История Миллиссенты Блэк

— Вон они, смотри!
— Где?
— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.
— Это который в очках?
— Ты видел её волосы?
— Ты видел его шрам?
— Они что, дружат?

Эти шёпоты я слышала со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышла из спальни. За дверями кабинетов, в которых у нас с Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него и на меня. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда мы оказывались в коридоре, и пристально смотрели нам в лицо. Некоторые даже трогали мои волосы, пока я возмущалась и шлепала их по рукам. Гарри предпочёл бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. А у меня постоянно дёргался глаз.

Я, конечно, знала, что, узнав, чья я дочь, и тем более что я дружу с Гарри Поттером, у всех будет такая реакция. Но я не ожидала, что все будут трогать меня за волосы и дёргать при каждом удобном моменте. А ещё эти перешёптывания за спиной… «Дочь Сириуса Блэка? Но ведь он предал Поттеров, из‑за чего те погибли…» Я слышала это снова и снова, но Гарри, к счастью, не знал всей этой истории. И на удивление даже не интересовался, видимо видел как мне больно когда, кто-то говорил мою фамилию а продолжение не слушал, просто брал меня за руку и увадил к классу. Если конечно мы могли его найти ведь в Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили меня с друзьями совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда я спускалась или поднималась по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать.

С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определённом месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена.

Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе всё постоянно меняется и сегодня всё иначе, чем было вчера. Люди, изображённые на портретах, ходили друг к другу в гости. И я была убеждена, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.

Добавляли хлопот и привидения. Я всегда оказывалась в шоке, когда сквозь дверь, которую я пыталась открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсников корзины для бумаг, выдергивал из‑под них ковры, забрасывал их кусочками мела или, благодаря своей невидимости, незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!»

Я, конечно, читала про них всех в книгах по истории Хогвартса, но на деле всё оказалось хуже. Я только повернула за поворот, а уже оказалась в другой части замка! Благо близнецы Уизли часто мне помогали и рассказывали про каждый уголок школы. Они сами на третьем курсе, а такое ощущение, будто всю жизнь тут живут! Я часто проводила с ними время и вскоре начала участвовать в их проделках.

Однажды мы с Фредом и Джорджем решили подшутить над слизеринцами. Мы спрятали в коридоре возле их гостиной ведро с чернилами, которое должно было опрокинуться на первого, кто пройдёт мимо. И, конечно же, жертвой стал Драко Малфой. Его слизенренская мантия мгновенно покрылась чёрными пятнами, а лицо исказилось от ярости.

— Блэк! — прошипел он, стряхивая чернила. — Это твоих рук дело?
— Возможно, — я улыбнулась, стараясь не рассмеяться. — Но доказательств у тебя нет.
— Ты за это ответишь! — он сжал кулаки, но тут подошли Фред и Джордж, демонстративно хлопая меня по плечу.
— Отличная работа, Милли! — подмигнул Фред.
— Мы гордимся тобой, — добавил Джордж.
Драко бросил на нас злобный взгляд и ушёл, бормоча что‑то про  «предателей крови».

Но вот только был человек, который вечно всё портил. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Гарри, Рон и я обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал нас в тот момент, когда мы пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что мы просто заблудились. Смотритель был уверен, что мы специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть нас в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент нас спас проходивший мимо профессор Квиррелл.

У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно‑серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто‑то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Честно говоря, при виде этой кошки у меня был приступ тошноты. Я всегда любила животных, у меня и самой был котёнок, но вот это чудовище… Просто кошмар.

Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто‑либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.

Но найти нужный кабинет было ещё полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. А я, которая, слава Мерлину, с детства от скуки читала всё подряд, быстро влилась в тему и схватывала всё на лету.

Каждую среду ровно в полночь мы приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звёзд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю нас водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала нам травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются.

Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вёл призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришёл на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. А на одном из таких уроков я и Гарри не выдержав, уснули прямо на лекции, но профессор Бинс даже не заметил этого.

Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из‑за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошёл до Гарри, то возбуждённо пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.

