Глава 21
Ноа
Какой же он все-таки наглый эгоист. У меня никогда не было хороших отношений с отцом, и я никогда не видел любви с его стороны. Всегда ему было абсолютно наплевать на меня, на мои желания и на то, через что мне приходилось проходить. Впрочем, мне на него тоже. Мы давно стали чужими людьми, связанными только общей фамилией. Но это... это было уже слишком. Оскорблять меня и мои решения он мог сколько угодно — я привык пропускать его яд мимо ушей. Но трогать Мию, унижать мою женщину прямо у меня на глазах я ему не позволю.
— Оливия — прекрасная партия для нашей семьи. Чистокровная, из хорошего круга. И отец её давно ждет твоего согласия, — добавил он своим сухим, безразличным тоном, будто обсуждал покупку акций.
Пиздец. Внутри меня всё перевернулось от глухой, бешеной ярости.
Мама рядом судорожно вздохнула и испуганно схватила его за руку:
— Дорогой, прекрати, сейчас не время...
— Отец, закрой рот, — оборвал я его. Я даже не повысил тон, но официант, который собирался обновить нам вино, испуганно отшатнулся от нашего стола. — Мою личную жизнь ты обсуждал в последний раз. Еще одно слово об Оливии — и ты будешь искать себе новых партнеров по бизнесу, потому что со мной ты дел иметь больше не будешь. Я тебе не актив на бирже.
Старик лишь холодно усмехнулся, даже не поведя бровью. Он привык, что все вокруг прогибаются под его авторитет, и мой ответ его явно не приструнил. Он повернул голову, собираясь добавить очередную порцию своего высокомерного дерьма, но договорить ему не дали.
Мия не выглядела испуганной или растерянной. Наоборот — её плечи были расправлены, а в глазах, устремленных прямо на моего отца, полыхал чистый огонь.
— Знаете господин, — её звонкий, пропитанный спокойствием голос заставил отца поднять на нее глаза. Мия упрямо вздернула подбородок, глядя на него в упор. — Если вы мерите людей исключительно «чистокровностью» и торговыми кругами, то вам стоило остаться жить в средневековье. Ноа построил свой бизнес сам, без ваших подсказок, и в своей жизни он тоже разберется без чужих выгодных контрактов. Его уважают за его поступки, а не за то, на ком вы мечтаете его женить. Так что оставьте свои амбиции при себе.
За столом воцарилась мертвая тишина. Мама испуганно перевела взгляд с Мии на мужа, Доминик вовсю пытался скрыть подступившую ухмылку, а я... я просто не мог оторвать взгляда от своей кошки. Внутри меня полыхнула дикая, сумасшедшая гордость. Эта девчонка не побоялась человека, перед которым трепетали крупные инвесторы, и размазала его одной фразой, защищая меня.
Отец лишь тяжело прищурился, буравя Мию взглядом, но впервые за вечер ему просто нечего было ответить. Напряжение за столом можно было резать ножом, но этот раунд безоговорочно остался за нами.
Отец больше не успел ничего сказать потому что началось шоу. Ведущий начал что то громко говаривать но я его не слушал. Я все ещё был зол на отца.
Я прекрасно помнил о своём условии: Мия не будет сегодня пить, и мы уйдём домой пораньше. Этот вечер и так был слишком напряжённым. Ещё за столом, когда официант разливал вино и Мия потянула руку к своему бокалу, я перехватил её взгляд и покачал головой, безмолвно запрещая ей прикасаться к алкоголю. Она вроде бы и не стала возражать — ну, если это, конечно, можно было так назвать. Моя кошка просто демонстративно закатила глаза, но руку убрала.
Чуть позже ко мне подошёл один мой старый друг. Нам нужно было обсудить пару вопросов, которые не предназначались для чужих ушей, поэтому мы вышли на веранду покурить и поговорить. Оставляя Мию за столом рядом с Викой, я искренне надеялся, что она ничего не натворит за это короткое время и спокойно дождётся меня.
Но, как оказалось, я глубоко ошибался.
Когда спустя полчаса я вернулся в зал, Мии на её месте уже не было. Мой взгляд метнулся к столу — её бокал тоже исчез.
