Глава 16
Миа
Что я опять натворила? Нужно было соврать, придумать любую нелепицу, но я снова попалась в ловушку собственной искренности. И вот результат: я заперта в его спальне, и на этот раз замок на двери звучит как окончательный приговор.
— Какого черта ты притащил меня сюда?! — я сорвалась на крик, вцепившись в дверную ручку и до боли дергая её на себя.
— Ты ведь хотела поговорить, — отозвался Ноа пугающе спокойным голосом.
Он стоял у окна и медленно доставал сигарету. От него веяло тяжелым коктейлем из запахов: терпкий виски, свежая кровь и его неизменный дорогой парфюм. Этот аромат дурманил.
— И что, говорить можно только в твоей спальне? — я обернулась, сверля его яростным взглядом.
— В любом другом месте ты бы просто сбежала, — он чиркнул зажигалкой, и огонек на мгновение осветил его жесткие черты лица. — А сейчас мы не ляжем спать, пока всё не обсудим.
Он был прав, и это бесило еще сильнее. Я хотела этой беседы, хотела выплеснуть всё, что накопилось.
— Окей, поговорим! — я бросила ему вызов и с размаху опустилась на кожаный диван, скрестив руки на груди.
Ноа молчал, опираясь плечом на панорамное окно. Он курил, выпуская облака серого дыма, и разглядывал меня так внимательно, будто видел впервые.
— Я просто хочу, чтобы мы вели себя как взрослые люди и не держали обид после каждой ссоры, — выдавила я, стараясь звучать рассудительно.
— Всё? — он коротко усмехнулся.
— Да!
Тишину комнаты разорвал его смех — громкий, искренний и совершенно неуместный.
— Что тут смешного? — возмутилась я, подавшись вперед.
— Ты говоришь о «взрослых людях», хотя сама пряталась по углам два дня как напуганный ребенок.
— Ну и что?! Ты теперь до конца жизни будешь мне это припоминать? — злость закипала во мне. Да, я струсила, да, сбежала. И что с того?
Он промолчал, и я, совершив роковую ошибку, решила продолжить.
— Я хочу, чтобы ты четко понимал: между нами ничего не может быть. Мы не должны больше переходить черту. Ты понимаешь это?
Ноа посмотрел на меня странным, незнакомым взглядом. В нем больше не было льда — там бушевал пожар. Он начал медленно подходить ко мне. Один шаг, второй... Он остановился совсем рядом и вдруг опустился на корточки прямо передо мной. Я замерла, боясь даже вздохнуть, а внутри всё перевернулось от этого жеста.
— «Ничего не должно произойти», да? — прошептал он, глядя мне прямо в душу. — А что, если я скажу, что меня это не устраивает? Что, если я не хочу, чтобы ты уходила через два месяца?
Моё сердце пустилось в безумный галоп.
— Если я скажу, что хочу всегда видеть тебя в этом доме? В своей спальне? Чтобы ты была только моей?
В голове зашумело. Нет, этого просто не может быть. Холодный, расчетливый Ноа — и чувства? Это какая-то ошибка, часть очередной хитроумной игры.
— Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — я спросила в лоб, не в силах больше подбирать слова.
— У меня есть чувства, Мия. И это не просто симпатия, — он затушил сигарету о пепельницу на столике, не отводя от меня глаз. — Это гораздо больше.
Я смотрела на него сверху вниз, не зная, куда деться от этого признания. Он что, любит меня? Это казалось абсурдом.
— Но ты ведь понимаешь... что это не взаимно? — мой голос дрогнул. Я чувствовала к нему что-то, но любовь? Это было слишком громкое слово.
— Понимаю. И я готов ждать столько, сколько потребуется, — отрезал он.
Я вскочила с дивана, оставляя его там, на полу. Я начала кружить по комнате, хватаясь за голову. Это слишком. Человек, которого я ненавидела всем сердцем всего месяц назад, сейчас клянется мне в верности. Мир перевернулся.
Внезапно Ноа оказался рядом. Его руки легли мне на талию, прижимая к себе.
— Успокойся. Я не давлю. Думай столько, сколько тебе нужно.
Он был таким мягким, таким заботливым, и это пугало меня больше, чем его гнев. Я не была готова к «милому» Ноа.
— Подожди... у меня сейчас полнейший беспорядок в голове, — я уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами жар его тела и стук сердца.
— Скажи, что тебя беспокоит, — его голос снова стал грозным, требующим правды.
— Ничего! Просто отпусти меня, — я забилась в его руках, пытаясь вернуть себе свободу.
