История Миллиссенты Блэк

А тем временем, пока я была дома и вовсю зубрила уроки этикета - бабушка не давала спуску, - Гарри получил в подарок мантию‑невидимку и нашёл зеркало Еиналеж. Зеркало, которое показывает самые заветные мечты... и может довести до сумасшествия. Сердце замирало, стоило только представить, какие видения оно способно пробудить!

За день до начала семестра я попрощалась с домовиками и поехала с бабушкой на вокзал Кингс‑Кросс. Пройдя барьер на станцию 9¾, я стояла с чемоданом и слушала наставления бабушки, стараясь не выдать, как сильно волнуюсь перед новым семестром.

- Милли, начни этот семестр без драк, - строго сказала женщина, пристально глядя на меня своими пронзительными глазами. - Учись так же хорошо, как начала - тут ты молодец, - но постарайся не попадать во всякие истории, ты меня поняла?

Я лишь кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Обняла бабушку, вдыхая знакомый аромат лаванды, исходивший от её мантии, и поспешила к поезду, чтобы она не заметила, как заблестели мои глаза.

Найдя Гермиону, я устроилась с ней в одном вагоне. Мы обменялись новостями, хихикали над забавными случаями из каникул и вместе любовались пейзажами за окном. Так мы весело и доехали до Хогвартса.

Тем временем Дамблдор убедил Гарри не искать больше зеркало Еиналеж. На следующий день после разговора с профессором Гарри убрал мантию‑невидимку в чемодан. Он хотел бы с такой же лёгкостью убрать из памяти то, что видел в зеркале, но это ему не удавалось. Ему начали сниться кошмары - жуткие, реалистичные. Каждую ночь ему снилось, как его родители исчезают во вспышке зелёного света под пронзительный холодный смех, от которого кровь стыла в жилах.

- Вот видишь, Дамблдор был прав, когда сказал, что это зеркало может свести тебя с ума, - заявил Рон, когда Гарри, дрожащим голосом, рассказал ему о своих снах.

Гарри и Рон рассказали нам с Гермионой абсолютно всё. Мы же друзья! Гермиона смотрела на вещи по‑другому. Она разрывалась между ужасом, в который её приводила одна только мысль о том, что Гарри три ночи подряд бродил по школе («Подумать только, что было бы, если бы тебя поймал Филч!» - постоянно восклицала она, всплескивая руками), и разочарованием из‑за того, что Гарри не удалось узнать, кто такой Николас Фламель.

А я, услышав про мантию‑невидимку, буквально загорелась от восторга:

- Это же так круто! - воскликнула я, хлопая в ладоши. - Давайте придумаем, как её использовать! Может, исследовать тайные уголки замка? Или устроить ночное приключение?

Я старалась подбодрить друзей, чтобы те не грустили, но они уже почти утратили надежду отыскать имя Фламеля в одной из библиотечных книг. Хотя Гарри по‑прежнему не сомневался в том, что уже встречал это имя. Его глаза загорались каждый раз, когда он об этом вспоминал.

Когда начался семестр, мы стали снова забегать в библиотеку в перерывах между уроками и в течение десяти минут лихорадочно листать первые попавшиеся под руку книги. Пальцы быстро скользили по пожелтевшим страницам, а сердца замирали в надежде найти хоть какую‑то подсказку.

Конечно, можно было бы ходить в библиотеку после занятий, но Гермиона всё свободное время посвящала домашним заданиям и внеклассному чтению. Я тоже делала домашние задания на высшие баллы и учила французский - его учат с детства, как положено всем чистокровным аристократическим волшебникам. Ещё я рисовала эскизы платьев: с тех пор, как я приехала в Хогвартс, ни разу не взялась за это. «Пора развивать дар», - как говорила бабушка, и я старалась следовать её совету, хотя мысли всё равно возвращались к загадкам, окружавшим нас.

