Глава 17. Злотопуст Локонос И Пикси
Зато весь следующий день мне было не до улыбок. Всё не задалось с самого утра. Волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками - будто отражал моё настроение. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копчёной селёдкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом. Но аппетита не было.
Гарри, Рон и я сели за свой стол рядом с Гермионой, уткнувшейся в любимую книжку «Встречи с вампирами». Она всё ещё сердилась на нас из‑за противозаконного перелёта - это было ясно по тому, как сухо она поздоровалась.
- Гермиона, ну хватит уже дуться, - тихонько шепнула я, наклоняясь к ней. - Мы же не со зла...
- Со зла или не со зла, а правила нарушать нельзя, - буркнула она, не отрываясь от книги.
Невилл же Долгопупс, увидев нас, напротив, расцвёл улыбкой. Он был круглолицый мальчуган, то и дело попадавший в какую‑нибудь передрягу. К тому же он вечно всё забывал.
- Вот-вот прибудет почта, - сказал он. - Бабуля должна прислать кое‑какие вещи, я не всё захватил.
И действительно, не успела я приняться за кашу, как над головой зашумели крылья влетевших сов - их была сотня, не меньше. Они кружили по залу, протяжно кричали, заглушая голоса мальчишек и девчонок, и роняли там и здесь письма и посылки.
Один увесистый пакет хлопнулся прямо на голову Невилла, и тут же что‑то большое, лохматое упало в кувшин Гермионы, забрызгав всех молоком и осыпав перьями.
- Стрелка! - воскликнул Рон, вытащив мокрую, грязную сову из кувшина за лапы. Сова лежала на столе неподвижно, лапы кверху, в клюве - мокрый красный конверт. - Какой ужас!
- Всё в порядке, она дышит, - сказала Гермиона, поглаживая сову кончиком пальца.
- Я не об этом. Я вот о чём! - Рон указал на красный конверт.
По мнению Гарри, ничего особенного в конверте не было. Но Рон с Невиллом глядели на него так, будто он вот-вот взорвётся. Я в этот момент держала в руках письмо от бабушки - её принесла та же надменная и высокомерная сова, что и в прошлом году. Я не решалась его открыть и тоже перевела взгляд на письмо Рона. Глаза сами собой расширились.
- В чём дело? - спросил Гарри.
- Она... она прислала мне Громовещатель, - прошептал Рон.
- Ой-ой, громко будет, - сказала я, готовясь заткнуть уши. - Рон, может, выкинем его куда-нибудь? В озеро, например?
- Скорее открывай, - так же тихо проговорил Невилл. - А то будет хуже. Моя бабуля тоже однажды прислала такое письмо. А я совсем про него забыл. Так что было!
- Да что там было-то? - нетерпеливо перебила я.
- Оно взорвалось прямо у меня над ухом! Я неделю потом оглох наполовину, - вздохнул Невилл.
- А что такое Громовещатель? - Гарри перевёл взгляд с испуганных лиц друзей на красный конверт.
Рон не отрываясь смотрел на письмо, которое уже начало с углов дымиться.
- Открывай! - толкнул Рона Невилл. - Сейчас вспыхнет!
Рон протянул к конверту дрожащую руку, вынул его из клюва совы и распечатал. Невилл и я заткнули пальцами уши. И в тот же миг Гарри понял почему. Сначала мне показалось, что письмо взорвалось: громадный зал наполнился грохотом, от которого с потолка посыпалась пыль. Но скоро я различила в грохоте слова:
«...украсть автомобиль, - гремело письмо. - Я не удивлюсь, если тебя исключат из школы. Погоди, я до тебя доберусь. Думаю, ты понимаешь, что мы пережили, не найдя машины на месте...»
Миссис Уизли кричала в сто раз громче, чем обычно; ложки и тарелки подпрыгивали на столах от её голоса, который ещё усиливало эхо, отражённое каменными стенами. Сидевшие за столами вертелись на стульях, ища глазами несчастного, получившего это послание. Рон от стыда почти сполз со стула, так что был виден только его пунцовый лоб. А письмо продолжало:
«...вечером... письмо от Дамблдора. Я думала, отец от огорчения умрёт. Мы растили тебя совсем в других правилах. Вы ведь с Милли и Гарри могли все погибнуть!»
Мы с Гарри всё ждали, когда же прогремят наши имена. И делали вид, что не слушаем говорящее письмо, звуки которого раздирали барабанные перепонки.
«...абсолютно чудовищно. Отца на работе ждёт разбирательство, и виноват в этом ты. Если ты совершишь ещё хоть один подобный проступок, мы немедленно заберём тебя из школы».
На этом письмо кончилось, и в зале воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, выпавший из рук Рона, вспыхнул, и от него осталась горстка пепла. Мы с Гарри и Роном сидели, вытаращив глаза и отдуваясь, как будто нас только что окатило волной прибоя. Многие смеялись, но скоро за столами опять возобновилась непринуждённая болтовня.
