Глава 15. Человек С Двумя Лицами
Посреди комнаты стоял профессор Квиррелл.
- Вы? - изумлённо выдохнул Гарри.
- Вы?! - одновременно с ним вскрикнула я, сильнее сжимая руку Гарри. Сердце забилось так часто, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.
Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дёргавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным. От этого стало ещё страшнее - будто маска, за которой скрывается что‑то чудовищное.
- Именно, - спокойно подтвердил он. - А я всё гадал, встречу ли здесь тебя, Поттер. Но ты пришёл, ещё и не один, а с Блэк. - Профессор посмотрел на нас, двух одиннадцатилетних детей. Мне стало не по себе, но я изо всех сил скрыла страх, выпрямилась и подняла подбородок повыше.
- Но я думал... - ошеломлённо пробормотал Гарри.
- Мы думали... что Снегг... - тихо продолжила я, стараясь не отвести взгляд от глаз Квиррелла. Внутри всё дрожало, но я не могла показать слабость - не сейчас, когда Гарри рядом.
- Северус? - Квиррелл расхохотался, и это был не его обычное дрожащее хихиканье, а ледяной, пронзительный смех. Я чуть поежилась, но не отступила ни на шаг, как хотелось бы. - Да, Северус выглядит подозрительно, не правда ли? Похож на огромную летучую мышь, парящую по школе и хватающую невинных учеников. Он оказался мне полезен. При наличии такого Снегга никто не мог заподозрить б‑б‑бедного заикающегося п‑п‑профессора Квиррелла.
Он явно издевался, копируя собственное заикание. Гарри всё никак не мог поверить в происходящее. А я вдруг пожалела, что зимой не разбила ему голову снежками. Нужно было кинуть в него глыбу льда. Этого не могло быть, просто не могло.
- Но Снегг пытался убить меня! - воскликнул Гарри, ухватившись за спасительную нить.
Я сильнее сжала его руку. Мне самой было страшно, но страшнее было за Гарри. Вдруг Квиррелл навредит ему?
- Нет, нет и нет, - Квиррелл категорично замотал головой. - Это я пытался убить тебя, Поттер. Твоя подруга мисс Грэйнджер случайно сбила меня с ног, когда бежала к Снеггу, чтобы подпалить его мантию. Я упал, и зрительный контакт прервался. Мне не хватило нескольких секунд, чтобы сбросить тебя с мётлы. Конечно, ты бы давно был мёртв, если бы Снегг не пытался спасти тебя. Ведь это именно он бормотал себе под нос контрзаклятие.
- Снегг пытался меня спасти? - Гарри показалось, что он сходит с ума.
Я была в шоке. Как? Снегг же всегда был там, где Гарри! Как такое вообще возможно? В голове не укладывалось.
- Разумеется, - холодно подтвердил Квиррелл. - А как ты думаешь, с чего это он решил судить следующий матч? Он пытался помешать мне сделать это снова. Это на самом деле смешно - ему вовсе не надо было так стараться. Я всё равно ничего не мог сделать, потому что на матче присутствовал Дамблдор. А все преподаватели решили, что Снегг хочет помешать сборной Гриффиндора одержать победу. Так что Снегг сам себя подставил и стал весьма непопулярной личностью... Зря терял время, потому что сегодня ночью ты всё равно умрёшь.
Я едва успела вскрикнуть, когда Квиррелл щёлкнул пальцами. Появившиеся из пустоты верёвки впились в Гарри и в меня, крепко связывая нас и разделяя друг от друга.
- Нет! Гарри! - в испуге закричала я, глядя на него. Я не могла позволить Квирреллу убить его. В голове метались мысли: «Что делать? Как помочь? Мы же не можем просто сдаться!»
- Вы слишком любопытны, чтобы оставлять вас в живых, Поттер и Блэк, - пояснил Квиррелл. - Кто шатался по школе в Хэллоуин? Я чуть не столкнулся с вами, когда хотел посмотреть, кто охраняет камень.
- Так это вы впустили тролля? - со всё возрастающим недоумением спросил Гарри.
- Ну конечно, - Квиррелл, кажется, был удивлён тем, что Гарри никак не может понять, что происходит. - Я наделён особым даром управляться с троллями. Видел, как я обошёлся с тем, мимо которого ты прошёл по пути сюда? К сожалению, пока все преподаватели искали тролля, Снегг, который уже подозревал меня, пошёл прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мало того что троллю не удалось тебя убить, так ещё и эта трёхголовая псина не смогла как следует укусить Снегга и хотя бы отхватить ему ногу.
Гарри открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Квиррелл предостерегающе поднял руку.
- Постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало.
- Эй! Ты заика тупой! Думаешь, нас так легко заткнуть?! - разозлилась я.
Квиррелл щёлкнул пальцами, и верёвки закрыли мне рот.
- Ммммм! Мгх мммм! - замычала я и отчаянно пыталась выбраться из верёвок. Гарри беспокойно посмотрел на меня, и я почувствовала себя беспомощной. Он не мог помочь подруге, которая пришла с ним. А я уже была в ярости: «Как кто‑то смеет затыкать меня?! Я не позволю!»
Только тогда Гарри увидел то, что стояло позади Квиррелла. Это было зеркало Еиналеж. Я резко повернула голову в сторону зеркала, и мой гнев мгновенно испарился. В зеркале я увидела себя и... маму с папой. Они обнимали меня и улыбались, выглядели счастливыми, как на фотографиях, которые мне показывали домовики. У мамы такие же тёмно‑синие волосы, но прямые, а глаза - тёмно‑синие. Она очень красивая. А папа - красивый, совсем молодой: чёрные кудрявые волосы до плеч, серые пронзительные глаза и яркая улыбка. На миг я забыла обо всём, но потом услышала голос Квиррелла и сразу пришла в себя, отвела взгляд от зеркала. Я помнила, что Гарри говорил про это зеркало: «Оно показывает самые заветные желания и мечты, но может свести с ума».
- В этом зеркале кроется ключ к камню, - пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. - Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что‑нибудь в этом духе... Но он в Лондоне... А когда он вернётся, я буду уже далеко...
Я снова пыталась выбраться из верёвок, но не могла. Руки и ноги связаны, палочка в кармане, да и я даже заклинание сказать не смогу - эти тупые верёвки туго закрывали мне рот, и это было больно: они сильно натирали щёки и давили на губы. В голове крутилось: «Надо что‑то делать! Нельзя сдаваться!»
Гарри же судорожно пытался что‑нибудь придумать. Но всё, что пришло ему в голову, - это втянуть Квиррелла в разговор и не давать ему сосредоточиться на зеркале.
- Я видел вас со Снеггом в лесу! - выпалил он.
- Да, - рассеянно согласился Квиррелл, обходя вокруг зеркала, чтобы посмотреть, что у него сзади. - Он уже был уверен в том, что это я, и пытался выведать, как далеко я готов зайти. Он с самого начала меня подозревал. Пытался меня напугать - как будто это было в его силах! Ведь на моей стороне сам лорд Волан‑де‑Морт...
Я чуть вздрогнула, но сразу же нахмурилась. «Плохи дела у нас», - пронеслось в голове.
Квиррелл обогнул зеркало и жадно уставился в него.
- Я вижу камень, - прошептал он. - Я собираюсь преподнести его моему повелителю... Но где же этот камень?
Гарри пытался ослабить стягивающие его верёвки, но они не поддавались. Казалось, что Квиррелл полностью сосредоточился на зеркале. Гарри обязан был его отвлечь.
- Но мне всегда казалось, что Снегг меня ненавидит...
- О, конечно, - равнодушно подтвердил Квиррелл. - Небо тому свидетель - он тебя ненавидит. Он учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, и отцом Блэк - Квиррелл посмотрел в мою сторону, мне стала не по себе, -разве ты этого не знал? Они друг друга терпеть не могли. Но Снегг никогда не желал тебе смерти.