— Черт, — выругался я сквозь зубы, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.
Я окинул взглядом огромный зал, но в этой пёстрой, грохочущей толпе гостей её бордового платья не было видно.
— Вы не видели, куда пошла девушка, которая сидела со мной за этим столом? — перехватив мимоходом официанта с подносом, резко спросил я.
— Она... кажется, она пошла в сторону танцпола, — пролепетал парень и поспешил поскорее скрыться в толпе.
Я двинулся прямиком туда, бесцеремонно пропихивая локтями и плечами кружащихся в центре зала людей. Черта с два она будет делать то, что ей вздумается, в месте, где полно скользких ублюдков. Но когда я наконец прорвался сквозь плотную толпу, я замер.
Мия была там. Она беззаботно танцевала в компании каких-то девушек, а в её руке покачивался бокал. Она двигалась ужасно, просто невероятно красиво. Каждое её движение было настолько плавным, манящим и сексуальным, что я на секунду буквально залип, не в силах отвести от неё глаз. Мысли на мгновение спутались, а по венам ударил жар. Но, быстро вернувшись в реальность, я сделал шаг вперед и крепко перехватил её за запястье, пытаясь силой вытащить из этого безумного круга.
Но Мия резко дернула рукой, не позволяя мне увести её.
— Что?! — недовольно крикнула она мне прямо в лицо, пытаясь перекричать оглушительные басы.
— Нам нужно уходить! Ты не помнишь наше условие?! — крикнул я ей в ответ. Из-за грохочущей музыки нас едва было слышно, и мне пришлось наклониться ближе.
— Ой, Ноа, какой же ты зануда! Дай повеселиться! — Мия капризно отмахнулась от меня, даже не думая прекращать танцевать.
Отлично. Просто идеально. И как мне теперь прикажете быть с этой упрямой девчонкой? Ломать её через колено при всех я не собирался.
Я сам не успел сообразить, как Мия резко перехватила мою руку и с силой потянула на себя, пытаясь втянуть меня в этот безумный танец. И тут, как назло, диджей сменил музыку, и из динамиков полилась медленная, тягучая романтическая музыка. Девушки, которые только что кружились рядом с Мией, быстро разбежались в разные стороны, потому что у них не было пар, а вот у меня шансов сбежать уже не осталось.
Мия собственнически сделала шаг вплотную, заставляя меня двигаться вместе с ней. Она уверенно закинула руки мне за шею и мягко положила голову мне на грудь. У меня не оставалось другого выбора, кроме как собственнически перехватить её за талию, прижимая к себе. Вокруг нас тут же начали сходиться другие пары, погружаясь в этот медленный ритм.
Мы медленно двигались в такт романтической мелодии. Зал погрузился в мягкий полумрак, и в этот момент весь криминальный мир, мафиози, инвесторы и мой чертов старик просто перестали для меня существовать. Была только она — моя невыносимая, упрямая кошка, которая пахла дорогим парфюмом.
— Ты нарушила наше условие, — тихо сказал я, наклонившись к её уху, хотя из-за музыки мне всё равно пришлось говорить громче обычного. — Мало того, что ушла без разрешения, так еще и выпила.
Мия чуть приподняла голову с моей груди. Её щеки слегка порозовели, а в затуманенных глазах прыгали дерзкие чертики. Она лукаво улыбнулась.
— Ноа, ну не будь ты таким суровым, — прошептала она, чуть сильнее сжимая руки на моей шее и заставляя меня сделать шаг назад, подстраиваясь под её движения. — Посмотри вокруг, здесь так красиво. Италия, музыка... Мы так улетели из дома, в такой спешке. Давай просто побудем здесь еще немного? Останемся ещё на пару дней? Только ты и я. Пожалуйста. Без твоей работы.
Я посмотрел в её упрямые, просящие глаза, и внутри у меня всё окончательно поплыло. Эта девчонка умела вертеть мной как хотела, и самое паршивое — мне это нравилось. После того как она полчаса назад буквально закрыла меня собой от нападок отца, я просто не мог сказать ей «нет».
