Глава 11.
Глава 11
– Вы ведь уже готовы, да? – спросил Лава у Пхаю вечером следующего дня.
Сегодня в центре района работал Тхонон Кхон Ден*, куда Лава позвал Пхаю еще вчера. И сейчас Лава собирался отвезти его туда погулять, а дядя Ют вызвался быть их водителем.
*(Прим. пер.: Тхонон Кхон Ден (Дорожные рынки (ถนนคนเดิน)): – популярный формат вечерних рынков, когда движение перекрывают, и улица превращается в пешеходную зону.)
– Готов, – ответил Пхаю.
Он попросил Лаву немного уложить ему волосы, так как предстоял выход в свет и неважно, что он был в инвалидном кресле. Сказалась привычка к жизни в Бангкоке: когда выходишь к людям, твой имидж в глазах окружающих должен быть безупречен.
Лава смотрел на Пхаю и втайне восхищался им в душе. Пхаю выглядел по-настоящему хорошо. Если бы он выздоровел и смог ходить сам, то наверняка приковал бы к себе взгляды многих людей, особенно девушек.
– Я знаю, что я красавчик, можешь так не пялиться, – произнес Пхаю спокойным голосом, хотя в душе немного смутился, заметив восхищенный блеск в глазах Лавы. Он не ожидал увидеть такой взгляд, думая, что Лава, скорее, уже по горло им сыт.
– Просто непривычно видеть вас таким, – ответил Лава обычным тоном, сохраняя невозмутимое лицо.
Пхаю не стал его больше подкалывать.
Лава поспешил подкатить кресло к дяде Юту, который уже подготовил машину.
Бабушка Чан с ними не поехала, так как сегодня все номера были заняты туристами, и ей нужно было следить за порядком. Если бы не план вывести Пхаю развеяться, Лава остался бы помогать бабушке.
Когда Пхаю помогли устроиться в машине, они направились к пешеходной улице, которая была совсем неподалеку. Дядя Ют нашел место для парковки, помог Лаве аккуратно пересадить Пхаю в кресло. Пхаю с интересом оглядывался по сторонам – местных жителей и туристов было довольно много.
– Сегодня здесь еще будут культурные выступления народа мон, – сказал Лава, медленно толкая кресло с Пхаю вперед.
– Потом отвези меня посмотреть, – сказал Пхаю.
Лава кивнул.
Многие оборачивались на Пхаю с интересом, потому что его лицо было очень красивым и благородным, даже несмотря на инвалидное кресло.
Несмотря на большое количество людей, толкучки не ощущалось – проходы были достаточно широкими. По пути попадались лавки с едой: что-то Пхаю знал, а что-то видел впервые.
– А что там за толпа собралась? – любопытно спросил Пхаю, заметив людей, обступивших какую-то тележку.
– А, это Мьянманское “му-чум” (свинина в бульоне)*. Там и сидя едят, и стоя прямо у лавки, – ответил Лава.
*(Прим. пер.: Mu Chum Phama — колоритное уличное блюдо, распространённое в приграничных районах Таиланда. Это не классический суп. Обычно это тележка с большим чаном кипящего бульона на основе свиных костей и специй. Вокруг — сотни маленьких бамбуковых шпажек с кусочками свинины и, чаще всего, субпродуктами: ушками, кожей, печенью, кишечником, сердцем. Всё нарезано очень мелко — буквально на один укус.)
– И как это едят?
Пхаю стало любопытно, и Лава подкатил его ближе. Увидев огромный чан в центре тележки, похожий на те, в которых продают кха-му, Пхаю слегка нахмурился.
Лава пояснил то, чего Пхаю не мог рассмотреть из-за кресла: в чан опущены шпажки с мясом и субпродуктами. Каждый берёт шпажку, макает её в мьянманский соус и ест. При расчёте просто считают количество пустых палочек.
– На таких малюсеньких шпажках? Это сколько же надо съесть, чтобы наесться? – недоверчиво спросил Пхаю.
Лаве пришлось поскорее откатить кресло подальше, потому что Пхаю говорил довольно громко.
– Потише вы, – шепнул он. – Это же для туристов: попробовать понемногу, увидеть что-то необычное. Но вообще, если съесть штук двадцать, вполне можно наесться. Тем более одна шпажка стоит всего один бат.
