Глава 18
Миа
Глубокой ночью я на секунду пришла в себя. Помню только резкий больничный запах, белый потолок и какую-то безумную, пульсирующую боль в голове. Ко мне подошла медсестра, и всё, на что у меня хватило сил — это хрипло выдохнуть: «Позовите Вику...» Я краем глаза успела заметить, как в палату вбежала перепуганная подруга, но в ту же секунду меня снова утянуло в темноту. Тяжелый, вязкий сон накрыл с головой, не дав произнести больше ни слова.
Когда я открыла глаза в следующий раз, сквозь жалюзи в палату уже проникал мягкий, золотистый утренний свет. Дикая ночная боль утихла, оставив после себя лишь глухую тяжесть в висках. Осторожно подняв руку, я нащупала на лбу плотную повязку из бинтов. Настоящая дура. Из-за своего идиотского упрямства и желания сделать назло я едва не разбилась насмерть. Я медленно повернула голову и замерла.
На неудобном пластиковом стуле, вплотную придвинутом к моей койке, сидел Ноа. Его пиджак был перекинут через спинку, рукава белой рубашки закатаны, а сам он спал, тяжело откинув голову назад и прислонившись к стене. Под его глазами залегли темные тени. Медсестра потом сказала, что он не отходил от моей двери ни на шаг всю ночь.
Я опустила взгляд на его правую руку, лежащую на подлокотнике, и у меня перехватило дыхание. Костяшки его пальцев были наспех перемотаны белыми бинтами. Сердце предательски сжалось. Сколько же глупостей мы успели натворить из-за гордости.
От моего легкого шуршания одеялом Ноа мгновенно распахнул глаза. Он сразу сфокусировал на мне свой потяжелевший взгляд. В нем было только бесконечное, чистое облегчение.
— Привет, — тихо, почти шепотом произнес он. Его голос сорвался от долгого молчания.
— Привет, — так же тихо ответила я.
Ноа медленно потянулся ко мне, но остановился на полпути, словно побоялся, что я оттолкну его или испугаюсь его забинтованных рук. Видя его нерешительность, я сама аккуратно высвободила ладонь из-под одеяла и осторожно коснулась его пальцев. Он тут же перехватил мою руку. Он бережно сжал мою ладонь в своей, словно я была сделана из самого хрупкого стекла.
— Как ты себя чувствуешь? Голова сильно болит? — спросил он всматриваясь в мое лицо.
— Терпимо. Намного лучше, чем ночью, правда, — я попыталась слабо улыбнуться. — Только в горле пересохло.
Ноа тут же поднялся. Без лишних слов он налил в стакан воды, вставил пластиковую трубочку и, аккуратно придерживая мою шею теплой ладонью, помог мне сделать несколько глотков. Эта простая, приземленная забота с его стороны ощущалась как что-то невероятное. Настоящий, сильный Ноа сейчас просто ухаживал за мной.
Когда я снова опустилась на подушку, он сел рядом, не выпуская моей руки. Между нами повисла долгая тишина, но она больше не душила нас, как после прошлых ссор. Это было спокойное молчание людей, которые едва не потеряли друг друга навсегда.
— Мия, — нарушил тишину Ноа, глядя прямо мне в глаза. — Насчет Эммы в кабинете... Между нами ничего нет и быть не может. Она просто выполняла работу, принесла документы. Мне плевать на неё. Мне вообще на всё плевать, кроме тебя. Извини, что заставил тебя сомневаться.
Я смотрела на наши сцепленные руки и чувствовала, как внутри тает последний лед. Видеть его таким уязвимым, готовым просить прощения, было непривычно, но именно сейчас я понимала, насколько сильно он мной дорожит.
— Я знаю, Ноа, — тихо вздохнула я, утыкаясь взглядом в его бинты. — Наверное, я тоже перегнула палку. Увидела её так близко к тебе, и в голове будто всё помутилось. Захотелось сделать тебе назло, взбесить... Я не думала, что потеряю управление на том повороте. Извини, что заставила тебя пережить этот ад.
Ноа чуть сильнее сжал мои пальцы и поднес их к своим губам, невесомо целуя.
— Главное, что ты здесь. Живая. Остальное вообще не имеет значения. Мы со всем разберемся.
В этот момент дверь палаты тихо звякнула, и внутрь заглянула Вика. Заметив, что мы спокойно разговариваем, она облегченно выдохнула и заметно расслабилась. На этот раз на её лице не было ночной паники, она выглядела умытой и свежей, а в руках держала небольшую сумку с моими вещами.
