Глава 17
Чтобы полностью прочувствовать атмосферу этой главы, очень советую включить песню: [Last chance to love — Nemra]. Приятного чтения! ❤️
Ноа
Она убежала, оставив после себя лишь аромат духов. Я стоял один в тишине, чувствуя, как пульсирует кровь в венах. Да, завтра она будет жалеть, будет кусать губы и снова строить из себя ледяную королеву, но этой ночью я победил. Я видел её настоящую — без масок и без брони.
Утром я первым делом решил вопрос с её машиной. Теперь это была её собственность. Я зашел в её комнату, пока она спала, и оставил ключи на тумбочке, а затем отправил короткое сообщение: «Твоя машина на парковке».
День обещал быть тяжелым. Собрание с инвесторами по нашему крупнейшему проекту длилось несколько часов. Эти старые ворчуны придирались к каждой цифре, к каждой запятой в контракте. Но я знал, что моё предложение безупречно.
— Так... — лидер делегации сделал долгую, мучительную паузу, потирая подбородок. — Пожалуй, нам нравится всё. Мы согласны на сделку.
Внутри меня вспыхнуло торжество, но на лице не дрогнул ни один мускул. Просто деловой расчет. Мы подписали документы, и в зале началось небольшое празднование — шампанское, легкий шум голосов, поздравления. Я обсуждал детали следующего этапа со своей ассистенткой Эммой в кабинете, когда дверь кто-то открыл без стука. Я уже был готов выругать наглеца, но слова застряли в горле, стоило мне увидеть в дверях Мию.
Она выглядела сногсшибательно. Короткое черное платье идеально подчеркивало её грудь и точеную фигуру, заставляя кровь прилить к вискам. А эта яркая красная помада на губах буквально кричала: «Поцелуй меня».
— Что здесь происходит? — спросила она вместо приветствия.
Её голос прозвучал обманчиво тихо. Мия начала подходить к столу медленным, опасным шагом, слегка наклонив голову набок. Настоящая кошка на охоте.
— Здравствуйте, госпожа. Добро пожаловать в наш офис, — Эмма тут же выпрямилась, стараясь звучать приветливо, но в её глазах мелькнуло замешательство.
Мия проигнорировала её вежливость. Она подошла вплотную к столу, уперлась в него ладонями и слегка наклонилась вперед, буравя девушку тяжелым взглядом.
— А ты кто такая вообще? — высокомерно бросила она.
Я наблюдал за этой сценой с нарастающей ухмылкой, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Внутри всё ликовало — я уже прекрасно понимал, к чему ведет эта внезапная агрессия.
— Я помощница господина Ноа, — попыталась сказать Эмма как можно спокойнее, но бумажная папка в её руках едва заметно задрожала.
— Интересно... А в чём именно ты ему помогаешь? — губы Мии растянулись в опасной, приторно-сладкой улыбке.
— В смысле? — ассистентка выдавила нервный смешок. — По работе, конечно.
— А-а, да? А мне вот так не показалось, — Мия плавно обошла стол, сокращая дистанцию до минимума. Её голос стал тише, но в нем отчетливо зазвенела сталь. — Ты так низко над ним наклонилась, что твои сиськи едва не выпали ему на стол. Я подумала, может, ты в каких-то других вопросах ему помогаешь?
Эмма мгновенно залилась густой краской, разинув рот от возмущения и стыда. Она посмотрела на меня, не зная, что ответить на такую прямую атаку. Я решил, что пора прекращать это зрелище — еще минута, и Мия бы её просто задушила.
— Так, всё. Эмма, можешь идти, — сказал я, поднимаясь с кресла и делая шаг вперед, чтобы встать между ними.
Помощница пулей вылетела из кабинета, едва не прищемив дверью подол юбки. Как только за ней захлопнулась дверь, Мия резко развернулась ко мне.
— А тебе, я вижу, это очень нравится, да? — выплюнула она, переводя свой яростный, пылающий взгляд на меня.
— Мне? — у меня аж смех появился. — Меня интересуешь только ты моя любовь. — я подошел к ней в плотную но она не отошла ни на шаг.
— Моя любовь? Я уже сомневаюсь было ли честным твое признание, — она скрестила руки на груди и отвела взгляд. Она пыталась сказать это так же холодно но в голосе послышалась обида.
— Ты сомневаешься в моей любви? — эти слова полоснули по мне хуже любого ножа. Сомнение в том, что я впервые в жизни по-настоящему одержим женщиной, разозлило меня не на шутку. Гнев вскипел во мне, требуя выхода.
Но я не успел договорить. Мия сделала неожиданный шаг вперед. Она уперлась ладонями мне в торс и мягко провела пальцами по моему плечу. Это было так контрастно её недавней ярости.
— Да, — тихо выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде на мгновение промелькнуло что-то ранимое, но это была лишь уловка.