- Но я слышал, как вы плакали несколько дней назад, - не успокаивался Гарри. - Я думал, Снегг вам угрожает...
В первый раз с того момента, как мы с Гарри появились в зале, Квиррелл утратил спокойствие. На его лице отразился страх.
- Он здесь ни при чём, - голос Квиррелла чуть подрагивал. - Просто иногда... иногда мне бывает нелегко выполнять приказы моего господина - ведь он великий волшебник, а я слаб и...
- Вы хотите сказать, что в той комнате он был вместе с вами? - воскликнул Гарри, не веря своим ушам.
Я широко раскрыла и без того большие глаза и уставилась на Квиррелла, стараясь не смотреть в сторону зеркала. В голове билась мысль: «Неужели это правда? Волан‑де‑Морт здесь, прямо сейчас?»
- Он всегда со мной, где бы я ни был, - мягко ответил Квиррелл. - Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волан‑де‑Морт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует - есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней... С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым...
Я с отвращением взглянула на него. В груди закипала ярость, но я старалась держать себя в руках. «Да уж, он и вправду слаб, если поверил такой чепухе, - пронеслось в голове. - Как же легко его надурить! Если бы не верёвки, я бы внушила ему, что он рыба, - сто процентов поверил бы!»
Квиррелл внезапно поёжился.
- Он не склонен прощать ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из «Гринготтса», он был очень мной недоволен. Он наказал меня... Он решил, что должен пристальнее следить за мной и постоянно контролировать меня...
Голос Квиррелла поплыл по комнате, постепенно затихая. Гарри вспомнил тот день, когда они с Хагридом были в Косом переулке. Я тоже вспомнила - тогда Квиррелл пожимал Гарри руку в «Дырявом котле». «Как мы могли быть так слепы? - подумала я. - Всё было перед глазами, а мы подозревали Снегга...»
Квиррелл негромко пробормотал какое‑то ругательство.
- Я не могу понять, - прошептал он. - Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить?
Гарри судорожно пытался понять, что ему делать. Я видела, как он напряжённо думает, как сжимает кулаки, пытаясь ослабить верёвки. «Гарри, пожалуйста, придумай что‑нибудь! - мысленно молила я. - Мы не можем просто так сдаться!»
Гарри попробовал сдвинуться с места, но верёвки крепко держали его - он пошатнулся и упал. Я отчаянно пыталась ему помочь, но сама была туго связана. Издав злой вздох, я посмотрела на Квиррелла с ненавистью.
Квиррелл не обратил на это никакого внимания. Он всё ещё разговаривал сам с собой.
- Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин!
Гарри похолодел от ужаса, а я едва не подпрыгнула на месте. В комнате раздался незнакомый голос - казалось, что он исходит из самого Квиррелла.
- Используй мальчишку... Используй мальчишку...
«Нет! - судорожно думала я. - О Мерлин, нет! Я не могу позволить ему забрать Гарри! Что же мне делать?!» В этот момент мой взгляд упал на маленький камешек. Я незаметно повернулась спиной к нему и с трудом, дрожащими пальцами взяла его в руки. Острый угол камня больно впивался в кожу, но я начала тереть им верёвку, стараясь не привлекать внимания. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь зал.
А тем временем Квиррелл звал Гарри к себе.
- Так, Поттер, иди‑ка сюда.
Профессор хлопнул в ладоши, и верёвки упали на пол. Гарри медленно поднялся на ноги.
- Иди сюда, - поторопил Квиррелл. - Загляни в зеркало и скажи мне, что ты видишь.
Гарри подошёл. Я замерла, наблюдая за ним. «Пожалуйста, Гарри, будь осторожен! - молилась я про себя. - Придумай что‑нибудь, обмани его!»
Квиррелл встал за его спиной. Гарри ощутил странный запах, исходящий из тюрбана, скрывавшего голову профессора. Он закрыл глаза, шагнул ближе к зеркалу и снова раскрыл их.
Он увидел своё отражение - бледное, испуганное лицо. Но мгновение спустя отражение подмигнуло ему. Оно засунуло руку в свой карман и вытащило оттуда кроваво‑красный камень. А потом, снова подмигнув, засунуло камень обратно. Гарри ощутил у себя в кармане что‑то очень тяжёлое. Каким‑то образом - каким‑то невероятным образом - камень оказался у него.
- Ну и что? - нетерпеливо спросил Квиррелл. - Что ты там видишь?
Гарри собрался с духом. Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.
- Я вижу, как я пожимаю руку Дамблдору, - выпалил он, стараясь врать поубедительнее. - Я... я выиграл для Гриффиндора соревнование между факультетами.
Квиррелл снова выругался.
- Отойди отсюда! - скомандовал он.
Гарри шагнул в сторону. Камень оттягивал карман, и Гарри спросил себя, не попробовать ли ему освободить меня и убежать.
В этот момент я, разодрав кожу до крови, почти освободилась из верёвок. «Ещё немного... - думала я. - Сейчас, Гарри, держись, я помогу!»
Гарри не успел сделать и пяти шагов по направлению к двери, когда до него донёсся резкий голос. Он обернулся и понял, что Квиррелл каким‑то образом умудряется говорить, не раскрывая рта.
- Он врёт... Он врёт...
- Поттер, иди сюда! - крикнул Квиррелл. - Говори правду! Что ты там видел?
Квиррелл закрыл рот, и тут снова раздался резкий голос:
- Дай мне поговорить с ним... Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня...
- Но, повелитель, вы ещё недостаточно сильны! - запротестовал Квиррелл.
- У меня достаточно сил... - отрезал резкий голос. - Для этого вполне достаточно...
Гарри чувствовал себя так, словно снова попал в «дьявольские силки». Он словно прирос к месту и был не в силах пошевелиться. В оцепенении Гарри смотрел, как Квиррелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без неё голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как‑то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к Гарри спиной.
Гарри готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо - самое страшное лицо, которое Гарри когда‑либо видел. Оно было мертвенно‑белым, вместо ноздрей - узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза - ярко‑красные и свирепые.
Я в этот момент, наконец, убрав от себя верёвки, вскочила на ноги. Но, увидев ЭТО, меня сковал ужас. Боль в руках уже не имела значения - всё затмила леденящая картина перед глазами. «Это... это Волан‑де‑Морт? - пронеслось в голове. - Он здесь, прямо сейчас? Он управляет Квирреллом?»
- Гарри Поттер, - прошептало лицо.
- Видишь, чем я стал? - спросило лицо. - Всего лишь тенью, химерой... Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело... Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и своё сердце... Кровь единорога сделала меня сильнее... Ты видел, как мой верный Квиррелл пил её в лесу... И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе своё собственное тело... Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане?
Значит, он всё знает. Гарри внезапно ощутил, что к нему вернулись силы, и, спотыкаясь, попятился назад.
- Не будь глупцом, - прорычало лицо. - Лучше присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь... или ты кончишь так же, как и твои родители... Они умерли, моля меня о пощаде...
- ЛЖЕЦ! - неожиданно для самого себя крикнул Гарри.
В этот момент я забыла про страх. Всё внутри закипело от ярости. «Как он смеет так говорить о родителях Гарри?!» - подумала я, и в тот же миг бросилась вперёд.
- Закрой рот! - резко сказала я и побежала, закрывая собой Гарри. Каждая клеточка моего тела дрожала от страха, но я не могла позволить этому чудовищу запугивать моего друга. - Ты просто ничтожество! Как ты смеешь говорить так о родителях Гарри?! - вышла из себя я. Сейчас страх и боль не имели значения - я была готова на всё, чтобы защитить Гарри.
- Ох, наследница Блэков, - хрипло сказал голос, и в нём прозвучала какая‑то мерзкая насмешка. - Ты же чистокровная, зачем тебе этот мальчишка?
«Как он смеет так говорить? Как будто дружба зависит от крови!» - пронеслось у меня в голове. Я сжала волшебную палочку, которую чудом успела подхватить с пола, и выпалила:
- Чтобы не стать такой же уродливой, как ты и твой слуга! - грубо сказала я. - Реласкио!