— Привет, гонщица, — мягко улыбнулась Вика, проходя внутрь. — Ну и напугала ты нас.
Ноа понимающе поднялся со своего места. Он деликатно решил оставить нас наедине.
— Я пойду займусь документами и оформлю тебе палату, — сказал он, заботливо поправив край моего одеяла. — Скоро вернусь.
Коротко кивнув Вике, он вышел.
Вика тут же перебралась на стул рядом со мной, положила сумку и с улыбкой покачала головой:
— Знаешь, я ночью наговорила ему кучу всего во дворе. Думала, он меня сотрет в порошок. А он просто молча слушал, закрыв глаза. Он реально всю ночь от твоей двери не отходил, Мия. Похоже, этот ураган ты всё-таки приручила.
Я посмотрела на закрытую дверь, за которой скрылся Ноа, и внутри разлилось приятное, умиротворяющее тепло. Буря закончилась. Впереди нас ждало что-то совершенно новое, тихое и настоящее.
***
Прошло несколько дней. Больничные стены остались позади, и я наконец-то оказалась дома, в своей привычной и уютной комнате. Но, честно говоря, моя жизнь после аварии изменилась до неузнаваемости, и виной тому был один конкретный человек.
Ноа полностью перенес всю свою работу домой. Его ноутбук теперь практически жил на кофейном столике в гостиной, а сам он бесконечно созванивался с инвесторами и партнерами, не выходя из кабинета. Он контролировал всё, но при этом умудрялся каждые полчаса заглядывать ко мне: то проверит, не холодно ли мне, то просто молча поцелует в макушку и уйдет дальше решать свои миллионные сделки. Было так непривычно видеть этого сурового бизнесмена в домашней футболке, который пытается совмещать управление огромной компанией с искренней заботой обо мне.
Мои дни стали удивительно спокойными и наполненными теплом. Ко мне часто приходили друзья. Вика с Домиником заглядывали почти каждый вечер — они приносили кучу вкусностей, мы много смеялись, и я видела, как между ними с каждым днем всё отчетливее пробегают искры. Каждые два дня меня навещал личный врач, которого нанял Ноа, чтобы следить за тем, как затягивается моя рана на лбу. Доктор постоянно улыбался и хвалил меня за образцовое поведение.
Даже с домработницей, милой женщиной Марией, которую я раньше едва замечала, мы неожиданно подружились. Она частенько заходила ко мне в комнату с чашкой ароматного травяного чая, и мы часами болтали о каких-то милых пустяках. Мой мир, который еще недавно казался мне полем вечной битвы, вдруг наполнился тишиной и уютом.
Вечером, когда суета окончательно улеглась, а Мария ушла, я поняла, что безумно устала от постельного режима и книг. Набравшись смелости, я тихонько спустилась на первый этаж и заглянула в кабинет Ноа. Он сидел за столом, устало потирая переносицу и хмуро изучая какие-то графики на экране. На его пальцах всё еще виднелись следы от недавних бинтов, но руки уже почти зажили.
— Ноа, — негромко позвала я, прислонившись к дверному косяку.
Он мгновенно поднял голову, и его хмурый взгляд тут же смягчился.
— Мия? Почему ты не в постели? Что-то болит? — он уже собирался подняться, но я перехватила его инициативу.
— Всё хорошо, ничего не болит, — я подошла к его креслу. — Просто... ты работаешь без остановки. Пойдем посмотрим фильм? Вместе.
Ноа удивленно посмотрел на меня, а затем на его губах появилась легкая, очень теплая улыбка. Он закрыл ноутбук, отодвинул бумаги и поднялся, тут же обнимая меня и прижимая к себе.
— Фильм? Ну, перед таким предложением я точно не могу устоять. Выбирай любой, я на всё согласен.
Через десять минут мы уже устроились на огромном диване в гостиной. За окном шумел теплый вечерний дождь, а у нас горел только торшер, заливая комнату мягким светом. Ноа укутал мои ноги пушистым пледом и притянул меня к себе. Я устроилась на его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца.
Я включила какую-то легкую романтическую комедию. Если честно, я вообще не вникала в сюжет. Мне было всё равно, что происходит на экране. Я просто наслаждалась моментом: тем, как Ноа лениво перебирает пальцами мои волосы, как он изредка оставляет невесомые поцелуи на моем виске, прямо возле повязки, и тем, как безопасно я себя чувствую в его руках.