Они продолжили прогулку. Пхаю расспрашивал обо всём, что вызывало у него сомнения, а если что-то хотелось попробовать – просил Лаву купить.
Так они добрались до площадки, где проходили культурные выступления монов, каренов и мьянманцев. Лава выбрал место, откуда всё было хорошо видно. Прохожие то и дело здоровались с ним – он был здесь своим.
– Лава, – позвал Пхаю, пока они ждали начала шоу.
– Да? – отозвался тот.
– Я хочу снова тех кислых грибов. Какие грибы для них нужны? – спросил Пхаю.
Лава слегка улыбнулся.
– Вчера это были грибы-зонтики (пхет-кхон). Но их сейчас трудно найти, и стоят они дороговато. Но можно взять вешенки (пхет-нанг-фа), получится так же вкусно. Хотите? Я могу сбегать, купить их сейчас, пока мы здесь.
Пхаю кивнул.
– Тогда подождите здесь минутку, – сказал Лава.
Место было безопасным, так что он не переживал.
– Угу. На, возьми мои деньги.
Пхаю потянулся за кошельком.
– Я сам куплю, у меня есть с собой, – ответил Лава, и Пхаю послушно кивнул.
Пока Лава отсутствовал, Пхаю время от времени смотрел ему вслед. Он видел, как тот остановился у лавки с органическими овощами. В этот момент к Лаве подошёл какой-то мужчина. Между ними завязался короткий, напряжённый разговор, после которого Лава протянул ему деньги. Мужчина ушёл. Купив грибы, Лава вернулся к Пхаю, лицо его было мрачнее тучи.
– Что случилось? Тот тип вымогал у тебя деньги? – спросил Пхаю.
Лава издал короткий смешок, но Пхаю почувствовал, что это был горький смех, полный самоиронии.
– Да. Обычное дело, – ответил Лава.
Пхаю лишь крепко нахмурился.
– Как это “обычное”? Я считаю, тебе нужно заявить в полицию, – снова заговорил Пхаю, раздраженный тем, что Лава так легко позволяет кому-то обирать себя.
Лава грустно улыбнулся, видя, что Пхаю переживает за него больше него самого.
– И как же я заявлю? Ведь тот, кто тряс из меня деньги – это мой собственный отец, – безучастно ответил Лава.
Пхаю тут же осекся.
– И такое часто бывает? – осторожно спросил он.
Лава кивнул.
– Выступление начинается, – прервал разговор Лава.
Пхаю хотел было продолжить расспросы, но промолчал и повернулся к сцене.
Лава тихо вздохнул, думая об отце.
Повезло, что сегодня он взял с собой всего триста батов: отдал отцу двести, и тот хоть и остался недоволен, но поделать ничего не мог.
– Хотите попробовать Мьянманское “му-чум”? – предложил Лава, когда шоу закончилось.
Пхаю на мгновение замялся.
– Ну, просто по кусочку. Чтобы знать, что вы это пробовали, – с улыбкой добавил Лава.
Пхаю кивнул, и Лава повёз его к знакомой лавке, у которой как раз освободилось место.
– Садись, садись, Лава! А это кого ты с собой привел? – спросил хозяин лавки с характерным акцентом, присущим местным этническим группам.
– Внук бабушки Чан,– ответил Лава.
Пхаю вежливо кивнул мужчине.
– Проходите-проходите! Кушайте сколько влезет. Лава, позаботься о госте, – улыбнулась хозяйка, не отрываясь от нарезки свинины.
– Лава, а эти шпажки, которые люди уже ели... их используют повторно? – тихо и на всякий случай уточнил Пхаю.
– Насчет других мест не уверен, но в этой лавке их используют как дрова для розжига, второй раз ими не кормят, – уверенно ответил Лава, так как хорошо знал хозяев.
Убедившись, что всё в порядке, Пхаю взял одну шпажку и с иронией подумал, что, чтобы наесться, их понадобится целая тысяча.
Хозяйка подала чашечку с соусом. Пхаю обмакнул мясо и попробовал, а пустую палочку опустил в стаканчик, который подставил Лава.
– Ну как Вам? – с любопытством спросил Лава.
– Похоже на свинину “пха-ло”* (в пяти специях), только не сладко, – ответил Пхаю. Лава улыбнулся.