Заклинание ударило в Квиррелла - его отбросило назад вместе с тем жутким лицом на затылке. Они взревели и начали шипеть, выкрикивать какие‑то проклятия. Я почувствовала прилив гордости: «Получили! Хоть что‑то я смогла сделать!»
Гарри и я, держась за руки, метнулись по направлению к двери. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. «Мы почти выбрались! Ещё чуть‑чуть...» - думала я, стараясь не оглядываться.
- ПОЙМАЙ ИХ! - завопил Волан‑де‑Морт.
Через мгновение Гарри ощутил на своём запястье руку Квиррелла. Я двумя руками ухватилась за Гарри - я не отпущу его! Никогда! А лоб Гарри - как раз в том месте, где был шрам, - пронзила острая боль. Он закричал, пытаясь вырваться, и, к его удивлению, ему это удалось. Боль стала слабее.
Я испуганно посмотрела на Квиррелла, не понимая, что сделал Гарри. «Почему он отпустил? Что происходит?» - метались мысли.
- Лови его! ЛОВИ ЕГО! - снова завопил Волан‑де‑Морт.
Квиррелл кинулся на Гарри и сбил его с ног. Гарри не успел опомниться, как Квиррелл уже оказался на нём. Руки профессора держали его за горло. Я видела, как побелело лицо Гарри, как он задыхается.
«Нет, только не это!» - в панике подумала я. Не раздумывая, я резко пнула Квиррелла в голень. Он завыл от боли и на мгновение ослабил хватку на горле Гарри.
- А‑а‑а! - взвыл Квиррелл.
Гарри сделал судорожный вдох. Я бросилась к нему, закрывая его всем своим маленьким телом, выставила вперёд палочку. Но Квиррелл резко ударил меня по руке - моя палочка отлетела в сторону, звякнув о каменный пол.
«Чёрт! Без палочки я почти беспомощна!» - с отчаянием подумала я. Но сдаваться я не собиралась. Резким движением я ударила его в живот. Квиррелл от неожиданности отшатнулся, но тут же махнул рукой - меня отбросило к стене. Я ударилась затылком и спиной, перед глазами замелькали искры. Боль пронзила всё тело, на глаза навернулись слёзы, но я стиснула зубы. «Вставай, Милли, вставай! Гарри нужен!»
С огромным усилием я поднялась на ноги - мир покачивался, голова кружилась. Но я не сдавалась. Квиррелл снова махнул своей обожжённой рукой - меня отбросило на несколько метров, и я ударилась виском о какой‑то угол. В ушах зазвенело, перед глазами потемнело. Я на секунду потеряла сознание, но через мгновение пришла в себя. Сквозь туман в голове я увидела, что Гарри снова в опасности.
Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие. Я хотела закричать, броситься на помощь, но тело не слушалось.
- Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! - хрипло выкрикнул Волан‑де‑Морт.
В этот момент Гарри инстинктивно рванулся вперёд и ударил Квиррелла по лицу, метя в глаза.
- А‑А‑А‑А! - завопил Квиррелл, свалившись с него. Всё его лицо тоже покрылось ожогами.
Гарри вскочил на ноги и вцепился профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть его с себя. Я, собрав последние силы, поползла к ним. «Гарри, держись! Я иду!»
Но тут я увидела, как Гарри снова побледнел - острая боль пронзила его голову. Он снова почти ослеп. Но он слышал дикие крики Квиррелла, слышал голос Волан‑де‑Морта, вопившего: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!»
А потом пришли другие голоса, выкрикивавшие имя Гарри. Я тоже попыталась что‑то крикнуть, но не услышала собственного голоса. Всё вокруг поплыло, звуки стали глухими, а потом наступила темнота. Я проваливалась куда‑то вниз, чувствуя, как силы покидают меня...
***
Острая боль в голове заставила меня прийти в себя. Я открыла глаза - яркий свет ослепил меня. Моргнув пару раз, я увидела над собой лицо Альбуса Дамблдора. Его голубые глаза смотрели с такой теплотой и заботой, что на мгновение мне показалось, будто всё произошедшее было страшным сном.
- Добрый день, Милли, - произнёс Дамблдор.
Я уставилась на него, пытаясь собраться с мыслями. В голове всё ещё шумело, а тело ломило от боли. Но главное - Гарри! Где он? Всё ли с ним в порядке?
- Сэр! - произнесла я слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. - Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, торопитесь... там Гарри! Гарри в опасности! - слова вырывались из меня торопливо, сбивчиво. Я пыталась привстать, но тело не слушалось.
- Успокойся, моя хорошая, ты немного отстала от времени, - голос Дамблдора был приветлив и спокоен. - Камень не у Квиррелла.
- Но тогда у кого? - беспокойство раздирало меня изнутри. Я вцепилась пальцами в край одеяла, стараясь собраться с силами. - Сэр, я...
- Милли, пожалуйста, тихо, - попросил Дамблдор мягко, но твёрдо. - Иначе мадам Помфри выставит меня отсюда.
Я тяжело вздохнула и огляделась. Только сейчас я поняла, что, судя по всему, нахожусь в больничном крыле. Я лежала на кровати, а столик рядом был завален сладостями. Казалось, кто‑то специально для меня скупил по меньшей мере полмагазина. «Как же хочется съесть хоть что‑нибудь, - промелькнула мысль. - Но сначала нужно узнать про Гарри!»
- Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, - пояснил Дамблдор, поймав мой взгляд. - То, что произошло в подземелье между тобой, Гарри и Квирреллом - это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. Кстати, я полагаю, что именно твои друзья, Фред и Джордж Уизли, попытались передать тебе в подарок сиденье от унитаза. Не сомневаюсь, они полагали, что тебя это развлечёт. Однако мадам Помфри сочла это несколько негигиеничным и конфисковала сиденье.
- Я давно здесь? - перебила я его. Мысли метались: «Где Гарри? С ним всё хорошо? Он не сильно пострадал?»
- Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грэйнджер были крайне обеспокоены твоим состоянием.
- Сэр, а как же Гарри? С ним всё хорошо? Он не сильно пострадал? - спросила я наконец, и в голосе прозвучала вся тревога, что копилась во мне всё это время.
Дамблдор улыбнулся:
- Я вижу, что Гарри волнует тебя больше всего остального. Что ж, мистер Поттер пришёл в себя пару часов назад и тоже задавал мне вопросы, а потом снова уснул.
Я резко повернула голову и увидела Гарри на соседней койке. Рядом с ним тоже было много сладостей. На мгновение всё внутри меня наполнилось облегчением - он жив, он рядом! Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы радости.
- Я рад, что вы с Гарри так близки, - сказал Дамблдор. - Порой дружба, любовь и надежда сильнее любой магии.
- Гарри - мой самый близкий и лучший друг, - сказала я, глядя в голубые глаза Дамблдора своими тёмно‑синими. В этот момент я осознала, насколько сильно я дорожу им.
- Вы чуть сами не погибли, защищая его, - это выше любых похвал, - добавил Дамблдор.
Я смутилась и улыбнулась. «Да, я действительно была готова на всё ради Гарри», - подумала я с гордостью.
- Поговорим о камне, - неожиданно сказал Дамблдор. - Профессору Квирреллу не удалось отобрать его у Гарри. Я появился как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать.
- Вы были там?! - резко воскликнула я и сразу почувствовала резкую боль в виске - слишком резко повернулась. Я понизила голос, стараясь говорить спокойнее: - Вы получили сову, которую послала Гермиона?
Дамблдор слегка наклонил голову, его глаза заискрились пониманием.
- Должно быть, мы разминулись в воздухе, - ответил он мягко. - Как только я прибыл в Лондон, сразу стало очевидно, что я должен находиться как раз в том месте, которое я покинул. Я прибыл вовремя и успел стащить с Гарри Квиррелла и забрать тебя. Ты, кстати, ударилась очень сильно. Мадам Помфри сказала, что ещё чуть‑чуть - и ты не открыла бы глаза больше.
