кричащий

Элли

Ночь и следующий день прошли в каком-то липком, тягучем кошмаре. Я не могла уснуть. Часы тянулись бесконечно. Я крутилась в кровати, вставала, садилась, лежала, думала. Пила чай, ходила по дому, так что скрипели половицы, но ничего! Ничего не помогало уснуть! Всё было как в тумане, сквозь который пробивались только гребаные мысли о Дэвиде. Он уже был во мне, пророс, как сорняк, в каждую клеточку моего сознания.

Из-за его духов в моем носу всё смешалось. Запахи казались похожими друг на друга, сливаясь в один удушающий шлейф. Его Tom Ford смешивался с запахом табака, с запахом дорогой кожи, с чем-то острым и металлическим, что я не могла определить. Когда я шла по улице и видела, как кто-то курит, в голове тут же вспыхивала ассоциация с Дэвидом. Моя голова гудела, я хотела просто поспать, но мысли! Из-за них я почти не моргала. И я была уверена: сейчас Дэвид сидит в своем чертовом кабинете и смотрит, как я пытаюсь уснуть. Меня эта мысль так бесила, что я готова была разбить телефон, лишь бы избавиться от ощущения его всевидящего ока.

Но вскоре, через какое-то время, я всё же провалилась в сон, чуткий, поверхностный, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху.

На следующий день я шла в универ. Ветер дул в лицо, прохожие серого Хьюстона не обращали внимания на человека-параноика, который в каждой черной машине видел своего убийцу. И знаете, у меня всё время были мысли наподобие: Дэвид — серийный убийца, который никогда не показывался на глаза обычных людей. Он никогда не говорил про них, и они про него. Даже про его отца, Дэвлина, никто и никогда не говорил вслух, словно его имя было заклятием.

Больше популярности пользовался Чарльз. Как раз про него мы говорили перед Хэллоуином, когда Эверли осталась у меня на ночёвке. Про него всегда ходили слухи. В нашем университете про него нескончаемо говорили, иногда даже голова начинала гудеть от одного его имени.

Про Чарльза мне рассказал Дэвид. В один из дней мы лежали на кровати, и он, хоть и сухо, но рассказал про своего друга. Тогда это казалось таким обыденным, таким человечным, что я почти поверила, что он может быть нормальным.

Дойдя до своего университета, я увиделась со своей подругой — Эверли.

— Привет! — лучезарно улыбнулась девушка, и её улыбка на мгновение прогнала туман из моей головы.
— Доброго утра! — ответила я, пытаясь изобразить хоть какую-то бодрость.
— Ты.. Какая-то бледная? — спросила подруга, как будто не доверяла своим словам.

Я лишь покачала головой:
— Нет.. Ам.. Со мной все нормально! — бездушно отрезала я, но Эв считывает все с моего лица. Ее светло рыжие кудряшки сразу стали темными. Будто олицитворяли ее настроение.
— Не верю! — она вздернула своей илеальный розовый носик на верх.  — Скажи, ты ела?

— Я? Ам.. Да! С утра... Чуть.. Совсем.. Нет. — по выражению ее лица можно было понять: она мне не верит. Не единому моему слову.
— Бегом в кафе. Подождёт пара по английскому.

Мы повернулись в противоположную сторону и пошли к местному кафе. Но идти я не могла.. Голова начала кружиться, тело ослабло, а ноги подкосились... Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Либо меня чем-то напоили, либо я чего-то надышалась, либо мне опять что-то вкололи! Но только когда? Я судорожно пыталась вспомнить, где могла потерять бдительность, но сознание уже ускользало.

Помню всё остальное только с момента, как... как я проснулась в какой-то машине...

Узнала я его сразу. По запаху... Tom Ford.. Дэвид? Мустанг? Опять? Эта мысль пронзила меня, как электрический разряд. Неужели это никогда не закончится?

Голова жутко гудела. Я огляделась и посмотрела в тонированные окна. Деревья... знакомые переулки... Мы ехали по моему району.