*(Прим. пер.: Свинина пха-ло (Moo Phalo / หมูพะโล้) — одно из самых известных блюд тайской кухни с китайскими корнями. Основу вкуса составляют «пять специй»: корица, бадьян, гвоздика, сычуаньский перец и семена фенхеля. В классическом варианте добавляют пальмовый сахар, поэтому соус получается сладковатым.)
– Ты тоже ешь со мной. Я заплачу, – сказал Пхаю, помня, что отец Лавы забрал его деньги.
– Спасибо, – ответил Лава.
Он решил съесть за компанию всего пару шпажек, он ведь местный и ест это постоянно.
Пхаю пробовал кусочек за кусочком, разглядывая атмосферу вокруг. Эта пешеходная улица была небольшой, но она явно была главным украшением и ярким пятном этого района.
– А здесь когда-нибудь случалось что-то серьезное? Ну, вроде каких-нибудь преступлений? – полюбопытствовал Пхаю.
– Бывает, конечно. В основном это контрабанда оружия или наркотиков в приграничных районах, ну и драки иногда случаются, – ответил Лава обыденным тоном.
Они продолжали сидеть, есть и болтать, пока Пхаю не решил, что пора возвращаться в дом. Когда пришло время рассчитываться, выяснилось, что Лава съел всего двадцать пять шпажек, а Пхаю, увлёкшись, целых сто двадцать.
– Наелись? – спросил Лава.
– Да это даже половину моего желудка не заполнило, – ответил Пхаю.
– Тогда, может, поедим еще на курорте, когда вернемся? – предложил Лава.
– Составишь мне компанию. Не хочу сидеть там один, – сказал Пхаю.
Лава согласился.
Он позвонил дяде Юту, и они сразу же отправились обратно. По прибытии Лава первым делом отвез Пхаю в ресторан при курорте. Часть постояльцев, которые не пошли на ярмарку, как раз ужинали здесь, на открытой террасе.
– Столик у самого края балкона свободен, присядем там? – спросил Лава.
Пхаю кивнул.
Лава подкатил кресло Пхаю к столу и протянул ему меню. Тот выбрал два блюда для себя и попросил Лаву заказать еще одно на его вкус. Лава ушел распорядиться насчет приборов, а в это время к Пхаю подошла бабушка Чан.
– Ну как тебе? Понравилась наша пешеходная улица? – с улыбкой спросила она.
– Вполне. Она, может, и меньше многих рынков, но в ней есть свой колорит, – ответил Пхаю и принялся рассказывать о том, как пробовал мьянманское “му-чум”.
– О, кстати, бабушка... А отец Лавы, он что, нигде не работает? – вдруг спросил Пхаю.
– А что такое? – тут же переспросила бабушка Чан.
Пхаю рассказал ей о том, как отец Лавы приходил за деньгами.
– Ох... уж не знаю, за какие грехи Лаве это досталось. Сколько бы он ни заработал, если не успеет припрятать – отец всё отберет и пропьет. Работает когда как: то возьмется за дело, то бросит. А как напьется, начинает задирать жену и сына, – проговорила бабушка Чан с явным раздражением в голосе, по которому Пхаю понял, что ей эта ситуация совсем не по душе.
– И мы никак не можем ему помочь? – продолжил расспрашивать Пхаю.
– Почти никак. Это ведь дела семейные. Я звала Лаву перевезти мать сюда, пожить у нас, но она не хочет уходить из дома. А Лава не может оставить её одну. Хорошо хоть семья старосты иногда им помогает, – ответила бабушка, с нежностью глядя на Лаву, который в этот момент помогал подготавливать посуду.
Пхаю, слушая это, крепко нахмурился.
– Помните, я как-то видел у Лавы синяки на теле и на лице... Откуда они взялись на самом деле? – решил уточнить он.
– Да от отца его и досталось, – вздохнула бабушка.
Пхаю на мгновение замолчал.
Раньше он думал, что Лава, просто горячая голова, и вечно ввязывается в драки, а оказалось, что его избивал собственный отец.
Пхаю почувствовал укол вины где-то глубоко внутри. Он ведь и сам немало срывался на Лаву, выплескивая на него свое раздражение. В этот момент Пхаю показалось, что он не сильно-то отличается от отца Лавы.
