Мое сердце разбито
Я ждала уже минут двадцать, переминаясь с ноги на ногу. Ветер пробирал до костей, но я не чувствовала холода. Я чувствовала только дикое, звенящее напряжение. Наконец, дверь дома распахнулась.
Он вышел на крыльцо, и я замерла. Оуэн выглядел так, будто не спал неделю: под глазами залегли тёмные тени, скулы заострились, а его знаменитые каштановые кудри были в полном беспорядке, словно он постоянно запускал в них пальцы от бессилия. Но даже эта усталость не могла скрыть его природной красоты, которая теперь была отточена до совершенства камерами и светом софитов.
Заметив меня, он на секунду застыл. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на боль, но он тут же спрятал эмоции за маской отстранённости и быстрым шагом направился ко мне.
— Привет... — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. Я ненавидела себя за эту слабость.
— Привет, Анна. Прости, что заставил ждать, у меня совсем нет времени, — выпалил он на одном дыхании, даже не пытаясь улыбнуться. Он смотрел куда-то поверх моего плеча, избегая прямого взгляда.
— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.
Он стоял слишком близко. Я могла бы протянуть руку и коснуться его пальто. Он кусал нижнюю губу — старая привычка, которая появлялась у него только когда он сильно нервничал или собирался сказать что-то неприятное. Его руки были сжаты в кулаки в карманах пальто.
— Прости... — начал он, и его голос дрогнул. Он наконец посмотрел мне в глаза, и я увидела в них бездну отчаяния. — Мы не можем быть вместе... Просто... не можем.
Слова ударили меня наотмашь, физически больно.
— Что... что ты такое говоришь? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Оуэн зажмурился на мгновение, словно собираясь с силами для последнего удара.
— Я не могу это объяснить. Не сейчас. Просто поверь мне. Так будет лучше для всех.
— Лучше для кого?! Для тебя?! Для твоего агента?! Для твоих фанатов?! — мой голос сорвался на крик. Слёзы обожгли глаза, но я не позволила им пролиться. Не здесь. Не перед ним.
Он вздрогнул, будто я угадала часть правды.
— Анна, пойми...— его голос стал громче.
— Так объясни мне! — я сделала шаг вперёд и схватила его за рукав пальто. Ткань была дорогой и гладкой под моими пальцами. — Оуэн! Мы же... мы же были друзьями! Ты не можешь просто взять и вычеркнуть меня!
— Мне нужно идти.-Оуэн не оглядываясь пошел обратно.
Я осталась стоять одна на холодном ветру. Сообщение «прости меня» всё ещё жгло карман, но теперь оно казалось насмешкой. Он просил прощения не за то, что сделал мне больно. Он просил прощения за то, что ему пришлось причинить эту боль ради чего-то большего — ради своей новой жизни, к которой я не имела никакого отношения.
Дождя не было, но мир вокруг казался серым и размытым от слёз, которые наконец хлынули из глаз. Я шла по знакомым улицам Уоррингтона и чувствовала себя призраком в городе живых людей.
Я вспоминала наш первый разговор в школе: как я стояла у доски с красным от смущения лицом и путала слова, а он единственный улыбнулся мне по-доброму. Как он трогал мои волосы и говорил с акцентом: «У тебя такие красивые глаза». Как мы гуляли после уроков вдоль канала Macclesfield, и он рассказывал о своей мечте стать футболистом в Warrington Rylands, а я слушала его с открытым ртом.
Я остановилась у перекрёстка и посмотрела на своё отражение в витрине закрытого кафе. Лицо бледное, глаза огромные и потухшие. Я вытерла слёзы рукавом куртки и глубоко вздохнула.
«Так будет лучше для всех», — эхом отдавались в голове его слова.
Но почему же тогда так больно?
Я свернула в сторону своего дома — небольшого кирпичного здания на окраине города, где меня ждал отец с ужином и вопросами о том, как прошёл день. Я не смогу рассказать ему правду. Никто не сможет понять того отчаяния, которое сжимало мою грудь при мысли о том, что Оуэн Купер выбрал не меня.
Дома пахло жареным луком и чем-то домашним — запахом детства из другой страны. Но сегодня этот запах казался удушающим.
Я бросила сумку на пол в прихожей и прошла в свою комнату. На столе лежал учебник английского языка с закладкой на странице с идиомами о любви и расставании.
To break someone's heart (разбить сердце).
To fall out of love (разлюбить).
To move on (двигаться дальше).
Я упала на кровать лицом в подушку и позволила себе разрыдаться по-настоящему — громко, надрывно, так чтобы заглушить боль внутри хотя бы на минуту.
За окном Уоррингтон жил своей жизнью: гудели машины на Wilderspool Causeway, кто-то смеялся во дворе соседнего дома... А я лежала одна в своей комнате и понимала: теперь мне придётся учиться жить без него.
Без его кудрявых волос.
Без его неловких улыбок.
Без надежды на то, что однажды он посмотрит на меня так же, как смотрел раньше.
И самое страшное было то, что я знала: он где-то там, совсем рядом, за стеной этой новой жизни без меня. И от этого становилось ещё больнее.
Я закрыла глаза и сжала в кулаке телефон с его последним сообщением: «Прости меня».
Простить? Может быть... когда-нибудь... Но забыть? Это будет гораздо сложнее.