Я замерла, осознавая сказанное. «Значит, всё хорошо... Гарри цел, а я открыла глаза...» - внутри разливалась волна облегчения, такая сильная, что на мгновение перехватило дыхание. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает меня.
- Я боялся, что опоздал, - признался Дамблдор, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. - И ещё, Милли, твоя бабушка страшно испугалась за тебя. Она сидела тут и ждала, пока ты откроешь глаза, ушла часа два назад, но всё это время клялась, что в следующий раз уничтожит всю школу, если с её внучкой что‑то случится, а профессора сами не догадаются об опасности, - Дамблдор улыбнулся, и в этой улыбке было столько теплоты, что мне вдруг стало невероятно уютно.
- Тут была бабушка?! И она переживала за меня? - удивилась я, и на губах сама собой появилась улыбка. Внутри всё затрепетало от непривычного, но такого приятного чувства - кто‑то по‑настоящему обо мне волновался. - Что может быть лучше? Ещё и обещала школу уничтожить... Теперь МакГонагалл сто раз подумает, прежде чем не верить в наши слова! - я невольно хихикнула, представив лицо профессора.
Дамблдор мягко рассмеялся.
- Ну конечно, она переживала, - подтвердил он. - Она же твоя бабушка. Я знаю миссис Берк - она довольно строгая, холодная и своенравная женщина, но она твоя бабушка, а ты - единственный близкий ей человек, который у неё остался.
Я почувствовала, как в груди разливается тепло. Несмотря на всю строгость бабушки, она всё же моя семья.
- Знаешь, Милли, ты очень похожа на своих родителей, - продолжил Дамблдор. - Такая же умная и красивая, как Софи, и дерзкая, смелая и храбрая, как Сириус. В школьные годы твой отец и его друзья доставляли нам кучу проблем, кстати, его лучшим другом был Джеймс Поттер, папа Гарри.
- Да, я знаю, сэр, - улыбнулась я, чувствуя, как на душе становится светлее. - Я помню немного моментов из детства, и мне домовики показывали фотографии.
- Вот поэтому профессора на вас так смотрят, - сказал Дамблдор. - Вы напоминаете им Сириуса и Джеймса. А Лили с Софи были как сёстры, всегда вместе.
Я улыбнулась шире. Теперь мне стали понятны все эти взгляды профессоров, особенно МакГонагалл - Лили, Сириус и Джеймс учились на её факультете.
- А что там с камнем? - спросила я, возвращаясь к тревожащей меня теме.
- Что касается камня, то он был уничтожен, - ответил Дамблдор.
- Уничтожен? - недоверчиво переспросила я, широко раскрыв глаза. - Но ваш друг, Николас Фламель...
- О, так ты знаешь о Николасе? - судя по голосу, Дамблдор был очень доволен этим обстоятельством. - Вы всё разузнали, не так ли? Что ж, мы с Николасом немного поболтали и решили, что так будет лучше.
- Но это означает, что он и его жена умрут, не так ли? - продолжала недоумевать я. В голове не укладывалось, как можно добровольно отказаться от вечной жизни.
- У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок. А затем - да, затем они умрут.
Дамблдор улыбнулся, видя непонимание на моём лице.
- Для такой маленькой девочки, как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть - это лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть - это очередное приключение. К тому же камень - не такая уж прекрасная вещь. Представь себе: он может дать столько денег и столько лет жизни, сколько ты захочешь! То есть две вещи, которые в первую очередь выберет любой человек. Но беда в том, что люди, как правило, выбирают то, что для них является наихудшим.
Воцарилась тишина. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась осмыслить сказанное. Слова Дамблдора звучали мудро, но мне было сложно их принять - слишком уж страшно казалось умирать.
- Сэр! - наконец окликнула я его. - Я тут подумала... Сэр... Даже если камень уничтожен, Волан... Я хотела сказать, Вы‑Знаете‑Кто...
- Называй его Волан‑де‑Мортом, Милли, - мягко перебил меня Дамблдор. - Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит.
- Да, сэр, - поспешно кивнула я. Мне вдруг стало не по себе от того, что я произнесла это имя вслух, но я постаралась не показать страха. - Я хотела спросить: ведь теперь Волан‑де‑Морт будет искать другой способ вернуть себе силы, правда? Я имею в виду, ведь он не исчез навсегда?
- Нет, Милли, - согласился Дамблдор. - Он всё ещё где‑то здесь, возможно, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться... Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. Он бросил Квиррелла умирать - ведь он безжалостен не только к врагам, но и к союзникам. Однако ты не должна огорчаться, Милли. Пусть ты с Гарри всего лишь на какое‑то время отдалили его приход к власти. Но в следующий раз найдётся кто‑то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться всё дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать.
Я попробовала кивнуть и поморщилась от боли в голове. Мысли метались: «Значит, он всё ещё где‑то рядом... И он опасен. Но мы смогли его остановить один раз - значит, сможем и снова?»
- Сэр, есть ещё кое‑что, что я хотела бы узнать, если вы мне расскажете, - тихо, но настойчиво произнесла я. - Я бы хотела знать всю правду...
- Правду... - вздохнул Дамблдор. - Правда - это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы - если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.
- Хорошо, - я прикрыла глаза, собираясь с силами. - Волан‑де‑Морт приказал Квирреллу убить и меня тоже. Зачем им убивать меня?
- Дело в том, что ты очень сильная, Милли, - ответил Дамблдор, и его взгляд стал необычайно проницательным. - Сама пока того не знаешь, но ты очень сильна и храбра для своего возраста. Тебе было страшно и больно, - он взглядом указал на перебинтованные руки, - но ты всё равно бросилась к Гарри и закрыла его собой. И отбросила Квиррелла на несколько метров заклинанием, очень сильным для первокурсницы. Как я и говорил, порой дружба, любовь и надежда сильнее любой магии, и ты это доказала.
Моё сердце забилось чаще от этих слов. «Я... я действительно смогла что‑то сделать? Я помогла Гарри?» - в груди разливалась гордость, смешанная с удивлением.
- И ещё кое‑что, - сказала я, чувствуя, что должна задать этот вопрос.
- Давай, - кивнул Дамблдор, видя, как много ещё осталось вопросов у меня в душе.
- Квиррелл сказал, что Снегг...
- Профессор Снегг, Милли, - поправил он мягко.
- Да, верно. Квиррелл сказал, что он меня и Гарри ненавидит, потому что он ненавидел наших отцов. Это правда?
- Да, они испытывали друг к другу сильную неприязнь, - признал Дамблдор после секундного раздумья. - Примерно как ты и мистер Малфой. А затем твой отец сделал кое‑что, чего Снегг так и не смог ему простить.
- Что? - выдохнула я, затаив дыхание.
- Твой папа неудачно пошутил над Северусом, а папа Гарри спас его.
- Что? Как? - я не верила своим ушам. В голове сразу зароились вопросы. - Сэр, но... разве можно ненавидеть кого‑то из‑за шутки? Да ещё столько лет?
Дамблдор слегка улыбнулся, но в его глазах читалась грусть.
- Иногда шутка может оказаться не просто шуткой, Милли. Она может задеть за живое, обнажить страхи, сделать человека уязвимым перед всеми. Твой отец и Джеймс Поттер... они были молоды, самоуверенны, любили пошалить. Но их шалости не всегда были безобидными.
Я нахмурилась, пытаясь представить себе эту картину. Папа - озорной, весёлый, но добрый. Как он мог так поступить? В груди защемило от противоречивых чувств.
«Но ведь папа был хорошим! - думала я. - Он не мог просто так взять и обидеть кого‑то без причины...»
- А что случилось потом? - тихо спросила я, стараясь не выдать волнения. - После шутки?