Гермиона захлопнула книгу и вперилась в Рона.
- Не знаю, что ты ожидал, Рон. Но ты...
- Не говори мне, что я это заслужил, - выпалил Рон.
Гарри отодвинул миску с кашей. У него горели уши. А я, немного придя в себя, открыла письмо от бабушки и, глубоко вздохнув, принялась читать вслух:
«Миллиссента Софи Блэк-Берк! Я глубоко разочарована в тебе. Отправляя тебя к Уизли, я думала, что ничего плохого не произойдёт. Каково же было моё удивление, получив письмо от Дамблдора! Я думала, ты выросла и стала более сдержанной, и поэтому стала менее строгой к тебе. Но! Видимо, я впервые в жизни ошиблась. На зимних каникулах приедешь - мы с тобой обсудим твоё поведение. С друзьями я тебя разлучать не буду, но ты должна прислать мне объяснительное письмо.
С любовью и искренним разочарованием,
Изабелла Мария Берк, твоя бабушка».
- Кхм, ну, походу, опять все зимние каникулы буду обучаться этикету, - сказала я и засунула в рот тост. - Зато выучу, как правильно держать вилку в левой руке, когда подадут улиток!
- Милли, ну хоть сейчас не шути, - вздохнул Рон.
- А что, разве не смешно? - я подмигнула ему. - Зато теперь мы с тобой в одной лодке, Уизли. Оба наказаны!
Но углубляться в эти печальные мысли не было времени. Вдоль стола шла профессор МакГонагалл и давала каждому в руки расписание. Я в своём листке прочитала, что у нашего класса два первых урока - травология вместе с пуффендуйцами.
Гарри, я, Рон и Гермиона вышли из замка, миновали огороды и поспешили к теплицам, где росли волшебные цветы и травы. Громовещательное письмо сделало, по крайней мере, одно доброе дело: Гермиона сочла, что мальчики с лихвой наказаны, а после моего письма бабушка посчитала, что я тоже получила наказание, и она снова стала милой и приветливой.
Подойдя к оранжерее, мы увидели у дверей весь наш класс, дожидавшийся профессора Стебль. В ту же минуту появилась и сама профессор; вместе с Златопустом Локонсом они шли по газону со стороны Гремучей ивы. В руках у профессора Стебль были бинты и гипсовые повязки. Гарри перевёл взгляд на иву - несколько её ветвей украшали гипсовые лотки. Он опять испытал угрызения совести, а я неловко прокашлялась и делала всё, чтобы не встречаться взглядом с Гермионой.
Профессор Стебль была маленькая, кругленькая ведунья в чинёной-перечинёной шляпе на растрёпанных волосах; платье у неё вечно было в земле, а при виде её ногтей бабушка упала бы в обморок. Златопуст Локонс, напротив, был, как всегда, безупречен: его бирюзовый плащ развевался, золотистые локоны переливались под идеально сидевшей шляпой того же цвета, отделанной золотой каймой.
- Всем привет! - с сияющей улыбкой приветствовал он учеников ещё издали. - Я показывал профессору Стебль, как вылечить Гремучую иву! Но, пожалуйста, не подумайте, что профессор меньше меня разбирается в травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий...
- Дети, теплица номер три! - распорядилась профессор Стебль, явно расстроенная. В ней сегодня не было и следа обычного, живого и приветливого расположения духа.
Ребята довольно зашумели. В прошлом году мы занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор вынула из‑за пояса большой ключ и отперла дверь теплицы. Оттуда на меня повеяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжёлым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка.
Гарри и я шагнули было внутрь вслед за Роном и Гермионой, но Гарри остановила рука Локонса - я, естественно, тоже остановилась и недовольно поджала губы.
- Гарри! Ты мне нужен на пару слов. Вы не возражаете, профессор, если Гарри опоздает минуты на три? - сладко пропел Локонс.
Судя по недовольному лицу, Стебль возражала.
- Вот и отлично, - заявил Локонс и захлопнул дверь перед носом профессора травологии.
- Гарри! - воскликнул Локонс. - Гарри! Гарри! Гарри! - Он покачал головой, и на его крупных, ослепительно белых зубах ярко заиграли солнечные лучи.
Ничего не понимая, Гарри огорошенно взирал на Локонса. Я стояла, приподняв одну бровь, и мысленно считала до десяти, чтобы не сказать что‑нибудь дерзкое.
«Ну и спектакль, - подумала я. - Неужели он всерьёз считает, что это выглядит убедительно?»
- Когда я узнал об этом, я сразу понял: во всём, что произошло, виноват я. Я готов был себя убить! - пафосно провозгласил Локонс.