А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев её, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на её урок и расселись по местам.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.
После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут ещё очень нескоро.

Потом профессор МакГонагалл продиктовала нам несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что мы должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грэйнджер и у меня спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и мою, и улыбнулась нам. Эта улыбка поразила всех не меньше чем превращение стола в свинью — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.

Я заметила, как некоторые профессора смотрели на меня с особым интересом. Кто‑то видел во мне Сириуса и Софи — мои черты действительно были смесью их лиц. Кто‑то ностальгировал, вспоминая школьные годы, и видел в моей улыбке что‑то от отца. А кто‑то, глядя на меня рядом с Гарри, невольно вспоминал Джеймса и Сириуса — их дружбу, их проделки. Но были и те, кто относился ко мне с предубеждением — например, профессор Снегг. Он ненавидел и меня, и Гарри, честно говоря я не понимала причину такой ненависти но она была.

А с особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Тёмных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что‑то серьёзное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот‑вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.

Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьёзности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по‑настоящему никто не верил в эту историю. Во‑первых, потому что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во‑вторых, потому что тюрбан как‑то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищённым. И даже спал в том, в чём ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох.

За первые несколько дней учёбы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и, как и он, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, не имел особого преимущества перед остальными.

Поначалу Рон относился ко мне настороженно — из‑за моей фамилии. Он слышал, что Сириус Блэк предал Поттеров, и не мог понять, почему я дружу с Гарри. Но постепенно он начал видеть во мне не дочь преступника, а Милли — подругу, которая всегда готова прийти на помощь.

Однажды, когда мы с Роном и Гарри шли по коридору, я заметила, что за мной наблюдает один мальчик из Слизерина. У него были тёмные кудрявые волосы и карие глаза, я его видела в поезде когла случайно вошла не в тот вагон! Он стоял в тени арки и смотрел на меня так пристально, что я почувствовала это спиной. Я обернулась, наши взгляды встретились, но он тут же отвернулся и скрылся за поворотом. Это повторялось несколько раз — я ловила на себе его взгляд, но мы ни разу не заговорили. Мне было любопытно, кто он и почему так смотрит, но спросить было не у кого.

Пятница стала для Гарри, Рона и меня великим днём. Мы наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути.

— Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку.
— Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведёт профессор Снегг, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всём на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.
— Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнёс Гарри.

Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать нам огромное домашнее задание.

А вот я обрадовалась! Я же люблю зельеварение и читала кучу книг.
— Уроки зелья? Наконец‑то! Всю неделю ждала этого! — восторженно сказала я, и Рон, который всё время ко мне странно относился — ещё с момента шляпы распределения, — покосился на меня.
— Тебе нравится зельеварение? С слизеринцами и Снеггом? — недоверчиво фыркнул Рон.
— Я просто много книг читала про зелья. Мне в детстве было одиноко и грустно, вот я и скоротала время за чтением, — возразила я чуть обиженно за такой тон. Я, конечно же, всю неделю замечала поведение Рона по отношению ко мне.
— Ой, ладно, прости. Просто Снегг — не приятный тип, а ещё эти слизеринцы… — сказал Рон, почувствовав вину и смущение.
— Да ладно, нормально всё. Просто не разговаривай со мной так, будто я что‑то плохое сделала, — сказала я, чуть надув губки.

Пока мы завтракали, прибыла почта. Теперь я уже привыкла к этому, но в своё первое утро в школе я даже испугалась, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.

И, конечно же, каждое утро я получала письмо от бабушки. Сова с белоснежным оперением приносила мне пергамент с гербовой печатью дома Блэк и Берк. Печать тяжёлая, восковая, с переплетёнными инициалами «И.Б.» — Изабеллы Берк. Я уже узнавала эту сову издалека: та всегда подлетала с важным видом, будто сама была аристократкой, и требовательно стучала клювом в плечо, пока на неё не обратят внимания.
— О, снова эта важная птица, — фыркнула я. — Ну что, ваше пернатое высочество, опять принесли мне порцию бабушкиных мудростей?

