Глава 9.
Глава 9
Тук-тук.
Раздался стук в дверь, затем она приоткрылась, и Пхаю мгновенно перевёл взгляд на вход.
— Я… — начал было Пхаю, собираясь что-то сказать Лаве.
— Пока ничего не говорите. Вы, кажется, расстроены, верно? — быстро перебил его Лава, заставив Пхаю на миг замешкаться.
— Я дам Вам время успокоиться и потом вернусь. Или, если почувствуете себя лучше, просто позвоните мне. Договорились? — мягко предложил он.
Лава заметил, что выражение лица и взгляд Пхаю явно выдавали раздражение. Его самого удивило, как легко он научился считывать настроение Пхаю по одним лишь внешним признакам, несмотря на то, что ухаживал за ним всего несколько дней.
— Не нужно, — ответил Пхаю, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, стараясь взять себя в руки.
— Я голоден, — добавил он после паузы.
— Хорошо. Я как раз хотел спросить, где Вы хотите пообедать, — сказал Лава, заметив, что Пхаю заметно успокоился.
— На веранде.
— Хорошо. Хотите сначала зайти в ванную? — спросил Лава.
Видя, как Пхаю изо всех сил сдерживает эмоции, он решил больше не возвращаться к теме недавнего раздражения.
Пхаю кивнул, и Лава проводил его в ванную, а затем вывез на веранду.
— Ты будешь есть со мной? — спросил Пхаю.
— Да. Сегодня бабушка Чан принимает у себя главу округа, так что я решил пообедать с Вами, — ответил Лава.
Пхаю кивнул, и Лава пошёл принести еду. Они вместе сели и стали есть.
— Я хочу ещё рамбутанов. Они остались? — спросил Пхаю спустя некоторое время.
— Сейчас почищу. Те, что я чистил раньше, Вы, кажется, доели ещё вчера вечером, — ответил Лава.
Пхаю молча кивнул.
Когда обед закончился, Лава убрал посуду и принялся чистить рамбутаны для Пхаю.
— Сегодня вечером я не смогу поужинать с Вами, но вернусь, чтобы переночевать, — сказал он.
— Куда ты собрался? — спросил Пхаю.
— Хочу навестить маму.
Лава объяснил, что попросил у бабушки Чан разрешения навестить мать и поужинать с ней. Бабушка не возражала.
Пхаю больше ничего не сказал.
Лава выложил очищенные рамбутаны на тарелку для Пхаю, а остальные убрал в контейнер и поставил в холодильник, чтобы тот мог съесть их позже.
Он оставался с Пхаю до возвращения бабушки Чан, после чего помог другим с делами и, закончив работу, отправился к матери.
— Куда опять ушёл отец, мама? — спросил Лава, вернувшись домой и увидев мать за готовкой на маленькой кухне.
В доме, как обычно, не было и следа отца.
— Наверное, где-то пьёт. Как всегда, — ответила она с усталой обречённостью.
Лава больше ничего не стал спрашивать. Он помог матери с готовкой, сделал кое-какие дела по дому до наступления темноты, а затем они поужинали вдвоём. Порцию для отца оставили отдельно, на случай, если тот вернётся голодным, чтобы не пришлось снова тревожить мать.
После ужина Лава решил помыть посуду во дворе, не желая, чтобы мать лишний раз уставала.
Во время мытья он услышал громкие крики у входа в дом. Узнав голос отца, Лава поспешил выйти.
Он увидел, как отец, шатаясь, пытается вырвать из рук матери маленький кошелёк.
— Отдай мне! Почему ты держишь всё при себе?! — закричал он, явно находясь под действием алкоголя.
Лава сразу понял, что отец снова выпил и теперь требовал деньги.
— Эти деньги на хозяйство, — твёрдо сказала мать, не выпуская кошелёк.
Это были средства, которые Лава дал ей на расходы по дому.
— Я потом у Лавы ещё попрошу! — не унимался отец.
— Папа, хватит!
Лава немедленно встал между родителями, заставив отца отступить на шаг и с гневом посмотреть на сына.
