть заметно покачал головой. Но мне было всё равно.
— Ты врёшь! — разозлился Филч.
— Не ори на меня! — громко закричала я. — Если бы хотела, первым делом от тебя бы избавилась! Так что закрой свой рот и слушай наши слова, а не ори, как баба на базаре! — Я буквально кричала, не обращая внимания на попытки профессоров меня одёрнуть.
— Я пальцем не трогал Миссис Норрис, — твёрдо заявил Гарри. Но ему явно было не по себе: все, даже Локонсы на стенах, с укоризной глядели на него. — А про сквибов я вообще никогда не слышал.
— Не ври! — разозлился Филч. — Ты видел у меня «Заочный курс колдовства для начинающих».
— Господин директор, позвольте мне сказать, — послышался голос Снегга из тени, и Гарри поёжился — от Снегга добра не жди.
— Поттер и его друзья, конечно же, могли случайно оказаться на месте преступления, — начал он и улыбнулся, как будто сам не верил своим словам. — Но вот что странно: для чего вообще они поднялись в этот коридор? И почему ушли с праздника привидений?
— Все привидения нас там видели… — забормотали мы вчетвером.
— Да, но почему всё‑таки вы ушли? — допытывался Снегг, в его чёрных глазах плясали огоньки свечей. — Зачем вам понадобилось идти наверх?
Рон и Гермиона взглянули на Гарри.
— Мы… Мы… — замялся тот.
«Сейчас или никогда, — решила я. — Надо выручать Гарри».
— Мы очень устали и хотели спать, — уверенно сказала я, глядя прямо в глаза Снеггу. Тот слегка прищурился, будто пытаясь прочесть мои мысли.
— А как же ужин? — ехидная улыбка скривила худощавое лицо Снегга. — Кажется, на вечеринках у привидений ничего съедобного не бывает.
— Нам не хотелось есть, — заявил Рон под жалобный аккомпанемент желудка. Снегг осклабился.
— По‑моему, господин директор, Поттер явно что‑то скрывает. Накажите его, и он скажет правду. Я бы исключил его из команды Гриффиндора, — настаивал Снегг.
— Ещё один, — язвительно буркнула я, но все это слышали. А потом громко и так же язвительно сказала: — Вам лишь бы сделать так, чтобы ваша команда победила. На что только слизеринцы не пойдут ради победы!
— Мисс Блэк, не переходите границы! — грубо сказал Снегг.
— Мне кажется, все границы перешли уже вы! — так же грубо ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Полноте, Северус, — вступилась профессор МакГонагалл. — Так сразу и исключить! Кошку ведь древком метлы по голове не били. И вообще нет доказательств, что её лишил жизни Поттер и Блэк.
Дамблдор пристально глядел на нас с Гарри. Мне казалось, что его голубые глаза проникают прямо в душу — видят все мои страхи, сомнения и упрямое нежелание сдаваться. Я невольно сглотнула, но заставила себя не отводить взгляд. «Пусть смотрит сколько угодно, — мысленно твердила я. — Я ничего не сделала, и он это поймёт».
— Они невиновны, Северус. Пока не доказано обратное, — напомнил Дамблдор профессору Снеггу.
Снегг задрожал от едва сдерживаемого негодования. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а губы вытянулись в тонкую линию. Филч опять выпучил глаза, будто не мог поверить, что директор встал на нашу сторону.
— Моя кошка оцепенела, — завопил он, — они должны понести наказание!
«Опять он за своё, — с досадой подумала я. — Ничему его жизнь не учит».
— Надо было лучше следить за ней! И вообще всем всё равно на вашу тупую и мерзкую кошку! — выпалила я, не успев сдержать слова.
Профессор МакГонагалл резко выпрямилась, её брови сошлись на переносице:
— Мисс Блэк! — строго одёрнула она меня.
Я демонстративно закатила глаза, но внутри почувствовала укол вины. «Ну вот, опять я сорвалась, — мелькнуло в голове. — Теперь точно неприятностей не оберёшься».
— Вашу кошку мы расколдуем, Аргус, — успокаивал директор Филча. — У профессора Стебль есть мандрагоры. Когда они вырастут, приготовим снадобье и оживим Миссис Норрис.
— Это снадобье сделаю я, — не унимался Локонс. — У меня огромный опыт! Я могу с закрытыми глазами приготовить живую воду из мандрагор…
— Позвольте, — холодно возразил Снегг, — но, по‑моему, в школе я специалист по зельям.