Экран телевизора тихо мерцал в темноте гостиной, а голоса героев фильма превратились в какой-то далекий, убаюкивающий шум. Под мерный стук дождя за окном и ровное, успокаивающее биение сердца Ноа мои веки начали наливаться тяжестью. Я и сама не заметила, как окончательно расслабилась, уткнувшись носом в его плечо. Ноа осторожно поцеловал меня в макушку и сильнее укутал пледом, прижимая к себе так бережно, словно охранял самое дорогое сокровище в мире. В его надежных, теплых объятиях я наконец-то уснула самым крепким и спокойным сном за последние дни.
Проснулась я рано утром от мягких лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы. Ноа рядом уже не было — из кухни доносился тихий, аппетитный аромат свежезаваренного кофе и выпечки.
Я поднялась со своей кровати и первым делом подошла к зеркалу. Посмотрев на белую повязку, которая уже порядком надоела меня за эти дни, я решительно подцепила край бинта. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я сняла её. На лбу остался лишь аккуратный, почти затянувшийся розовый след. Врач был прав — всё уже заживало.
В этот момент в моей голове щелкнула шальная мысль. Я столько дней просидела в четырех стенах, что мне казалось, будто я пропускаю целую жизнь. Мне до безумия захотелось вернуться в привычный ритм, заняться делами, отвлечься. Одним словом — я решила поехать на работу.
Быстро открыв шкаф, я выбрала строгий, но стильный брючный костюм, сделала легкий макияж, аккуратно уложила волосы, чтобы скрыть след от раны, и нанесла любимые духи. В зеркале снова стояла прежняя Мия — уверенная и готовая к новым вызовам.
Спустившись на кухню, я застала Ноа. Он стоял спиной ко мне, наливая кофе в чашку, и о чем-то негромко разговаривал по телефону по работе. Услышав стук моих каблуков, он обернулся.
Его взгляд медленно скользнул по моему костюму, идеальной укладке, задержался на чистом лбу без повязки, и я прямо увидела, как его челюсти мгновенно сжались, а в глазах полыхнуло пламя.
— Я перезвоню, — коротко бросил он в трубку и сбросил вызов, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Мия. Что это значит? И где твоя повязка?
— Привет, — я постаралась улыбнуться как можно непринужденнее, проходя к столу. — Повязку я сняла, там уже всё зажило. И я решила, что сегодня вернусь к работе. Мне нужно в студию, там накопилось много дел.
Ноа сделал шаг ко мне, и его фигура буквально заслонила собой весь свет. На его лице было написано жесткое, бескомпромиссное «нет».
— Ты никуда не поедешь, — отчеканил он своим фирменным стальным тоном, от которого у его подчиненных обычно подкашивались коленки. — Прошло всего несколько дней после аварии. Ты должна лежать в постели и восстанавливаться, а не бегать по студии и нагружать голову. Я против, Мия. Из дома ты не выйдешь.
Я вздохнула, скрестив руки на груди, и посмотрела на него снизу вверх. Наша тихая идиллия длилась недолго — упрямство столкнулось с контролем.
— Ноа, я чувствую себя прекрасно, — мягко, но твердо ответила я, делая шаг к нему вплотную и аккуратно кладя ладони на его грудь, пытаясь убедить этого упрямца. — Пожалуйста, не запирай меня в клетке. Мне действительно это нужно. Я просто побуду в студии пару часов и вернусь, обещаю.
Ноа резко перехватил мои запястья. Не больно, но так крепко, что я даже двинуться не могла. Мои нежные поглаживания на него не подействовали — этот мужчина включил режим абсолютного контроля.
— Мия, я сказал: нет, — его голос опустился до опасного, вибрирующего баса. — Твои штучки со мной сейчас не пройдут. Ты едва не погибла на той трассе меньше недели назад! Какая, к черту, работа? Какие дела в студии? Посмотри на себя, ты же всё еще бледная!
— Я не бледная, это пудра! — вспыхнула я, пытаясь высвободить руки, но он даже не шелохнулся. — Ноа, отпусти меня! Хватит командовать, я не твоя подчиненная и не вещь, которую можно запереть под замком! Я взрослая девушка и сама могу решить, когда мне возвращаться к жизни!