Гарри понятия не имел, о чём это он. Он переглянулся со мной - я тоже ничего не понимала и лишь пожала плечами. Гарри хотел прямо спросить, в чём дело, но Локонс продолжал:
- Никогда в жизни я не был столь сильно ошеломлён! Прилететь в Хогвартс на машине! Но меня тут же осенило, почему ты совершил этот поступок. За милю видно! Гарри! Гарри! Гарри!
Я не выдержала:
- Профессор, может, вы всё-таки перейдёте к сути? А то у нас урок начинается, и профессор Стебль, кажется, не в самом радужном настроении.
Локонс на мгновение опешил, но тут же снова расплылся в улыбке:
- Ах, юная леди! Ваша прямота восхищает! Но поверьте, это очень важный разговор.
- Я пробудил в тебе тщеславие! Что, не так? Я заразил тебя этой бациллой. Ты вместе со мной попал на первую полосу газеты. И ты просто не мог ждать, когда это опять случится!
- Нет, профессор, видите ли... - начал Гарри.
- Гарри! Гарри! Гарри! - Локонс крепко схватил Гарри за плечо. - Я понимаю. Раз подвергшись этому искушению, начинаешь прямо-таки жаждать славы. Я очень виноват перед тобой. Этот хмель должен был ударить тебе в голову. Но пойми: чтобы тебя заметили, нельзя начинать с полётов на фордике. Пожалуйста, веди себя осмотрительнее, идёт? Вот станешь старше, у тебя будет столько времени и возможностей. Да, да, я знаю, о чём ты сейчас думаешь! «Хорошо ему говорить. Он всемирно известный волшебник!» Но когда мне было двенадцать лет, я был тоже ещё никем и ничем, как ты сейчас. Даже больше, чем ты. Ты уже в какой‑то мере человек известный, так ведь? Я говорю об этой истории с Тем‑Кого‑Нельзя‑Называть! - Он выразительно посмотрел на шрам в виде молнии на лбу Гарри.
«Боже, какой нарцисс, - мысленно закатила глаза я. - Он что, вообще не слышит себя?»
- Знаю, знаю, - продолжал он, - это совсем не то, что пять раз подряд получить приз газеты «Магический еженедельник» за самую очаровательную улыбку. Но для начала и это хорошо, Гарри, очень хорошо!
И только потом Локонс обратил внимание на мою тёмно‑синюю макушку.
- Гарри! Так у тебя такая прелестная подружка есть? - не успел Гарри ничего сказать, а я - рявкнуть, как Локонс уже тряс мою руку. - Ты же Миллиссента Блэк? Я много знаю о вашей семье, видишь ли, я раньше был знаком с самой Вальбургой Блэк!
Я выдернула руку и холодно ответила:
- Бабушка по папиной стороне разговаривала исключительно с чистокровными, а я, насколько знаю вы, полукровка.
Локонс немного растерялся, но не переставал ослеплять нас своей улыбкой.
- Видимо, я был особенным, что ж! Хорошего вам урока, дети! - и, дружески подмигнув, Златопуст Локонс торжественно удалился.
Несколько секунд мы с Гарри не могли прийти в себя от изумления.
- Ну и ну, - фыркнула я. - У него, похоже, в голове одни перья и блестки.
- Согласен, - усмехнулся Гарри. - Пошли, а то опоздаем окончательно.
Вспомнив, что уже минут пять как начался урок, мы открыли дверь в теплицу и тихонько проскользнули внутрь.
Профессор Стебль стояла у деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников‑заглушек. Подождав, пока мы с Гарри займем свои места рядом с Гермионой, профессор начала урок.
- Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, - сказала она. - Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?
В прошлом году Хагрид показывал одно из растений Рону, мне и Гарри. Я уже хотела поднять руку, но меня опередила Гермиона.
- Мандрагора, или мандрагорум, - сильнодействующее средство для восстановления здоровья, - отчеканила Гермиона, как будто знала учебник наизусть. - Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик.
- Отлично. Десять баллов Гриффиндору, - сказала профессор Стебль. - Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?
На этот раз я успела поднять руку быстрее всех и чуть было не смахнула очки с носа Гарри.
- Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, - уверенно сказала я.
- Совершенно верно. Припишем ещё десять баллов, - улыбнулась профессор. - Мандрагоры, которые сейчас перед вами, - рассада, совсем ещё юная.
Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперёд, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово‑зелёных листьев - в каждом около ста маленьких мандрагор.
- Возьмите наушники, - распорядилась профессор Стебль.
Толкаясь, ребята бросились к скамье, никто не хотел весь урок сидеть в розовых из искусственного меха.
- Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники!
Я быстро надела пару наушников - тишина воцарилась полнейшая. Профессор Стебль надела розовые, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дёрнула.
Вместо корней из земли выскочил крошечный, испачканный землёй, безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно‑зелёная, вся испещрённая разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орёт.
Я невольно вздрогнула и невольно подумала: «И это мы должны пересаживать?! Да он же как живой!»
Профессор Стебль взяла из‑под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.
