«Круиз любви»

Глава 7

Ранним утром 

Сегодня Лава проснулся раньше Пхаю. Быстро приняв душ и переодевшись, он отправился помогать на курорте. Будить Пхаю не стал — пусть поспит, как следует. Он даже не знал, когда тот лёг: сам отключился раньше.
Трр… Трр… Трр…
Раздался звонок. Лава взглянул на экран: незнакомый номер. Но он всё равно ответил.
– Алло.
– Где ты? – прозвучал строгий голос.
Лава нахмурился.
– Кто говорит? – спросил он, хотя голос показался смутно знакомым.
– Это Пхаю! Где ты? Ты же должен заботиться обо мне! – раздражённо бросил тот.
Лава едва слышно выдохнул.
– Я готовлю Вам завтрак. Подождите немного, я скоро подойду.
Он завершил звонок и поспешил к дому бабушки Чан. Войдя, увидел Пхаю, который сидел на кровати, нахмурившись так, будто утро уже успело его разозлить.
(С утра — и уже в таком настроении, подумал Лава.)
– Вам нужно в ванную? Будете принимать душ? – спросил он.
– Да, – коротко ответил Пхаю.
Лава помог ему добраться до ванной, а потом — принять душ. Он старался держать взгляд выше уровня плеч, чтобы не позволить себе лишних мыслей.
Сегодня Пхаю держал себя более спокойно, и процесс прошёл удивительно гладко.
Когда Лава одел его, он спросил:
– Предпочитаете остаться в комнате или выйти на улицу? Я принесу завтрак.
– На улицу.
Лава не стал уточнять ничего лишнего. Он усадил Пхаю в инвалидное кресло, вывез его на балкон, а сам ушёл за едой.
Когда вернулся, Пхаю, не глядя на него, сказал:
– Принеси свою порцию. Ешь со мной.
Напоминание о вчерашнем, эхом повисло в воздухе.
– Хорошо, – спокойно согласился Лава, и ушёл за тарелкой.
Его завтрак был простым — жареный рис с мясом. Вернувшись, он увидел, что Пхаю уже приступил к еде.
– Когда вернётся моя бабушка? – спросил тот, словно между делом.
Лава приподнял бровь.
– Почему бы вам сами ей не позвонить? У вас же есть её номер.
Пхаю нахмурился, как будто Лава сказал что-то нелепое.
– Ты издеваешься?
– Нет. Просто… Вы же её внук. Почему бы не спросить напрямую? – ответил Лава, хотя внутри действительно ощущал лёгкое желание его поддразнить.
– Вижу, бабушка к тебе благоволит. Заботится, что-то тебе рассказывает… – недовольно произнёс Пхаю.
– Вы ревнуете, что ваша бабушка любит меня? – невинно протянул Лава.
Пхаю быстро понял, что его дразнят, и нахмурился ещё сильнее.
Тру… Тру… Тру…
Телефон Лавы снова зазвонил. На экране — имя бабушки Чан. Лава тихо усмехнулся, и Пхаю недоумённо метнул в него взгляд.
– Да, Ай Чан, – сказал Лава, отвечая.
Услышав, как он произносит имя, Пхаю буквально впился в него взглядом.
– Я сейчас ем… Да… Конечно… Хорошо, – продолжал Лава.
Он закончил разговор и убрал телефон.
– Ты специально подмазываешься к моей бабушке, чтобы она тобой восхищалась? Что ты задумал? – раздражённо выпалил Пхаю, даже не подумав о том, как это прозвучит. Лава на мгновение замер.
– Похоже, вы слишком часто сталкивались с людьми, которые ищут выгоду, – тихо, но твёрдо сказал он. – Поэтому вам трудно поверить в искреннюю заботу. Бабушка Чан сделала для меня очень много. Разве плохо — отвечать добротой?
Эти слова неприятно задели Пхаю, будто напомнили ему об опыте с корыстными людьми.
– Ты меня обвиняешь? – сурово спросил он.
– Это Вы меня обвиняете, – спокойно возразил Лава. – Подумайте, кто начал. И то, что я всего лишь парень из деревни, закончивший школу, не даёт вам права меня унижать.
Работа с бабушкой Чан дала Лаве куда больше, чем просто знание расписания курорта. Она научила его общению, терпению, умению понимать людей. Он многому научился у неё, и уважал её всем сердцем.
Пхаю, услышав это, замолчал. Несмотря на раздражение, он сумел сдержать эмоции, не позволив им прорваться.
Лава, видя, что Пхаю не отвечает, спокойно доел завтрак. Дождался, пока тот закончит, собрал посуду и ушёл её мыть.
– Вы хотите вернуться в комнату или останетесь здесь? – спросил он, сохраняя вежливость, несмотря на лёгкую обиду.
– Куда ты собираешься? – настороженно спросил Пхаю.