Я с преувеличенно тяжёлым вздохом отвязывала свиток, кивала сове: «Спасибо, ваше высочество», — и разворачивала пергамент. Строгие строки, написанные каллиграфическим почерком, напоминали мне о долге — будто я не одиннадцатилетняя девочка, а какой‑то дипломат на важной миссии:

«Миллисент, ты должна вести себя подобающе для аристократки. Не позорь фамилии Блэк и Берк. Никаких шалостей, никаких дружеских связей с сомнительными личностями. Помни, кто ты есть. Твоя мать была гордостью семьи, и ты обязана следовать её примеру. Никаких контактов с теми, кто не соответствует нашему статусу. Жду от тебя безупречных оценок и достойного поведения».

— Опять? — я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный мозг. — Бабушка, бабушка, — пробормотала я, передразнивая холодный тон Изабеллы, — «подобающе», «не позорь», «соответствуй»… Да сколько можно?!

Я скомкала письмо в руке, потом передумала и разгладила его с нарочитой аккуратностью — точно так, как учила бабушка, — и громко, с театральным пафосом зачитала вслух, нарочито растягивая слова и копируя надменный голос Изабеллы:
— «Твоя мать была гордостью семьи…» — ага, конечно. А я, значит, ошибка в генеалогическом древе? — Я фыркнула. — «Никаких контактов с сомнительными личностями»… Интересно, Гарри уже «сомнительная личность» или пока ещё «подозрительная»? А Гермиона? Она же магглорождённая — это вообще катастрофа по бабушкиным меркам!

Я бросила взгляд на Гарри, который сидел рядом и пытался не рассмеяться, прикрывая рот рукой. Только что пришли близнецы — и сразу оживились.
— Что, опять бабушка пишет, какая ты плохая? — с набитым ртом спросил Фред. Он едва успел откусить бутерброд. — Дай‑ка посмотреть! — Он подскочил, выхватил письмо из моих рук и, прежде чем я успела отреагировать, начал громко, нарочито трагическим голосом читать: — «Миллисент, помни, кто ты есть…» Ой‑ой, звучит как начало какого‑то проклятия! «Не позорь фамилии…» А что, если я позорю фамилию Уизли тем, что довожу Филча до бешенства? Меня тоже будут так отчитывать?
— Фред, отдай! — я прыгнула за письмом, но Фред ловко увернулся, продолжая декламировать:
— «…никаких шалостей…» То есть никаких фейерверков, никаких розыгрышей, никаких полётов на мётле после отбоя… Скука смертная!
— Отдай сейчас же! — я бросилась на него, и мы закружились по Большому залу. Фред уворачивался, хохоча, я пыталась его поймать, размахивая руками. Гарри, Рон и Джордж наблюдали за этой сценой с улыбками.
— Видишь? — я наконец отобрала письмо у Фреда, тяжело дыша и пытаясь пригладить растрёпанные волосы. — Вот это и есть «любовь по‑берковски». Вместо «как твои дела?» — «веди себя достойно». Вместо «я по тебе скучаю» — „соблюдай протокол“. А вместо „обнимаю“ — „соблюдай протокол“».

Гарри не выдержал и расхохотался в голос. Рон тоже прыснул, прикрывая рот рукой, а Джордж, отложив бутерброд, похлопал меня по плечу:
— Ну и ну, Милли! Да у тебя талант — превращать даже самые строгие нравоучения в комедию!
— Да уж, — вздохнула я, складывая письмо и пряча его в карман мантии. — Зато теперь я точно знаю, что бабушка никогда не забудет напомнить мне о моём „долге“.

В это время Букля, впервые за всё время, принесла Гарри письмо — оно было от Хагрида.
— Ого, от Хагрида! — оживился Гарри, разворачивая пергамент с неровными, крупными буквами. — Слушайте: «Дорогой Гарри, я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трём. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей. Хагрид».

Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо» — и вручил письмо Букле. Сова важно взмахнула крыльями и вылетела в открытое окно.