— И ты здесь? Давай деньги! Мне нужно купить выпивку, друзья ждут! — проговорил отец, заплетаясь языком.
— Если тебе нужна выпивка, заработай деньги сам, — твёрдо ответил Лава, не отступая и продолжая прикрывать мать.
— Ты мой сын! Ты обязан добывать для меня деньги! — заорал отец.
— Я готов работать для дома, но не для того, чтобы ты пил, — возразил Лава.
Отец снова попытался вырвать кошелёк у матери, но Лава преградил ему путь своим телом.
— Лава, ты неблагодарный! — взревел отец и, потеряв контроль, бросился на сына с кулаками.
— Пожалуйста, Кхун, не трогай сына, не трогай! — умоляла мать, пытаясь его остановить.
Лава поднял руки, защищаясь, одновременно прикрывая мать. Он получил несколько ударов, но не отвечал, хотя в глубине души хотел дать сдачи. Мысль о том, что перед ним его отец, останавливала его.
— Эй, дядя Эк, остановись! — вдруг раздался громкий голос Сыа.
Он тут же схватил отца Лавы и оттащил его в сторону, встав между ним, чтобы защитить Лаву и его мать.
— Сыа, не вмешивайся в мою семейную жизнь! — закричал отец Лавы, раздражённо указывая на него пальцем.
Однако, заметив, что тот крупнее и физически сильнее, он больше не осмелился напасть.
— Сам успокоишься или мне вызвать дядю, о котором я говорил?
Угроза полицейским, пользовавшимся уважением и страхом в деревне, заставила отца Лавы замереть. Его переполнило раздражение от собственного бессилия. Вскоре он сел на мотоцикл и, кипя от злости, уехал.
— Спасибо, П’Сыа, — сказал Лава, сложив руки в жесте благодарности.
Сыа тихо вздохнул.
— Не за что. Но я не всегда смогу приходить и помогать. Что вы будете делать, если меня или моего отца не окажется рядом? — спокойно спросил он.
Лава посмотрел на мать.
— Тётя Ним, может, переночуете у нас? — предложил Сыа.
Мать покачала головой.
— Не стоит, Сыа, но спасибо. Я беспокоюсь за дом. К тому же отец Лавы сегодня точно не вернётся. Завтра, когда протрезвеет, всё будет нормально.
Сыа молча выслушал, кивнул, попрощался и ушёл. Лава остался наедине с матерью и проводил её в дом.
— Мама, скажи честно, как долго ты собираешься это терпеть? — устало спросил он.
— А что ты хочешь, чтобы я сделала? Чтобы я бросила твоего отца? — тихо ответила она.
— Я знаю, что ты его любишь. Но любит ли он нас? Если бы любил, он бы так не поступал, — с горечью сказал Лава.
Несмотря на все плохие поступки мужа, мать Лавы снова и снова прощала его. Это вызывало у Лавы чувство бессилия. Ему казалось, что он неблагодарный сын, подталкивающий мать к разрыву, но он не мог спокойно смотреть, как она страдает.
— Дай ему немного времени, — тихо сказала мать.
Эти слова лишь усилили раздражение Лавы.
— Сколько ещё времени? Я думаю, он никогда не изменится.
Мать замолчала, выглядя подавленной.
Лава вздохнул и решил больше не продолжать разговор, понимая, что только усиливает её чувство вины.
— Я пойду, домою посуду, а потом вернусь к бабушке Чан. Она ждёт, — сказал он и направился на кухню.
Пока Лава мыл посуду, мать осталась наедине со своими мыслями.
Закончив, он вернулся к ней.
— Я вернусь на курорт, — сказал он мягко.
— Будь осторожен, — ответила мать и проводила его до двери.
Лава сел на мотоцикл и поехал обратно. Добравшись до территории курорта, он, однако, не стал сразу заходить в дом, где находился Пхаю.
Вместо этого Лава остановился перед входом и сел, позволяя прохладному вечернему воздуху немного унять мысли.