У Гарри свободного времени вообще почти не было: возобновились тренировки по квиддичу. Вуд заставлял своих подопечных тренироваться на пределе возможностей. Он увеличивал продолжительность тренировок и их частоту, и даже бесконечные дожди, пришедшие на смену снегу, не могли остудить его пыл. Близнецы Уизли жаловались, что Вуд стал настоящим фанатиком, но Гарри был на стороне своего капитана. Он знал, что если они выиграют следующий матч - против сборной Пуффендуя, - то по очкам обойдут Слизерин. И это впервые за семь последних лет! Мысль об этом заставляла сердце биться чаще.

Впрочем, Гарри поддерживал Вуда не только потому, что хотел выиграть: он обнаружил, что после тяжёлых, изматывающих тренировок ему почти не снятся кошмары. Усталость словно смывала страшные образы, давая краткий отдых измученной душе.

Во время очередной тренировки - в тот день шёл сильный дождь, и стадион превратился в грязную лужу - Вуд принёс команде плохие новости. Возможно, он и держал бы их при себе, боясь уронить боевой дух своих игроков, но вышло так, что он жутко разозлился на близнецов Уизли, которые, поднявшись в воздух, бомбардировали друг друга мячами и делали вид, что вот‑вот упадут со своих мётел.

- Да хватит вам дурачиться! - внезапно заорал Вуд, его голос перекрыл даже шум дождя. - Вот из‑за такой ерунды мы вполне можем проиграть матч! Чтобы вы знали, судить игру будет Снегг, а уж он использует любой повод для того, чтобы записать на наш счёт штрафные очки!

Услышав это, Джордж Уизли на самом деле свалился с мётлы.

- Судить будет Снегг? - невнятно пробормотал он, поднимаясь с земли и выплёвывая забившуюся в рот грязь. - Что‑то не припомню, чтобы он когда‑нибудь судил игры. Да, от него справедливого судейства ждать не придётся - он ведь понимает, что в случае победы мы обойдём его любимчиков.

Остальные игроки приземлились рядом с Джорджем и тоже начали возмущаться, переговариваясь и хмуро поглядывая на Вуда.

- А что я могу поделать? - развёл руками Вуд. - Теперь мы просто обязаны играть так, чтобы у Снегга не было ни малейшего повода к нам прицепиться.

Гарри молча кивал головой. Джордж и остальные были правы, но вдобавок ко всему у Гарри были свои причины, по которым он не хотел, чтобы Снегг оказался поблизости, когда он будет играть в квиддич. В груди нарастало тревожное предчувствие.

После тренировки игроки, как обычно, задержались в раздевалке, чтобы поболтать, но Гарри направился прямиком в Общую гостиную Гриффиндора, где застал Рона и Гермиону за партией в шахматы. Я скучающе лежала вниз головой на диване и наблюдала за скучной игрой, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. Гермиона всегда всё знала лучше других, но вот в шахматы она иногда проигрывала. И мы с Гарри и Роном сошлись во мнении, что это для неё очень полезно - хоть немного сбить с неё эту вечную уверенность.

- Пожалуйста, подожди, не отвлекай меня, - попросил Рон, заметив севшего рядом с ним Гарри и на мгновение оторвавшись от доски.

Рон поднял глаза на Гарри, внимательно вгляделся в его лицо и встревоженно спросил:

- Что с тобой? Ты выглядишь так, будто не спал неделю!

- Вид у тебя просто жуткий, - заметила я, переворачиваясь на живот и опираясь на локти, чтобы лучше его разглядеть.

Тихим, спокойным голосом, чтобы никто не услышал, Гарри рассказал им о внезапном и зловещем желании Снегга судить матч по квиддичу. Его голос звучал напряжённо, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

- Тебе нельзя играть, - с ходу заявила Гермиона, её глаза расширились от беспокойства. - Это слишком опасно!

- Скажи, что ты заболел, - предложил Рон, задумчиво потирая подбородок.

- Или сделай вид, что сломал ногу, - уточнила я, подмигивая.

- Или сломай её на самом деле, - добавил Рон с серьёзным видом, но тут же прыснул от смеха.