— Вот повезло тебе, — завистливо протянул Рон. — У Хагрида всегда что‑нибудь вкусное найдётся. Пироги с мясом, печенье, а то и шоколадный торт…
— И разговоры по душам, — добавила я. — Хагрид такой добрый, сразу чувствуешь себя как дома.
— Да, — улыбнулся Гарри. — Мне кажется, он один из самых искренних людей, которых я здесь встретил.

Но радость от предстоящей встречи с Хагридом не могла полностью заглушить тревогу перед уроком зельеварения. Гарри повезло, что впереди его ждал чай с лесничим, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним пока произошло в школе.

Кабинет Снегга находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Пахло чем‑то едким: смесью трав, кислот и чего‑то ещё, отчего по спине пробегал неприятный холодок.

Снегг, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер а ниже Блэк.
— О, да, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер и Миллиссента Блэк. Наши новые знаменитости.

Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Я почувствовала, как внутри закипает злость, но сдержалась — не стоило давать Снеггу повод придраться.

Закончив знакомство с классом, Снегг обвёл аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были чёрные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снегга были холодными и пустыми и почему‑то напоминали тёмные туннели.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снегг говорил почти шёпотом, но ученики отчётливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снегг обладал даром без каких‑либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем‑то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоумёнными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заёрзала на стуле — судя по её виду, ей не терпелось доказать, что уж её никак нельзя отнести к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнёс Снегг. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

«Измельчённый корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но не решился. Он покосился на Рона, но тот, похоже, был не менее ошарашен вопросом. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и её рука взметнулась в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

На лице Снегга появилось презрительное выражение.
— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. — Снегг упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. Я тихонько толкнула её локтем и прошептала:
— Не переживай, Гермиона. Он просто хочет нас запугать.
— Но это же несправедливо! — так же тихо ответила она. — Он даже не даёт нам шанса.
— Зато мы знаем, что безоаровый камень находится в селезёнке дракона, — улыбнулась я. — И что асфодель с полынью дают зелье забвения.
— Ты читала про это? — восхищённо спросила Гермиона.
— мне просто было скучно в детстве — отмуханлась Милли не желая говорить про одиночество.

В этот момент Снегг резко обернулся в нашу сторону. Его взгляд скользнул по нам с Гермионой, и губы скривились в усмешке.
— Мисс Блэк, кажется, вы решили устроить здесь дискуссионный клуб? Или вы полагаете, что ваши семейные связи дают вам право перебивать меня?
— Нет, сэр, — я выпрямилась, стараясь не показывать страха. — Я просто хотела помочь подруге.
— Помогать следует делом, а не болтовнёй. Десять баллов с Гриффиндора. А теперь — все достаньте учебники и откройте на странице тридцать два. Будем готовить зелье для лечения фурункулов. И да, Поттер, Блэк — ваши котлы будут стоять отдельно. Я хочу лично проследить за тем, чтобы вы не устроили здесь взрыв.

Гарри бросил на меня встревоженный взгляд, но я лишь пожала плечами и направилась к указанному столу. Что ж, похоже, урок обещает быть долгим…

Мы с Гарри переглянулись и молча направились к выделенному нам столу. Рон, поколебавшись, пошёл следом — видимо, решил, что лучше быть рядом с друзьями, чем одному под пристальным взглядом Снегга.

— Итак, — прошипел Снегг, обходя класс, — зелье для лечения фурункулов. Ингредиенты перечислены на доске. Время — один час. И да поможет вам Мерлин, если вы допустите хоть малейшую ошибку.

Я быстро пробежала глазами по списку: высушенные листья крапивы, змеиные зубы, иглы дикобраза… Всё просто, если соблюдать пропорции и порядок добавления. Но Снегг явно не собирался облегчать нам жизнь.

— Блэк, — его голос прозвучал прямо за спиной, заставив меня вздрогнуть. — Вы так уверены в своих знаниях? Или это фамильная самоуверенность Блэков мешает вам признать, что вы здесь не лучше остальных?
— Я просто следую рецепту, сэр, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Как и все.
— Посмотрим, — он скользнул взглядом по нашим котлам и двинулся дальше, но я чувствовала, что он держит нас на прицеле.