Тру… тру… тру…
Завибрировал телефон. Лава посмотрел на экран — звонил Пхаю. Он принял вызов, хотя знал, что тот находится в доме.
— Да, — отозвался он.
— Что ты делаешь на улице? — спросил Пхаю.
Он увидел, что Пхаю смотрит через окно, которое находилось возле рабочего стола бабушки Чан. Лава предположил, что Пхаю, скорее всего, помогает бабушке, и из этого окна было видно место, где сидел Лава.
— Сижу, дышу свежим воздухом. Сейчас зайду, — ответил он и, завершив разговор, направился внутрь.
— Ты уже поел, Лава? — обеспокоенно спросила бабушка Чан.
Лава остановился у входа, не подходя близко к столу.
— Да. Я сначала приму душ, а потом принесу что-нибудь перекусить.
— Подожди, — внезапно сказал Пхаю.
Лава замер.
— Да?
— Подойди сюда.
В слабом свете Пхаю показалось, что он заметил синяк у уголка губы и следы на лице Лавы. Он не был уверен и хотел рассмотреть всё поближе.
Лава на мгновение замялся, но всё же подошёл.
Бабушка Чан и Пхаю переглянулись и замолчали, сомнений больше не осталось.
— Опять твой отец? — тихо сказала бабушка Чан.
— Да, — честно ответил Лава.
Пхаю нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.
— Иди, прими душ, — сказала бабушка Чан, не задавая больше вопросов.
Она понимала: это семейная боль, и вмешиваться можно только тогда, когда о помощи просят сами. Как бы ей ни хотелось защитить Лаву, она уважала его молчание.
Лава ушёл мыться и переодеваться.
— Что случилось? — спросил Пхаю, когда они остались вдвоём.
Он вспомнил, что при первой встрече у Лавы уже были похожие следы. Тогда они почти исчезли, но теперь вернулись.
— Его отец пьёт, — коротко ответила бабушка Чан. — А когда напивается, срывается на жене и сыне.
Этого объяснения Пхаю оказалось достаточно.
— Поэтому я тебя и прошу, чтобы ты был более снисходителен к нему, у него не совсем радужная жизнь, но он очень хороший мальчик, — добавила она.
Она надеялась, что Пхаю станет терпимее к Лаве, особенно в моменты собственного раздражения.
Пхаю ничего не ответил, но задумался.
Когда Лава вернулся, переодетый и уже спокойнее, бабушка Чан поднялась.
— Идите спать. Лава, проводи Пхаю в комнату.
Лава отвёз Пхаю в спальню, помог ему с необходимыми делами, а затем устроился на своём матрасе.
— Ты обработал раны? — спросил Пхаю.
— На лице? — уточнил Лава. Пхаю кивнул.
— Не нужно. Само пройдёт, — с легкостью ответил Лава, будто говорил о пустяке.
Для него это действительно было привычным.
— У меня есть мазь. Используй, — настоял Пхаю.
— Я… — Лава хотел возразить.
— Принеси аптечку, я сам тебе её нанесу.
Пхаю немного повысил голос, и Лава мог только подчиниться.
Он медленно начал наносить мазь, а Лава смотрел ему в глаза и чувствовал тепло в сердце.
Пхаю был очень доволен, и, не осознавая этого, его сердце замирало каждый раз, когда он прикасался к лицу Лавы.
****
Прошло три дня.
Сегодня у Лавы был выходной, он заранее предупредил об этом Пхаю.
Он сказал, что вернется вечером, чтобы позаботиться о нём, а днём за Пхаю должна была присматривать бабушка Чан.
— Куда ты собираешься сегодня, в свой выходной? — спросил Пхаю за завтраком.
Они сидели втроём, и утренний свет мягко заливал комнату.
— Я пойду косить траву для доктора Рута, — ответил Лава.
Пхаю тут же нахмурился.
— И это ты называешь выходным? Ты снова работаешь.
За то время, что Лава был рядом, Пхаю успел привыкнуть к его постоянной заботе, хотя поначалу сопротивлялся. И пусть между ними случались редкие споры, трудолюбие Лавы он давно оценил.