Несмотря на то, что Лава ухаживал за ним меньше месяца, Пхаю начал понимать, что этот парень – действительно хороший человек, хоть и любит поворчать или поспорить с ним.
– Придется немного подождать горячее, – раздался голос Лавы.
Он сам принес поднос со стаканами, тарелками, ложками и миской риса, ловко расставляя всё на столе.
– Бабушка Чан, Вы уже поели? – спросил Лава.
– Да, уже поела. Ты садись и поешь вместе с Пхаю. Я попрошу ребят вынести еду. Посиди, составь Пхаю компанию, – сказала бабушка, желая, чтобы Лава немного отдохнул.
– Хорошо, – ответил Лава, и сел на стул напротив Пхаю.
Бабушка Чан ушла по своим делам.
– Сегодня вечером я замариную грибы, завтра их уже можно будет есть, – сообщил Лава.
Пхаю кивнул, глядя на огни, мерцающие на Монском мосту.
– Когда я поправлюсь, тоже хочу погулять по этому мосту, – произнес Пхаю.
– А когда Вы выздоровеете... Вы сразу вернетесь в Бангкок? – с любопытством спросил Лава.
– Пока не уверен. Но думаю, ты будешь только рад, когда такая обуза, как я, наконец, уедет, – поддразнил его Пхаю.
Лава слегка нахмурился.
– Если не считать того, что вы любите поворчать, я никогда не считал вас обузой, – прямо ответил Лава.
Пхаю негромко рассмеялся.
– И что мне теперь делать? Радоваться, что ты не считаешь меня обузой, или злиться на то, что ты назвал меня ворчуном? – спросил он.
Лава тоже слегка усмехнулся.
– Ну… Вы ведь всё равно вернётесь в Бангкок, так? — продолжил он. — Думаю, там вас точно ждёт работа.
Лава часто видел, как Пхаю работает за ноутбуком или обсуждает дела по телефону.
– М-да, работа меня и правда ждет, но я еще посмотрю, – ответил Пхаю.
Он и сам пока не был уверен, чего хочет дальше.
Лава обернулся в сторону кухни и увидел, что несут свежеприготовленные блюда. Он тут же вскочил и сам забрал поднос, чтобы не утруждать других официантов.
Пхаю, глядя на это, только покачал головой: вежливость и скромность Лавы порой были чрезмерными.
“Это, конечно, хорошо, – подумал он, – но иногда из-за такой покладистости люди могут начать этим пользоваться”.
Лава расставил тарелки и принялся за еду вместе с Пхаю.
– Это мне? – спросил Лава, когда Пхаю налил том-ям в маленькую пиалу и пододвинул ему.
– Раз я даю это тебе, значит, тебе, – невозмутимо ответил Пхаю.
– Спасибо,– сказал Лава и в ответ положил кусочек еды в тарелку Пхаю.
Тот едва заметно улыбнулся и продолжил ужинать.
Сейчас он начал смотреть на Лаву совсем другими глазами, ведь, как ни крути, этот парень всё это время заботился о нем самым лучшим образом.
******
Дни летели один за другим, и настал день, когда Пхаю, наконец, должны были снять гипс.
Всё это время Лава ухаживал за ним как обычно. Пхаю то шел навстречу, то капризничал, всё зависело от его настроения в тот момент, но до таких истерик, как в самом начале, больше не доходило. Это приносило Лаве немалое облегчение, хотя временами Пхаю всё еще вызывал у него жгучее раздражение.
Лава сам учился проводить физиотерапию на дому под руководством доктора Рута, так как бабушка Чан попросила его помогать Пхаю и в этом деле. Лава не стал отнекиваться: помимо зарплаты, это было для него способом отплатить бабушке Чан за её доброту.
Что касается отца Лавы, всё оставалось по-прежнему: он всё так же пил и скандалил с женой и сыном. Однако теперь это случалось реже, потому что в последнее время отец часто пропадал на несколько дней. Возвращался он всегда с деньгами, на которые покупал выпивку и угощал друзей.
Это вызывало у Лавы немало подозрений, но он не собирался лезть в дела отца и его деньги. Лишь бы тот не трогал его самого, этого было достаточно.
– Ну что, как ощущения теперь, когда гипс сняли? – спросил Лава, когда они вернулись в дом.