Гарри и Рон сосредоточенно взвешивали ингредиенты.
— Милли, ты правда знаешь, как это варить? — шёпотом спросил Гарри.
— Конечно, — я улыбнулась. — Я же говорила — читала кучу книг. Главное — не торопиться и не добавлять иглы дикобраза раньше времени.
— А если Снегг специально пытается нас запутать? — нахмурился Рон.
— Тогда мы просто сделаем всё правильно. И докажем, что не зря учимся в Хогвартсе.

Тем временем в другом конце класса Невилл и Симус уже допустили первую ошибку. Невилл, дрожащими руками, добавил в котёл иглы дикобраза до того, как снял его с огня.
— Нет! — я едва успела крикнуть, но было поздно.

Котёл Симуса взорвался с оглушительным шипением, выплеснув ядовито‑зелёный дым. Зелье растеклось по полу, прожигая дыры в ботинках тех, кто стоял слишком близко. Ученики с визгом запрыгнули на столы.
— Идиот! — проревел Снегг, одним взмахом палочки убирая разлившееся зелье. — Вы что, не читали учебник? Прежде чем добавлять иглы дикобраза, нужно снять котёл с огня и дать ему остыть на три минуты!

Невилл, облитый зельем, всхлипывал — на его руках и лице уже вздувались красные волдыри.
— Отведите его в больничное крыло, — скривился Снегг, обращаясь к Симусу. Затем он резко повернулся к нам. — Поттер, почему вы не предупредили его? Или надеялись, что на фоне его ошибки вы будете выглядеть лучше? Минус десять баллов Гриффиндору.

— Но это несправедливо! — не выдержала я. — Мы даже не стояли рядом!
Снегг медленно обернулся ко мне. Его глаза сверкнули.
— Ещё одно слово, мисс Блэк, и Гриффиндор потеряет ещё десять баллов. А теперь — продолжайте. И чтобы через десять минут зелье было готово.

Рон пнул меня под столом, беззвучно прошептав: «Не нарывайся». Я сжала кулаки, но промолчала.

— Ладно, — тихо сказала я друзьям. — Давайте просто сделаем это. И сделаем идеально.

Мы сосредоточились на рецепте. Я аккуратно отмеряла листья крапивы, Гарри следил за температурой огня, а Рон толчёт змеиные зубы. Мы работали слаженно, почти не переговариваясь, — и через полчаса над нашим котлом поднимался лёгкий серебристый пар, а зелье приобрело ровный голубой оттенок.

— Смотрите! — шепнула Гермиона, кивая в нашу сторону. — У них получилось!

Снегг, проходя мимо, бросил взгляд на наш котёл. Его губы на мгновение сжались, но он ничего не сказал. Лишь процедил:
— Время вышло. Всем сдать образцы.

Когда урок закончился, мы с Гарри и Роном вышли из подземелья, чувствуя себя выжатыми, как лимоны.
— Ну и денёк, — вздохнул Рон. — Снегг нас просто ненавидит.
— Не только нас, — заметила я. — Он вообще всех гриффиндорцев недолюбливает. Но мы ему ещё покажем!
— Как? — усмехнулся Гарри.
— О, у меня есть пара идей, — я подмигнула. — Особенно с учётом того, что Фред и Джордж обещали научить меня паре трюков с дымовыми бомбами…

Рон тут же оживился:
— С дымовыми бомбами? Это уже интереснее!
— Только не сегодня, — Гарри посмотрел на часы. — У нас же встреча с Хагридом через пять минут. И я, если честно, очень хочу туда попасть.
— Идём, — я взяла друзей за руки. — А про Снегга забудем хотя бы на час.

Без пяти три мы вышли из замка и направились к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.

Когда Гарри постучал в дверь, мы услышали, как кто‑то отчаянно скребётся с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до нас донёсся зычный голос Хагрида:
— Назад, Клык, назад!

Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.
— Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык!

Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную чёрную собаку.
— Это Рон, — сказал Гарри.
Хагрид улыбнулся, глядя на веснушчатое лицо Рона:
— Ещё один Уизли, а? Я полжизни провёл, охотясь на твоих братьев‑близнецов. Они всё время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да!
— А это Милли, — продолжил Гарри.