– Если Вы пойдёте в комнату, я вернусь на кухню помогать. Если хотите куда-то пройтись — я вас провожу.
– Я хочу подышать воздухом. Прогуляться по территории, – сказал Пхаю.
Лава без промедления покатил его кресло. Утренний воздух был прохладным и чистым, наполнял лёгкие.
– Лава, ты успел утром подать милостыню? – окликнул их один из сотрудников.
– Да. Думал, что не успею, – улыбнулся Лава.
Пхаю молчал, слушал. Все, кто встречались им по пути, приветствовали его.
– Здравствуйте, господин Пхаю, – поприветствовал дядя Ют, подходя ближе.
Пхаю коротко кивнул.
– Здравствуйте.
Лава почувствовал лёгкое облегчение: Пхаю, по крайней мере, был вежлив.
– Как вам здесь? Не слишком тихо? – с доброй улыбкой спросил дядя Ют.
– Да, тихо. Я ещё не привык, – честно признался Пхаю.
Он жил в Бангкоке, в мире вечного шума и огней. Здесь — всё иначе.
– Привыкнете, – уверенно сказал дядя Ют. – Не удивлюсь, если потом и полюбите это место. Вот поправитесь,пригласим вас на сплав по реке. На бамбуковом плоту. Уверен, понравится.
– Если будет возможность, – ответил Пхаю.
– Возможность будет! – рассмеялся дядя Ют. – И пусть Лава вас сопровождает. Он у нас лучший проводник. Клиентки так и флиртуют с ним!
– Дядя преувеличивает, – проворчал Лава, слегка смутившись.
Пхаю бросил короткий взгляд и едва заметно улыбнулся. Лаве показалось, что в этой улыбке было что-то насмешливое.
– Кстати, во сколько госпожа вернётся? – спросил дядя Ют.
Пхаю тихо усмехнулся — именно об этом он говорил Лаве: хочешь что-то узнать о госпоже Чан — спрашивай Лаву.
– Наверное, к полудню, – ответил Лава.
– Отлично. После обеда у нас клиенты хотят сплавляться, так что твоя помощь пригодится, – сказал дядя Ют.
Сначала он переживал, что некому будет присмотреть за Пхаю, но теперь сомнения исчезали.
– Если они пойдут, могу ли я тоже поехать? – спросил Пхаю, которому надоело сидеть дома.
– Можете, но это не лучшая идея, – мягко сказал дядя Ют. – Дорога местами плохая. Вам может стать хуже.
Пхаю немного расстроился, но не стал спорить, просто кивнул.
Это порадовало Лаву, так как Пхаю не проявлял излишнего упрямства, за исключением случаев, когда срывался на него.
Дядя Ют ещё немного поговорил с Лавой и ушёл заниматься делами.
– Когда вы поправитесь и захотите сплавиться на бамбуковом плоту, я вас отведу, – сказал Лава.
– Ты уверен, что не собираешься просто оставить меня в лесу? – усмехнулся Пхаю.
– А зачем мне оставлять вас в лесу? – искренне удивился Лава.
Пхаю на мгновение задумался. Признаться, что причина — его собственные постоянные придирки, значило бы признать и несправедливость, и неловкость.
– Правда, что ты закончил только школу? – спросил он с сомнением. Манера речи Лавы, его быстрота в ответах и уверенность совершенно не вязались с этим.
– Образование важно, но опыт не менее ценен, – спокойно ответил Лава. – Можно закончить университет, но так ничего не понять о жизни, если не продолжаешь набираться опыта. Всё зависит от самого человека.
Пхаю замолчал. Слова задели его, но и отрицать их он не мог.
– Я хочу вернуться в комнату, – сказал он наконец.
Он не знал, куда ещё поехать, а тело всё ещё уставало слишком быстро. Лучше уж вернуться домой.
Лава без возражений отвёз его обратно. Пхаю занялся своими делами, а Лава остался рядом, чтобы присмотреть за ним и дождаться бабушку Чан. Когда она вернулась, Лава сразу поспешил помочь ей занести вещи.
– Как ты, Пхаю? – спросила бабушка, с заботой оглядывая внука.
– Нормально. Немного скучно, – ответил он и тут же бросил быстрый взгляд на Лаву.
Он понятия не имел, рассказывал ли тот бабушке о его недавних вспышках.
– Поживёшь здесь, и тебе понравится местный покой, – улыбнулась бабушка Чан.
Она поставила на стол тяжёлую сумку.
– Я купила много фруктов. А это — рамбутаны, которые Лава просил привезти, – сказала она, указав на пакет.
– Спасибо, бабушка Чан.
Лава сложил ладони в знак уважения и аккуратно взял пакет.
– Ай Чан, мне нужно будет отвезти туристов на лодке. Когда закончу, хочу отвезти рамбутаны маме. Дорога всё равно через деревню. Я быстро вернусь, – сказал он.