Я проснулась на заднем сидении. Передо мной, напротив, сидел Дэвид. На нем черный костюм, и закатанные рукава рубашки. Предплечья, на которых выходили красивые вены крепко сжимали кожаный руль. Его профиль, красивый и точный, был высечен из камня. Но почему-то от его взгляда, брошенного в зеркало заднего вида, становилось так некомфортно... Это был взгляд собственника, взгляд хищника, который наконец-то поймал свою добычу.

Я начала ерзать на месте, прижимая два пальца к ноющим вискам, пытаясь унять пульсирующую боль.

— Проснулась? — томным и тонущим голосом сказал Дэвид, вновь кинув взгляд на зеркало заднего вида и увидев меня. В его голосе не было ни капли заботы, только констатация факта.

— А? — не расслышала я, поднимаясь с места и садясь поудобнее, пытаясь вернуть себе хоть часть достоинства.

— Ты ела? — Дэвид произнес слова очень сердитым голосом, будто недовольный происходящим. Его интонация заставила меня вжаться в сидение. Я хотела провалиться сквозь землю. Самое страшное, что всё это время Дэвид не смотрел на дорогу.

Только на меня. Его взгляд сверлил меня, и от этого становилось еще и стремно. Мое тело начало дрожать, а губы не слушались, и вместо ответа выходили лишь невнятные мычания.

— Я что спросил? — Дэвид настолько грубо это сказал, что я на секунду подумала: ещё чуть-чуть, и он меня убьет. Он меня пометил... Еще двадцать девятого октября, он меня пометил тогда, когда обещал убить... И он это сделает... Его глаза... темные настолько, что я готова была в них утонуть, раствориться, лишь бы не чувствовать этот пронизывающий холод.

Я поспешно пыталась вспомнить, но ничего... Ничего не приходило в голову.

— Я... вроде... ну.. ничего, наверное.... — промычала себе под нос, усердно вспоминая хотя бы рандомную конфету, которая, возможно, попалась бы мне в рот.

— Почему? — Его голос был низким, но таким требовательным, что я невольно вздрогнула.

— Я.. я не знаю... — на выдохе, еще тише прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Я тебе что говорил? Сука, ешь! Есть, сука, надо! Если бы меня не было! Ты вообще жить хочешь? Ты, блядь, хочешь сдохнуть?! — нескончаемо орал Дэвид. Его глаза наполнялись гневом, он стучал по рулю, пока кричал свои слова. Он не останавливался... И мои мысли окончательно запутались... Я ничего не понимала... Он был как цунами, сметающее всё на своем пути.

После того, как он успокоился, хоть чуть-чуть, его лицо опять приняло безэмоциональный вид. От этого становилось еще страшнее. Эта маска равнодушия была хуже любой ярости, потому что она скрывала бездну, в которую я боялась заглянуть. Она обещала непредсказуемость, холодный расчет, который мог быть куда опаснее любого эмоционального взрыва. Я смотрела на него и понимала: я в ловушке. И эта ловушка была сделана из его воли.

Я хотела закричать, объяснить, что нтменя не надо орать.. Но.. Куда я сейчас заору? У меня сил нету встать с места, а тут еще и ему перечить...

От недостатка сил к лицу поступили слезы. Горячие.. Они были без причины. Они катились беззвучно... Просто шли, пока я всеми силами сжимала свой живот.

Когда Дэвид замолчал, в салоне «Мустанга» воцарилась тишина, которая была тяжелее любого крика. Его лицо вновь приняло ту самую безэмоциональную маску — гладкую, холодную, непроницаемую. От этого зрелища у меня внутри всё заледенело. Гнев никуда не ушел, он просто превратился из открытого пламени в сжатый под давлением газ. И я знала: малейшая искра — и мы взлетим на воздух.

— Мне сейчас, честно говоря, всё равно, болит у тебя голова или нет, — произнес он тихим, ровным тоном, от которого по моей коже пробежали колючие мурашки. — Мы сейчас едем в одно место. И если ты не съешь то, что я тебе закажу, ты будешь давиться этим до конца своих чертовых дней, пока не проглотишь всё до последней крошки. Ты меня поняла?

Внутри меня всё сжалось. Желудок, пустой и измученный спазмами, отозвался резкой болью, словно протестуя против самой мысли о еде.

— Но... я не хочу... — мой голос сорвался, превратившись в жалкий шепот.

