глава 18
Небесная Туча проснулся от того, что кто-то тронул его хвостом. Он открыл глаза — в нише было темно, но снаружи уже серело. Птица спала, свернувшись клубком у входа, её серая с белым шерсть слабо мерцала в предрассветных сумерках. У входа стояла Падающая Ночная Луна.
— Звезда зовёт тебя, — тихо сказала заместительница.
Туча поднялся, стараясь не разбудить сестру. Вышел из ниши, потянулся, сгоняя остатки сна.
— Зачем? — спросил он.
— Сама скажет.
Ночная Луна развернулась и пошла к Высокой Скале. Туча последовал за ней.
Звезда, Горящая Огнём, сидела на своём камне, свесив хвост вниз. В свете утренней зари её серебристая шерсть казалась почти белой. Глаза — голубые, холодные — смотрели куда-то сквозь Тучу, в невидимую даль.
— Последний день, — сказала она, когда Туча остановился у подножия.
Он не понял.
— Завтра на рассвете мы начнём, — пояснила Звезда. — Камни падут на земли равнинных племён. Их реки пересохнут. Их лагеря будут завалены.
Туча молчал. Он знал о плане — Груда рассказывал. Но слышать это от самой предводительницы было по-другому. Страшно. И в то же время — правильно.
— Я хочу, чтобы ты помог нам, — сказала Звезда.
Туча поднял голову.
— Ты молод, силён и хочешь доказать свою преданность, — продолжила она. — Вот твой шанс. Ты пойдёшь с отрядом к Листопадному племени. Твоя мать родом оттуда. Ты знаешь их запахи, их тропы. Ты будешь проводником.
— А если я откажусь? — спросил Туча.
— Тогда мы решим, что ты не наш, — ответила Звезда. — И поступим с тобой как с чужим.
Туча опустил голову. Внутри боролись два голоса. Один говорил: «Это неправильно. Ты знаешь этих котов. Твоя мать родилась среди них. Твоя сестра…» А другой — холодный, злой — шептал: «Они изгнали тебя. Они смотрели, как ты уходишь в дождь, и никто не сказал ни слова. Они не заслуживают пощады».
Он вспомнил тот день. Поляна. Дождь. Шипение и крики. «Вон, предательница! Лживая мышеголовая дура!» Он был маленьким, но запомнил всё. Запомнил, как Звёздный Лист смотрел на мать — без жалости. Как Бурый ухмылялся. Как коты, которых он считал своими, отворачивались, чтобы не видеть.
— Я согласен, — сказал Туча.
Звезда кивнула.
— Хорошо.
Птица подслушала.
Она стояла за валуном, прижав уши, и слышала каждое слово. Когда Туча вышел из-за скалы, она шагнула ему навстречу.
— Ты с ума сошёл? — прошипела она.
— Не начинай, — устало ответил он.
— Они хотят убивать!
— Они хотят лишь справедливости.
— Это не справедливость! Это месть!
Туча остановился и посмотрел на сестру. В его глазах горел холодный огонь.— Ты была там? — спросил он. — В Листопадном племени? Ты помнишь, как они кричали нам вслед? «Предательница! Лживая мышеголовая дура!» Ты помнишь, как нам пришлось уйти в ночь, под дождь, потому что нас вышвырнули, как надоевших котят?
— Помню, — тихо сказала Птица. — Но они не все такие. Там были те, кто молчал. Те, кто не хотел нашего изгнания.
— И где они были, когда нас выгоняли? — Туча повысил голос. — Молчали. Молчали и смотрели. Этого достаточно.
Птица хотела возразить, но Туча перебил её.
— Я сделаю это, сестра. Я помогу клану. А ты делай что хочешь.
Он развернулся и ушёл.
Его догнал Тёмные Крылья Орла.
— Слышал, ты идёшь с отрядом, — сказал он, поравнявшись.
— Да, — коротко ответил Туча.
— Хорошо. Я тоже. Пойдём на охоту, пока не стемнело. Последний спокойный день.
Туча кивнул. Они вышли из лагеря втроём — Тёмные Крылья, Груда Листьев и Туча. Шли молча. Каждый думал о своём. Туча смотрел под ноги, перепрыгивал расщелины, цеплялся когтями за скользкие камни. Внутри было пусто. Ни злости, ни страха — только холодная, тяжёлая решимость. «Я делаю это для нас, — убеждал он себя. — Для мамы. Для сестры. Чтобы нас никогда больше не изгнали». Они вышли на широкий каменный выступ, откуда открывался вид на долину. Внизу, далеко, зеленели леса равнин — там, где когда-то было его племя. Туча посмотрел вниз — и земля ушла из-под лап.