В следующую секунду её пальцы мертвой хваткой вцепились в мои плечи. Мия резко вскинула колено и со всей силы ударила мне между ног. Другой мужчина на моём месте мгновенно сложился бы пополам, катаясь по полу от боли, но я не из слабаков. Конечно, это было чертовски больно — в глазах на секунду потемнело, а по телу прошёл ледяной разряд. Но максимум, что я себе позволил — это коротко выругаться сквозь зубы и на секунду прижать ладонь к низу живота.
Моя выдержка, кажется, взбесила её ещё больше. Мия резко развернулась и выбежала в коридор. Дверь кабинета едва не слетела с петель, и через секунду на весь этаж громом раскатился её крик:
— ИЗМЕНЩИК!!!
Блять. И это она говорила мне? Человеку, который уже месяц ни о ком другом думать не мог?
Пересиливая тянущую боль, я быстро зашагал к выходу. Распахнув дверь, я успел заметить лишь то, как металлические створки лифта закрываются, отрезая от меня Мию и испуганную Эмму. Они уехали вместе. «Она точно её убьет», — мелькнуло в голове.
Я рванул к соседнему лифту и судорожно зажал кнопку вызова. Повернув голову, я наткнулся на десятки пар глаз — сотрудники общего зала сидели, буквально вылупившись на меня и боясь пошевелиться.
— Занимайтесь работой, блять! — наорал я на весь этаж.
Люди тут же уткнулись в свои мониторы, а я шагнул в открывшуюся кабину лифта. Эти минуты внутри металлической коробки тянулись мучительно долго. Цифры этажей на табло сменялись слишком медленно, подстегивая мою ярость и тревогу. Когда двери наконец распахнулись на первом этаже, я пулей выскочил в вестибюль. Ни Мии, ни Эммы уже не было видно.
— Где она?! — крикнул я, подлетая к посту охраны. Мой голос сорвался на рык.
Напуганный охранник тут же указал рукой в сторону панорамных окон, выходящих на парковку:
— Госпожа Мия пошла туда, сэр. Вторая девушка осталась в холле.
Эммы рядом с ней не было — уже хорошо. Но, взглянув на парковку, я похолодел. Мия уже сидела за рулем своей новой машины. Мотор взревел, и автомобиль с визгом резины сорвался с места, буквально вылетая со стоянки на оживленную улицу.
Я на ходу достал ключи, прыгнул в свой внедорожник и рванул за ней, вдавив педаль газа в пол.
Мия выскочила на пригородную трассу. На удивление, в этот час машин здесь было немного, что давало ей полную свободу для безумства. Она вела автомобиль невероятно, чертовски опасно. Заносы на поворотах, резкие перестроения без сигналов, скорость, которая уже давно перевалила за все допустимые нормы. Я едва успевал следовать за ней, крепче сжимая руль. «Откуда, блять, она вообще так умеет ездить?» — крутилось в голове.
Ярость во мне смешивалась с диким, удушающим страхом. Она рисковала. Подвергала свою жизнь смертельной опасности из-за глупой обиды, и эта мысль выжигала меня изнутри.
Впереди показался затяжной, крутой поворот, окруженный бетонным ограждением. Я видел, что Мия даже не думает сбавлять скорость.
— Тормози, Мия, тормози!.. — прорычал я в пустоту салона, будто она могла меня услышать.
Задние колеса потеряли сцепление с дорогой, и её новую иномарку повесло боком прямо на бетонные блоки. Раздался оглушительный, разрывающий барабанные перепонки скрежет металла. Автомобиль на полной скорости врезался в ограждение, его развернуло на триста шестьдесят градусов и отбросило на обочину. Капот смяло, изо под него мгновенно повалил густой белый дым.
Мир вокруг меня замер.
Я ударил по тормозам так, что мою машину занесло, и остановился в нескольких метрах от неё. Выскочив из салона, я побежал к разбитой машине. Страх сковал горло, сердце колотилось в самые виски.
— Мия! — я рванул на себя покореженную водительскую дверь. Она поддалась с жутким треском.
Подушка безопасности сработала. Мия сидела, откинув голову на сиденье. Глаза были закрыты, на бледном лбу, прямо у линии волос, медленно проступала струйка алой крови. Она была без сознания.
Я аккуратно, стараясь не причинить ещё большего вреда, отстегнул ремень безопасности и вытащил её из разбитого салона. Она казалась такой легкой, почти невесомой. Я крепко прижал её к своей груди, чувствуя, как внутри всё рушится от ужаса.
— Мия, очнись. Пожалуйста, посмотри на меня, — шептал я, быстро шагая к своей машине.
Уложив её на заднее сиденье, я трясущимися пальцами вытащил телефон и набрал личный номер главного врача нашей лучшей клиники.