- Хорошая идея! - поддержала я Рона, но, видя возмущённый взгляд Гермионы, поспешно сделала вид, будто мне очень интересно рассматривать штаны Рона.

- Я не могу, - признался Гарри, опустив голову. - У нас нет запасного ловца. Если я не выйду на поле, то и вся команда не выйдет.

В этот момент в комнату ввалился Невилл - ввалился в самом прямом смысле слова. Непонятно было, как ему удалось пробраться сквозь дыру за портретом Толстой Леди, потому что его ноги прилипли одна к другой, словно на Невилла наложили специальное заклинание. Должно быть, ему пришлось прыгать всю дорогу до башни Гриффиндора.

Все дружно расхохотались, кроме Гермионы и меня. Мы подскочили к Невиллу, и Гермиона произнесла формулу, снимающую заклятье. Ноги Невилла тут же разъехались в разные стороны.

- Что случилось? - спросила я, подводя его к Гарри и Рону и заботливо похлопывая по плечу.

- Малфой, - ответил Невилл дрожащим голосом. - Я встретил его в коридоре у библиотеки. Он сказал, что ищет кого‑нибудь, на ком можно попрактиковаться.

- Немедленно иди к профессору МакГонагалл! - подтолкнула его Гермиона, её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась искренняя забота. - И расскажи всё, как было! Покажи, что ты не позволишь так с собой обращаться!

Невилл покачал головой, опустив взгляд в пол.

- Хватит с меня неприятностей, - пробормотал он едва слышно, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

- Но ты должен это сделать, Невилл! - возмутился Рон, шагнув к нему и положив руку на плечо. - Он вечно пытается втоптать всех в грязь, а ты сам в неё ложишься и облегчаешь ему работу! Нельзя позволять ему так себя вести!

- Не надо объяснять мне, что я недостаточно смел для того, чтобы быть членом Гриффиндора, - Невилл всхлипнул, его плечи затряслись. - Малфой мне уже это доказал...

- Эй, эй! Невилл! - я бросилась к нему, обнимая за плечи и заглядывая в глаза. - Не стоит так думать, ты настоящий гриффиндорец, шляпа тебя сюда не просто так отправила! Даже не смей так думать! Ты храбрее, чем думаешь, просто пока не нашёл в себе силы это показать.

Кажется, он смутился, поднял на меня влажные от слёз глаза и слегка улыбнулся.

Гарри запустил руку в карман и вытащил оттуда «шоколадную лягушку» - последнюю из тех, что прислала ему на Рождество Гермиона. Он протянул «лягушку» Невиллу, у которого был такой вид, словно он вот‑вот расплачется.

- Ты стоишь десяти Малфоев, - произнёс Гарри твёрдо, глядя ему прямо в глаза. - Милли права: ты достоин того, чтобы быть в Гриффиндоре. Ведь Волшебная шляпа сама отобрала тебя на наш факультет. Ну а где оказался этот Малфой? В вонючей дыре под названием Слизерин - вот где.

Невилл слабо улыбнулся и развернул «лягушку», осторожно разгладив обёртку.

- Спасибо, - с благодарностью произнёс он, шмыгнув носом. - Наверно, я пойду посплю... Да, вот карточка - ты ведь их собираешь, верно?

Проводив взглядом Невилла, который медленно побрёл к лестнице в спальни, Гарри опустил глаза на карточку, которую держал в руке.

- Ну вот, снова Дамблдор, - произнёс он рассеянно. - Как раз он был на моей самой первой ка...

Гарри вдруг задохнулся от волнения. Он смотрел на карточку, словно не в силах был отвести от неё глаз, а потом поднял взгляд на Рона, Милли и Гермиону, и его глаза загорелись от озарения.

- Я нашёл его! - прошептал он, голос дрожал от возбуждения. - Я нашёл Фламеля! Я же говорил вам, что уже видел это имя, так вот, это было в поезде, когда я ехал сюда. Слушайте! «...Профессор Дамблдор прославился, помимо всего прочего, победой над тёмным волшебником Грин‑де‑Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и работами по алхимии, проведёнными совместно с его партнёром Николасом Фламелем...» - прочитал Гарри, и каждое слово звучало для нас как откровение.