Он увидел кровь. Не мысленно — наяву. Кровь на камнях, где он стоял. Кровавые следы, тянущиеся вниз по склону. Огромные камни, наваленные друг на друга. И среди них — тела. Много тел. Коты клана, которых он знал. Груда Листьев смотрел в небо пустыми глазами, его шерсть свалялась от крови. Тёмные Крылья лежал рядом, прижавшись к камню, его янтарные глаза были открыты и ничего не видели. Другие — те, кого Туча знал по именам и тем, кого видел впервые — все они были мертвы. Запах крови ударил в нос. Туча замер, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Видение длилось несколько секунд. Потом — пропало.
— Ты в порядке? — спросил Тёмные Крылья, заметив, что Туча побледнел под шерстью.
— Да, — Туча сглотнул. — Всё нормально. Просто… голова закружилась.
— Воздух в горах разрежённый, — заметил Груда. — Привыкнешь.
Туча кивнул, но внутри всё дрожало. То, что он видел, было не от недостатка воздуха. Это был знак. Он не знал. И не хотел знать. Они поохотились, поймали несколько пищух и вернулись в лагерь.
Туча направился не к своей нише — к матери.
Лечущая Тень сушила травы у входа в свою пещеру. Увидев сына, она насторожилась — он редко приходил к ней без дела.
— Что случилось? — спросила она.
— Мяты немного дай, — попросил Туча. — Голова болит.
Мать посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала. Она оторвала несколько листьев мяты, протянула ему.
— Пожуй. Поможет.
Туча взял листья, сунул в рот и ушёл.
Он не рассказал ей о видении. Не рассказал о том, что завтра утром он пойдёт с отрядом к Листопадному племени. Мать не должна была знать. Она бы попыталась остановить его. Или — что хуже — пошла бы с ним. Он жевал мяту и думал.
В нише его ждала сестра.
— Ты знаешь, — сказала она, когда он зашёл.
Туча сел на мох, положил голову на лапы.
— Что я знаю?
— Про видение. Кровь на камнях. Мёртвые коты.
Он поднял голову. В глазах Птицы не было торжества — только усталость и боль.
— Это ты послала? — спросил он.
— Да, — она кивнула. — Я хотела, чтобы ты понял. Если вы начнёте эту войну, все умрут. Не только равнинные. Наши тоже.
— Ты не знаешь этого, — процедил он сквозь зубы.
— Знаю, — ответила Птица. — Это очевидно!
Туча вскочил. Глаза его горели яростью.
— Как ты смеешь лезть в мою голову? Как ты смеешь показывать мне то, чего нет? Ты не предсказательница. Ты просто напуганная кошка, которая хочет спасти всех, даже тех, кто не заслуживает спасения!
— Они заслуживают, — тихо сказала Птица. — И ты это знаешь.
— Я ничего не знаю! — заорал Туча. — Я знаю только то, что нас выгнали! Что мы спали в грязи и ели объедки! Что мать истекала кровью после схватки с барсуком, а те, кто должен был помочь, сидели в своих тёплых гнёздах и делали вид, что нас не существует!-Он замолчал, тяжело дыша.
Птица смотрела на него. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала.
— Я люблю тебя, брат, — сказала она. — Но ты неправ.
— Уходи, — он отвернулся. — Уходи, пока я не сказал чего-то, о чём пожалею.
Птица постояла ещё немного, потом вышла.
Туча остался один. Он лёг на мох, закрыл глаза и попытался уснуть. Но перед глазами всё стояла та картина — кровь на камнях, мёртвые коты. И Груда среди них. И Тёмные Крылья.
«Это неправда, — шептал он себе. — Это просто сон. Она напугала меня, и это просто сон».
Но сон не шёл. Он лежал, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри разрастается холод. Не тот холод, который бывает в горах, когда замерзает вода в ручьях. А тот, который бывает, когда понимаешь, что ты на грани того, чтобы потерять всё. Он не знал, как заснул. Может быть, мята подействовала. Может быть, просто усталость взяла своё. Он провалился в темноту без сновидений.
И ему не снилось ничего — ни крови, ни камней, ни мёртвых котов. Только тишина. Пустая, холодная, как сама смерть.