— Готовьте операционную и лучших хирургов, живо! — заорал я в трубку, едва дождавшись ответа. — Авария на трассе. Буду через семь минут, перекройте въезд для других, чтобы я не терял ни секунды!
Я сбросил вызов, запрыгнул за руль и на максимальной скорости полетел в больницу, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида на её неподвижное тело.
В приемном покое всё было готово. Каталка, врачи, суета. Я сам перенес её из машины и положил на носилки. Её тут же увезли вглубь коридора, оставив меня за закрытыми двойными дверями операционного блока.
Я остался один в пустом, стерильно чистом коридоре. На моих руках, на пиджаке осталась её кровь — яркие, пугающие пятна. Я прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз по ней вниз, закрывая лицо ладонями.
Внутри меня выжгло всё. Одержимость, гнев, гордость — всё это исчезло, уступив место глухой, невыносимой панике. Я никогда в жизни никого не боялся потерять. Я думал, что я железный. Но сейчас, глядя на свои испачканные ладони, я почувствовал, как к глазам подкатывает жгучая, незнакомая до этого дня влага.
Впервые в жизни в моих глазах появились слезы. Они обожгли веки, готовые вот-вот покатиться по щекам. Но я стиснул зубы так, что заболели челюсти, глубоко вдохнул и заставил себя сдержаться. Я не заплакал. Но эта невыплаканная боль мертвой хваткой сжала моё горло, пока я сидел на больничном полу, молясь только об одном — чтобы эта упрямая кошка выжила.
***
Прошло уже несколько часов, а Мия всё ещё оставалась в операционной. Время словно превратилось в густую, вязкую массу, которая едва двигалась. Больничный коридор постепенно заполнялся людьми — приехали все её друзья, примчался Доминик.
Атмосфера была накалена до предела. Вика, не выдержав напряжения, без сил сползла по стене и теперь тихо, навзрыд ревела прямо на полу. В какой-то момент, сквозь пелену собственных мыслей, я заметил, как Доминик подошел к ней, как осторожно опустился рядом и попытался успокоить. Между ними явно что-то происходило, какая-то скрытая искра, но сейчас мне было абсолютно не до чужих драм. Весь мой мир сузился до закрытых дверей, за которыми боролись за жизнь моей девочки.
Когда двери наконец распахнулись и вышел ведущий хирург, я затаил дыхание. Слова врача прозвучали как высшее помилование: она будет жить, самое страшное позади, и травмы оказались не такими критичными, как виделось в первые минуты аварии.
Когда каталку с Мией наконец вывезли из операционной, чтобы перевести в реанимацию, внутри меня вспыхнуло дикое, пьянящее торжество. Она жива. Дышит.
Но вслед за облегчением пришла тяжелая, удушающая волна осознания. «Это всё из-за меня», — эта мысль, крутилась у меня в голове все эти бесконечные часы. Я анализировал каждый наш шаг, каждую ссору. Я приношу ей только хаос. Я ломаю её, уничтожаю её покой, плохо влияю на её жизнь. Может... мне действительно лучше исчезнуть? Оставить её в покое, дать ей возможность жить нормально.
Врачи и медсестры плотным кольцом окружили каталку, не позволяя никому из нас даже близко подойти или коснуться её. Впрочем, я и не собирался. Я просто стоял чуть поодаль, жадно всматриваясь в её бледное, безмятежное лицо с повязкой на лбу, и в очередной раз с пугающей четкостью понимал: я не смогу без неё жить. Это не просто одержимость, это уже часть меня.
Доминик молча подошел со спины
и крепко обнял меня за плечо, выражая молчаливую поддержку. Я коротко кивнул ему, но оставаться внутри больше не мог. Развернувшись, я быстрым шагом вышел из здания больницы.
На улице уже стояла глубокая, глухая ночь. Прохладный воздух резко ударил в лицо, но не принес желанного очищения. Я дрожащими, испачканными в подсохшей крови пальцами достал из пачки сигарету и прикурил. Первая затяжка обожгла легкие.
И стоило мне остаться наедине со своими мыслями, как воспоминания сегодняшнего дня начали накатывать с новой, утроенной силой. Её ревность, её яростный взгляд, то, как она упрямо не нажимала на тормоз перед чертовым поворотом, и этот жуткий хруст сминающегося металла... Горькая обида, страх потери и собственное бессилие снова превратились в неуправляемую ярость. Секундная слабость исчезла, уступая место чистому безумию.
Я выкинул едва начатую сигарету и повернулся к безликой бетонной стене больничного корпуса.
Удар!
Мне было мало. Я вложил в этот замах всю свою злость на себя и на этот грёбаный мир.
Удар! Ещё удар!