Гермиона вскочила на ноги так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Она не выглядела такой взволнованной с тех пор, как им объявили оценки за самое первое домашнее задание, которое Гермиона, разумеется, выполнила на «отлично». Её глаза горели, щёки раскраснелись.

- Ждите здесь! - приказала она и рванулась к лестнице, ведущей в спальню девочек, её мантия развевалась за спиной, как парус.

Я с Гарри и Роном едва успели обменяться заинтригованными взглядами, а Гермиона уже возвращалась к столу с тяжеленной древней книгой в руках. Книга была такой толстой, что Гермиона едва удерживала её обеими руками, и такой старой, что края страниц осыпались, словно пепел.

- Мне даже никогда не приходило в голову искать его здесь! - взволнованно прошептала она, прижимая книгу к груди. - А ведь я взяла её в библиотеке ещё несколько недель назад! Специально, чтобы отвлечься от учебников, для лёгкого чтения.

- Лёгкого? - переспросил Рон, округлив глаза.

- М‑да уж, тут, наверное, всего три страницы, - с сарказмом сказала я, широко раскрыв глаза и изображая наивное удивление, - ну или три тысячи восемьдесят страниц, не меньше!

Гермиона вместо ответа строго посмотрела на нас, призывая к тишине, и начала лихорадочно переворачивать страницы, что‑то бормоча себе под нос. Её пальцы дрожали, а дыхание участилось.

- Я так и знала! - воскликнула она, найдя то, что искала, и подняла взгляд на нас с торжествующим видом. - Я так и знала!

- Нам уже можно говорить? - раздражённо поинтересовался Рон, скрестив руки на груди.

Гермиона сделала вид, что не слышала вопроса, её глаза сверкали, как звёзды.

- Николас Фламель, - прошептала она таким тоном, словно была актрисой, исполняющей драматическую роль в самом напряжённом моменте пьесы. - Николас Фламель - единственный известный создатель философского камня!

Её слова повисли в воздухе, и на мгновение воцарилась тишина.

- Создатель чего? - переспросили Гарри и Рон в один голос, их лица выражали полное недоумение.

- Философского камня?! - сразу дошло до меня, и я хлопнула себя по лбу. - Чёрт, я же его знаю! Я читала про него, когда была маленькая, бабушка рассказывала легенды!

- А что это? - снова спросил Рон, нахмурив брови.

- Ну, это уж слишком, - Гермиона всплеснула руками. - Вы что, книг не читаете? Ладно, тогда прочитайте хоть этот кусок...

Она подтолкнула к ним книгу, и они склонились над страницей.

«Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделённого удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир.

На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)».

- Поняли? - спросила я с Гермионой в один голос, когда Гарри с Роном закончили чтение, наши голоса звучали почти торжественно. - Должно быть, собака охраняет философский камень Фламеля! Я не сомневаюсь, что он попросил об этом Дамблдора, потому что они друзья и ещё потому, что Фламель знал, что кто‑то охотится за его камнем. Вот почему он хотел, чтобы камень забрали из «Гринготтса»!

- Камень, который всё превращает в золото и гарантирует тебе бессмертие! - воскликнул Гарри, его глаза расширились от осознания. - Неудивительно, что Снегг хочет его украсть. Любой бы захотел иметь такой камень!

- И ещё неудивительно, что мы не могли найти имя Фламеля в «Новых направлениях в современной магической науке», - заметил Рон, почесав затылок. - Современным его не назовёшь - ведь ему шестьсот шестьдесят пять лет!

На следующее утро, на уроке по защите от Тёмных искусств, записывая различные способы исцеления от укусов волка‑оборотня, Гарри и Рон всё ещё обсуждали, что бы они сделали с философским камнем, попади он к ним в руки. Их шёпоты прерывались смешками, а глаза загорались от фантазий. И только когда Рон сказал, что купил бы себе команду высшей лиги по квиддичу, Гарри вдруг резко выпрямился, и улыбка сползла с его лица.