Хагрид на мгновение замер, глядя на меня. Я уже знала этот взгляд — смесь любопытства и осторожности. Но он быстро взял себя в руки и поспешил поставить перед нами тарелку с кексами.
— Угощайтесь, — пробасил он. — Только не удивляйтесь, что они каменные — я их ещё в прошлом месяце испёк.

Мы с друзьями переглянулись, но сделали вид, что кексы — самое вкусное, что мы ели в жизни.
— Хагрид, — начал Гарри, откусывая крошечный кусочек, — а почему Снегг так нас ненавидит?

Хагрид замялся.
— Да ну, чего вы, он всех недолюбливает…
— Но нас — особенно, — настаивала я.
— Может, он просто строгий? — предположил Рон, пытаясь разгрызть кекс.

Хагрид вздохнул и посмотрел в окно.
— Дети, — сказал он наконец, — есть вещи, о которых пока лучше не знать. Но я вам вот что скажу: вы хорошие ребята. Не слушайте Снегга

Мы улыбнулись. Может, Хагрид и не дал прямого ответа, но его слова согрели нас больше, чем самые горячие кексы.

— А ещё, — добавил Хагрид, доставая из‑под стола газету, — слышали про ограбление Гринготтса?

Гарри напрягся:
— То самое, что было в день моего рождения?
— Оно самое, — кивнул Хагрид. — И знаете что? Сейф, в который залезли воры, был пуст. Всё, что там лежало, забрали утром того же дня…

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что же это было? И почему Хагрид вдруг заговорил об этом?

Гарри замер с кексом на полпути ко рту.
— Ты хочешь сказать, что кто‑то хотел украсть то, что там было? Но если сейф уже был пуст…
— Значит, воры либо опоздали, либо знали, что там уже ничего нет, — закончила я. — И тогда получается, что они пришли не за содержимым сейфа, а… за чем‑то другим?

Хагрид посмотрел на меня с уважением.
— Умная девочка, Милли. Не зря в тебе кровь Блэков. Но лучше бы вам поменьше об этом думать. Это дело серьёзное, опасное.
— Но ты же знаешь, что там было, да? — настаивал Гарри. — Ты ведь сам забирал это из сейфа в тот день!
Хагрид тяжело вздохнул и огляделся, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Даже Клык, до этого мирно грызший косточку, поднял голову и настороженно замер.
— Ладно, — прошептал Хагрид. — Только между нами. В том сейфе хранился предмет, который Дамблдор велел мне перепрятать. Что‑то очень ценное, очень древнее. И если кто‑то узнал о нём…
— И решил его украсть, — добавила я.
— Или защитить, — поправил Хагрид. — Дамблдор всегда говорил, что главное — не допустить, чтобы это попало не в те руки.

Мы помолчали, переваривая услышанное.
— А что это было? — спросил Рон, не удержавшись.
Хагрид строго посмотрел на него.
— Этого я вам сказать не могу. Да и не нужно вам это знать. Просто будьте осторожны, хорошо? Особенно ты, Гарри.

Гарри кивнул, но я видела, что он уже загорелся идеей разгадать эту тайну.

— Ладно, — я решила сменить тему. — А что у тебя нового, Хагрид? Как Клык?
— О, Клык — молодец, — заулыбался Хагрид, явно благодарный за смену разговора. — Подрос, возмужал. А ещё я тут нашёл в лесу одно интересное растение…

Он достал из‑за шкафа горшок с чем‑то колючим и фиолетовым, что шевелилось и тихонько постанывало.
— Это мандрагора, — пояснил Хагрид. — Очень ценное растение, но капризное. Надо будет показать его профессору Стебль. Может, она даст пару советов, как за ней ухаживать.
— Мандрагора? — оживилась я. — Я читала, что её корни кричат, когда их вытаскивают из земли!
— Верно, — кивнул Хагрид. — И крик этот может оглушить или даже убить, если не защититься. Но если правильно обработать корень, получится мощное зелье для восстановления.