- Северус оказался в опасности, - продолжил Дамблдор. - И Джеймс спас его. Но это не исправило того, что было сделано раньше. Ненависть, однажды посеянная, не исчезает в одночасье. Она прорастает, как сорняк, и может жить годами.
Я молча переваривала услышанное. В голове крутились обрывки воспоминаний: фотографии родителей, рассказы домовиков, редкие упоминания бабушки. «Значит, папа совершил ошибку... Но он же наверное потом признал ошибку? Почему же тот всё равно его ненавидит?»
- Но профессор Снегг... он ведь пытался спасти Гарри! - воскликнула я. - Получается, он не такой уж и плохой?
Дамблдор кивнул.
- В каждом человеке есть и свет, и тень, Милли. Северус - сложный человек. Он помнит обиды, но он также помнит и добро. Он не хотел, чтобы Гарри пострадал из‑за ошибок его отца. Это говорит о многом.
Я задумалась. В памяти всплыли эпизоды из года: Снегг, хмуро смотрящий на Гарри, его резкие слова, но и то, как он пытался помочь на матче. «Может, он и правда не хотел Гарри зла? Может, он просто... запутался?»
- Сэр, а как же Волан‑де‑Морт? - я снова вернулась к тревожащей меня теме. - Если он всё ещё где‑то рядом, что нам делать? Мы же всего лишь первокурсники...
Дамблдор посмотрел на меня с теплотой и одобрением.
- Вы сделали больше, чем могли бы сделать многие взрослые волшебники, - сказал он. - Вы проявили смелость, дружбу и готовность пожертвовать собой ради другого. Этого уже достаточно. Сейчас ваша задача - учиться, расти и становиться сильнее. А когда придёт время, вы будете готовы.
- А сейчас ты должна отдыхать, Милли, ты через многое прошла и большая молодец. - с тёплой улыбкой сказал Дамболдор, я улыбнулась и ещё чуть чуть посидев со мной он ушёл.
Через пару минут Гарри пошевелился и, наконец, открыл глаза. Сердце у меня замерло - а потом пустилось в бешеный пляс. Я резко вскочила со своей койки, чуть не потеряв равновесие: ноги вдруг стали ватными, словно я не лежала тут несколько дней, а пробежала марафон. Не раздумывая ни секунды, я бросилась к нему и крепко обняла.
- Гарри! - голос дрожал, и я ничего не могла с этим поделать. - Как я рада, что с тобой всё в порядке! Я так переживала... Так сильно переживала! - прошептала я, уткнувшись ему в плечо. Горячие слёзы сами собой покатились по щекам, хотя я изо всех сил старалась их сдержать.
- Милли! - Гарри обнял меня в ответ так крепко, что стало чуть-чуть больно, но это была самая лучшая боль на свете. - Я тоже так переживал за тебя! Тут была твоя бабушка, и Дамблдор, а ещё камень уничтожен! - торопливо заговорил он, будто боялся не успеть рассказать всё сразу.
Я отстранилась, улыбнулась сквозь слёзы и села на край его койки.
- Я знаю, - сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё до сих пор дрожало. - Тут только что был Дамблдор и всё рассказал мне.
Гарри посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Его глаза, обычно такие живые и озорные, сейчас были серьёзными, почти тревожными.
- Милли, спасибо тебе за всё, - неожиданно произнёс он, и голос его прозвучал непривычно тихо и глубоко.
- За что? - я слегка нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. В голове промелькнуло: «Неужели он винит себя за что‑то?»
- Ты могла умереть, - медленно проговорил Гарри, - но всё равно закрывала меня собой и пошла со мной туда, хотя могла уйти с Гермионой. - Он чуть сжал мою руку, и я почувствовала, как от этого простого прикосновения по спине пробежали мурашки.
Во рту вдруг пересохло. Я нервно провела рукой по волосам и попыталась улыбнуться - получилось немного кривовато.
- Ой, да ладно тебе! - махнула я рукой, стараясь звучать легко и непринуждённо. - Мы же друзья! Друзья должны так поступать друг для друга. Да и Рон тоже сильно пострадал в шахматах... Да и мы же гриффиндорцы! Должны быть смелыми и храбрыми, - добавила я, чуть смущаясь, но искренне веря в каждое слово.
Гарри на мгновение замер, потом вдруг рассмеялся - искренне, от души, и этот смех, как солнечный луч, разогнал последние остатки тревоги. Он снова обнял меня, на этот раз легко и весело, и прошептал:
- Ты невероятная, Милли. Правда.
У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, и поспешила спрятать лицо, уткнувшись в его плечо. Внутри всё трепетало - от радости, от облегчения, от осознания, что мы оба живы, что всё позади.
«Мы справились, - подумала я. - Вместе. И так будет всегда».
- Ну, - я отстранилась и шутливо ткнула его в плечо, - если я невероятная, то ты - самый упрямый мальчишка на свете! Но я всё равно рада, что ты мой друг.
Гарри широко улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что даже стены больничного крыла стали светлее.
***
Мадам Помфри, хозяйка больничного крыла, была очень приятной, но весьма строгой женщиной.
- Ну пожалуйста, всего на пять минут, - умоляющим тоном произнёс Гарри.
- Это исключено, - отрезала она, не поднимая глаз от своих записей.
- Но ведь вы пустили к нам профессора Дамблдора... - я посмотрела на неё своими самыми умоляющими глазками. Сердце забилось быстрее: вдруг и правда откажет?
- Разумеется, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор - директор школы. А сейчас вам нужен отдых.
- мы и так отдыхаем, правда, - не сдавался Гарри. - мы ведь лежим и всё такое...
Я решила пойти ва-банк. В голове мелькнуло: «А вдруг сработает?»
- Да и к тому же, Рон с Гермионой - наши лучшие друзья, а вы очень милая и добрая женщина, вы же не станете отказывать детям, которые спасли школу? - я хлопнула своими большими синими глазками, стараясь выглядеть как можно невиннее.
Мадам Помфри на мгновение замерла, потом вздохнула и покачала головой. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от надежды.
- О, ну хорошо! - наконец смилостивилась она. - Но ровно пять минут.
Она открыла дверь, впуская в палату Рона и Гермиону.
- Гарри! Милли! - завопила Гермиона, кидаясь к нам.
Я едва успела вдохнуть, прежде чем она заключила меня в объятия. На секунду мне показалось, что сейчас я снова потеряю дыхание - но это было так приятно, что я даже не возражала.
- Миона! - рассмеялась я, крепко обнимая подругу. Руки всё ещё болели, но это не имело значения.
- О, Милли, Гарри, мы были уверены, что вы... - Гермиона осеклась, не произнося слово «умрёте». - Дамблдор был так обеспокоен... - сказала она, выпуская меня из объятий.
- Вся школа говорит о том, что случилось, - сообщил Рон. - А что там произошло на самом деле?
Мы с Гарри переглянулись. В этот момент я почувствовала, как по спине пробежал холодок - воспоминания о подземелье, зеркале, Квиррелле и Волан‑де‑Морте нахлынули волной.
- Это был один из тех редких случаев, когда правда оказывается куда более странной и волнующей, чем самые нелепые слухи, - тихо сказала я.
Мы начали рассказывать - про Квиррелла и зеркало, про Волан‑де‑Морта и камень. Рон и Гермиона слушали, затаив дыхание. Их глаза расширялись в самых неожиданных местах, а когда мы дошли до того, что пряталось под тюрбаном Квиррелла, Гермиона громко вскрикнула и закрыла рот рукой.
- Значит, камня больше нет? - спросил Рон, когда Гарри замолк. - Значит, Фламель умрёт?
- Я тоже задал этот вопрос, - кивнул Гарри. - А Дамблдор сказал... сейчас вспомню... Он сказал, что для высокоорганизованного разума смерть - это очередное приключение.
- Я всегда говорил, что он сумасшедший, - с обожанием в голосе откликнулся Рон.
«Да, - подумала я, - но в этом его гениальность».
- А с вами что было после того, как мы расстались? - в свою очередь поинтересовалась я.