Воцарилось неловкое молчание. Я незаметно покосилась на Гарри — тот стоял бледный, с напряжённо сжатыми губами. Рон нервно теребил край мантии, а Гермиона нервно покусывала губу, явно пытаясь придумать, как нас выручить.
— Вы свободны, — отпустил Дамблдор неразлучную четвёрку.
Гарри, я, Рон и Гермиона чуть не бегом поспешили убраться из кабинета Локонса. Поднявшись этажом выше, заперлись в классе. Гарри искоса глянул на приунывших друзей.
«Наконец‑то можно выдохнуть, — подумала я, прислоняясь к стене и проводя рукой по взъерошенным волосам. — Но что будет дальше? Филч не успокоится, а Снегг только и ждёт, чтобы нас подставить».
— Думаете, надо было рассказать про голос? — тихо спросил Гарри.
— Нет, конечно, — ответил Рон. — Если тебе мерещится какой‑то голос — это дурной знак, даже в волшебном мире.
— Но ты‑то мне веришь?
— Конечно, только… сам понимаешь… странно всё это…
— Знаю, что странно, — ответил Гарри. — А тут ещё эти слова на стене. «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА». Что они значат?
— По‑моему, я уже от кого‑то слышал про Тайную комнату в Хогвартсе… — протянул Рон. — Не то от Билла, не то…
— А что такое сквиб? — спросил Гарри. Рон так и прыснул.
«Ну конечно, — раздражённо подумала я. — Опять эти глупые смешки. Как будто быть сквибом — это что‑то постыдное».
— Конечно, смешного в этом мало, но Филч… — начал Рон.
— Сквибы — это те, кто родился в семье волшебников, но с самого рождения волшебной силы лишён, — перебила я, глядя прямо на Гарри. — Это вроде маглов наоборот. Сквибы большая редкость. И раз Филч учится магии по книжке «Колдовство для начинающих», то, наверное, он и правда сквиб. Теперь всё ясно, почему он так ненавидит учеников… Даже жалко его, правда. — Я говорила это, но в глубине души понимала: жалости к Филчу у меня нет ни капли. Он сам выбрал путь озлобленности и подозрительности.
Где‑то пробили часы.
— Полночь, — заторопился Гарри. — Скорее в спальню, а то ещё явится Снегг и опять прицепится к чему‑нибудь.
Несколько дней только и разговоров было что о Миссис Норрис, и всё из‑за Филча. Он вертелся вокруг того места, где заколдовали его кошку, словно поджидал виновного. Тщетно пытался стереть надпись на стене при помощи «Универсального волшебного пятновыводителя миссис Чистикс» — Гарри сам видел. Прятался в коридорах, кидался на школьников, ища случая учинить над ними расправу за «чересчур громкое дыхание» или «слишком счастливый вид».
Я же, напротив, при любом случае язвила ему и даже позволяла себе насмехаться над ним — чего раньше себе не позволяла в сторону маглов, маглорождённых или сквибов. Но Филч — отдельный случай.
«Пусть только попробует ко мне прицепиться, — думала я, проходя мимо него в коридоре. — В следующий раз я ему такое скажу, что он надолго запомнит».
Однажды, когда Филч в очередной раз набросился на какого‑то первокурсника за «недостаточно почтительный поклон», я не выдержала:
— Эй, Филч! — громко окликнула я его. — Может, хватит терроризировать детей? Или ты думаешь, что так сможешь найти того, кто заколдовал твою кошку?
Филч резко обернулся, его лицо побагровело:
— Ты ещё будешь мне указывать, девчонка?!
— Буду, — твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Потому что вы ведёте себя как последний…
— Мисс Блэк! — раздался голос профессора МакГонагалл за моей спиной. Я обернулась и увидела, что она строго смотрит на меня. — Ещё одно подобное высказывание — и вы получите наказание.
Я сжала губы, но кивнула. «Ладно, — решила я про себя. — Буду осторожнее. Но это не значит, что я дам ему запугивать остальных».
Джинни Уизли была сама не своя после несчастья с кошкой Филча.
— Но ведь ты совсем не знала Миссис Норрис, — успокаивал её Рон. — Без неё даже лучше. Ну не расстраивайся.
От этих слов брата у Джинни задрожали губы.
— Она очень любит кошек, — объяснял друзьям Рон. — Такого здесь никогда не случалось. Этого психа поймают и вытурят отсюда, можешь не сомневаться. Только хорошо бы он сначала наложил Оцепенение на Филча.
Джинни вдруг побледнела.
— Шутка! — поспешил прибавить Рон.