- Я обязательно буду играть, - твёрдо заявил он после урока. Мы с Роном и Гермионой вышли из класса, и Гарри остановился, глядя нам прямо в глаза. Его голос звучал решительно, почти упрямо. - Если я не появлюсь на поле, все подумают, что я испугался Снегга. Я им всем покажу... Я сотру с их лиц улыбки - если, конечно, мы выиграем.

- Разумеется, если, конечно, кому‑нибудь не придётся соскребать с поля то, что от тебя осталось, - пессимистично заметила очень переживавшая за Гарри Гермиона, нервно теребя край мантии. Услышав её слова, я закатила глаза и вздохнула.

- Гермиона, от тебя хороший психолог будет, в будущем попробуй начать лечить психологические расстройства у троллей, - пошутила я, стараясь разрядить напряжённый момент и заставить её улыбнуться.

Однако, несмотря на своё смелое заявление, по мере приближения игры Гарри нервничал всё больше и больше. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а взгляд становился всё более тревожным. Да и другие игроки команды были не слишком спокойны. Мысль о том, что они могут обогнать Слизерин в школьном чемпионате грела всем душу, ведь за последние семь лет это никому не удавалось. Но шансы на то, что такой пристрастный судья, как Снегг, позволит им это сделать, были не слишком велики - эта мысль словно тяжёлый камень давила на плечи каждого игрока.

Возможно, Гарри это просто казалось, или он сам это придумал, но он натыкался на Снегга повсюду, куда бы он ни направлялся. В коридорах, на лестницах, даже в Большом зале - везде, где бы Гарри ни оказался, он ловил на себе холодный, пронизывающий взгляд профессора. Иногда он даже спрашивал себя, не следит ли Снегг за ним, пытаясь подловить его на чём‑нибудь или сделать ему что‑нибудь плохое? Во всяком случае, уроки Снегга превратились в ежедневную пытку. Снегг придирался к Гарри по любому поводу и вёл себя просто омерзительно: его губы кривились в презрительной усмешке, а голос звучал так, будто каждое слово причиняло ему физическую боль. Может быть, он каким‑то образом догадался, что они узнали о философском камне? Гарри не представлял, как такое могло произойти, но иногда у него появлялось очень неприятное ощущение, что Снегг может читать чужие мысли. Его взгляд будто проникал прямо в душу, заставляя мурашки бежать по спине.

Милли всё время пыталась поддерживать Гарри и постоянно шутила, стараясь вызвать на его лице хотя бы тень улыбки. Но не стоит забывать, что её Снегг тоже ненавидел - на уроках он неизменно отсаживал их на разные концы класса, словно пытаясь разорвать невидимую нить дружбы, связывавшую их.

Когда я, Рон и Гермиона проводили Гарри до раздевалки и ушли, пожелав ему удачи, мы гадали, удастся ли им увидеть его живым после матча. Наши сердца сжимались от тревоги, а ладони невольно вспотели.

Натягивая спортивную форму, Гарри даже толком не слышал, о чём говорил Вуд. Его мысли метались, как загнанный зверь: «А что, если Снегг найдёт способ дисквалифицировать меня? Что, если он устроит какую‑то ловушку прямо во время игры?» Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и заставил себя сосредоточиться на словах капитана.

Пока Гарри переодевался, Рон, Милли и Гермиона нашли свободные места на трибуне и сели рядом с Невиллом. Тот никак не мог понять, почему у них такой мрачный и озабоченный вид и зачем они принесли с собой на игру свои волшебные палочки. Его глаза расширились от удивления, когда он заметил, как Гермиона незаметно проверяет, легко ли палочка выскальзывает из рукава.