Рон побледнел.
— То есть ты хочешь сказать, что эта штука может заорать так, что мы все упадём замертво?
— Ну, если не заткнуть уши, — усмехнулся Хагрид. — Но я вас научу, как с ней обращаться. Хотите помочь мне пересадить пару ростков?

Мы переглянулись.
— Конечно! — воскликнула я. — Это же так интересно!
— Э‑э… я, пожалуй, посмотрю со стороны, — пробормотал Рон.
Гарри рассмеялся.
— Да ладно, Рон, не трусь. Мы же вместе, а значит, справимся.

Так мы провели остаток вечера, помогая Хагриду ухаживать за мандрагорами — в защитных берушах, которые он нам выдал. Когда один из корней всё‑таки издал слабый писк, мы дружно прыгнули в сторону, а Хагрид хохотал так громко, что его смех заглушил даже этот звук.

Уже на обратном пути в замок я вдруг вспомнила о том мальчике из Слизерина, который следил за мной.
— Гарри, Рон, — тихо сказала я. — Вы заметили, что за мной кто‑то наблюдает? Какой‑то парень из Слизерина. Темноволосый, кареглазый.
— Слизерин? — нахмурился Рон. — Может, это шпион Малфоя?
— Вряд ли, — покачала я головой. — Он не похож на прихвостня Драко. И смотрит… не злобно. Скорее, с любопытством.
— Может, он просто впечатлён твоей смелостью? — подмигнул Гарри. — Ты же не побоялась спорить со Снеггом.
— Или моей фамильной репутацией, — фыркнула я.

Рон вдруг остановился и посмотрел на нас серьёзно.
— Слушайте, а давайте сделаем так: если он снова появится, ты, Милли, подойди и просто спроси, что ему нужно. Прямо в лоб.
— Прямо в лоб? — я рассмеялась. — Ну, Рон, ты даёшь. Но… почему бы и нет? Лучше узнать правду, чем гадать.

В этот момент из‑за угла выскочил Пивз и с радостным воплем опрокинул на нас корзину с меловой пылью. Мы закашлялись, а Пивз умчался прочь, хохоча.
— Вот зараза! — проворчал Рон, отряхиваясь.
— Зато теперь мы точно не останемся незамеченными, — улыбнулась я, стряхивая мел с мантии. — Пошли в гостиную. У меня есть идея для ответа бабушке — напишу ей, что веду себя «подобающе», но добавлю, что «подобающее поведение» включает в себя помощь Хагриду с мандрагорами. Посмотрим, что она на это скажет.

Гарри и Рон расхохотались, и мы, всё ещё покрытые меловой пылью, направились к башне Гриффиндора, чувствуя, что этот день, несмотря на все сложности, получился по‑настоящему хорошим.

 мы с Гарри и Роном шли по коридору,  обсуждая мандрагоры Хагрида, когда нас догнали Фред и Джордж.

— Милли! — Фред схватил меня за руку. — У нас гениальный план.
— И мы хотим, чтобы ты в нём участвовала, — подмигнул Джордж.

— Что за план? — настороженно спросила я.
— О, ничего такого, — Фред сделал невинное лицо. — Всего лишь небольшая демонстрация нашего нового изобретения.
— «Дымовые бомбы Уизли: мгновенное исчезновение с места преступления», — с пафосом объявил Джордж.
— Или просто «дымовушки», — добавил Фред.

Рон восхищённо вздохнул:
— Вы их уже испытали?
— Конечно! — хором ответили близнецы. — Вчера на Филче. Он гнался за нами по третьему этажу, а мы бросили бомбу — и вуаля! — облако фиолетового дыма, и мы уже в другом крыле замка.
— А Филч стоял и чихал минут пять, — хохотнул Джордж.

Я задумалась. С одной стороны, шалости — это нарушение правил. С другой… бабушка точно не одобрила бы такое, а значит, это было вдвойне заманчиво.
— Ладно, — кивнула я. — Что нужно делать?

План был прост: мы должны были устроить небольшую демонстрацию в безлюдном коридоре возле библиотеки. Фред и Джордж заранее разведали, что миссис Норрис патрулирует в это время у Большого зала, а Филч проверяет кладовые на первом этаже.