Гермиона тоже была выбита из колеи. Она всегда любила читать, а теперь и вовсе зарылась в книги. Как ни старались Гарри, я и Рон выведать, что с ней творится, всё впустую. Кое‑что прояснилось в среду.
После урока зельеварения Снегг оставил Гарри и меня соскабливать со столов пробирочных червей.
«Ну конечно, — с раздражением подумала я. — Кто же ещё, кроме нас, должен заниматься этой гадостью?»
Не обошлось, конечно, без язвительных комментариев с моей стороны в адрес профессора и замечаний Снегга на мои слова. Закончив это неприятное дело, мы с Гарри наскоро пообедали и поспешили в библиотеку, где нас ждал Рон. По пути нам встретился Джастин Финч‑Флетчли из Пуффендуя, с которым мы вместе работали на уроке травологии. Мы с Гарри хотели было поздороваться, но Джастин, заметив нас, круто развернулся и убежал.
«Что это с ним? — удивилась я. — Будто привидение увидел».
Рона мы с Гарри нашли в дальнем конце библиотеки — он измерял домашнее задание по истории волшебства: профессор Бинс задал сочинение длиной один метр на тему «Средневековая ассамблея европейских волшебников».
— Просто беда, — сказал Рон, убрав рулетку. Свиток тут же свернулся. — Не хватает целых двадцати сантиметров… А Гермиона настрочила, да ещё мелким почерком, целых полтора метра.
— А сама‑то она где? — поинтересовался Гарри, взял рулетку и развернул своё сочинение.
Милли также измеряла своё сочинение — ровно метр! Она с удовлетворением провела пальцем вдоль края свитка: «Хоть в чём‑то порядок. В отличие от всей этой неразберихи с кошкой и Тайной комнатой…»
— Там, — Рон махнул рукой на длинные ряды книжных полок. — Какую‑то книгу ищет. Наверное, решила поставить рекорд — прочитать к Рождеству всю библиотеку.
Гарри и Милли рассказали, как от них шарахнулся Джастин Финч‑Флетчли.
— Ну и что! — ответил Рон, размашисто дописывая последние сантиметры. — Джастин — известный придурок. Преклоняется перед Локонсом…
Из‑за стеллажей вынырнула явно расстроенная Гермиона.
— Вся «История Хогвартса» выдана, — негодовала она и, подсев к друзьям, добавила: — «Запишитесь и ждите две недели»! Угораздило же меня оставить её дома! И всё из‑за локонсовских книжек: просто не влезла в чемодан…
— Зачем тебе «История Хогвартса»? — полюбопытствовал Гарри.
— Затем же, зачем и всем. Прочитать легенду о Тайной комнате.
— Что это за Комната?
— В «Истории» эта легенда есть, — Гермиона закусила губу, — а в других книгах нет. Я её совершенно не помню…
Милли напрягла память. В библиотеке Берков она точно что‑то читала про Тайную комнату… «Тайная комната… Тайная комната… — мысленно повторяла она, хмуря брови. — Вот чёрт, именно это из головы вылетело!»
— Гермиона, а Гермиона, — Рон в отчаянии глянул на часы, — дай мне почитать твоё сочинение.
— И не проси! — рассердилась Гермиона. — Что ты делал все десять дней?
— Мне осталось всего пять сантиметров. Что тебе, жалко, что ли?
Зазвенел звонок, и друзья побежали на историю волшебства. Рон и Гермиона всю дорогу препирались. Милли это быстро надоело.
«Ну сколько можно?» — раздражённо подумала она.
Она остановилась, решительно вытащила своё сочинение и сунула его Рону под неодобрительный взгляд Гермионы.
— На, пользуйся. Только потом верни в целости и сохранности, — строго сказала Милли.
Рон просиял:
— Спасибо, Милли! Ты — золото!
Гермиона лишь покачала головой, но промолчала.
Тоскливее этого предмета не было. Лекции читал профессор Бинс, единственный во всей школе учитель‑привидение. Скука смертная, одно развлечение — мистер Бинс являлся на урок прямо из классной доски. Говорили, что этот древний сморчок и не заметил, как умер: пошёл однажды на урок, а тело так и осталось сидеть у камина в учительской.
Сегодня, как всегда, профессор Бинс открыл записи и давай скрипеть, как немазаная телега. Класс скоро впал в дремоту, изредка кто‑нибудь очнётся, запишет имя или дату — и снова спать. Скрипел он так с полчаса, и вдруг случилось нечто из ряда вон выходящее: Гермиона подняла руку.
Профессор Бинс удивлённо оторвал глаза от тетради — он как раз дошёл до середины заунывной лекции о Международной конвенции волшебников 1289 года.