— Это выходной здесь, — спокойно сказал Лава, — но работа в другом месте.
Этот ответ неожиданно задел Пхаю.
— А может, Пхаю поедет посмотреть, как Лава работает? Заодно развеется, — предложила бабушка Чан.
Лава и Пхаю удивлённо посмотрели на неё.
— Как мы туда доберёмся? — спросил Пхаю.
— Ют отвезёт нас. Я тоже хотела поговорить с доктором Рутом, — объяснила бабушка.
— Но Пхаю может заскучать, — неуверенно возразил Лава.
— Думаю, это хорошая идея, — неожиданно поддержал бабушку Пхаю. — Нужно иногда выходить из дома. Я уже неделю вижу только курорт и его окрестности.
Лава удивился, но промолчал.
— Тогда я позвоню Юту и доктору Руту, — сказала бабушка Чан, уловив настроение Пхаю.
— Хорошо, — согласился Лава.
Доктор Рут с радостью принял их предложение.
После завтрака и сборов они отправились к его дому.
— Здравствуйте, бабушка Чан!
Доктор Рут сложил руки в знак приветствия перед бабушкой Чан. Тем временем Лава и дядя Ют помогали Пхаю сесть в инвалидное кресло.
— Здравствуйте, доктор. Простите за беспокойство, — сказала бабушка с тёплой улыбкой. — Я просто хотела вывести внука на воздух, а заодно поговорить о Вашей работе для осмотра на выезде.
— С удовольствием, — ответил доктор, пока Лава подкатил инвалидное кресло Пхаю ближе к бабушке Чан.
Пхаю слегка наклонил голову в знак приветствия, сложить руки ему было неудобно.
— Здравствуйте, доктор.
— Как вы себя чувствуете? Есть ли боль или онемение? — спросил доктор.
Пхаю ответил честно.
После короткого разговора о его состоянии здоровья, доктор пригласил всех расположиться под домом, где была устроена небольшая гостиная. Рядом журчал ручей, и этот звук наполнял пространство спокойствием.
— Вы останетесь здесь с бабушкой Чан? — уточнил Лава.
— Где тебе нужно косить траву? — спросил Пхаю.
Лава указал на газон возле дома и участок у ручья.
— Я хочу посидеть у воды. Можно? — спросил Пхаю.
— Можно, — ответил Лава. Это место не казалось опасным.
Пхаю сообщил бабушке о своём желании, а доктор Рут попросил Лаву захватить напитки.
— Вы пока отдохните, — сказал Лава. — А я пойду работать.
Пхаю кивнул.
Шум воды, пение птиц и ровное дыхание природы постепенно снимали напряжение. Он расслабился, позволив этим звукам заполнить себя, и перевёл взгляд на Лаву.
Тот был одет в рубашку с длинными рукавами и плотные брюки, голову укрывал куском ткани. Перекинув триммер через плечо, Лава без промедления принялся за работу. Движения его были уверенными, отточенными, видно было, что он делает это не впервые.
Бабушка Чан тем временем беседовала с доктором Рутом, и их голоса растворялись в общем фоне.
Пхаю продолжал наблюдать.
У него дома тоже был садовник, регулярно стригущий газон, но раньше он никогда не находил в этом ничего примечательного. Сейчас же, к собственному удивлению, Пхаю поймал себя на том, что ему нравится смотреть, как работает Лава.
Вскоре его внимание привлёк соседний дом, отделённый невысоким деревянным забором. Там сидели две молодые девушки, не сводившие глаз с Лавы. Хотя его лицо было наполовину скрыто тканью, они, похоже, прекрасно знали, кто перед ними.
— П’Лава, ты не устал? — донёсся до них звонкий голос.
Лава обернулся и покачал головой. Девушки смущённо улыбнулись.
Пхаю слегка приподнял бровь.
— П’Лава, хочешь воды? Я сейчас принесу, — предложила одна из них.
Лава махнул рукой, отказываясь. Забор был совсем рядом, но он не подходил ближе и вскоре вновь сосредоточился на работе.