- Ну, я вернулась назад, привела в порядок Рона - это оказалось непросто, - Гермиона закатила глаза. - А потом мы поспешили туда, где спят совы. Но на выходе из школы столкнулись с Дамблдором. Он уже всё знал, представляешь? Он просто спросил: «Гарри и Милли пошли за ним, да?» - и полетел на третий этаж, к люку.
- Ты думаешь, он специально так всё подстроил? Может, он хотел, чтобы именно мы это сделали? - задумчиво спросил Рон. - Раз это он прислал Гарри мантию‑невидимку и всё такое...
- Ну, знаете! - взорвалась Гермиона. - Если это он... Я хочу сказать, это ужасно, ведь вас могли убить...
- Да нет, всё было правильно, - после паузы ответил Гарри. - Он странный человек, Дамблдор. Я думаю, что он просто хотел дать мне шанс. И что он, в общем, знает обо всём, что здесь происходит. Так что Дамблдор был в курсе того, что мы задумали. Однако вместо того чтобы остановить нас, он меня кое‑чему научил, подготовил меня к тому, что должно было случиться. Не думаю, что я случайно нашёл зеркало Еиналеж, - это он подталкивал меня к тому, чтобы я его нашёл, и сам объяснил мне, как оно действует. Мне даже кажется, это он решал, есть ли у меня право встретиться один на один с Волан‑де‑Мортом. И я доказал, что готов к этому...
- Нет, Дамблдор действительно псих! - гордо воскликнул Рон. - Слушайте, Гарри, Милли, вам тут не следует залеживаться - завтра будет банкет по случаю окончания учебного года. Конечно, особенно праздновать нам нечего - разумеется, соревнование между факультетами выиграл Слизерин, да и в квиддиче мы не преуспели. В последней игре, которую ты, Гарри, пропустил, нас начисто разнесли ребята из Когтеврана - как паровым катком раскатали. Но еда на банкете будет вкусной, это я тебе обещаю...
В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри.
- Вы уже пятнадцать минут тут сидите, - строго заявила она. - А теперь - марш отсюда!
Я улыбнулась про себя. «Пятнадцать минут... Значит, мы всё‑таки выиграли немного времени!»
Той ночью мне не снились кошмары, поэтому утром я почувствовала себя значительно лучше.
- Мы хотели бы пойти на банкет, - сказали мы с Гарри одновременно, обращаясь к мадам Помфри, когда та раскладывала на столике рядом с кроватью Гарри его сладости, которые уже с трудом там помещались. - Мы можем пойти, правда?
- Профессор Дамблдор говорит, что я должна вас отпустить, - судя по тону, мадам Помфри не одобряла решение Дамблдора. Похоже, она считала, что банкеты очень опасны для здоровья, и потому просьба Дамблдора неразумна. - Да, к вам пришёл ещё один посетитель.
- О, прекрасно! - воскликнул Гарри. - Кто это?
В ту же секунду, словно услышав слова Гарри, в дверь протиснулся Хагрид. Оказываясь в помещении, великан всегда казался непозволительно большим. Он кое‑как примостился рядом с нами, покосился на нас и вдруг разрыдался.
- Это... всё... моя... чёртова... вина! - выдавил он сквозь слёзы, закрывая лицо руками. - Это ж я сказал этому чудовищу, как Пушка усыпить! Я сам! Ты же умереть мог! И всё из‑за какого‑то яйца драконьего! В жизни больше пить не буду! Меня вообще надо гнать отсюда и к маглам, чтоб я с ними жил!
Мы с Гарри были потрясены видом плачущего великана. Хагрид в буквальном смысле сотрясался от рыданий, а по его лицу катились огромные слёзы, скрываясь в густой бороде.
«Как же ему сейчас тяжело, - подумала я. - Он ведь искренне считает, что виноват во всём».
- О, что ты, Хагрид! Всё же хорошо, мы живы, - сказала я и попыталась обнять его, но смогла обхватить лишь малую часть его туловища.
- Хагрид, успокойся, он бы всё равно узнал, - произнёс Гарри, пытаясь утешить Хагрида. - Ведь мы же говорим о Волан‑де‑Морте. Даже не выведай он всё у тебя, он бы нашёл другой способ выяснить, как нейтрализовать Пушка.
- Но тебя ж убить могли! - простонал Хагрид. - И это... Гарри... не произноси ты его имя, ради всего святого!
- ВОЛАН‑ДЕ‑МОРТ! - во весь голос прокричал Гарри. Хагрид был так поражён, что даже перестал плакать. - Я встречался с ним, я видел его лицо, и потому я буду называть его по имени. И хватит плакать, Хагрид, выше нос. Мы спасли камень. Теперь камня больше нет, и он не сможет его использовать. Ты лучше съешь шоколадку, у нас их тут сотни...
- А то и две сотни, - подтвердила я, стараясь добавить в голос побольше бодрости.
Хагрид шмыгнул носом и вытер его рукавом.
- Вы мне тут напомнили кое о чём... э‑э... подарок у меня для вас есть.
- Надеюсь, это не бутерброд с мясом горностая? - обеспокоенно спросил Гарри.
- Или каменный кекс прошлого столетия, - добавила я в шутку.
И тут Хагрид наконец‑то улыбнулся, хотя улыбка получилась еле заметной.
- Не, - великан мотнул головой. - Дамблдор мне вчера специально выходной дал, чтоб я всё сделал. Ему, если по правде, уволить меня надо было, а он... Короче, вот, держите.
Он достал две книги в красивом кожаном переплёте. Мы с Гарри с замиранием сердца открыли их. Книга оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы нам улыбались и махали руками наши родители. Я почувствовала, как к горлу подступает комок - никогда раньше я не видела столько снимков мамы и папы вместе. Они были такими молодыми, счастливыми... На одних фото они смеялись, на других - серьёзно смотрели в объектив, а на третьих - дурачились, словно обычные дети, а не будущие волшебники.
- Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем ваши родители в школе дружили... да и после неё тоже, - пояснил Хагрид. - Чтоб фотографий прислали, потому как у тебя Гарри нет не одной фотографии.... Ну что, нравится вам?
Гарри не смог ничего ответить - его глаза блестели от слёз, он лишь кивнул, сжимая альбом в руках. А я... я едва не расплакалась. Да, я и раньше видела фотографии родителей, но тут - они на первом, втором, третьем, четвёртом и пятом курсе, ещё до того, как начали встречаться. Я всматривалась в каждую деталь: в мамину улыбку, в папин взгляд, в их жесты...
«Они были такими живыми, - пронеслось в голове. - И они любили друг друга. И меня. Они бы гордились мной сейчас, правда?»
- О, Хагрид, спасибо! - не выдержала я и кинулась на шею великана. Он смутился и неловко обнял меня в ответ, похлопывая по спине своей огромной ладонью.
- Ну-ну, девонька, не надо слёз, - пробормотал он, шмыгая носом. - Главное, что вы целы. Это самое главное.
Мы ещё немного посидели с Хагридом, рассматривая фотографии, пока мадам Помфри не напомнила, что нам пора готовиться к банкету.
Гарри и я пришли на банкет, когда зал уже был полон. Мы хотели сначала зайти в Общую гостиную Гриффиндора, чтобы прийти на банкет вместе со всеми. Но мадам Помфри сломала наши планы, настояв на последнем осмотре. Поэтому, когда мы с Гарри вошли в Большой зал, все факультеты уже были там.
Моё сердце забилось чаще. Я невольно сжала руку Гарри, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. «Сейчас все на нас посмотрят... Что они подумают? Будут ли шептаться за спиной?»
Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, зал был оформлен в зелено‑серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея. Её глаза, казалось, следили за каждым, кто входил в зал.
Стоило нам с Гарри войти в дверь, как в зале наступила полная тишина. Я почувствовала на себе сотни взглядов - любопытных, настороженных, восхищённых. Кто‑то ахнул, кто‑то зашептался. В следующую секунду все одновременно заговорили, и гул голосов заполнил пространство.