— Да, мисс… э‑э…
— Грэйнджер, профессор. Я хотела спросить вас о Тайной комнате, — отчётливо проговорила Гермиона.
Дин Томас, тупо смотревший в окно, пришёл в себя. Лаванда Браун, которая лежала на парте, скрестив руки и опустив на них голову, встрепенулась. Невилл и вовсе убрал руки с парты.
Профессор Бинс замигал.
— Мой предмет — история волшебства, — с хрипотцой на одной ноте проскрипел он. — Я, мисс Грэйнджер, имею дело с фактами, а не с мифами и легендами. — Бинс сухо откашлялся, как будто разломал палочку мела, и продолжил: — В сентябре этого года подкомитет чародеев Сардинии…
И снова запнулся: на этот раз Милли подняла руку.
«Не дам Гермионе одной бороться, — решила она. — Если Бинс не ответит, мы так ничего и не узнаем».
— Да, мисс э‑э‑э Блэк?
— Но, сэр, каждая легенда основана на фактах, верно? — твёрдо спросила Милли, глядя профессору прямо в глаза.
Класс замер. Некоторые ученики даже перестали делать вид, что записывают.
Профессор Бинс был ошеломлён до такой степени, что Гарри показалось — никто никогда ни о чём его не спрашивал ни при жизни, ни после смерти.
— Ну что ж, — протянул Бинс, поглядев на Гермиону и на Милли, как будто первый раз их видел. — Пожалуй, вы правы. Однако легенда, о которой вы спросили, сущая нелепица, выдумка, я бы даже сказал…
Но деваться было некуда — весь класс навострил уши. Бинс рассеянно обвёл учеников взглядом: на него вопрошающе уставились десятки глаз.
— Ну, хорошо, — Бинс даже растерялся. — Дайте‑ка вспомнить… Тайная комната… гм, гм… Комната тайн… Все вы знаете, что школа «Хогвартс» основана более тысячи лет назад — точная дата неизвестна — четырьмя величайшими магами и волшебницами своего времени. Наши факультеты носят их имена. Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Они вместе выстроили этот замок, подальше от глаз дотошных маглов: в ту пору обычные люди страшились волшебства, поэтому колдунам и ведьмам приходилось прятаться. — Он невидяще глянул на учеников и продолжал: — Довольно долгое время они жили в дружбе и согласии, искали способных молодых людей и учили их, как тогда могли, в этой самой школе. Ну а потом между Слизерином и остальными пробежала чёрная кошка. Слизерин требовал очень строгого отбора. Он считал, что секреты волшебства должны храниться в семьях чистокровных волшебников. Маглам он не доверял. В конце концов Слизерин и Гриффиндор совсем рассорились, и Слизерин покинул школу. — Профессор Бинс поджал губы, отчего его лицо стало похоже на мордочку старой сморщенной черепахи. — Вот и всё, о чём повествуют летописи. Но с течением времени легенда о Тайной комнате затмила факты. Стали говорить, что Слизерин сделал в замке потайную Комнату. Так зародился миф. Согласно ему, перед тем как покинуть школу, Слизерин наложил печать заклятия на Комнату. С тех пор в неё никто не может проникнуть, заклятие снимет только наследник Слизерина, освободит заключённый в Комнате Ужас и выгонит с его помощью из школы тех, кто недостоин изучать волшебные искусства.
Бинс кончил. В классе воцарилась напряжённая тишина. Ученики не сводили с Бинса глаз, ждали продолжения, а Бинсу эта чепуха порядком надоела.
— Всё это, разумеется, миф. Комнату искали, и не раз; искали самые сведущие ведьмы и маги. Комнаты не существует. Это всего лишь страшная сказка для глупцов.
Гермиона снова подняла руку.
— Сэр, а что это такое, «заключённый в Комнате Ужас»?
— Легенда гласит, что это чудовище, которое будет повиноваться лишь наследнику Слизерина, — пояснил профессор Бинс сухим, шелестящим голосом.
Ученики испуганно переглянулись. Милли почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Чудовище? В Хогвартсе? — пронеслось у неё в голове. — Но если это правда, то кто‑то уже начал действовать…»
— Не бойтесь, никакой Комнаты нет, — профессор Бинс зашуршал бумагами. — Ни комнаты, ни чудовища.
— Но, сэр, — сказал Симус Финниган, — вы говорите, что Комнату сможет открыть только настоящий наследник Слизерина. Не значит ли это, что, пока он не явится, никто её не найдёт?