Девушки, однако, не оставляли попыток заговорить с ним, переговариваясь каждый раз, когда он оказывался поблизости.
Закончив с лужайкой перед домом, Лава подошёл к Пхаю отдохнуть и выпить воды. Сняв ткань с лица, он обнажил покрасневшую от солнца кожу, по которой стекали капли пота. Он сел на камень и стал обмахиваться, тяжело дыша после работы.
— Похоже, у тебя есть свой шарм, — заметил Пхаю.
— Вы о тех двух девушках? — спросил Лава, делая глоток воды.
— О них, — кивнул Пхаю.
Лава покачал головой.
— Я воспринимаю их как младших сестёр.
— Даже не заинтересовался бы? — не отставал Пхаю.
— Нет.
— Почему?
Лава задумался на мгновение.
— Я и со своей жизнью едва справляюсь. Как я могу заботиться ещё о ком-то? Пусть они найдут человека, который сможет дать им больше.
— Ты считаешь, что недостаточно хорош? — тихо спросил Пхаю.
— Не знаю, — честно ответил Лава. — Возможно, не подхожу им. А может, подойду кому-то другому…, если вообще встречу такого человека.
— То есть ты ещё не встретил «того самого»? — уточнил Пхаю.
— Наверное, — неуверенно сказал Лава.
Он и сам не знал, что такое любовь. Глядя на свою семью, он часто задавался вопросом: то, что он видел, — это и есть любовь? Терпение матери? Или жестокость отца? Ответов у него не было.
— А вы? — внезапно спросил Лава.
Пхаю чуть заметно напрягся, предполагая, что Лава спрашивает о его личной жизни.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хотел спросить, удалось ли Вам хоть немного развеяться? — поспешно уточнил Лава.
Пхаю тихо вздохнул. О прошлом он говорить не хотел.
— Да. Здесь спокойно. Дом доктора Рута уютный… Глядя на ручей, я даже подумал, что хотел бы иметь дом у воды.
— Дом для отдыха? — уточнил Лава.
— А почему обязательно для отдыха? — с улыбкой ответил Пхаю.
Лава задумался.
— Мне кажется, Вам было бы трудно жить в таком тихом месте. Без света, без удобств. Приехать ненадолго — да. Но постоянно… Думаю, вам ближе комфорт.
Пхаю помолчал.
— Не факт, — ответил он, хотя в глубине души понимал, что Лава прав.
Его держала работа, Бангкок, ответственность, а здесь пока не было ничего, что могло бы удержать.
— А ты сам когда-нибудь хотел жить в городе? — спросил Пхаю.
Лава покачал головой.
— Городская жизнь мне не подходит. Это место — мой дом, — сказал он, глядя на ручей с серьёзным выражением лица.
— Ты видел когда-нибудь растение пак кут? — вдруг сменил тему Лава.
— То, что готовят с устричным соусом? С закрученными листьями? — переспросил Пхаю.
— Да. Это папоротник. Он растёт только у чистых водоёмов, где хорошая почва и нет токсинов. Его считают показателем состояния окружающей среды.
Лава подошёл к кусту у воды и сорвал верхушку, показывая Пхаю.
— Вижу его впервые, — признался тот.
— У реки, где я сплавляюсь на бамбуковом плоту, его много. Местные часто собирают его для еды.
Для Пхаю, привыкшего к бетону и жизни за границей, это было новым и неожиданно интересным.
— Я пойду дальше косить, — сказал Лава. — Чем раньше закончу, тем быстрее Вы сможете отдохнуть.
Он вернулся к работе.
Пхаю остался сидеть, наблюдая за ним, иногда доставая телефон, чтобы сделать фотографии окружающей природы и отправить снимки друзьям.
Гас и Прем писали, что хотели бы приехать сюда, но пока не могут из-за занятости.
Пхаю не осуждал их.
Заметив, что сигнал мобильного интернета пропал, он решил позвонить матери и брату, просто чтобы скоротать время, пока Лава заканчивал работу.