— Итак, — Фред достал из кармана две круглые чёрные шарики. — Бросаешь на пол, и через три секунды — БАМ! — облако дыма. Достаточно, чтобы скрыться.
— Но главное — рассчитать момент, — добавил Джордж. — Бросать надо, когда преследователь почти настиг.

Мы заняли позиции. Я, Гарри и Рон встали в начале коридора, а близнецы — в конце, готовые поймать нас, если что‑то пойдёт не так.

— Готовы? — крикнул Фред. — На счёт три! Раз… два… три!

Я бросила бомбу.

БАМ!

Фиолетовое облако мгновенно заполнило коридор. Оно было густым, мерцающим и пахло чем‑то сладковатым — похоже, близнецы добавили ароматизатор.

— Бежим! — Гарри схватил меня за руку, и мы бросились к выходу.

Через несколько секунд дым рассеялся, и мы увидели Фреда и Джорджа, которые хохотали во всё горло.
— Ну как? — спросил Джордж. — Впечатляет?
— Это было потрясающе! — выдохнула я. — Но что, если бы Филч нас поймал?
— Тогда бы мы бросили вторую бомбу и убежали в другую сторону, — пожал плечами Фред. — Главное — не терять присутствия духа.

На следующий день мы решили повторить трюк — на этот раз в более людном месте, чтобы проверить, сработает ли он под давлением. Выбрали коридор возле Большого зала: там всегда много учеников, и если что, можно затеряться в толпе.

Но в самый ответственный момент, когда я уже замахнулась, чтобы бросить бомбу, из‑за угла появился… профессор Снегг.

— Мисс Блэк, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Что вы собираетесь сделать?

Моё сердце ухнуло вниз.
— Э‑э… ничего, сэр, — я поспешно спрятала бомбу в карман.
— Ничего? — Снегг подошёл ближе. — Тогда почему ваша рука так подозрительно дёргается?

Гарри и Рон замерли, не зная, куда деться. Фред и Джордж, стоявшие неподалёку, переглянулись.

— Профессор, — Джордж выступил вперёд с самым честным видом, — Милли просто показывала нам фокус. Она собиралась… э‑э… заставить монетку исчезнуть. Правда, Милли?
— Д‑да, — я судорожно вытащила из кармана монету. — Вот, смотрите…

Снегг с подозрением посмотрел на нас, потом на близнецов.
— Уизли, я вас давно предупреждал: ещё одна шалость — и вы будете чистить котлы в подземелье до конца года.
— Мы понимаем, сэр, — кивнул Фред. — Больше никаких фокусов.

Когда Снегг ушёл, мы выдохнули с облегчением.
— Фух, — Рон вытер лоб. — Это было близко.
— Зато теперь мы знаем, что дымовушки работают даже под носом у профессора, — улыбнулась я.
— И что нам нужно быть осторожнее, — добавил Гарри.

Позже, в гостиной Гриффиндора, Фред и Джордж торжественно вручили мне одну из своих дымовых бомб.
— Держи, — сказал Фред. — Ты доказала, что можешь быть надёжным сообщником.
— И если вдруг понадобится быстро исчезнуть… — подмигнул Джордж.
— …ты знаешь, что делать, — закончил Фред.

Я спрятала бомбу в сумку, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Спасибо. Но давайте всё же не будем слишком часто испытывать судьбу.
— О, мы и не собираемся, — усмехнулся Джордж. — Просто… иногда правила нужно немного… гнуть.
— Гнуть правила — это наш девиз, — добавил Фред.

Гарри рассмеялся:
— Значит, теперь я знаю, к кому обращаться, если понадобится срочно сбежать с урока Снегга.
— Всегда к вашим услугам, — поклонились близнецы хором.

С тех пор я стала частью их маленького тайного союза. Мы не устраивали масштабных проделок — по крайней мере, пока — но иногда, когда Филч слишком уж донимал нас своими нравоучениями, мы позволяли себе маленькую шалость. И каждый раз, бросая дымовую бомбу, я вспоминала слова Фреда: «Главное — не терять присутствия духа».