— Я знаю, что тебя что-то гложет, Мия. Не ври мне.
Я опустила руки от бессилия, и вся моя напускная стойкость рассыпалась в прах. Я смотрела в темное окно, и вспоминала обрывки прошлого, которые до сих пор тянули меня на дно. Горькие воспоминания о предательстве Марка нахлынули с такой силой, что я не выдержала.
Глаза мгновенно наполнились слезами, и я закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от самой себя. Ноа не отстранился. Напротив, он обнял меня — крепко, но удивительно бережно — и начал медленно гладить по спине, позволяя мне просто выплакаться.
— Просто... я боюсь, — выплеснула я всё, что копилось неделями. Слова давались с трудом из-за всхлипов. — После Марка я до смерти боюсь измены. А ты... ты всегда окружен вниманием женщин. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова доверять.
Стоило произнести это вслух, как в груди стало легче, словно я наконец-то вытащила занозу. Ноа был единственным мужчиной, перед которым я не боялась показать свою слабость и эти непрошеные слезы.
— Я понимаю тебя, — негромко ответил он, не прекращая успокаивающих движений. — Но сейчас ты — единственная, о ком я думаю. С того самого момента, как мы заключили эту сделку, у меня никого не было. И не будет. Ты — единственная, кого я хочу видеть рядом.
Это признание прозвучало так весомо, что в комнате, казалось, стало нечем дышать. Я ничего не ответила — слова были уже не нужны. Я просто прижалась к нему сильнее, обвив его руками, и почувствовала, как он обнимает меня в ответ, словно закрывая от всего мира.
В этом моменте было столько трепета, тишины и какой-то щемящей нежности, что мне впервые захотелось остановить время.
— Ты хочешь остаться со мной или пойти к себе, — неожиданно спросил он.
Я не знала ответа. Я хотела лечь с ним и уснуть в обнимку но моя гордость хотела другое.
— Я... я пойду, — он дал мне ключи и я быстро вышла.
Сколько всего произошло. Я не спала ещё час раздумывая обо всём.
****
Когда я проснулась, в доме царила тишина. Солнце заливало комнату, и, взглянув на часы, я поняла, что безнадежно проспала. Но на душе было на удивление легко. Погода за окном шептала о чем-то светлом, и я, поддавшись порыву, выбрала желтый сарафан в мелкий цветочек. Легкие локоны, минимум макияжа — сегодня мне хотелось чувствовать себя живой, а не просто бизнес-леди в строгом футляре.
Однако на парковке меня ждал сюрприз. Моей машины не было. Я несколько раз моргнула, проверяя, не галлюцинация ли это, и в этот момент ожил телефон.
— Не ищи машину, там её нет, — раздался в трубке спокойный голос Ноа.
— В смысле? — я нахмурилась. — Куда ты её дел?
— Ты больше не будешь на ней ездить. Прямо сейчас к тебе подъедет другой автомобиль, на нем и отправишься по делам.
Как по заказу, ко мне подъехала массивная черная машина.
— Я не сяду в неё, — ответила я, решив немного испытать его терпение.
— И почему же, дорогая? — в его голосе проскользнул явный сарказм.
— Она мне не нравится. И вообще, я хочу сама быть за рулем, — отрезала я, пока водитель почтительно ждал у открытой двери.
На заднем плане я услышала женский голос: «Господин Ноа, через несколько минут начинается собрание». Он явно был занят, но отключаться не спешил.
— Хорошо, Мия. Просто садись в машину и поезжай. Вечером мы поговорим и устроим всё так, как хочешь ты, окей? — его тон внезапно смягчился, став почти нежным.
— Нет, — коротко бросила я и сбросила вызов.
В итоге мне стоило немалых трудов убедить водителя связаться с Ноа и получить разрешение просто отдать мне ключи. Я сама села за руль этой «черной крепости» и рванула в студию.
День закрутил меня в вихре кистей, палеток и лиц. Клиентка за клиенткой — работа поглотила меня целиком, заставляя забыть о ночных признаниях и утренних спорах. Всё шло идеально. Ближе к вечеру телефон снова завибрировал.
— Я жду тебя дома, — сказал Ноа. И это человек, который утверждает, что не давит на меня?
— Нет, у меня еще полно работы, — я решила продолжить нашу маленькую игру в сопротивление.
— На часах десять вечера, Мия. Какая работа? — в его голос вернулся привычный холод.
— Да там... есть еще что поделать, — я запнулась, понимая, что ложь звучит неубедительно.
— Ладно, — сухо бросил он и отключился.