Сейчас он помогал Пхаю разминать мышцы ног, как советовал врач.
Пхаю повезло, что он был крепкого телосложения, и перелом не вызвал серьезных осложнений – кости в лодыжке срослись хорошо.
– Чувствую какую-то пустоту, но в основном – облегчение. Хорошо, что его больше нет, – ответил Пхаю, глядя на руки Лавы, которые массировали и разминали его сустав.
– Теперь вы сможете принимать душ сами, – заметил Лава.
Пхаю едва заметно ухмыльнулся.
– А что, мыть меня было такой большой проблемой? – поддразнил он.
Лава слегка поджал губы.
– Да нет, никаких проблем, – ответил он.
Хотя на самом деле проблемы были, и ещё какие. Иногда во время мытья у Пхаю возникало возбуждение, и Лаве приходилось пулей вылетать из ванной, чтобы дать тому “разрядиться” в одиночку. Хоть они оба и были мужчинами, Лава каждый раз чувствовал себя из-за этого жутко неловко.
– Вечером не хотите попробовать немного походить по траве? – спросил Лава, чтобы сменить тему.
Доктор Рут советовал начинать ходить понемногу, не перенапрягаясь. Рука Пхаю уже полностью восстановилась, так как зажила быстрее ноги.
Тук-тук.
В дверь постучали, и в комнату с улыбкой вошла бабушка Чан.
– Пхаю, твой отец звонил мне. Сказал, что завтра приедет навестить. До тебя он просто не смог дозвониться.
– Я выключил телефон вчера вечером и еще не включал, – ответил Пхаю. – А кто еще приедет?
Пхаю не видел семью с тех пор, как переехал к бабушке, они только созванивались.
– Твои отец с матерью и Нонг Пит, – ответила бабушка.
– И Пит согласился приехать? – удивился Пхаю.
Его младший брат был таким же, как он сам в начале: привык к комфорту и шуму большого города и не жаловал такие маленькие захолустья, где из развлечений только природа. Хоть здесь и было всё необходимое, до бангкокской роскоши было далеко.
– Наверное, силой притащат, – с улыбкой предположила бабушка и оставила Лаву продолжать разминку мышц Пхаю.
*****
Вечером Лава помог Пхаю выйти на лужайку перед домом.
Поскольку Пхаю уже мог уверенно пользоваться руками, он опирался на ходунки-воркеры, а Лава дополнительно надел ему на лодыжку фиксирующий бандаж.
– Готовы?
Лава спросил с таким волнением, будто сам собирался сделать первые шаги.
Пхаю кивнул и начал медленно передвигать ногами, как учил врач. Лава шёл совсем рядом, почти вплотную, готовый в любой момент подстраховать. Пхаю слегка морщился от непривычной боли и покалывания в мышцах. Он сделал пару кругов по лужайке, но из-за своей нетерпеливости решил попробовать отпустить ходунки.
В ту же секунду его повело в сторону.
Лава испугался и бросился ловить Пхаю. Но тот был значительно крупнее и тяжелее, и Лава не удержал равновесие, они вместе повалились на траву. Пхаю, тоже не на шутку перепугавшись, рефлекторно крепко обхватил Лаву руками. И хотя всё произошло мгновенно, Лава успел подставить себя, чтобы Пхаю не ударился о землю слишком больно.
– Ой! – вскрикнул Лава, так как от удара у него перехватило дыхание.
– Лава! Лава, ты цел?
Пхаю, понимая, что придавил парня всем весом, поспешил перекатиться на бок.
К счастью, они упали на здоровую сторону, так что травмированные рука и нога не пострадали. Теперь они оба лежали на боку, прямо на траве, лицом друг к другу. Крепкая рука Пхаю всё ещё обнимала Лаву за талию, а Лава, не сразу осознав это, продолжал придерживать Пхаю.
– Лава, тебе больно? – снова спросил Пхаю.
Лава слегка поморщился, а потом поднял взгляд на Пхаю. Их глаза встретились, и внезапно сердца обоих забились чаще.
Пхаю невольно начал разглядывать лицо напротив.
У Лавы была на удивление гладкая кожа, несмотря на работу на солнце. Аккуратный нос, маленькие пухлые губы и мягкие щеки. Он не был похож на “миленьких” парней, которых Пхаю встречал раньше, но в его лице была какая-то странная притягательность.