— Ладно, — выдохнул я, сдаваясь, и крепче прижал её к себе за талию, утыкаясь носом в её пахнущие волосы. — Останемся. Я перенесу рейсы. Но этот бокал был последним, Мия. Больше никакого алкоголя.
Она довольно хмыкнула и снова уткнулась лицом мне в грудь. Мы танцевали ещё какое-то время, медленно кружась, пока музыка снова не сменилась на более живую. Мия весело рассмеялась, её глаза блестели от азарта, и я понял, что утащить её отсюда прямо сейчас силой будет преступлением.
В конце концов, я сдался. Слегка щелкнув её по носу, я оставил на танцполе вместе с Викой и другими девчонками, а сам отошел в сторону. Мне нужно было переговорить с несколькими важными людьми, но даже ведя беседы и пожимая руки, я ни на секунду не терял Мию из виду. Мой взгляд неотрывно следовал за её бордовым платьем сквозь толпу, контролируя каждый её шаг.
***
Мы вернулись в отель уже в третьем часу ночи. Усталые, вымотанные этим приемом. Я зашел в спальню первым, на ходу срывая с себя душный галстук. Мия шла следом, скидывая на ходу туфли. Она устало улыбнулась мне и кивнула в сторону ванной комнаты:
— Ноа, иди первый в душ. Я, как всегда, буду возиться целую вечность, пока смою этот лак с волос и макияж.
— Ладно, — усмехнулся я, целуя её в макушку. — Я быстро.
Я зашел в ванную, включил прохладную воду, пытаясь смыть с себя сегодняшний день. Мысли лениво текли в голове, и я ловил себя на довольной улыбке, вспоминая, как моя кошка сегодня преданно и жестко защищала меня за столом. Нам предстояли крутые выходные в Италии, и я уже предвкушал, как мы проведем их только вдвоем.
Минут через пятнадцать, обвязав полотенце вокруг бедер, я толкнул дверь и вышел в спальню. На секунду мне показалось, что я ошибся комнатой.
Мия стояла у настежь открытого окна. Платье было слегка расстёгнуто на спине, волосы растрепались от ночного ветра, а в её пальцах... в её тонких пальцах дымилась тонкая сигарета. Она сделала глубокую затяжку, глядя на ночной город, и медленно выпустила струю сизого дыма прямо в открытое окно.
Внутри меня в ту же секунду всё перевернулось. По венам ударил мощный разряд чистой, неконтролируемой ярости. Дело было в том, что я до безумия, до скрежета зубов ненавидел курящих женщин. Для меня это был главный триггер, черта, которую нельзя переступать, и Мия прекрасно об этом знала. Я никогда не видел её с сигаретой, и то, что она устроила это сейчас, за моей спиной, выжгло во мне все остатки нежности.
— Ты что, блять, делаешь? — мой голос прозвучал резко и хлёстко.
Быстро, в два шага я преодолел расстояние между нами, перехватил её за руку и забрал сигарету, тут же туша её о подоконник.
— Ты куришь? Зачем ты это делаешь, да еще и за моей спиной?
Я ждал, что она сразу встанет в позу и пошлет меня к черту, но Мия вздрогнула. Огонек сигареты погас, и в комнате воцарилась тяжелая тишина. Она опустила взгляд на свои босые пальцы ног, и на её лице отразилась удушающая вина. Она шумно сглотнула и тихо, коротко произнесла:
— Прости... На меня просто всё навалилось. Руки тряслись после твоего отца. Я нашла пачку в столе и просто хотела успокоиться. Успокойся, нечего серьезного.
Её короткое извинение должно было меня остудить. Должно было, черт возьми. Но во мне сейчас слишком громко выла злость, подпитанная алкоголем и стрессом всего дня. Из-за этого дурацкого дыма мне показалось, что она намеренно наплевала на мои чувства. Я не сдержался и повысил голос, переходя черту:
— Успокоиться?! То есть чуть что пошло не так, ты сразу берешься за сигареты, зная, как мне это противно? Сначала ты забиваешь на мое слово и пьешь на танцполе, теперь дымишь здесь тайком, как подросток! Ты вообще думаешь о ком-то, кроме себя и своего «хочу»? Ты ведешь себя просто эгоистично, Мия!