Гарри, не поднимая головы, быстро подошёл к своему столу и сел между Роном и Гермионой. А я, напротив, вдруг ощутила, как страх отступает, уступая место гордости. Я расправила плечи, подняла голову и с гордо поднятой головой прошла к столу. Близнецы сразу же подхватили меня под руки, усадили между собой и начали тормошить, взъерошивая волосы.
- Милли, ты наша героиня! - воскликнул Фред.
- Мы так переживали! - подхватил Джордж. - Но знали, что ты справишься!
Я улыбнулась им, чувствуя, как тепло разливается по сердцу. «Они правда верят в меня. И они - мои друзья».
Гарри пытался делать вид, что не замечает направленных на него взглядов всех собравшихся. Многие даже встали со своих мест, чтобы получше его видеть. Я видела, как он нервно теребит край мантии, но старается держаться.
К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.
- Итак, ещё один год позади! - радостно воскликнул Дамблдор. - Но перед тем как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.
Дамблдор обвёл всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз. Я поймала его взгляд - он подмигнул мне, и я невольно улыбнулась в ответ.
- А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнём с конца. Четвёртое место занял факультет Гриффиндор - триста двенадцать очков. Третье - Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран - четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин - четыреста семьдесят два очка.
Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Я увидела, как Малфой победно стучит по столу золотым кубком, и тут же отвела глаза: мне не понравилось это зрелище. «Неужели они так радуются, что победили только из‑за правил? А не из‑за настоящих достижений?»
- Да, да, вы прекрасно потрудились, - произнёс Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. - Однако мы не учли последних событий...
Зал затих. За столом Малфоя улыбались уже не так радостно.
Дамблдор громко хмыкнул.
- Итак, - продолжил он. - В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... Подождите, подождите... Ага...
Дамблдор задумался - или сделал вид, что задумался. Я затаила дыхание. «Что сейчас будет? Неужели что‑то изменится?»
- Начнём с мистера Рональда Уизли... - произнёс Дамблдор.
Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску.
- ...за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.
Крики, поднявшиеся за столом, где сидел Гарри, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере, звёзды на потолке задрожали. Я отчётливо слышала, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает:
- Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл!
Наконец снова наступила тишина.
- Далее... мисс Гермиона Грэйнджер, - произнёс Дамблдор. - За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.
Гермиона закрыла лицо руками. Я не сомневалась, что она расплакалась. За нашим столом творилось что‑то невообразимое - за одну минуту факультет заработал сто очков!
- Мисс Миллиссента Блэк, - голос Дамблдора прозвучал чётко и торжественно, - за отвагу, храбрость и самопожертвование - ещё пятьдесят очков Гриффиндору!
Стол Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя взорвался криками. Близнецы начали буквально тормошить меня и трепать за волосы, а я сидела, не веря своим ушам. «Мне? За храбрость? Они правда так считают?»
- И наконец, мистер Гарри Поттер, - объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. - За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.
Поднявшийся шум оглушил Гарри. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора теперь Пятьсот двадцать два очка - на пятьдесят больше, чем у Слизерина на очков! Мы выиграли соревнование между факультетами!
Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать.
- Храбрость бывает разной, - Дамблдор по‑прежнему улыбался. - Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу.
Если бы кто‑то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошёл взрыв - настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Гарри, я, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принёс факультету ни одного очка.
Гарри, продолжая аплодировать, ткнул Рона под рёбра и кивком указал на Малфоя. Вид у него был такой обескураженный и испуганный, словно Гермиона наложила на него заклятие, полностью парализовавшее его тело.
- Таким образом, - громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтеврана и Пуффендуя тоже возликовали по поводу поражения Слизерина, - таким образом, нам надо сменить декорации.
Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено‑серебряное знамя стало ало‑золотым, а огромная змея исчезла, и вместо неё появился гигантский лев Гриффиндора.
Я не могла поверить своим глазам. Сердце застучало так сильно, что, казалось, его слышат все вокруг. «Мы победили... Мы правда победили!» - пронеслось в голове. Я схватила Гарри за руку и крепко сжала её, а он в ответ улыбнулся мне - широко, искренне, так, что у меня на душе стало ещё светлее.
Снегг протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти её с вымученной улыбкой. Я на мгновение встретилась с ним взглядом - его холодные, непроницаемые глаза скользнули по мне, и я сразу почувствовала, что отношение Снегга ко мне ни на йоту не изменилось. Но сейчас это не беспокоило. Совсем.
«Главное, что мы справились, - подумала я. - Что мы вместе, что Гриффиндор победил, и что впереди - лето». Главным было то, что в следующем учебном году я буду чувствовать себя куда лучше, чем в конце этого. Я буду чувствовать себя так же хорошо, как чувствовала, пока не подвела своих друзей.
Это был лучший вечер в жизни Милли. Он был даже лучше, чем тот момент, когда я впервые познакомилась с друзьями, сидела с Гарри у камина и убегала от трёхголового пса и Филча с близнецами. Я смотрела на радостные лица ребят, на сияющего Гарри, на Гермиону, которая всё ещё не могла прийти в себя от счастья, на Рона, который все ещё был красный от смущения но все ещё улыбался во весь рот.
«Я никогда не забуду этот вечер, - твёрдо решила я. - Никогда в жизни».
У меня как‑то вылетело из головы, что впереди меня ждало объявление результатов экзаменов. Но я не удивилась, когда получила по всем предметам «П» (превосходно) и «В» (выше ожидаемого) по зельеварению. Когда профессор Флитвик торжественно объявил мои оценки, я почувствовала, как краснею от гордости. Гермиона, стоявшая рядом, улыбнулась и тихонько сжала моё плечо.
- Ты молодец, Милли, - шепнула она.
- Мы обе молодцы, - ответила я, и мы рассмеялись.
Гарри с Роном тоже получили хорошие отметки - ну а Гермиона с Милли, разумеется, стали лучшими ученицами. Даже Невилл умудрился кое‑как сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение. Когда он увидел свои результаты, то чуть не расплакался от счастья.
- Я... я сдал! - прошептал он, глядя на нас округлившимися глазами. - Правда сдал!
Мы с ребятами обняли его, похлопали по спине, а Фред даже предложил устроить маленький праздник прямо в коридоре.
Милли и Гарри с Роном надеялись, что Гойл - который был настолько же туп, насколько и злобен - будет отчислен. Но и он каким‑то образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу всё.
- Зато мы выиграли кубок факультета! - бодро сказал он. - И это главное.
Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Мы все хохотали, пока Невилл, красный от стыда, извинялся перед жабой и обещал, что больше не будет так небрежно с ней обращаться.
Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.
- А я‑то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, - грустно заметил Фред Уизли, крутя в руках свиток. - Ну вот, опять всё лето без магии...
Хагрид проводил нас к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Мы с Гарри, Роном и Гермионой сидели в одной лодке, болтали и смеялись. Я смотрела, как берег Хогвартса постепенно отдаляется, и в груди защемило.
«До следующего года, - мысленно попрощалась я со школой. - До следующего приключения».
Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Мы дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и надели пиджаки и куртки. И наконец поезд подошёл к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс‑Кросс».
Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с неё стоял старый мудрый смотритель, выпуская нас по двое и по трое, чтобы мы не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились.
- Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, - сказал Рон, пока мы стояли в очереди. - И вы, Гермиона и Милли, тоже. Я пошлю вам сову.
- Спасибо, - с благодарностью откликнулся Гарри. - Рад, что этим летом меня ждёт что‑то приятное.
Мы возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее.
- Пока, Милли! - раздалось несколько голосов.
- До встречи, Блэк! - прокричали ещё несколько человек.
«Они теперь ко мне хорошо относятся, - отметила я про себя, чувствуя, как внутри всё теплеет. - В начале года и до самого конца все в меня тыкали пальцем, называли дочерью предателя, а сейчас с улыбкой кричат мне вслед. Может, это и не лицемерие... Может, они просто увидели меня настоящую?»