- Поскольку наши мандрагоры совсем ещё маленькие, - пояснила она, - их плач не убивает. - Она говорила так спокойно, точно полила горшок с бегонией, а не совершила у всех на глазах настоящее чудо. - Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать впятером, компост вот здесь, в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжётся.
Говоря это, профессор довольно сильно шлёпнула тёмно‑красное колючее растение, тянувшее исподтишку к её плечу длинный щуп, - щуп мгновенно убрался.
К нашей неразлучной четвёрке - Гарри, мне, Рону и Гермионе - присоединился курчавый мальчик из колледжа Пуффендуй. Я его помнила, но мы ни разу не разговаривали.
- Джастин Финч‑Флетчли, - представился он приветливо, тряся меня за руку. - Я вас, конечно, знаю. Ты - знаменитый Гарри Поттер, Миллиссента Блэк - наследница Блэков и девочка, которая неплохо дерётся... Ты - Гермиона Грэйнджер, первая по всем предметам, - Джастин и ей пожал руку. Гермиона просияла. - А ты - Рон Уизли. Это ведь твой был летучий фордик? - Джастин улыбнулся, но тут же заметил, как помрачнел Рон, и поспешно добавил: - Ой, прости, я не хотел... Просто все об этом говорят.
Рон в ответ насупился. Громовещатель, как видно, ещё не выветрился у него из памяти.
- Да ладно, - я подмигнула Джастину. - У нас теперь целая коллекция историй про этот фордик. Хочешь, расскажу, как мы чуть не врезались в дерево‑убийцу?
Гарри прыснул, а Гермиона покачала головой, но я заметила, что уголки её губ дрогнули в улыбке.
- Э‑э... может, потом? - Джастин слегка покраснел. - Я просто... ну, вы такие известные, вот и всё.
- Известные, да не святые, - хмыкнула я. - Но в целом мы вполне нормальные, правда, ребята?
Гарри кивнул, а Рон буркнул:
- Нормальные, если не считать того, что мы вечно куда‑то влипаем.
Гермиона вздохнула:
- Если бы вы хоть иногда думали, прежде чем что‑то делать...
- О, Гермиона, - я обняла её за плечи, - если бы мы думали, как ты, жизнь была бы ужасно скучной!
Она фыркнула, но не отстранилась.
Все впятером мы стали набивать цветочные горшки компостом, приготовленным из драконьего навоза. Запах, надо сказать, был тот ещё - будто кто‑то смешал тухлые яйца с перегноем и добавил щепотку серы.
- А Локонс силён! - сияя, продолжал Джастин. - Храбрый, как лев. Вы читали его книги? Я бы со страха умер, если бы на меня напал в телефонной будке вампир. А он хоть бы хны! Сразился и победил. Фантастика!
Я переглянулась с Роном, который закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас застрянут где‑то на затылке.
- Да, Локонс - тот ещё храбрец, - протянула я. - Особенно когда дело касается автографов и фотографий.
Джастин не заметил иронии:
- Родители записали меня в Итон, но я так счастлив, что учусь именно здесь. Конечно, моя мама была немножко расстроена, но я дал ей почитать книги Локонса, и она поняла, как прекрасно иметь в семье волшебника, тем более хорошо образованного...
Он замолчал, и разговор больше не возобновился. Наушники были надеты, и мы начали пересаживать мандрагоры.
Профессор Стебль легко справилась с первым саженцем - на то она и была профессором травологии. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок: они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами.
Одна особенно толстенькая мандрагора, которую я пыталась запихнуть в горшок уже минут десять, вдруг укусила меня за палец.
- Ай! - я отдёрнула рукуяы. - Ну и нравы у вас тут, мадемуазель!
Гарри, который как раз рядом возился со своим экземпляром, расхохотался:
- Она тебя предупреждала, что не хочет переезжать.
- Да я ей даже сказала, что в новом горшке будет уютнее, - возмутилась я. - А она в ответ - кусь!
Рон, наблюдавший за этой сценой, хохотнул:
- Милли, ты с растениями разговариваешь, как с подружками на чаепитии.
- А что? - я пожала плечами. - Вежливость ещё никому не вредила.
Гермиона, которая уже успешно пересадила свою мандрагору, покачала головой:
- Нужно просто правильно рассчитать силу захвата. Смотри, вот так...
Она продемонстрировала, как аккуратно, но твёрдо удерживать растение за листья, чтобы оно не могло сопротивляться.
- О, спасибо, профессор Грэйнджер, - я шутливо поклонилась. - Теперь я точно справлюсь.
К концу урока я, как и все, была вся в поту, выпачкана землёй, с непривычки болели руки. Грязные, усталые, мы дотащились до замка, приняли душ, и гриффиндорцы отправились на урок трансфигурации.
На уроках профессора МакГонагалл и всегда было трудно, но сегодня особенно. Благо я особенно хорошо знала этот предмет - ещё до поступления в Хогвартс, я в тайне брала старую бабушкину палочку и калдовала в библиотеке особняка.
Задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. У Гарри, как он ни бился, ничего не получалось: весь урок он тренировал жука, как ускользать на ровной поверхности от волшебной палочки.
- Гарри, - я наклонилась к нему, - попробуй сосредоточиться на конечной цели. Представь себе пуговицу - её форму, цвет, текстуру. Заклинание - это не просто взмах палочкой, это намерение.
Он вздохнул:
- Легко тебе говорить. Ты уже третью пуговицу сделала.
И правда - передо мной лежали три аккуратные перламутровые пуговицы. Рядом с Гермионой, у которой была целая горсть превосходных пуговиц разных размеров и цветов, я чувствовала себя почти отличницей.
У Рона дело обстояло ещё хуже. Перед уроками он взял у кого‑то кусок магической клейкой ленты и замотал ею волшебную палочку. Но палочка, по‑видимому, совсем испортилась: она то и дело потрескивала и искрила, а когда Рон пытался всё же превратить жука, тот испускал густой дым, вонючий, как тухлое яйцо. В дыму ничего не было видно, и Рон случайно раздавил локтем жука, пришлось просить нового. Что, естественно, огорчило профессора МакГонагалл.
- Мистер Уизли, - строго сказала она, - ваша палочка требует ремонта. И ваше отношение к учёбе - тоже.
Гарри с облегчением вздохнул, услыхав звонок с урока. Его мозг был выжат, как губка. Все выбежали из класса, кроме нас троих. Рон принялся дубасить волшебной палочкой по столу, гневно приговаривая:
- Глупая, бесполезная идиотка!
- Напиши домой, - посоветовал ему Гарри в ответ на сноп искр, вырвавшийся из несчастной палочки.
- Да, пусть пришлют тебе новую, - согласилась я. - Только предупреди маму, чтобы не отправляла с совой. А то опять будет громовещатель.
Рон тяжело вздохнул, заталкивая в сумку палочку, которая укоризненно прошипела:
«Сам во всём виноват...»
Мы пошли в столовую обедать. Гермиона показала нам целую горсть превосходных пуговиц для пальто, которые получила на уроке трансфигурации, отчего Рону легче не стало. Я свои не стала показывать - не хотелось ещё сильнее его расстраивать.
- Что у нас во второй половине дня? - спросил Рон, уныло ковыряя вилкой картофельное пюре.
- Защита от тёмных искусств, - тотчас отрапортовала Гермиона.
- А почему это у тебя против всех уроков Локонса маленькие сердечки? - спросил Рон, выхватив из рук Гермионы её расписание.
Гермиона вырвала у него листок с расписанием и густо покраснела.
- Это... это просто так, - пробормотала она.
Я хихикнула:
- О, Гермиона, признайся - ты втайне мечтаешь получить от Локонса автограф?
- Нет! - она возмущённо вскинула голову, но румянец на щеках говорил об обратном.
После обеда все четвера вышли во двор. Небо было затянуто хмурыми тучами. Гермиона села на каменные ступеньки и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами». Гарри, я и Рон стояли рядом, беседуя о квиддиче.
Скоро Гарри почувствовал на себе чей‑то пристальный взгляд. Подняв глаза, он увидел того самого мальчика с волосами мышиного цвета, которого заметил через окно в Большом зале во время церемонии распределения. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто заворожённый. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он покраснел как рак.
- Не сердись, Гарри, - произнёс он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперёд. - Я Колин Криви, я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь... как ты посмотришь на то... если я сделаю снимок? - Он поднял камеру.
- Снимок? - недоумённо переспросил Гарри.
- Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, - продолжал Колин, приблизившись ещё на шаг. - Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам‑Знаешь‑Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое... - продолжал Колин, его глаза горели восторгом. - Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию, - взгляд его задержался на лбу Гарри. - А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. - Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: - Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это - волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много‑много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. - Он умоляюще взглянул на Гарри. - А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото?
- Подписать фото? Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом? - громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнёсся по двору.
Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков - Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов.
- Спешите занять очередь! - надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. - Гарри Поттер раздаёт автографы!
- Ничего я не раздаю, - стиснув кулаки, сказал Гарри. - Замолчи, Малфой.
- Не лезь не в своё дело, Малфой! - рявкнула я, шагнув вперёд. - И оставь Колина в покое. Он просто восхищается Гарри, в чём проблема?
Малфой скривился:
- О, смотрите‑ка, Блэк решила вступиться за своего драгоценного Поттера. Как трогательно.
- Тебе просто завидно, - выпалил Колин, чьё туловище было едва ли толще шеи Крэбба.
- Мне? Завидно? - Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. - А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак.
Крэбб и Гойл только глупо хихикали.
- Подавись слизняками, Малфой! - взорвался Рон.
Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан. Я усмехнулась - я помнила драку с ним в прошлом году во время матча по квиддичу.