Гарри не знал о том, что они тайком от него ежедневно практиковали Обезноживание - то самое заклятие, которое наложил на Невилла Малфой. Эта прекрасная идея пришла им в голову одновременно как раз в тот день, когда Гермиона расколдовала Невилла. Они были готовы наслать проклятие на Снегга в тот самый момент, когда им хоть на мгновение покажется, что тот хочет причинить вред Гарри. Их решимость была почти осязаемой - она витала в воздухе, смешиваясь с напряжением и страхом.

- Значит, не забудь, надо произносить «Локомотор Мортис», - прошептала Гермиона, наклоняясь к Рону и глядя ему прямо в глаза. Её голос звучал тихо, но твёрдо, а пальцы слегка дрожали от волнения. - Чётко и уверенно, иначе не сработает.

- Я помню, - отрезал Рон, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя его щёки слегка порозовели. - Не будь занудой!

- Хоть сейчас не спорьте! - сказала я, садясь между ними и слегка толкая каждого плечом. - Мы здесь для того, чтобы помочь Гарри, а не переругиваться. Давайте лучше сосредоточимся.

Тем временем в раздевалке Вуд отвёл Гарри в сторону. Его лицо было серьёзным, а голос звучал непривычно мягко:

- Не хочу давить на тебя, Гарри, но сегодня нам как никогда нужно, чтобы ты поймал снитч как можно раньше. Нам надо закончить игру прежде, чем у Снегга будет шанс нас засудить. Ты справишься, я в тебя верю.

- Там вся школа собралась! - высунувшись за дверь, прокричал Фред Уизли, его глаза горели от возбуждения. - Даже... Будь я проклят, если это не сам Дамблдор пожаловал на игру!

Сердце Гарри подпрыгнуло в груди, и я чуть не запрыгала от радости.

- Дамблдор? - выдохнул Гарри, бросаясь к двери, чтобы лично убедиться, что это правда. Его глаза заблестели, а на губах появилась робкая улыбка.

Я повернулась к друзьям, чувствуя, как волна облегчения накрывает меня с головой:

- Ну всё, Гарри теперь в безопасности! Снегг не осмелится его тронуть при Дамблдоре!

- Надеюсь, ты права, - с сомнением пробормотала Гермиона, но в её глазах тоже мелькнула искорка надежды.

- Значит, если Снегг начнёт творить какую‑нибудь гадость, мы его обезножим? - шёпотом уточнила я у Рона, наклоняясь ближе и стараясь, чтобы Невилл не услышал.

- Именно, - кивнул он, незаметно проверяя, на месте ли палочка. - Только бы не попасть под горячую руку самому Гарри...

- Да ладно тебе, мы же будем осторожными! - подмигнула я, стараясь придать голосу уверенности, которой на самом деле не чувствовала.

Малфой с Гойлом и Крэббом уселись неподалёку. Драко окинул нас презрительным взглядом, его губы скривились в привычной насмешливой ухмылке, и громко произнёс:

- О, смотрите - банда неудачников собралась. Надеюсь Поттер не собирается опять грохнуться с мётлы?

Моё лицо вспыхнуло от ярости, кровь прилила к щекам, а кулаки непроизвольно сжались.

- Замолчи, Малфой! - прошипела я, вскакивая на ноги и сверля его взглядом. - Ты просто завидуешь, что Гарри играет лучше тебя!

- Завидуют обычно тем, кто чего‑то стоит, - фыркнул Драко, небрежно откинув чёлку со лба. - А Поттер - сирота, которого приютили из жалости. Да и ты, Блэк, не лучше - дочка предателя крови, живущая со старой каргой‑бабушкой.

Моё сердце забилось чаще, а дыхание участилось.
- Он невиновен! - закричала я, чувствуя, как слёзы злости подступают к глазам. - Ты ничего не знаешь, ты просто глупый мальчишка, который повторяет то, что ему говорят папа с мама!

- Глупая гриффиндорка, - презрительно бросил Драко. - Ты такая же ненормальная, как и твой папаша.

Я не выдержала. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я бросилась на него.
- Ах ты!.. - я замахнулась и ударила его по лицу, вкладывая в этот удар всю свою обиду и гнев.