— Глупости, О’Флаэрти, — рассердился профессор Бинс. — Этой Комнаты нет. Уж если ни один директор школы её не нашёл…
— Простите, профессор, — пропищала Парвати Патил, — может, тут просто нужна чёрная магия, а у нас чёрных магов нет.
— Если волшебник не прибегает к чёрной магии, мисс Пеннифезер, это не значит, что он не владеет ею, — повысил голос Бинс. — Повторяю: если уж предшественники Дамблдора…
— Но, может, нужно быть в родстве со Слизерином, а ведь директор… — начал было Дин Томас, но тут уж профессор Бинс вышел из себя.
— Всё, хватит об этом! — отрезал он. — Это всё миф, сказка, легенда. Зарубите себе на носу: Комнаты нет. Как нет ни малейшего доказательства, что Слизерин вообще устроил в замке потайной чулан. Я сожалею, что рассказал вам эту глупую историю. И давайте вернёмся к истинной истории, к твёрдым, надёжным, проверенным фактам.
Не прошло и пяти минут, как класс снова сонно оцепенел. Милли, однако, не могла сосредоточиться на монотонном голосе профессора. «Тайная комната… чудовище… — крутилось у неё в голове. — Если это правда, то кто‑то уже начал действовать. Миссис Норрис — только начало?» Она невольно покосилась на Гарри. Тот сидел бледный, уставившись в одну точку. Милли почувствовала укол тревоги: «Он что‑то знает? Или просто напуган, как и все мы?»
— Салазар Слизерин был явно чокнутый, — заявил Рон после урока. Они с Гарри, Милли и Гермионой пробирались сквозь толпу к своей башне, спешили оставить там портфели и идти на ужин. — Так вот кто, оказывается, заварил эту кашу с чистотой крови. Ни за какие коврижки не пошёл бы в его факультет. Если бы Шляпа определила меня к нему, я бы не раздумывая уехал домой…
Гермиона понимающе кивнула. Милли лишь скривилась. В голове всплыли неприятные воспоминания: бесконечные наставления о «чистоте крови», которыми её пичкали с детства. «Блэки, Берки… самая чистая кровь, — эхом отдавались в сознании слова родственников. — Ты должна соответствовать».
«И теперь ясно, почему нас с Гарри так легко обвинили в том, что кошка оцепенела, — подумала Милли с горечью. — Из‑за этой дурацкой репутации. Как будто мы по умолчанию должны творить тёмные дела только потому, что у нас „правильная“ родословная!»
Гарри промолчал: от слов Рона у него всё внутри похолодело. Милли заметила это и слегка коснулась его плеча. Тот вздрогнул, но ничего не сказал.
Гарри скрыл от друзей, что год назад Шляпа всерьёз предлагала ему учиться в Слизерине. Она шептала на ухо: «Ты станешь великим… Слизерин поведёт тебя к вершинам славы. Не сомневайся…» Но Гарри уже тогда знал: из Слизерина выходят чёрные маги, и отчаянно сопротивлялся. «Только не Слизерин! Только не Слизерин!» И Шляпа сказала: «Ну что ж, воля твоя… ступай в Гриффиндор…»
Милли тоже не говорила, что Шляпа не знала, куда её деть, и шанс попасть в Слизерин был очень высок. Только по её просьбе, которую она произнесла вслух, её отправили в Гриффиндор.
В толчее они столкнулись с Колином Криви.
— Привет, Гарри.
— Привет, Колин, — ответил Гарри.
— Гарри, один мальчик из моего класса сказал, что ты…
Но толпа подхватила его и понесла дальше, в Большой зал. Крошечный, лёгкий Колин всё‑таки успел издали крикнуть: «Пока, Гарри!» — и пропал из виду.
— Что сказал мальчик из его класса? — поинтересовалась Гермиона.
— Наверно, что я наследник Слизерина, — и у Гарри вдруг заныло сердце: он вспомнил, как после обеда от него и Милли, как от огня, умчался Джастин Финч‑Флетчли.
— Чего только не сочинят! — поморщился Рон.
— Не удивляюсь, если скоро будут говорить, что я пошла по стопам Вальбурги Блэк и помогла Гарри найти Тайную комнату, — сказала Милли, и в её голосе прозвучала горечь. — чтобы в школе не учились маглорождённые… На мне огромная тень великой фамилии и клеймо дочери преступика и предателя. Я уже второй год учусь в Хогвартсе, но всё ещё не смогла избавиться от этих глупых слухов и предрассудков.
Гермиона сжала руку Милли:
— Да ладно тебе, Милли, мы же знаем, что ты хорошо относишься к маглорождённым. Со мной же ты дружишь.