Сам Лава тоже, словно впервые, так близко рассматривал Пхаю.
Грозный взгляд и четкая линия челюсти делали лицо Пхаю даже более мужественным и красивым, чем у актеров, которых Лава видел по телевизору.
– Э-э... да я просто немного запыхался, – Лава первым пришел в себя. – Вы же далеко не пушинка. А Вы как? Всё в порядке?
Лава поспешил сесть и помог Пхаю сделать то же самое.
– Хм, думаю, ничего нового я себе не сломал, – усмехнулся Пхаю.
– Вы совсем неосторожный! Зачем было отпускать ходунки? – принялся ворчать Лава.
– Просто хотел проверить, смогу ли я сам, – ответил Пхаю.
Лава недовольно покосился на него, но ничего не сказал.
– Ой, а чего это вы тут на траве расселись? – раздался голос бабушки Чан. – Даже плед не подстелили, сейчас же чесаться начнете.
— Это всё кхун Пхаю, — с невинным видом отозвался Лава. — Он захотел лично проверить, мягкая ли здесь трава.
Пхаю в ответ шутливо схватил Лаву за голову и начал лохматить его волосы.
– Ну чего ты к нему пристаешь? – ласково сказала бабушка, радуясь, что они, наконец, поладили.
– Да Лава уже стал Вашим любимым внуком, – не подумав, буркнул Пхаю, пока Лава помогал ему подняться.
— Думаю, Вам пора отдохнуть, — сказал Лава, видя, что на сегодня тренировок уже достаточно.
Пхаю не стал спорить. Лава усадил его в кресло, а бабушка Чан подошла поближе.
– Лава, завтра много клиентов забронировали сплав на плотах. Поможешь сначала там, ладно? А за Пхаю присмотрят родители, когда приедут.
– Хорошо, – ответил Лава.
– А мне уже можно на бамбуковом плоту прокатиться? – спросил Пхаю. Ему давно этого хотелось.
– Хм, я думаю, лучше подождать еще пару дней, – ответил Лава.
– Да я уже в норме, гипс-то сняли, – настаивал Пхаю.
– Ваше тело, может, и в норме, но ближайшие два-три дня – выходные. Всё забронировано туристами. Не можете же вы отбирать места у клиентов! – парировал Лава.
Пхаю даже дар речи потерял от такой наглости, а бабушка Чан тихонько рассмеялась.
– Бабуля, посмотрите на своего любимчика! Спорит и язвит на каждом шагу! – в шутку пожаловался Пхаю.
– Но ведь благодаря ему тебе не скучно, разве нет? – с улыбкой сказала бабушка Чан.
Пхаю на мгновение замолчал.
Если подумать, поначалу ему и, правда, было невыносимо скучно в этой глуши. Но с появлением Лавы одиночество отступило. И хотя большую часть времени они спорили, в последнее время Пхаю поймал себя на мысли, что больше ни разу не жаловался на скуку.
– Наверное, так и есть, – ответил Пхаю.
Бабушка Чан довольно улыбнулась.
– Ладно, посидите тут, поболтайте, а я пойду немного отдохну в доме, – сказала она и ушла.
Пхаю попросил Лаву принести ноутбук, чтобы продолжить работу.
Он по-прежнему помогал компании, работая удаленно. Его Пи, приходилось нелегко, он взял на себя все встречи с клиентами вместо Пхаю, но дела шли вполне успешно.
Время от времени Пхаю звонили друзья и рассказывали новости о Хеме и Тинг.
Он признался себе, что теперь почти не ощущает боли от их предательства –остался лишь лёгкий осадок. Сначала ярость была такой, что ему хотелось отомстить, но жизнь здесь расставила всё по своим местам: он больше не хотел тратить на них силы. Пхаю решил, что каждый должен идти своей дорогой.
Тем не менее, Хем и Тинг всё ещё напоминали о себе. Особенно Тинг, она всё время искала повод связаться с ним и просила прощения, хотя по-прежнему встречалась с Хемом.
Пхаю не мог понять, зачем ей это нужно, и знает ли Хем о её попытках вернуть отношения. Но для него самого решение было окончательным: он ни за что не примет её обратно.