- Легче на поворотах, Уизли, - предупредил насмешливо Малфой. - Я бы на твоём месте не нарывался на драку. Забыл, что твоя маменька обещала забрать тебя из школы? - И, передразнивая, пропищал: - «Если совершишь хоть один проступок...»
Пятикурсники из Слизерина громко рассмеялись.
- Уизли тоже мечтает получить твоё фото с автографом, Поттер, - презрительно скривил губы Малфой. - Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом.
Рон взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула ему:
- Перестань! - и взглядом указала на приближающегося Златопуста Локонса.
В этот момент я заметила краем глаза знакомую фигуру. Теодор Нотт. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене замка, и наблюдал за происходящим с ироничной улыбкой. Его тёмные кудрявые волосы были слегка растрёпаны, как всегда, будто он только что вернулся с матча или пронёсся по коридору, убегая от Филча. Карие глаза, почти стальные, но в них то и дело вспыхивали озорные искры, встретились с моими.
«Ну конечно, - подумала я. - Теодор наверняка уже придумал какую‑нибудь колкую шутку».
Теодор оттолкнулся от стены и неторопливо подошёл ближе. От него, как обычно, веяло теплом, корицей и едва уловимым ароматом древесных нот - как от камина в холодный вечер. Он небрежно ослабил галстук Слизерина и, остановившись рядом с Малфоем, произнёс:
- Драко, ты сегодня особенно остроумен. Может, хватит уже? - в его голосе звучал мягкий сарказм, но без обычной язвительности.
Малфой обернулся, удивлённо приподняв бровь:
- Нотт? Ты что, заступаешься за гриффиндорцев?
- Я заступаюсь за здравый смысл, - пожал плечами Теодор. - И за то, чтобы не травить первокурсников. Это как‑то... недостойно.
Я не смогла сдержать улыбки. Теодор, несмотря на свою принадлежность к Слизерину, никогда не разделял их высокомерия по отношению к другим факультетам.
- Синеглазка, - он повернулся ко мне и подмигнул, - ты опять готова броситься в бой, да? - Его взгляд скользнул по Колину. - Не бойся, малыш, никто тебя здесь не обидит. Если только сам не попросишь, - добавил он с ухмылкой.
Колин растерянно хлопал глазами, переводя взгляд с Теодора на меня.
- Теодор, - я скрестила руки на груди, - ты всегда появляешься в самый неподходящий момент. И почему ты до сих пор зовёшь меня «Синеглазкой»?
- Потому что это мило, - невозмутимо ответил он. - И потому что твои глаза действительно синие. Как море в солнечный день.
Гарри и Рон переглянулись, а Гермиона слегка улыбнулась, наблюдая за нами.
- Кстати, - Теодор провёл пальцем по шраму на носу, - помнишь, как ты мне это оставила? На первом курсе. Когда пыталась разобраться с Малфоем, а я полез разнимать.
Я покраснела:
- Ой, прости ещё раз. Но ты должен признать - шрам тебе идёт. Становится твоей изюминкой.
- Да, - он рассмеялся, и вокруг его глаз собрались тонкие морщинки. - Теперь все девчонки обращают на меня внимание. Спасибо тебе.
Малфой, явно раздосадованный тем, что внимание переключилось на Нотта, процедил:
- Что, Нотт, решил поиграть в благородство?
- Нет, Драко, - Теодор повернулся к нему, и его голос стал твёрже. - Я просто не хочу, чтобы наш факультет запомнили как сборище задир. Пойдём, Блейз нас ждёт.
Он кивнул нам на прощание и направился прочь. Перед тем как уйти, бросил через плечо:
- Синеглазка, увидимся на зельеварении!
Я смущенно улыбнулась ему в след, а тем временем Гарри каким-то чудом смог прогнать Колвина пообещав ему что когда нибудь сфоткается с ним.
Вскоре пришёл Локонс. Я закатила глаза, а Гермиона, как всегда, засияла при виде профессора. Он открыл дверь, и в кабинет шумно ввалились остальные ученики, громко переговариваясь и толкаясь у входа.
Рон, Гермиона, Гарри и я сели рядом - я рядом с Роном, а Гарри - рядом с Гермеоной. Парта была длинная, так что мы все удобно уселись вчетвером.
- На твоём лице хоть яичницу жарь! - шепнул Рон Гермионе, хитро подмигивая. - Моли Бога, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера.
- Тише ты! - Гарри толкнул Рона локтем в бок. - Не хватало ещё, чтобы Локонс услышал последние слова.
Я рассмеялась и прикрыла рот ладошкой, стараясь не привлекать внимания. Гермиона слегка покраснела и шёпотом возмутилась:
- Рон, это вовсе не смешно!
- Да ладно, Гермиона, - подмигнула я. - Признайся, ты бы и сама не отказалась от автографа нашего знаменитого Гарри.
Гермиона фыркнула, но я заметила, как уголки её губ дрогнули в улыбке.
Когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе мгновенно стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» - экземпляр, принадлежащий Невиллу Долгопупсу, - и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.
- Это я, - сказал он и тоже подмигнул. - Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!
Локонс замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись. Я переглянулась с Роном и беззвучно прошептала: «Серьёзно? Это его главный аргумент?» Рон подавил смешок и показал мне большой палец вверх.
- Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили...
Вручив каждому листки с вопросами, Локонс вернулся к столу.
- Даю вам полчаса, - сказал он. - Начинайте.
Я развернула листок и прочитала первый вопрос. Глаза сами собой закатились.
Какой любимый цвет Златопуста Локонса?
Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса?
Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?
И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвёртый вопрос звучал так:
Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?
- Ну и ну, - прошептала я, наклоняясь к Гарри. - Это точно поможет в опасных ситуациях?
Гарри усмехнулся:
- Видимо, знание биографии Локонса - ключ к победе над тёмными силами.
Рон фыркнул:
- Если Тёмный Лорд нападёт, я просто спрошу его про любимый цвет Локонса. Думаю, он тут же сдастся от скуки.
Гермиона шикнула на нас:
- Тише! Вы мешаете другим.
- Другим, может, и мешает, - шепнула я, - а вот Локонсу точно нет. Он бы с радостью послушал, как мы расхваливаем его книги.
Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их.
- Ай‑яй‑яй! - покачал он головой укоризненно. - Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое‑кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения - благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!
И Локонс ещё раз проказливо подмигнул. Рон уставился на Локонса с таким недоумённым взглядом, будто увидел говорящую жабу. Я сморщила лицо, изображая крайнее отвращение. Сидевшие впереди Симус Финниган и Дин Томас тряслись от едва сдерживаемого смеха. Гермиона же, наоборот, вся обратилась в слух. Вернуло её к действительности только произнесённое на весь класс её имя.
- А вот мисс Гермиона Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница, девочка! - Он ещё раз перелистал её работу. - Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грэйнджер?
Гермиона подняла дрожащую руку, слегка покраснев от удовольствия.
- Отлично! - излучал восторг Локонс. - Отлично с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдём к делу...
С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.
- Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно, я прошу - сохраняйте спокойствие.
Гарри невольно выглянул из‑за баррикады, а я вытянула шею, чтобы лучше видеть происходящее. Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха. Невилл явно трусил, сидя за столом в первом ряду.
- Ведите себя тише, - понизив голос, погрозил пальцем Локонс. - Они могут перевозбудиться.
Весь класс затаил дыхание. Локонс сдёрнул ткань.
- Да, это они, - драматично произнёс он. - Только что пойманные корнуэльские пикси.
Симус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса.
- Что такое? - расплылся он в улыбке.
- Но... но ведь они совсем... неопасные, - выговорил сквозь смех Симус.
- Не скажите, - Локонс покачал головой. - Их забавы могут быть чертовски неприятны.
Пикси были ярко‑синие, ростом сантиметров двадцать, с заострёнными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жёрдям и корчить рожи - не то дразня зрителей, не то забавляя.
- А теперь посмотрим, - повысил голос Златопуст Локонс, - как вы с ними справитесь! - И он открыл клетку.
Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника схватили за уши Невилла и взвились с ним под потолок. Штук пять‑шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить всё, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъярённого носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники.
Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Невилл, держась за люстру, болтался под потолком.
- Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, - кричал Локонс.
Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнёс:
- Пескипикси пестерноми!
Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локонса волшебную палочку и выбросил в окно. Локонс охнул и нырнул под собственный стол. Очень вовремя - люстра не выдержала, и Невилл упал прямо на то место, где секунду назад стоял профессор.
Тут как раз прозвенел звонок, и весь класс ринулся к двери. В кабинете стало потише. Локонс вылез из‑под стола, увидел неразлучную четвёрку, готовую уже выскочить за дверь, и приказал:
- Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку.
Профессор резво пронёсся мимо нас и захлопнул дверь перед нашим носом.
- И ты после этого будешь ему верить?! - гневно воскликнул Рон, получив хорошую оплеуху от одного из разбушевавшихся баловников. Пикси с хохотом улетел прочь, но тут же вернулся и дёрнул Рона за волосы.
- Ай! Да отцепись ты, синяя зараза! - Рон замахал руками, пытаясь отогнать пикси.
- По-твоему, это реальная жизненная обстановка? - сказал Гарри, мучаясь с маленьким чёртом, который плясал перед ним, высовывая язык и строя рожицы. - Да Локонс просто сам не знал, что с ними делать!
- О Мерлин, отпусти меня! - громко возмутилась я, пытаясь увернуться от целой стаи пикси, которые, заметив мою тёмно‑синюю макушку, решили, что мои кудри - идеальная игрушка. Один особенно нахальный уже вцепился в прядь и пытался её вырвать. - Уберите их от меня!