— Взрослая девушка, которая из-за глупой гордости вжала педаль газа в пол и протаранила бетонное ограждение? — жестко напомнил он, и эти слова хлестнули меня по лицу. Ноа сделал шаг вперед, вынуждая меня попятиться, пока я не уперлась спиной в кухонный гарнитур. Он наклонился так близко, что я почувствовала кожей его горячее дыхание. — Ты никуда не пойдешь, Мия. Даже не думай. Если надо, я запру все двери, заберу твои ключи и приставлю к тебе охрану, но из этого дома ты сегодня не выйдешь.
Я выставила ладони перед собой, упираясь ему в грудь. Меня накрыла волна ответного упрямства. Да, я любила его. Да, я была благодарна за его заботу в больнице. Но позволить ему полностью подчинить меня и решать, как мне жить, я не собиралась.
— Ах вот как? — я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза с самым вызывающим видом, на который была способна. — Опять включаешь своего любимого тирана? Попробуй только запри меня, Ноа. Клянусь, я вылезу через любую щель, вызову такси и всё равно уеду! И тогда ты меня вообще дома больше не увидишь!
На секунду мне показалось, что он меня прямо здесь испепелит своим взглядом. Он шумно, рвано выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он безумно злился, но я видела, какая за этой яростью скрывается глубокая, почти паническая тревога. Он просто до ужаса боялся снова упустить меня из виду.
Несколько секунд мы просто стояли в звенящей тишине кухни, тяжело дыша и буквально прожигая друг друга взглядами. Никто не хотел уступать. Мой подбородок всё так же был упрямо вскинут, а Ноа выглядел так, будто готов был запереть меня в сейф и выбросить ключи.
Но вдруг его суровое лицо изменилось. Напряжение в плечах исчезло, а в глубине темных глаз мелькнула какая-то обреченная, но до безумия теплая усмешка. Он медленно покачал голову, словно признавая свое полное поражение перед моим характером.
— Блять, Мия... Ну почему с тобой так сложно? — глухо выдохнул он.
Прежде чем я успела хоть что-то ответить, Ноа резко шагнул вперед, обхватил мои ладони одной рукой и прижал к кухонному гарнитуру. В следующую секунду его свободная рука жестко зарылась в мои волосы на затылке, и он впился в мои губы поцелуем.
Это не было похоже на те мягкие, бережные прикосновения, что были в больнице. Это был поцелуй Ноа — глубокий, горячий и властный. Он забирал весь мой воздух, заставляя колени мгновенно подкоситься, а сердце — пуститься вскачь. В этом поцелуе смешалось всё: его ночная тревога, его безумная злость на мое упрямство и эта чертова, одержимость, которая сжигала нас обоих. Я тихо ахнула ему в губы, окончательно теряя остатки контроля и отвечая на этот напор.
Когда он наконец неохотно отстранился, его дыхание было рваным, а губы — слегка припухшими. Моя помада, конечно же, была размазана, но сейчас мне было абсолютно наплевать. Ноа наклонился и коснулся своим лбом моего, не выпуская меня из своего плена.
— Хорошо, — хрипло произнес он, и в его голосе снова зазвенела привычная сталь, смешанная с капитуляцией. — Ты поедешь в свою студию. Но у меня есть условия, которые не обсуждаются.
Я попыталась перевести дыхание, всё еще чувствуя, как кружится голова.
— Какие?
— Во-первых, тебя повезет мой водитель. Сама за руль ты не сядешь еще очень долго, даже не проси, — он выделил каждое слово, пристально глядя мне в глаза. — Во-вторых, ты будешь на связи каждую секунду. И в-третьих... ровно в девять вечера я сам заеду за тобой. И попробуй только задержаться хоть на минуту, Мия, я зайду и заберу тебя оттуда на руках прямо при твоих сотрудницах. Поняла меня?
На моих губах сама собой расплылась победная, торжествующая улыбка. Кажется, этот раунд остался за мной, хоть Ноа и обставил всё на своих условиях.
— Поняла, — послушно выдохнула я, мягко целуя его в уголок губ и аккуратно высвобождая свои руки. — В девять вечера я буду ждать тебя.
Ноа еще раз тяжело вздохнул, окинул меня долгим, взглядом и наконец отступил, давая мне возможность пойти поправить макияж. Борьба была окончена, но внутри меня горело приятное, будоражащее пламя. Наш ураган затихал, но искры между нами продолжали лететь с бешеной скоростью.