глава 19
Утро пришло серое, тяжёлое. Небо над горами затянуло тучами — такими плотными, что даже утренняя заря не смогла пробиться сквозь них. Лагерь тонул в сумраке, и коты просыпались медленно, будто чувствуя, что этот день не будет похож на другие. Птица Яркой Зари не спала всю ночь. Она лежала, смотрела в щель над нишей и ждала. Ждала, что Звезда передумает. Ждала, что Груда скажет «нет». Ждала, что брат вернётся и признает её правоту. Ничего не случилось.
Туча спал, отвернувшись к стене. Она не знала, притворяется он или нет, и не хотела проверять. Между ними выросла стена — невидимая, но прочная, как камень.
Когда солнце наконец поднялось над скалами, Птица выбралась из ниши. Лагерь жил своей обычной жизнью — воины потягивались у источников, королевы возились с котятами, старейшины ворчали. Никто не выглядел встревоженным. Никто не готовился к чему-то страшному.
«Может, Звезда передумала?» — мелькнула надежда.
Она направилась к нише старейшин — её обязанность никто не отменял.
Камнеспинка сидела у входа, вылизывала лапу. Увидев Птицу, она коротко кивнула — без обычного презрения.— Мох принесла? — спросила она.
— Да, — Птица опустила охапку на землю. — Свежий.
— Хорошо. Меняй.
Птица принялась за работу. Она выскребла старый мох, разложила новый. Камнеспинка следила за ней молча.
— Сегодня выступаем, — вдруг сказала она.
Птица замерла.
— Что? — переспросила она, хотя отлично расслышала.
— К новолунию, — Камнеспинка посмотрела на небо. — Звезда сказала. Как стемнеет — выступаем.
— Но она же… — Птица не договорила. Звезда не передумала. Она просто притворялась, что ничего не случилось. Делала вид, что разговоров не было.
— Ты думала, она передумает? — усмехнулась Камнеспинка. — Звезда не из тех, кто меняет решения. Особенно если это касается мести.
— Это не месть, — тихо сказала Птица. — Это убийство.
— Месть тоже перерастает в убийство.
Камнеспинка отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Птица вышла из ниши. Сердце колотилось, в ушах шумело. «Сегодня. Они выступают сегодня. А я ничего не могу сделать». Она забилась в угол у скалы, прижалась спиной к холодному камню и закрыла глаза. «Думай. Думай. Должен быть способ». И она вспомнила.
Лист Клёна С Дерева. Старый лекарь. Он знал. Он жил в то время,и застал революцию.
Птица вскочила и побежала к нише лекаря.
Лист Клёна сидел на подстилке из мха и жевал какую-то траву. Его шерсть — некогда рыжая, теперь серая от старости — свалялась клоками. Глаза — жёлтые, мутные — смотрели в одну точку.
— Ты пришла, — сказал он, когда Птица вошла. — Я знал, что придёшь.
— Вы знали про сегодня? — спросила она, садясь напротив.
— Про сегодня — да. Про то, что случится — нет.
— Расскажите, — попросила Птица. — Всё. Что вы видели. Что знаете.
Лист Клёна помолчал. Потом заговорил, и голос его — обычно тихий, слабый — окреп.
— Я видел знак, когда был молодым, — начал он. — Тогда Племя Свободы только отделилось от равнинных. Мы жили в лесу, у подножия гор. И однажды ночью мне приснились звёзды — они падали с неба и гасли на земле. А потом из пепла поднялись новые звёзды — яркие, горящие.-Он замолчал, будто собираясь с силами.— Я рассказал об этом вождю. Он понял знак как призыв к объединению с равнинными племенами. Но в ту же ночь сон приснился и им. И они поняли его как угрозу.
Птица кивнула. Камнеспинка уже рассказывала ей эту историю.
— Но самое страшное случилось потом, — продолжил Лист Клёна. — В день, когда племена пришли в наш лагерь. Я видел ещё один знак. Кровавые камни, летящие со скалы. Они падали на леса равнин. И под ними — тела. Много тел. И наших, и их.
Он посмотрел на Птицу, и в его глазах блеснула обида.
— Я пытался сказать Звезде. Тогда она ещё была Огнегривкой — только что привела нас в горы. Но она не слушала. Сказала, что я старый и выживший из ума. Что знаки — это ложь, которую посылают враги, чтобы ослабить нас.
— Но вы не лжёте, — прошептала Птица.
— Я не лгу, — подтвердил Лист Клёна. — Но она не верит никому, кроме себя. И это её проклятие.
— Почему вы не скажете сейчас? — спросила Птица. — Сегодня? Перед тем, как они выступят?
— А ты думаешь, она послушает? — горько усмехнулся лекарь. — Она не слушала меня тогда. Не слушает сейчас. Не послушает и завтра. Звезда самоуверенна и упряма, хоть и не показывает этого на глазах у всего клана.