Гермиона, невозмутимая, как всегда, наложила заклинание Заморозки на двух пикси и без труда отправила их в клетку.
- Глупости, - сказала она спокойно. - Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил.
- Это он только пишет, что совершил, - уточнил Рон, наконец-то отцепляя от себя пикси и швыряя его в сторону клетки. Тот, впрочем, ловко перевернулся в воздухе и показал Рону язык.
- Гермиона, - я еле увернулась от летящего в меня чернильного пузырька, - если бы Локонс действительно умел справляться с пикси, он бы это сейчас и показал. А он что сделал? Спрятался под стол!
- Ну, может, он просто хотел дать нам возможность проявить себя, - неуверенно возразила Гермиона, замораживая очередного пикси.
- Проявить себя? - я схватила метёлку, которую пикси использовали как летательный аппарат, и попыталась отогнать стайку, кружившую надо мной. - В смысле - проявить себя в роли уборщиков после его провала?
Гарри расхохотался, но тут же получил чернильным пятном прямо в лицо.
- Эй! - он вытер щёку рукавом. - Эти малыши совсем не дружелюбны!
- Да они просто обожают тебя, Гарри, - подмигнула я. - Видишь, даже чернилами отметили, чтобы все знали - это тот самый Поттер!
Рон прыснул со смеху, но тут же был атакован сразу тремя пикси, которые попытались утащить его за уши к окну.
- Отстаньте! - он отчаянно отбивался. - Милли, помоги!
Я подбежала к нему и, взмахнув палочкой, произнесла:
- Иммобилус!
Пикси замерли в воздухе, а потом плавно опустились на пол. Рон с облегчением выдохнул:
- Спасибо, Милли. Ты - чудо!
- Знаю, - я кокетливо поправила волосы, но тут же вскрикнула, потому что один пикси всё-таки успел ущипнуть меня за нос. - Ай! Ну всё, теперь я зла!
Собравшись с силами, я громко и чётко произнесла заклинание, которое выучила ещё летом:
- Пикси‑реверсум!
Волшебное слово сработало: все пикси, словно привязанные невидимой нитью, полетели к клетке. Они сопротивлялись, корчили рожи, но магия была сильнее. Один за другим они падали внутрь, а я направляла их палочкой.
- Вот так, - я торжествующе улыбнулась. - Кто тут главный?
Гарри, Рон и Гермиона зааплодировали.
- Милли, ты гений! - воскликнул Гарри.
- Наконец-то хоть кто-то их утихомирил, - вздохнул Рон. - Я уже думал, что мы тут до вечера будем с ними воевать.
Гермиона улыбнулась:
- Ты молодец, Милли. Это сложное заклинание, я его только в следующем году учить буду.
- Практика, моя дорогая, - я подмигнула. - Бабушка заставляла меня отрабатывать по десять заклинаний в день. Говорила, что настоящая леди должна уметь навести порядок не только в гостиной, но и в хаосе.
Через полчаса мы наконец смогли загнать всех существ в клетку. Уставшие, растрёпанные, перепачканные чернилами, мы вышли из класса. Волосы у меня торчали во все стороны, мантия была в пятнах, но я чувствовала гордость за то, что справилась.
Локонс, увидев нас, сразу поставил всем высший балл и десять баллов Гриффиндору.
- Видите ли, - лучезарно улыбнулся он, - я, видимо, слишком хороший профессор, раз вы на первом же занятии получили такие хорошие результаты!
Я с трудом сдержала себя, чтобы не сказать ему всё, что думаю. Вместо этого я мило улыбнулась и произнесла самым сладким голосом:
- О, профессор Локонс, вы действительно замечательный учитель. Благодаря вам мы теперь знаем, что пикси - это не игрушки, а серьёзное испытание для будущих волшебников.
Профессор расплылся в самодовольной улыбке, явно не уловив иронии.
- Именно так, юная леди! Именно так!
Как только мы отошли подальше, Рон не выдержал:
- Милли, ты - мастер сарказма! Я чуть не лопнул от смеха, когда ты это сказала.
- А я чуть не расплакалась от умиления, - добавила Гермиона, но в глазах у неё плясали смешинки.
- Ладно, - я поправила мантию и пригладила волосы, насколько это было возможно. - Пойдёмте в гостиную. Нужно привести себя в порядок перед ужином. И, может, найдём где-нибудь зеркало, чтобы оценить масштабы разрушений.
- И чернила отмыть, - Гарри показал на своё лицо. - А то я выгляжу как ходячая клякса.
- Зато теперь тебя точно никто не спутает с обычным мальчиком, - хихикнула я. - Ты - Гарри Поттер, герой, победивший пикси!
Мы рассмеялись и направились к лестнице, обсуждая, какой ещё сюрприз может приготовить нам профессор Локонс на следующем занятии. В глубине души я надеялась, что в следующий раз обойдётся без летающих существ и потопа чернил - но, зная нашего профессора, готова была ко всему.