Милли кивнула, чувствуя, как в груди теплеет от поддержки подруги. «Да, — подумала она. — У меня есть друзья. И это важнее, чем все эти глупые предрассудки».
На винтовой лестнице в башне народу поубавилось.
— Думаешь, Тайная комната и вправду существует? — спросил Гермиону Рон.
— Кто знает? — нахмурилась Гермиона. — Дамблдор не смог оживить Миссис Норрис сразу, и я думаю, заколдовал её… м‑м… не человек.
За очередным витком лестницы начинался тот самый коридор, где нашли Миссис Норрис. Всё было как прежде, только на факельной скобе не было кошки, а у стены, где красовались слова «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА», стоял стул.
— Это Филч поставил. Он здесь дежурит, — пояснил Рон.
Сейчас коридор был пуст. Все четверо переглянулись. В воздухе повисло напряжение. Милли невольно сглотнула: место казалось зловещим, будто само пространство здесь было пропитано тёмной магией.
— Давайте поищем! Вдруг здесь остались какие‑то следы, — предложил Гарри, бросил портфель и опустился на четвереньки. — Вот обугленное пятно! И вот…
— Идите сюда, посмотрите, — засмеялась Гермиона, но смех её звучал натянуто.
Гарри поднялся и подошёл к окну, ближнему к надписи на стене. Гермиона указывала на верхнее стекло: по нему к едва заметной трещине куда‑то спешила вереница пауков. За ней, словно струйка дыма, колыхалась длинная серебристая паутинка. Пауки явно торопились выбраться наружу.
— Что это с ними? Никогда не видела ничего подобного, — заметила Гермиона. Её голос дрогнул.
Милли подошла ближе, прищурилась. «Пауки бегут… — подумала она. — Куда? От чего? Может, они чувствуют что‑то, чего не видим мы?» Она невольно поежилась.
— Я тоже, — прибавил Гарри. — А ты, Рон? А, Рон?
Я обернулась: стоя поодаль, Рон, казалось, вот‑вот даст дёру. Его лицо побледнело, а глаза были широко раскрыты — он явно пытался не смотреть в сторону окна с пауками.
— Ты чего? — спросил Гарри.
— Я… пауков… боюсь, — выдавил из себя Рон.
— Правда? — удивилась Гермиона. — Но ведь ты тысячу раз готовил из них зелья…
— Сушёные пауки ещё ничего. А вот живые… — Рон боялся даже повернуть голову в их сторону. Его плечи слегка дрожали.
Гермиона хихикнула. Я кашлянула, изо всех сил сдерживая смех — зрелище было одновременно и смешным, и трогательным. «Бедный Рон, — подумала я. — Для такого храбреца, который готов лезть в любую передрягу, это такая нелепая слабость…»
— Ничего смешного, — огрызнулся Рон. — Когда мне было три года, я сломал древко у игрушечной метлы Фреда, а он рассердился и превратил моего плюшевого мишку в огромного косматого паука. Тебе бы так, поглядел бы я тогда… — сказал Рон, и его передёрнуло от отвращения. Он обхватил себя руками, будто пытаясь согреться.
— Кхм, весьма грустная история, — сказала я, всё ещё сдерживая смех, но в голосе невольно прозвучало сочувствие. — Прости, Рон. Я не хотела смеяться над тобой.
Гермиона тоже перестала улыбаться, виновато опустив глаза. Гарри, чтобы отвлечь нас от пауков, спросил:
— Помните, тогда здесь на полу была вода? Откуда она взялась? Кто‑то её потом вытер.
— Помню. Вода была вот у этой двери, — Рон подошёл к двери, протянул руку и тут же одёрнул её, будто обжёгся.
— Ты чего? — удивился Гарри.
— Туда нельзя. Это туалет для девочек.
— Ну и что: он ведь не работает, — Гермиона подошла к двери. — Тут живёт Плакса Миртл. Пойдёмте посмотрим.
— Да уж, отличная идея — пойти к плачущему призраку, — цокнула я, но, увидев умоляющий взгляд Гермионы, замолчала. «Ну ладно, — решила я про себя. — Раз уж мы начали расследование, надо идти до конца. Даже если придётся терпеть нытьё Миртл».
И, не обращая внимания на табличку «Туалет не работает», Гермиона распахнула дверь.
Какой это был унылый и обшарпанный туалет! Под длинным, в разводах и пятнах зеркалом тянулся ряд треснутых каменных умывальников. В мокром полу отражались тускло горевшие огарки свечей; краска на дверях кабинок облупилась и кое‑где висела хлопьями, у одной дверь болталась на единственной петле. Воздух здесь был сырой и затхлый, пахло плесенью и чем‑то ещё — будто давно не проветривали.