– Хорошо. И передай этот пакет Сыа. Скажи, чтобы обменял на пчелиный сот, – улыбнулась бабушка.
Она сказала это не ради настоящего обмена. Просто знала, если передать подарок просто так, Сыа наверняка попытается дать деньги. Сот же он может достать без труда.
– Хорошо, бабушка.
Лава тоже улыбнулся, он прекрасно понимал её хитрость.
– Я переоденусь и выйду к вам, – сказала она, уходя в свою комнату.
Пхаю остался сидеть на веранде с ноутбуком, Лава — рядом. Воздух, хоть и был почти полдень, оставался удивительно прохладным. Через несколько минут бабушка вернулась, неся миску с фруктами.
– Попробуй. Рамбутаны из района Тонгпхапхум особенно сладкие и хрустящие, – сказала она.
– Они что, отличаются друг от друга? – удивился Пхаю.
– У каждого места своя особенность. Попробуй — поймёшь, – мягко ответила бабушка.
– Сейчас я почищу, – сказал Лава.
Он принялся чистить плоды и выкладывать их на тарелку. Пхаю взял один, попробовал… и быстро потянулся за следующим. Бабушка Чан с тёплой улыбкой наблюдала за ним.
Лава заметил, с каким вниманием Пхаю следит за каждым его движением, и невольно усмехнулся про себя, нарочно стал чистить чуть медленнее.
Пхаю смотрел то на него, то на рамбутан в его руках — почти нетерпеливо.
– Ты чистишь слишком медленно, – не выдержал он.
– Вкусно? – невинно спросил Лава.
Пхаю на долю секунды застыл, откашлялся и осознал, что ведёт себя как ребёнок, ожидающий угощения.
– Вкусно. Как и говорила бабушка, – признался он, хоть и немного смущённо.
Бабушка Чан довольно улыбнулась.
Лава ускорился, продолжая чистить, но лёгкая тёплая искорка в их небольшом обмене репликами не исчезла.
– Что случилось с твоей ладонью, Лава? – спросила бабушка Чан, заметив пластырь на его руке.
Эти слова мгновенно привлекли внимание Пхаю. Он вспомнил, что, скорее всего, эта царапина появилась, когда Лава пытался успокоить его вчера вечером.
– О, это просто порез от ветки. Ничего серьёзного, – спокойно соврал Лава, не желая никого лишний раз тревожить.
Пхаю лишь коротко взглянул на него и промолчал.
– Я почищу рамбутаны и уберу их в холодильник. Охлаждённые будут вкуснее, – сказал Лава.
Пхаю едва заметно кивнул, и Лава занялся оставшимися фруктами.
– Сейчас принесу обед для вас и бабушки Чан, а потом пойду к дяде Юту, – пояснил Лава.
– Хорошо. Только сначала сам поешь, – мягко напомнила ему бабушка Чан.
Лава кивнул и вышел.
– Завтра ты должен поехать к врачу, верно? – спросила она, повернувшись к Пхаю.
– Да, – отозвался он.
– Я попрошу Лаву и Юта отвезти тебя, – сказала бабушка Чан. – Ты созванивался с родителями?
– Нет. Только с П’Пхутом.
– Наверное, по работе? Ты приехал сюда, чтобы восстановиться. Тебе нужно отдыхать. Я сама позвоню Пхуту и попрошу пока не нагружать тебя делами.
– Пожалуйста, позвольте мне работать. Если я буду просто сидеть, я сойду с ума, – раздражённо сказал Пхаю.
– Ладно. Но делай только то, что можешь, и не перенапрягайся, – строго предупредила она, прекрасно зная его упрямство.
– Хорошо, – коротко ответил он.
Вскоре вернулся Лава с обедом, а затем поспешил готовиться к сопровождению клиентов на бамбуковом плоту.
***
– Ты сейчас на курорт возвращаешься, Лава? – спросил Ай, когда они уже дотащили плот обратно к началу маршрута.
– Я попросил разрешения у бабушки Чан сначала заехать к маме и отдать ей рамбутан. Потом вернусь, – ответил Лава.
Ай и Тон понимающе кивнули.
– Эй, Лава, вчера я видел твоего отца. Он пил вместе с Туми, – вспомнил Тон.
Лава на секунду застыл.
Вчера отец приходил за деньгами, неудивительно, что вечер закончился именно так.
– Пусть делает что хочет. Я устал его уговаривать, – ответил он, и в голосе явственно прозвучала усталость.
Тон слегка хлопнул его по плечу, давая понять, что всё понимает.
Вернув плот, Лава сразу отправился домой.
– Ты весь мокрый! На плоту работал? – спросила мама, когда он вошёл во двор.
– Мама, а где папа? – тихо спросил Лава.