— Но это же безумие! — Птица вскочила. — Из-за обиды одной кошки страдает весь лес!
— Не из-за обиды, — тихо сказал Лист Клёна. — Из-за страха. Она боится, что если не ударит первой, ударят её. И вся её жизнь — это попытка убежать от этого страха.
— Она врала нам? Всё это время?
— Она не врала, — ответил лекарь. — Она просто не говорила правду. Это разные вещи.
Птица выбежала из ниши.
Она нашла Звезду у Высокой Скалы.
Предводительница сидела на своём камне и смотрела в небо. Увидев Птицу, она не удивилась и не разозлилась — только спокойно ждала.
— Я знаю про сегодня, — сказала Птица, подходя. — Знаю, что вы выступаете к новолунию. Знаю, что вы собираетесь сбросить камни на Листопадное племя.
— И? — Звезда не отвела взгляда.— И я прошу вас остановиться, — Птица старалась, чтобы голос не дрожал. — Это не месть. Это убийство. Там будут котята, королевы, старики, которые не могут защищаться. Их никто не предупредит. Они просто умрут.
— Как умирали наши предки, — ответила Звезда.
— Это не оправдание.
— Это причина, — Звезда спрыгнула с камня. — Ты слишком молода, чтобы понять. Слишком добра, чтобы принять. Но это не значит, что ты права.
— Я права, — Птица шагнула вперёд. — Вы знаете, что я права. Иначе бы не прятались от меня эти дни.
Звезда молчала.
— Я видела ваш сон, — продолжила Птица. — Вы боитесь. Боитесь, что если не ударите, то ударят вас. Но это неправда. Племена не знают о вас. Они забыли. Вы можете жить в мире, если захотите.
— А если нет? — спросила Звезда.
— Если нет — тогда вы станете теми, кого ненавидите.
Звезда отвернулась.— Уходи, — сказала она. — Уходи, пока я не приказала страже вывести тебя.
Птица хотела сказать ещё что-то, но в этот момент из тени шагнула Падающая Ночная Луна.
— Ты слышала предводительницу, — ледяным голосом произнесла заместительница. — Иди. И не возвращайся.
— Вы все… — начала Птица.
— Мы все делаем то, что должны, — перебила Ночная Луна. — А ты делаешь то, что хочешь. Разница огромна.
Птица развернулась и ушла. Она брела по лагерю, не разбирая дороги. Мимо проходили коты — одни отворачивались, другие бросали любопытные взгляды, третьи не замечали. Туча стоял у своей ниши, разговаривал с Тёмными Крыльями. Увидев сестру, он замолчал, но не подошёл.
— Туча, — позвала она.
— Не сейчас, — ответил он и отвернулся.
Груда сидел у источника, тоже делал вид, что не видит. В его глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность, но он промолчал.
Птица села на камень у входа в лагерь и уставилась в землю.
«Никто не поможет, — думала она. — Туча предал. Груда сомневается, но молчит. Звезда не слушает. Ночная Луна просто исполнитель. Лист Клёна стар и слаб».
Она закрыла глаза. Внутри звенело — не тревожно, а отчаянно, как птица, бьющаяся в клетке.
— Птица.
Она подняла голову. Перед ней стояла Лечущая Тень — мать.
— Я знаю, что случилось, — тихо сказала она. — Я слышала. И я с тобой.
Птица хотела заплакать, но сдержалась.
— Они не слушают, — прошептала она. — Никто не слушает.
— Значит, мы должны заставить их услышать, — ответила мать. — Но не криком — делом.
Она села рядом и заговорила тихо, почти шёпотом:
— У нас есть несколько часов до новолуния. Отряд выступит, когда стемнеет. Путь до Листопадного племени занимает половину ночи. Мы можем предупредить их раньше.
— Как? — спросила Птица. — Нас догонят. Или убьют.
— Мы пойдём другой дорогой, — Лечущая Тень посмотрела на горы. — Той, которой ходили только старейшины. Там нас никто не найдёт.
— Ты знаешь эту дорогу?
— Я спрашивала у Камня, Смотрящего на Луну. Он показал.
Птица смотрела на мать и впервые за долгое время чувствовала, что не одна.
— Мы сможем, — сказала она. — Мы должны.
— Тогда иди, — мать кивнула. — Отдыхай. Скоро стемнеет, и нам нужно будет много сил.
Птица поднялась, но не ушла. Она посмотрела на небо — тучи рассеивались, и где-то вдали уже виднелись первые звёзды.
«Я не дам им умереть, — подумала она. — Даже если это будет стоить мне всего».
Она направилась в нишу, чтобы хоть немного отдохнуть перед долгой дорогой.