— Молчать! — Внезапный выпад. Дэвид снова сорвался на крик, одновременно ударив по рулю и зажав гудок. Резкий звук разорвал пространство, как выстрел. — Ты меня не услышала?! Я сказал: ты будешь, сука, есть!

Мир за окном превратился в безумный калейдоскоп серых теней и огней. Стрелка спидометра дрожала на отметке 170 км/ч. Машины на трассе испуганно шарахались в стороны, когда черный зверь пролетал мимо, игнорируя светофоры, знаки и саму смерть. Но самым жутким было не это. Дэвид почти не смотрел на дорогу. Его бешеный, лихорадочный взгляд был прикован ко мне, пока он летел по встречной, обоняя все машины.

Я вжалась в сиденье, чувствуя, как адреналин жжет вены. В этот момент я осознала: ему абсолютно плевать, доедем мы или разобьемся в лепешку. В его искаженной вселенной существовал только его приказ и мое абсолютное подчинение. Даже если это будет стоить нам обоим жизни. И он сделает все, но его приказ будет выполнен.

— Я... я поняла... — выдохнула я, чувствуя, как реальность начинает плыть перед глазами.

— Умничка... — прошептал он, и эта мгновенная перемена — от ярости к покровительственной, хозяйской ласке — заставила мои волосы на затылке зашевелиться.

Дэвид меня использовал.. Делал своей без моей воли. Заставлял довиться его "ласке", от которой меня тошнило. Это чувство я могу описать так: ваши родители из-за недостатка денег продали вам другой семье или человеку. И теперь вы принадлежите ему, без какой-либо выгоды, сейчас существует только он и его приказ, который все должны выполнять. Безоговорочно.

Голова начала кружиться. Дэвид наконец-то сбавил скорость, но все равно. Он был слишком зол. Его вены, которые выступали на руках, запястья, которые сексуально зажимали руль... Я не знаю, почему об этом думаю... Клянусь.. Я его ненавижу, он решил меня самого главного... Себя... Это отвратительно!

Дэвид времени от времени посматривал на меня. По хозяйски... Проверяя, послушно ли сидит его рабыня на заднем сидении или нет. Хорошо ли она себя ведет? Послушно ли она ждет своей участи.

Вскоре я вспомнила про свой телефон. Рядом со мной лежала сумка. Моя сумка. Меж тетрадками и учебниками я искала гребаную железку, чтобы написать Эверли, что ст мной все хорошо... Но... Его нигде не было..

Повернувшись к Дэвиду, и увидя его выражение лица поняла, эта сволочь реально решила меня всего...

— Где мой телефон? — через злость спросила я.
— Тебе он не нужен сейчас. — отрезал Дэвид. Я не знаю как, но у него получается только своим голосом доказывать свою правоту. Я на это велась... Только что.. Но сейчас свои вещи забирать не позволю.

— Отдай мой телефон. — пригрозила ему я
— Нет.
— Отдай. Мой. Телефон.
— Ты стала слишком не послушной. — сквозь зубы процедил он. И в ту же секунду... Он опять разогнался... Разогнался еще быстрее, было такое чувство, что мы никуда не едем, а просто катаемся по городу... Меня вжало в спинку кресла.. Я смотрела на руки Дэвида, которые сильно сжимали руль.. И почему то.. Я я ему доверяла?.. Странное чувство... Слишком противное...

Меня опять окатил страх.. Колючий, болезненный... И вскоре я сдалась... Меня опять начало тошнить, поэтому мои следующие слова звучали так:

— Все, все! Я поняла! Прости! Пожалуйста, остановись, меня тошнит!

На лице мужчины появилась довольная ухмылка. Он моментально снизил скорость и самодовольно посмотрел в зеркало... Прямо на меня...

Его взгляд реально был убийственным.. Без шуток...

Вскоре мы затормозили у подножия исполинского стеклянного монстра — небоскреба в самом дорогом бизнес-центре города. Стекло и сталь уходили в свинцовое небо, подавляя своей холодностью. Я знала это место. Обитель тех, кто вершит судьбы, не марая рук в крови — по крайней мере, открыто.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало. Мое черное платье под темным пальто выглядело прилично, пучок был небрежным, но эстетичным, а мой любимый макияж еще держался на бледном лице. Внешне я была похожа на девушку, которая готова к роскошному ужину. Но внутри... внутри я была руинами. Мое состояние находилось на пределе распада. Я чувствовала, как рассыпаюсь на части под тяжестью его присутствия. Под тяжестью его взгляда.. Его голоса... Его дыхания... Его всего.. Он ломал меня. Ломал, как куклу, он был главным. Был боссом. И меня это бесило.