Я бил наотмашь, методично и жестоко, превращая собственные руки в кровавое месиво. Кожа на костяшках лопалась, суставы трещали под весом моего собственного веса, а по серому бетону размазывались свежие багровые полосы. Я разбивал руки в мясо, чувствуя, как физическая боль наконец-то начинает глушить тот невыносимый ад, который продолжал гореть у меня внутри.
Пока я стоял у стены, тяжело дыша и не зная, что делать дальше, тишину ночного двора разрезал быстрый шаг. Ко мне вплотную подошла Вика. Не успел я даже поднять голову, как она наотмашь, со всей силы ударила меня по лицу. Щеку обожгло. Да уж, сразу видно — две подруги.
— ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!! — закричала она, и её голос сорвался на истошный хрип. — А если бы она умерла? ЧТО?! ЧТО ТЫ ТОГДА ДЕЛАЛ БЫ?!
Она говорила сквозь душащие её слезы и непрекращающиеся всхлипы, едва ловя ртом воздух. Я стоял и молчал. Слова застряли в горле. А что, если она чертовски права? Что, если я действительно ходячая катастрофа для Мии?
Вика, окончательно потеряв контроль от горя и пережитого ужаса, начала яростно бить меня кулаками по груди. Её удары были слабыми, почти неощутимыми для меня, но каждый из них бил прямо по совести. Я не стал защищаться. Я просто закрыл глаза, не в силах больше видеть, как она страдает, и как сильно я разрушил их привычный мир.
К нам тут же подбежал Доминик. С тихим ругательством он обхватил Вику сзади, насильно отрывая от меня и заставляя опустить руки.
— Вика, тихо, успокойся! Всё уже позади, она жива! — пытался урезонить её Доминик, крепко держа в своих руках.
Но её было не остановить. Вырываясь из его хватки, она продолжала кричать мне прямо в лицо, захлебываясь рыданиями.
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь с её жизнью, Ноа?! — кричала Вика, и из её глаз градом катились слезы. — Она росла обычным, счастливым ребенком, у неё всегда всё было хорошо! Она всегда была такой яркой, живой, у неё были свои чистые, светлые мечты! Она так хотела просто любить, творить, писать истории, построить то будущее, о котором всегда грезила с самого детства! У неё впереди целая жизнь, полная планов!
Вика на секунду задохнулась от плача, но Доминик не отпускал её, удерживая на месте.
— Она мечтала о нормальном, настоящем счастье, понимаешь ты, идиот?! О красивой любви, о покое, о своей любимой работе, где её будут ценить, а не ломать через колено! Она берегла свои девичьи мечты как самое дорогое... А потом появился ты со своей больной одержимостью! Ты ворвался в её мир как ураган, перевернул всё вверх дном, заставил её ревновать, злиться и совершать безумства!
Её крик постепенно перешел в тихое, беспомощное хныканье. Она уткнулась Доминику в плечо, окончательно обессилев. А я стоял в темноте, слушая, как её слова набатом бьют в моей голове, и впервые в жизни чувствовал себя абсолютным ничтожеством. Мечты Мии, её светлое прошлое, её право на нормальную жизнь... Я действительно разрушал всё это.
— Извините, что мешаю, — раздался тихий, неуверенный голос подошедшего медбрата. — Пациентка пришла в себя и просит подойти Вику.
Вика вздрогнула, моментально перестав плакать. Она вытерла слезы дрожащей ладонью, бросила на меня последний, тяжелый и полный укора взгляд, а затем развернулась и быстрыми шагами направилась в больничное крыло.
Я остался стоять на месте, нахмурившись. В голове билась одна навязчивая мысль. Она пришла в себя? А это вообще нормально, что она так быстро проснулась после такой жесткой аварии? Врачи ведь говорили, что потребуется время. Упрямая девчонка. Даже её собственный организм отказывался подчиняться правилам.
Доминик тяжело вздохнул, делая шаг ко мне. Он посмотрел на мои разбитые в мясо костяшки, с которых всё ещё капала кровь, а затем перевел взгляд на моё лицо.
— Друг, она погорячилась, — негромко произнес он, пытаясь успокоить меня. — Ты ни в чем не виноват. Мия сама пошла на этот шаг. Она сама вдавила газ. Ты не мог её остановить в тот момент.
Я поднял голову вверх, всматриваясь в темное, бездонное ночной небо. Мой голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо даже для меня самого:
— Я... я понимаю, Доминик. Понимаю, что она никогда не сможет мне не доверится. Каждое моё действие делает только хуже. Может... вообще не стоит всё это продолжать?
Доминик помолчал несколько секунд, внимательно изучая меня. А затем его слова разорвали тишину, ударив сильнее любого электрического тока:
— Ноа, ты ведь сам прекрасно знаешь, что всё это чушь. Ты влюбился. И сколько бы ты сейчас ни внушал себе обратное, как бы ни хотел казаться благородным — ты её уже никогда не отпустишь.