Драко опешил на мгновение, но тут же ответил ударом в плечо. Гойл и Крэбб бросились на помощь своему главарю. Рон и Невилл кинулись ко мне, их лица исказились от тревоги.

Началась настоящая потасовка. Я дралась как могла - била Крэба по животу, уворачивалась от Гойла, пиналась, кусалась. В какой‑то момент я почувствовала, как кровь потекла из разбитой губы, но не обращала внимания - ярость заглушала боль.

- Отстаньте от неё! - заорал Рон, оттаскивая Гойла от меня. Его голос дрожал от напряжения.
- Милли, осторожнее! - кричал Невилл, пытаясь помочь, его голос звучал испуганно.

Внезапно чья‑то сильная рука схватила меня за плечо и оттащила в сторону. Я обернулась и увидела Теодора Нотта. Его карие глаза смотрели на меня с тревогой, но в глубине их плясали озорные искры.

- Синеглазка, остановись, - мягко сказал он, осторожно удерживая меня. - Ты же вся в крови.

Он достал платок с вышивкой «Т.Н.» и осторожно, почти нежно, приложил к моей разбитой губе.

- Тео... - выдохнула я, внезапно почувствовав, как горят щёки - не от гнева, а от смущения.

- Тише, - улыбнулся он, его голос звучал успокаивающе. - Давай я помогу остановить кровь.

Пока он аккуратно протирал мою губу, я заметила, как он хмурится, глядя на мои ссадины. Его брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнуло что‑то вроде гнева.

- Кто это сделал? - тихо спросил он, и в его голосе прозвучала сталь.

- Да так, - я пожала плечами, стараясь не показывать, как приятно мне его прикосновение, и нервно улыбнулась. - Малфой со своими громилами.

- Понятно, - его голос стал ещё твёрже. - Больше они тебя не тронут.

- Не надо, Тео, - я положила руку ему на плечо, чувствуя, как успокаивается бешено колотящееся сердце. - Я сама могу за себя постоять.

- Знаю, - он усмехнулся, и его улыбка на мгновение согрела меня, словно лучик солнца в хмурый день. - Но иногда даже самым храбрым гриффиндоркам нужна помощь. Особенно когда против них трое слизеринцев.

Я рассмеялась, несмотря на боль в разбитой губе и саднящих ссадинах - его слова неожиданно подняли настроение.
- Ты всегда находишь, что сказать, Нотт, - ответила я, стараясь не показать, как приятно мне его внимание.
- Стараюсь, - подмигнул он. - Держи платок. И, может, в следующий раз сначала подумаешь, а потом кидаешься в драку?
- Где же тогда веселье? - я игриво толкнула его в плечо, и на секунду всё вокруг будто перестало существовать: ни Малфоя, ни тревоги за Гарри, ни опасений насчёт философского камня - только этот момент, его тёплая улыбка и ощущение, что кто‑то на твоей стороне.
- С тобой точно не соскучишься, - Теодор покачал головой, но в глазах у него светилась теплота, от которой внутри разливалась приятная лёгкость.

В этот момент мы услышали восторженные крики толпы - оглушительные, ликующие, они прокатились по стадиону волной. Я обернулась к полю и увидела, как Гарри выходит из пике, победно вскинув руку с зажатым в ней снитчем. Его лицо озарилось такой яркой, искренней радостью, что у меня перехватило дыхание.

- Гарри! - завопила я, забыв обо всём на свете, вскочила на ноги и замахала руками. - Он поймал его! Мы выиграли! Гриффиндор вышел на первое место!

Теодор рассмеялся, его смех звучал искренне и заразительно.
- Похоже, сегодня удачный день для гриффиндорцев, - сказал он, глядя на меня с одобрением. - Пойдём поздравим твоего друга?
- Конечно! - я схватила его за руку, ощутив, как от этого простого прикосновения по спине пробежала лёгкая дрожь. - И спасибо, Тео.
- Всегда к твоим услугам, синеглазка, - подмигнул он, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти дружеское.