Когда Дэвид открыл мою дверь, я попыталась выйти, но ноги просто отказали. Они были словно из ваты, лишенные костей и воли. Прежде чем я успела позорно рухнуть на асфальт, он подхватил меня.

Он поднял меня на руки так легко, будто я была невесомым призраком. Его сильные руки внушали уверенность и надежду.. Но.. Верила ли я? Я невольно вцепилась в его плечи, чувствуя твердые, как камень, мышцы под дорогой тканью пиджака. Я вдыхала запах его чертовых духов, которые уже чувствовать не могла. Но терпела. Всю гордость спрятала в кулак и терпела, послушно вдыхая его.

Мы вошли в холл. Стерильный свет, армия людей в строгих костюмах, администраторы с фальшивыми улыбками. И я — на руках у мужчины, от которого веяло опасностью и первобытной силой. Я чувствовала себя белой вороной, выставленной на позор. Мне казалось, что каждый взгляд консультанта или охранника прожигает во мне дыру.

Дэвиду было всё равно. Он шел сквозь толпу, как хищник сквозь сухую траву. Короткий кивок кому-то из охраны — без тени эмоций на лице — и мы уже в кабине лифта.

Когда двери сомкнулись, отрезая нас от мира, я ощутила приступ удушья. Голова кружилась, и я бессильно уткнулась носом в его плечо, вдыхая его парфюм — этот проклятый «Том Форд», который теперь стал моим личным кошмаром.

— Дэв... я... не могу стоять... — тихо прошептала я ему в плечо, надеясь на крохи тепла.

— Чш-ш... принцесса, — его голос снова начал вибрировать от сдерживаемого гнева. — Не надо было себя голодом мучать. Я же тебе, сука, сказал: звони! Звони! Звонить — ты знаешь, что это такое?!

Он снова начал переходить на крик. Звук его голоса в тесном пространстве лифта бил по моим вискам, усиливая пульсирующую боль. Я не хотела больше этого слышать. Не хотела признавать, что он имеет над моей жизнью такую власть.

— Дэв... перестань... пожалуйста, — я прервала его, пряча лицо в изгибе его шеи. Мой кулак поднялся, и я ударила его в грудь. Ну, как ударила? Просто резко прикоснулась к нему, а после этот «кулак» потек вниз, из-за моего собственного бессилия..

Он резко замолчал, сцепив зубы так, что на скулах заиграли желваки. Его кулаки, которыми он прижимал меня к себе, побелели — это было единственное, что выдавало бушующую внутри него бурю.

Я прижалась к его груди, слушая бешеный, тяжелый ритм его сердца. И вдруг... его рука поднялась и начала медленно, почти гипнотически гладить меня по волосам. Его свободная ладонь переплела пальцы с моими.

Со стороны это выглядело бы бесконечно мило. Идеальная картинка: заботливый парень несет свою слабую девушку, нежно утешая её в лифте. Но я чувствовала правду. Каждое его поглаживание ощущалось, как рука хозяина, проверяющего прочность ошейника. Его нежность была лишь другой гранью его тотального контроля.

Если бы эти люди в холле знали, кто он на самом деле... Если бы они знали, что этот «заботливый» парень готов был убить нас обоих на скорости 170 км/ч просто ради того, чтобы заставить меня съесть чертов ужин...

Я закрыла глаза, позволяя ему держать себя. Мое тело предавало меня, согреваясь в его объятиях, пока душа кричала от ужаса. Это была высшая точка моего падения — находить покой в руках своего палача, зная, что за пределами этой стальной клетки меня ждет еще большая тьма.

Дэвид не просто позволял или запрещал мне что-либо. Он контролировал и управлял моим дыханием. И я не знала, смогу ли я когда-нибудь снова вдохнуть сама, без его разрешения.