Рон, будто прочитав мои мысли, подмигнул:
- Видишь? Теперь ты для них - не просто Блэк. Ты - Милли, наша подруга.
Мы с Гарри, Роном и Гермионой вместе прошли через стену.
- Вот он, мам, смотри! - это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона. Но показывала она вовсе не на брата.
- Гарри Поттер! - пропищала Джинни. - Смотри, мам! Я его вижу.
- Потише, Джинни, - одёрнула её мать. - Не надо показывать пальцем, это некрасиво.
Миссис Уизли улыбнулась нам.
- Нелёгкий выдался год?
- В общем, да, - признался Гарри. - Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли.
- О, не стоит благодарности, мой дорогой, - откликнулась она. А потом перевела взгляд на меня.
До этого она никогда не видела меня, и сначала мне показалось, что женщина сейчас отвернётся от меня - ведь я же «Блэк, дочка предателя!». Но миссис Уизли улыбнулась - тепло, искренне - и сказала:
- Ты же Милли, да?
- Да... Да, я Милли! - с улыбкой ответила я, чувствуя, как напряжение уходит.
- Близнецы и Рон мне много писали про тебя, - улыбнулась женщина. И я поняла: миссис Уизли не будет смотреть на меня через тень страха. Она будет смотреть на меня как на ребёнка и подругу её детей.
Вскоре я попрощалась с друзьями и побежала к бабушке, которая стояла неподалёку.
- Бабушка! - воскликнула я и кинулась в объятия бабушки. Строгая аристократическая волшебница, Изабелла Берк, в другое время похлопала бы внучку по плечу и отодвинула бы от себя - тем более мы в людном месте. Но когда её внучка чуть не умерла и лежала три дня без сознания, вся в ранах, Изабелла не могла вынести этого. Женщина крепко обняла меня, прижала к себе так сильно, как никогда раньше.
- Глупая ты девчонка! Вся в отца! Ну кто так бросается в опасность?! - возмущалась она, опять сравнивая меня со своим зятем. Но в этот раз без злости и отвращения, как делала в другие разы. - Знаешь, как я испугалась за тебя? А домовики чуть с ума не сошли, - говорила женщина, обнимая меня всё крепче.
Я закрыла глаза, вдыхая знакомый запах её духов, чувствуя тепло её рук. В этот момент я ощутила такое тепло от бабушки, какого не чувствовала за все одиннадцать лет. Она всегда была строгой, холодной и немного злой, а сейчас... сейчас она была просто бабушкой, которая любит свою внучку.
- Бабушка, бабушка! А потом Гриффиндор победил благодаря мне, Рону, Гермионе и Гарри! - воодушевлённо говорила я, сидя в обеденном зале особняка Берков.
Я рассказывала бабушке всё, что случилось со мной за этот год: и про дракона, и про подземелье, про Запретный лес, единорога, кентавров, и про Квиррелла, и про Пушка, про все проделки. Я впервые с чем‑то делилась с бабушкой - и она слушала. Не приказывала мне вести себя как леди и замолчать, не перебивала, не морщила нос. Она внимательно смотрела на меня, иногда кивала, а в её глазах я видела... гордость?
Сердце забилось чаще. «Неужели она правда слушает? И даже... гордится мной?» - пронеслось в голове. Я старалась не выдать волнения, но внутри всё трепетало.
- Ты действительно проявила храбрость, Миллиссента, - тихо сказала бабушка.
Я замерла на полуслове, не веря своим ушам. Она произнесла это без сарказма, без привычной насмешки - искренне. В её глазах, обычно холодных и отстранённых, сейчас читалось что‑то тёплое, почти нежное.
«Это не сон? Не иллюзия?» - подумала я, чувствуя, как перехватывает дыхание.
- Правда? - осторожно переспросила я, боясь, что это какая‑то иллюзия. Каждая клеточка тела напряглась в ожидании ответа.
- Правда, - подтвердила бабушка и слегка улыбнулась - так, как никогда раньше не улыбалась мне.
Улыбка была едва заметной, но от этого ещё более драгоценной. Я невольно затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент.
- Я всегда считала, что в семье Берков и Блэков главное - выдержка и достоинство, - продолжила бабушка, задумчиво глядя куда‑то вдаль. - Но теперь вижу: иногда нужно и рискнуть, чтобы защитить то, что дорого.
Внутри всё затрепетало от радости. «Она гордится мной! По‑настоящему гордится!» - пронеслось в голове. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но быстро сморгнула их - не хотелось выглядеть перед бабушкой слишком эмоциональной. В груди разливалась такая теплота, какой я не испытывала никогда прежде.
- Спасибо, бабушка, - прошептала я, и голос чуть дрогнул от переполнявших чувств. - Я... я очень старалась. И друзья мне очень помогли. Без Гарри, Рона и Гермионы я бы не справилась.
Бабушка кивнула, и на мгновение её лицо смягчилось ещё сильнее. В этот миг она показалась мне почти... родной.
- Расскажи мне про них, - попросила она. - Про этих твоих друзей.
Я оживилась. Наконец‑то я могла говорить о них без страха, что меня оборвут или скажут, будто я трачу время на пустяки!
- Гарри - он такой смелый, - начала я. - Даже когда ему страшно, он всё равно идёт вперёд. Помнишь, как он не побоялся встретиться лицом к лицу с Квирреллом? Он ведь тогда даже не знал, чем всё закончится! А Рон - он умеет рассмешить в самую тяжёлую минуту. Однажды, когда мы заблудились в подземелье, он начал рассказывать такие нелепые шутки, что мы с Гермионой хохотали, забыв про страх. И Гермиона... она такая умная! Она всегда знает, что делать. Помнишь историю с зельями? Она разгадала головоломку, когда мы уже почти отчаялись. А ещё есть близнецы Уизли - Фред и Джордж. Они постоянно придумывают какие‑то розыгрыши, но при этом они очень верные друзья. Однажды мы полчаса убегали от Филча, а потом за нами гналась его кошка и Джордж посадив меня к себе на спину бегал по всей школе, вы бы видели, какие у них были хитрые улыбки в тот момент!
Бабушка слушала внимательно, не перебивая. На её лице то и дело мелькала лёгкая улыбка - едва заметная, но настоящая. Когда я закончила, она задумчиво произнесла:
- Похоже, ты нашла хорошую компанию. Это важно - иметь рядом тех, кто поддержит.
«Она правда это сказала? - не могла поверить я. - Бабушка Изабелла Берк, которая всегда считала дружбу пустой тратой времени, теперь говорит, что это важно?»
В груди разливалась волна благодарности. Я вдруг осознала, что впервые в жизни чувствую себя по‑настоящему понятой.
- Да, - улыбнулась я, и на этот раз не стала сдерживать эмоций. - Они лучшие. И я очень по ним буду скучать до следующего года. Каждый день буду считать дни до возвращения в Хогвартс! Представляете, мы договорились писать друг другу письма всё лето. Гермиона уже составила расписание - когда и кому писать, чтобы никто не остался без весточки. А Фред и Джордж пообещали прислать какой‑то новый розыгрыш - сказали, что он «совершенно безопасен, но очень весёлый».
Бабушка слегка приподняла бровь, но в глазах её читалось одобрение.
- Что ж, - сказала она, - похоже, этот год изменил не только тебя, Миллиссента. Он изменил и меня. Возможно, пришло время пересмотреть кое‑какие взгляды.
Я не смогла сдержать счастливой улыбки. Впервые в жизни я чувствовала, что между нами - не пропасть, а мост. И этот мост был построен из доверия, понимания и... гордости. Настоящей гордости.
Вот и закончился первый курс для Милли. Впереди ждали летние каникулы, но в сердце уже жила радость предвкушения - предвкушения новых приключений, новых открытий и, самое главное, встречи с теми, кто стал ей по‑настоящему дорог.