На самом деле работа была закончена еще полчаса назад. В студии я осталась одна. Я ждала, что он начнет уговаривать, настаивать, но тишина в трубке немного задела моё самолюбие. «Ну и ладно», — подумала я и принялась методично расставлять косметику по шкафчикам.
Я аккуратно протирала столик, когда в отражении зеркала за моей спиной мелькнул знакомый силуэт.
Ноа.
Он стоял в тени, прислонившись к дверному косяку, и, судя по его расслабленной позе, наблюдал за мной уже приличное время.
Я вздрогнула и обернулась, опираясь ладонями о край стола.
— Ты что здесь делаешь? — сердце предательски ускорило ритм.
— Да так... наблюдаю за любимой, — небрежно отозвался он, делая шаг в свет лампы.
— Не называй меня так! — вспыхнула я, чувствуя, как краска заливает щеки.
В полумраке зала, освещенном лишь парой ламп, он казался еще выше и мощнее, чем обычно.
— Нельзя было сказать, что ты здесь? У меня чуть сердце не остановилось! — вспыхнула я, пока он медленно сокращал расстояние между нами.
— Успокойся, я здесь всего минуту, — невозмутимо отозвался Ноа. Его руки, как по начертанному сценарию, привычно оказались по обе стороны от меня.
Мне вдруг надоело быть ведомой. Надоело, что он всегда контролирует пространство и мои реакции. Пришло время сменить правила игры и показать, на что я способна.
Я не отстранилась. Напротив, я сделала шаг вперед, входя в его личное пространство. Мои ладони медленно скользнули по его плечам, пальцы коснулись жестких волос на затылке, заставляя его склониться ниже.
— Ты сказал, что не давишь на меня, Ноа, — прошептала я, обжигая дыханием его губы. Мои пальцы нежно очертили линию его челюсти, а взгляд замер на его потемневших глазах. — Но приехал сюда в десять вечера. Ты ведь не можешь дождаться момента, когда я снова окажусь в твоей спальне, верно?
В его глазах вспыхнуло то самое опасное пламя, которое я так боялась увидеть еще вчера.
— Я ведь предупреждала, — я коснулась носом его носа, дразня, почти задевая своими губами его губы, — что со мной будет непросто. Ты правда думал, что одно ночное признание заставит меня сдаться?
Я чувствовала, как он подается вперед, как его губы уже готовы впиться в мои, чтобы заставить меня замолчать. Его дыхание стало рваным. Еще секунда — и он бы сорвался. Но именно в этот миг, когда напряжение достигло предела, я скользнула ладонями вниз к его груди и плавно оттолкнулась.
— Совсем забыла, — я одарила его самой невинной и одновременно торжествующей улыбкой, на которую была способна. — Я ведь еще не закончила с отчетом для менеджера. Работа, Ноа.
Я резко высвободилась из его рук, пока он стоял, оглушенный этой внезапной атакой. Оставив его посреди студии, я направилась к своему столу, чувствуя, как внутри всё поет от маленькой победы.
Я чувствовала себя победительницей ровно три секунды. Мой триумфальный марш к столу был прерван коротким рывком — мир внезапно перевернулся, и пол сменился видом на широкую спину Ноа.
— Да что ты, блять, опять делаешь?! — взвизгнула я, когда он с легкостью закинул меня на плечо, как какой-то трофей. — Я для тебя что, вещь?!
Я начала колотить его по спине кулаками, извиваясь и пытаясь высвободиться, но с таким же успехом я могла бы пытаться сдвинуть скалу.
— Да, — отозвался он совершенно невозмутимо, направляясь к выходу. — Ещё какая важная вещь.
Одной рукой он удерживал меня, а другой спокойно закрыл студию на ключ. Несмотря на все мои протесты и возмущенные крики, он донес меня до машины и аккуратно опустил на переднее сиденье, не давая ни единого шанса на побег.
— Я и сама ходить умею, дорогой, — ядовито процедила я, оправляя задравшийся подол желтого сарафана и демонстративно скрещивая руки на груди.
— Как красиво звучит, — усмехнулся Ноа, заводя двигатель. В его голосе не было и капли раскаяния — только самодовольное удовлетворение от того, что последнее слово осталось за ним.
Я лишь фыркнула и демонстративно отвернулась к окну, разглядывая бегущие мимо огни ночного города. Злость еще кипела во мне, но накопленная за день усталость начала брать свое. Монотонный гул мотора и мягкое тепло в салоне действовали усыпляюще.
Стоило нам переступить порог дома, как я начала разговор.