Приложив палец к губам, Гермиона проследовала к последней кабинке.
— Здравствуй, Миртл, как дела?
Гарри, я и Рон подошли поближе. Миртл парила над бачком, ковыряя прыщик на подбородке. Она подняла глаза и подозрительно уставилась на нас, особенно на Рона и Гарри.
— Это туалет для девочек, — сказала Миртл. — А они не девочки.
— Ну да, — согласилась Гермиона. — Я просто хотела им показать, как тут… мило.
— Да и к тому же тут, э‑э‑э, довольно интересная обстановка, — сказала я, осматриваясь и пытаясь найти хоть что‑то положительное в этом месте. Я махнула рукой не то на тусклое зеркало, не то на мокрый пол. — Очень… атмосферно.
— Спроси её, может, она что‑нибудь видела? — шёпотом попросил Гарри.
— Что вы там шепчетесь? — Миртл подозрительно посмотрела на Гарри.
— Мы не шепчемся, — ответил Гарри. — Я только хотел спросить…
— И почему это все шепчутся за моей спиной? — захныкала Миртл. — Если я умерла, то что, я и обидеться не могу?
— Никто не хотел тебя обидеть, Миртл, — попыталась успокоить её Гермиона.
— Гарри только… — начала я, но Миртл перебила меня на полуслове.
— Ну конечно, никто не хотел обидеть! Я так настрадалась в жизни. И вот, пожалуйста — всё началось сначала.
«Ну вот, опять, — мысленно вздохнула я. — Теперь она будет ныть минут двадцать».
— Мы хотели только спросить, не видела ли ты чего‑нибудь необычного за последние дни? — не стала тянуть с вопросом Гермиона.
— Во время праздника прямо напротив двери в твой туалет кто‑то напал на кошку, — добавила я чуть раздражённо из‑за того, что моё предложение перебила эта плачущая особа. — Может, кто‑то здесь был? — прибавил Гарри.
— Я никого не видела, — сокрушённо ответила Миртл. — Меня так обидели на празднике, что, вернувшись сюда, я хотела утопиться, а потом вспомнила, что я… что я ведь…
— Умерла, — помог Рон.
Миртл горестно всхлипнула, взлетела над бачком и нырнула прямо в унитаз, обрызгав нас с головы до ног. Из водосточной трубы донеслись её приглушённые стоны.
Рон и Гарри разинули рты. Я с отвращением передёрнулась, стряхивая с рукава капли воды: «Ну вот, теперь ещё и вымокнуть из‑за этой плаксы!» Гермиона разочарованно пожала плечами:
— Между прочим, для Миртл это может считаться весельем. Ладно, пойдёмте отсюда.
Не успел Рон закрыть за собой дверь туалета, откуда доносились булькающие всхлипывания, как кто‑то наверху громко заорал: «Рон!» — так что мы все подпрыгнули. На площадке стоял Перси Уизли, староста факультета.
— Это туалет для девочек, — процедил он сквозь зубы. — Что вы там делали?
— Ничего особенного, — пожал Рон плечами. — Искали улики.
Перси напустил на себя грозный вид, совсем как его мать, миссис Уизли.
— Убирайтесь отсюда поживее… — Он спустился к нам и, замахав руками, стал теснить нас к лестнице. — На что это похоже?! Все ужинают, а они снова здесь!
— Ну и что? — Рон остановился и выдержал взгляд Перси. — Мы ведь кошку и пальцем не трогали!
— Я сказал Джинни то же самое. Но она всё ещё боится, что тебя выгонят из школы, у неё весь день глаза на мокром месте. Ты хоть бы о ней подумал!
— Что ты мне заладил про Джинни? Тебе ведь на неё плевать, — у Рона вспыхнули уши. — Ты просто боишься, что из‑за этого тебя не сделают старостой школы.
— Минус пять очков Гриффиндору, — Перси, зеленея от злости, пощупал значок старосты. — Это вам хороший урок. И чтобы никаких больше расследований! Не то напишу маме.
Перси повернулся и зашагал прочь, шея у него покраснела не хуже, чем уши у Рона.
В Общей гостиной мы с Гарри, Роном и Гермионой сели подальше от Перси. Рон поставил в домашней работе несколько клякс на магических формулах, с мрачным видом взял волшебную палочку — хотел их вывести и нечаянно поджёг свиток с сочинением. Свиток вспыхнул, Рон тоже. Он махнул рукой и захлопнул учебник заклинаний. Гермиона, к удивлению, последовала его примеру.