Как только эти слова сорвались с моих губ, я понял, что совершил огромную ошибку.
Мия резко вскинула голову. Лицо побледнело, а в глазах вспыхнул такой яростный пожар, что мне на секунду стало не по себе. Кошка выпустила когти.
— Подросток и эгоистка?! — её голос прозвучал тихо, но от этого шепота у меня по спине пробежали иголки. Она сделала шаг вперед, с силой толкнув меня ладонями в грудь. — Да как ты смеешь, Ноа! Ты себя-то слышишь?!
— Мия,послушай... — попытался вставить я, но она со злостью перебила меня.
— Нет, это ты послушай меня! — выкрикнула она прямо мне в губы, и её лицо перекосило от обиды и гнева. — Да ты сам — закомплексованный, повернутый на контроле! Ты жениться на мне собрался или дрессировать, как собаку по своим правилам?! «Мои правила», «мои условия»... Да пошел ты к черту со своими правилами! Ты видишь только себя и свои дебильные принципы!
— Я вижу только себя?! — я потерял остатки самообладания, хватая её за плечи. — Я всего пытаюсь тебя защитить, а ты делаешь все назло!
— Защитить?! От чего, Ноа?! От самого себя?! — Мия тяжело, прерывисто дышала, её корсет яростно вздымался, а пальцы впились в мои запястья, пытась отодрать мои руки от своих плеч. — Ты не умеешь любить! Ты умеешь только властвовать и ломать людей под себя! Весь в отца! Тебе не живая девушка нужна, а идеальная кукла, которая будет молчать и выполнять твои команды!
— Заткнись! Не смей сравнивать меня с ним! — Дикая обида за то, что она бьет по самому больному, выжгла мой мозг. — Если я для тебя такой монстр, какого черта ты вообще со мной?!
— Действительно, какого черта?! — выкрикнула она, и в её глазах на секунду блеснули слезы горькой обиды, но она упрямо сдержала их. — Я осталась на этом ужине ради тебя! Я терпела твою семейку, я защищала тебя перед твоим отцом, а в итоге оказалась эгоисткой?! С меня хватит, Ноа. С меня, блять, хватит твоего контроля!
Мия резко, со всей силы рванулась назад, высвобождаясь из моей хватки. Она развернулась, подхватила с кресла свои вещи и быстрыми, решительными шагами направилась к выходу из спальни, собираясь уйти в другую комнату номера.
И она ушла. Громкий хлопок двери эхом разнёсся по комнате, оставив меня наедине со своими мыслями и бешено колотящимся сердцем. Твою мать.
Внутри всё горело от несправедливости, злости и этой душащей недосказанности. Я, как всегда, не сдержал эмоций и со всей силы ударил кулаком в стену рядом с дверью. Глухой удар принёс секундное облегчение, сменившееся тупой болью в костяшках, но затем я заставил себя глубоко вздохнуть и попытался успокоиться. Сейчас мне нельзя было идти за ней. Физически нельзя. Я был слишком зол, на взводе, и если бы я прямо сейчас ворвался к ней, мы бы просто уничтожили друг друга и поссорились ещё больше.
Я подошёл к окну, достал сигарету и зажигалку. Пальцы едва заметно подрагивали. Одна затяжка, вторая, третья... Я выкурил несколько сигарет подряд, глядя на тёмные итальянские улочки и позволяя ночному прохладному воздуху остудить мой воспалённый мозг. Спустя полчаса я почувствовал, что ярость уступила место тяжёлой, изматывающей усталости. Я немного успокоился.
Нужно было поговорить.
Нормально поговорить.
Я вышел из спальни и направился по короткому коридору к той комнате, где, вероятнее всего, закрылась Мия. Подойдя к двери, я нерешительно замер, а затем негромко постучался.
Ответа не последовало. Тишина.