— Я хочу свою машину, — сказала я, не глядя на него. Этот вопрос нужно было закрыть раз и навсегда.
— Выбери любую из моих, — отозвался Ноа с раздражающим спокойствием.
— Нет! Я хочу свою! — возразила я, направляясь к кухне.
— Мия, это не твоя машина, — он чеканил слова, продолжая идти следом.
— Ну и что? Я хочу именно её!
— Ладно, завтра она будет твоей, —
бросил он, явно не желая продолжать этот спор.
Я зашла на кухню, дрожащими от усталости и остатков гнева пальцами налила себе воды. Я уже собиралась выйти, когда Ноа внезапно преградил мне путь. Секунда — и он рывком прижал меня к стене. Стеклянный стакан выскользнул из рук, с оглушительным звоном разбившись о плитку. Вода мгновенно разлилась по полу, но ему было плевать.
Пока я в шоке смотрела на осколки, Ноа впился в мои губы. Я инстинктивно уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но, встретившись с его потемневшим, безумным взглядом, пропала. Гордость рассыпалась так же, как тот стакан. Я сама потянулась вперед, обхватив его лицо ладонями и притягивая к себе.
Это не было нежно. Это было властно. Мы оба слишком долго это подавляли. Ноа подхватил меня за бедра и потащил к кухонному острову. Одним размахом руки он смел со столешницы всё — вазу, поднос, какие-то мелочи. Гул от падающих вещей эхом отозвался в пустом доме, но мы его не слышали.
Он усадил меня на холодный мрамор, вклиниваясь между моих ног. Его пальцы впились в мою талию так сильно, что завтра наверняка останутся синяки, но эта сладостная боль только подстегивала желание. Его рука скользнула выше, задирая край желтого сарафана, и медленно, мучительно долго поползла по внутренней стороне бедра.
Я почувствовала, как по телу прошла электрическая судорога, когда его пальцы коснулись самого края моего белья. Он на мгновение замер, глядя мне прямо в глаза, а затем уверенно и глубоко зашел в меня своими пальцами.
— Ох, Мия... — его голос превратился в низкий, вибрирующий рык прямо у моего уха. — Ты только посмотри, какая ты мокрая. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.
Внизу живота всё скрутилось в невыносимо тугой узел. От его слов и ритмичных, властных движений пальцев у меня перехватило дыхание. Бабочки в животе сменились настоящим пожаром. Я выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи и задыхаясь от удовольствия, которое накрывало меня волна за волной.
Каждое его движение было наполнено такой уверенностью и силой, что я окончательно потеряла связь с реальностью. Холодный мрамор столешницы под моими ладонями контрастировал с невыносимым жаром, который разливался внизу живота, концентрируясь в одной точке. Ноа не сводил с меня взгляда, жадно впитывая каждую мою эмоцию, каждый судорожный вдох.
— Не сдерживайся, — прохрипел он, ускоряя темп.
В какой-то момент всё вокруг просто перестало существовать. Стены кухни поплыли, звуки стихли, и осталась только эта острая, ослепляющая пульсация. Я до боли сжала его плечи, запрокинула голову назад, и из моей груди вырвался надрывный, приглушенный стон. Оргазм накрыл меня мощной, сокрушительной волной, выбивая из легких остатки кислорода. Тело пронзило тысячи мелких разрядов тока, и я почувствовала, как мышцы непроизвольно сокращаются вокруг его пальцев. Это было так ярко и остро, что на мгновение я забыла, как меня зовут.
Я несколько секунд просто висела в его руках, тяжело и часто дыша, пытаясь прийти в себя. Сердце колотилось в горле. Ноа замер, не выпуская меня из своего капкана, его взгляд был наполнен торжеством и чем-то еще — темным, собственническим.
Я медленно открыла глаза и посмотрела на него. Внутри всё еще дрожало, но ко мне понемногу возвращалось осознание того, где мы и что произошло.
Я подалась вперед и едва ощутимо прикоснулась губами к его щеке. Это было мимолетное, почти невинное касание, которое в этой ситуации ударило сильнее любого отказа.
— Спокойной ночи, Ноа, — прошептала я ему на ухо.
Прежде чем он успел опомниться и схватить меня, я плавно соскользнула со столешницы. Мои ноги слегка подкашивались, но я выпрямилась, поправила измятый желтый сарафан и, не оборачиваясь, направилась к лестнице.
Я ушла в свою комнату, оставив его одного посреди разгромленной кухни, среди разбитого стекла и разлитой воды. Сегодня победа была за мной.