— Кто же всё‑таки напал на кошку? — негромко спросила она, как будто продолжила прерванную беседу. — Кому нужно, чтобы в школе не было сквибов и маглов?
— Правда, кто бы это мог так ненавидеть маглов? — с деланным недоумением ответил вопросом на вопрос Рон.
— Ты о Малфое? — Гермиона вопросительно взглянула на Рона.
— Ну вообще‑то в школе много чистокровных, которые считают свою кровь святой, — сказала я, нахмурившись. Я, конечно, тоже думала на Малфоя, но нельзя же так без доказательств. «К тому же, — мелькнуло в голове, — если все будут подозревать только его, настоящий виновник может остаться в тени».
— Ну кто же ещё кроме Малфоя? Ты ведь слышала, как он сказал: «Вы следующие, грязнокровки», помнишь? Да ты взгляни на его крысиную рожу, спорю на что угодно, он…
— Это Малфой‑то наследник Слизерина? Что‑то не верится, — перебила его Гермиона.
— А его семья? —теперь и Гарри отложил книжки. Ведь они все учились в Слизерине, Малфой постоянно об этом говорил. Может, они все Слизерину родствнники? Отец Малфоя уж точно злой колдун.
— У Малфоев много веков мог храниться ключ от Тайной комнаты, — прибавил Рон. —И переходить от отца к сыну.
— Да, вполне может быть, — не очень уверенно проговорила Гермиона.
— Если так посмотреть, то все Блэки, кроме моего отца и меня, тоже учились в Слизерине, — сказала я, нахмурив брови. В груди неприятно защемило: опять эта проклятая фамилия тянет меня назад. — Но это же не значит, что у кого‑то был ключ. У нас в роду тоже полно тёмных магов, но я‑то точно не наследница Слизерина!
«И почему все сразу думают о родословной? — раздражённо подумала я. — Будто кровь определяет судьбу. Я не хочу быть заложницей прошлого своей семьи!»
— Но Малфой — это другое! — сказал Рон уж очень убедительно. — У них же в роду все мальчики, а наследниками становятся именно мальчики, Милли!
— Но если это даже и так, то этого не докажешь, — нахмурился Гарри.
— Один способ есть, — прошептала Гермиона и бросила опасливый взгляд в сторону Перси. —Правда, он очень трудный и грозит большой неприятностью. Способ этот — нарушение всех школьных правил.
— Недельки через три‑четыре, когда созреешь, открой нам свой способ, — съязвил Рон.
— Уже созрела, — спокойно ответила Гермиона. — Нужно проникнуть в Общую гостиную Слизерина и у самого Малфоя выведать тайну, но, конечно, так, чтобы он не понял, что это мы.
— А как это сделать? — недоумённо спросил Гарри под громкий смех Рона и удивлённый взгляд, который он бросил на меня.
— Очень просто. Нужно только сварить Оборотное зелье.
— Какое зелье? — хором воскликнули Рон и Гарри.
— Боже мой, Миона, ты серьёзно? — спросила я, явно поняв, про какое зелье идёт речь. В голове сразу всплыли описания из учебников: сложная рецептура, редкие ингредиенты, непредсказуемые побочные эффекты…
— А что это? — опять спросил Рон, недоумённо хлопая глазами.
— Это такое снадобье, которое превращает одного человека в другого, — ответила я. — Можно превратиться в кого‑нибудь из слизеринцев, и никто нас не узнает. Глядишь, Малфой что‑нибудь и выболтает: хвастать‑то он любит.
«Хотя идея безумная, — пронеслось у меня в голове. — Одно неверное движение — и нас поймают. Но если это поможет раскрыть тайну…»
— Что‑то не по душе мне твоя затея, — нахмурился Рон. — А что, если мы так и останемся навсегда слизеринцами?
— Глупости, — Гермиона нетерпеливо махнула рукой. — Действие зелья скоро проходит. Только вот как достать рецепт? Снегг говорил, что он есть в книге «Сильнодействующие зелья». А она наверняка хранится в Особой секции школьной библиотеки.
В Особой секции книги выдавали только с письменного разрешения учителя.
— Ну и как мы получим разрешение? — уныло спросил Рон. — Кто поверит, что книга нам нужна просто так? Любой дурак поймёт, что мы хотим что‑нибудь такое сварить.
— Можно сказать, что нас очень интересует теория составления зелий… — начала Гермиона.
— Ну да! Проведёшь наших профессоров, как же! — возразил Рон. — Разве уж найдётся совсем идиот.