Тогда я, чувствуя себя как глупый ребёнок, который подслушивает за дверью, наклонился ближе к двери и затаил дыхание, пытаясь услышать, что она там делает. Внутри всё сжалось от одной мысли: «Надеюсь, она не плачет». Я бы не вынес её слёз, особенно зная, что сам стал их причиной. Но вместо всхлипов до моего слуха донёсся мерный шум бегущей воды. Понятно. Она просто всё ещё моется, смывая с себя этот бесконечный, проклятый день.
На этот раз замок не был заперт. Я тихо нажал на ручку, зашёл в комнату и уселся на край застеленной кровати в ожидании Мии.
Она вышла из ванной спустя двадцать минут. Окутанная облаком пара, в лёгком халате, с влажными волосами, рассыпанными по плечам. Она замерла, увидев меня, но на её лице не дрогнул ни один мускул. Мия не стала кричать или швырять в меня подушки. Вместо этого она сразу же принялась за ссору, но её тон заставил меня напрячься.
— Что ты здесь забыл? — сказала она на удивление спокойно, но в этом спокойствии отчётливо звенел холод.
Я медленно поднялся с кровати, держа руки в карманах спортивных штанов.
— Нам нужно поговорить, Мия. Без криков.
— Поговорить? — она горько усмехнулась, проходя мимо меня к зеркалу и даже не глядя в мою сторону. — О чём, Ноа? О том, какая я эгоистка? Или о том, как сильно я порчу твою идеальную жизнь своими «уличными привычками»? Знаешь, я всё услышала. Мне хватило.
— Я вспылил, — произнёс я, делая шаг к ней, но вовремя остановился, замечая, как напряглись её плечи. — Этот дым... ты же знаешь, как я это ненавижу. И отец со своими счетами, и то, что ты ушла на танцпол, где на тебя пялился каждый второй ублюдок. Меня просто сорвало. Но я не имел права говорить то, что сказал. Прости. Это было глупо.
Мия резко повернулась ко мне, опёршись поясницей о комод. Влажные пряди прилипли к её шее, а взгляд снова начал наполняться тем самым опасным огнём, который я так любил и одновременно боялся.
— Дело не в сигарете, Ноа! И даже не в твоих глупых словах, — её голос дрогнул, но она упрямо удержала прежний ровный тон. — Дело в том, что ты при малейшей проблеме начинаешь кричать на меня своими командами. Ты думаешь, мне легко? Я пошла на этот ужин, потому что хотела быть рядом с тобой. Я терпела твоего отца, потому что видела, как тебе тяжело, и пыталась закрыть тебя от него! А ты пришёл сюда и выставил меня виноватой во всём. Ты не доверяешь мне. Ты видишь во мне слабую девчонку, которую нужно либо запереть, либо переделать под себя.
— Это не так, — я качнул, чувствуя, как внутри снова начинает закипать отчаяние от того, что она меня не понимает. — Я доверяю тебе. Но я привык всё контролировать, Мия. Моя жизнь построена на том, что если я ослаблю хватку хоть на секунду, всё полетит к чертям. И когда я вижу, что ты делаешь что-то, что мне кажется опасным или неправильным, у меня включается этот грёбаный режим защиты. Я не хочу тебя ломать. Я просто... я боюсь за тебя. Боюсь потерять тебя из-за своего недосмотра.
— Но я не вещь, Ноа! Меня нельзя «недосмотреть»! — Мия сделала шаг ко мне, её спокойствие окончательно треснуло, уступая место чистым эмоциям. — Я живая. И я хочу быть твоей девушкой, твоей женщиной, а не твоим проектом по безопасности! Если ты будешь продолжать в том же духе, ты просто задушишь всё, что между нами есть. Ты сам оттолкнёшь меня своим контролем сильнее, чем любые враги.
Она тяжело дышала, глядя на меня в упор, и в этот момент между нами снова натянулась та самая невидимая, звенящая струна. Расстояние между нами сократилось до минимума. Весь этот холодный разговор, начавшийся так сухо, за секунды перерос в ту самую точку невозврата, где слова уже были бессильны. В её глазах горела такая смесь обиды, страсти и упрямого желания достучаться до меня, что мой разум просто капитулировал.
Я сделал последний шаг, резко сокращая дистанцию, перехватил её за талию и с силой потянул на себя, обрывая её следующую фразу на полуслове.