Мы побежали к полю, где уже толпились болельщики - все кричали, хлопали, обнимались. Гарри стоял в центре этой суеты, всё ещё не веря в свою победу. Его лицо светилось от счастья, волосы растрепались от ветра, а глаза блестели так, будто он только что совершил что‑то по‑настоящему великое.

- Гарри, ты гений! - я бросилась его обнимать, чуть не сбив с ног от избытка чувств. - Ты сделал это! Ты просто невероятный!
- Мы сделали это, - поправил он, обнимая меня в ответ и слегка приподнимая над землёй. - Без вас я бы не справился. Без твоей поддержки, без советов Гермионы, без шуток Рона...

Рон, весь в ссадинах, перепачканный грязью, но сияющий от радости, хлопнул Гарри по спине так сильно, что тот чуть не покачнулся.
- Ты видел лицо Снегга? - захохотал Рон. - Он был белее привидения! Я думал, он сейчас взорвётся от злости!
- И Дамблдор тебя поздравил! - добавила Гермиона, подбегая к нам и сияя улыбкой. - Он пожал тебе руку и сказал: «Отличная работа, Поттер». Это же лучшая награда!

Невилл, немного помятый, но гордый, подошёл к нам, его глаза светились восхищением.
- Гарри, это было потрясающе! - произнёс он, слегка запинаясь от волнения. - Я никогда не видел, чтобы снитч ловили так быстро! Ты летал как... как настоящий чемпион!
- Спасибо, ребята, - Гарри улыбнулся, и в этот момент он выглядел по‑настоящему счастливым. В его глазах больше не было тени кошмаров или тревоги - только радость победы и тепло дружбы.

Вскоре Гарри ушёл переодеваться и положить мётлу в специальное помещение, но его не было слишком долго. Мы начали беспокоиться - переглядывались, переминались с ноги на ногу, гадали, что могло его задержать.
- Гарри, Гарри, где ты был? - одновременно воскликнули я, Рон и Гермиона, едва он наконец появился. Невилл и Теодор пару минут назад ушли по своим делам, а я всё ещё держала в руках платок с вышивкой «Т.Н.», невольно теребя его края.

- Я видел кое‑что странное! - с отдышкой сказал Гарри, его глаза горели от возбуждения, а щёки раскраснелись то ли от бега, то ли от пережитых эмоций. Он огляделся по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и понизил голос: - Очень странное и тревожное.

Мы переглянулись - в воздухе повисло напряжение.
- Что именно? - настороженно спросила Гермиона, её голос прозвучал тише обычного, а пальцы непроизвольно сжали край мантии.

- Пойдёмте найдём тихое место, - предложил Гарри, оглядываясь через плечо. - Я вам всё расскажу. Там... там слишком много ушей вокруг.

Мы отошли в сторону, подальше от толпы, в укромный уголок возле старого дуба, где нас точно никто не мог подслушать. Ветер шелестел листьями, а вдалеке всё ещё доносились радостные возгласы болельщиков, но здесь, в тени дерева, царила почти торжественная тишина.
- Я был в Запретном лесу, - начал Гарри, и его голос стал серьёзным, почти мрачным. - Случайно оказался там, хотел побыть один после тренировки... И я видел, как Снегг встречался с Квирреллом. Они стояли у опушки. Снегг угрожал ему, требовал узнать, как пройти мимо Пушка. Его голос звучал так... так жёстко, я никогда его таким не слышал.

Гермиона побледнела, её руки задрожали.
- То есть ты хочешь сказать, что камень будет в безопасности до тех пор, пока Квиррелл не сломается под напором Снегга? - встревоженно спросила она, её голос дрогнул.
- Тогда максимум через неделю камень исчезнет, - мрачно заключил Рон, сжимая кулаки. Его весёлое настроение как рукой сняло.
- И тогда нам точно будет не до смеха, - с грустью сказала я, прижимая к лицу платок Теодора. Ткань ещё хранила слабый аромат его одеколона, и это почему‑то придало мне сил.