– Ушёл вчера и не возвращался, – с лёгким беспокойством ответила она.
– Наверное, отсыпается у кого-нибудь, – вздохнул Лава. Он говорил спокойно, но это спокойствие было давно выученным.
Чтобы сменить тему, он добавил:
– Я попросил бабушку Чан купить рамбутан. Она ездила на ферму в районе Тонгпапум.
– Бабушка Чан так заботится о нас, – сказала мама.
Лава улыбнулся.
– Я заеду ещё к дому Сыа, Ай Чан передала рамбутан и для него, – сказал он.
Оттуда он собирался вернуться на работу в курорт.
Мама дала ему два пакета с едой — тамариндовый соус и варёные побеги бамбука с листьями янанга. Лава убрал их в корзину мотоцикла и отправился к дому Сыа.
– Эй, есть кто дома? Сыа? – позвал он, подъехав к воротам.
Навстречу вышла мама Сыа.
– Сыа нет. Что-то случилось, Лава?
– Бабушка Чан передала рамбутан и просила привезти ей соты в обмен, – улыбнулся Лава.
Мама Сыа с благодарностью взяла пакет.
– Бабушка Чан удивительно добра к нам, – сказала она.
– Я поехал. До свидания, – попрощался Лава, и снова завёл мотоцикл, направляясь обратно к курорту.
***
Тру… Тру… Тру…
Телефон Пхаю зазвонил, когда он отдыхал в своей комнате после обеда. Полусонный, он машинально взял трубку, даже не посмотрев на экран, не проверив, знакомый номер или нет.
– Алло, – произнёс он сонным голосом.
(– Пхаю!) – громко выкрикнул в трубке знакомый женский голос.
Он узнал её мгновенно — и сон как рукой сняло.
– Кто это? – притворно спросил Пхаю, делая вид, что не узнал.
На том конце повисло короткое растерянное молчание.
(– Это же я, Тинг, Пхаю! Пожалуйста, поговори со мной!) – голос девушки дрожал.
Если бы это была обычная ссора, он, возможно, и поддался бы её тону. Но сейчас он был абсолютно спокоен и уверен в своём решении.
– Мне не о чем с тобой говорить. Зачем ты звонишь и беспокоишь меня? – холодно сказал он и посмотрел на номер.
Незнакомый. Значит, Тинг нашла обходной путь, лишь бы дозвониться.
(– Я хочу извиниться и попросить второй шанс. Тинг… Тинг была вынуждена… хнык… Я не хотела тебя предавать, правда!) – всхлипывала она.
Пхаю едва заметно усмехнулся. Он никогда бы не подумал, что встречался с такой двуличной девушкой. Её словам о “принуждении” он не верил ни секунды.
– И что же с тобой сделали? – спросил он с откровенной насмешкой.
(– Я… я была пьяна, и Хем воспользовался этим, пока тебя не было. Потом он начал шантажировать меня… угрожал, что всё расскажет тебе, если я не буду делать то, что он хочет. Я боялась, что ты меня возненавидишь и бросишь, поэтому… поэтому подчинялась… Пхаю, пожалуйста, поверь!) – голос сорвался на плач.
Пхаю глубоко вдохнул. Интуиция и здравый смысл подсказывали одно и то же: это ложь. Девушка, которую он видел тогда, в тот день, не выглядела ни испуганной, ни подавленной.
– Ты правда считаешь, что я настолько глуп, Тинг? – произнёс он с ледяным сарказмом.
(– Хем… ой… Пхаю!) – она проговорилась, перепутав имя, и сразу попыталась исправиться.
У Пхаю вырвался тихий, горький смешок.
– Думаю, тебе стоит наслаждаться жизнью с Хемом. Похоже, он умеет удовлетворять тебя лучше, чем я. С этого момента между нами всё закончено, – сказал он ровно, без малейшего колебания.
(– Нет, Пхаю… хнык…)
Он сбросил звонок, чувствуя, как раздражение кипит под кожей.
Почему она продолжает лгать, когда всё уже очевидно?
Телефон снова завибрировал. Пхаю немедленно заблокировал номер.
Настроение после разговора скатилось окончательно.
Он набрал Лаву — тот не ответил. Это добило остатки его терпения.
Через некоторое время раздался стук в дверь, и Лава вошёл в комнату.
– Почему ты не отвечал на мой звонок?! – сорвался Пхаю, выкрикивая это больше из накопившегося раздражения, чем из настоящей злости на Лаву.
Лава слегка нахмурился.
– Я только что приехал на мотоцикле. Что-то случилось? – спокойно спросил Лава, решив не реагировать на вспышку Пхая.
– Мне скучно! – раздражённо бросил Пхаю.
Лава слегка приподнял бровь.
– И что я должен с этим сделать? – поинтересовался он.
Пхаю нахмурился, уже сам не зная, чего именно хочет.
Скрип…
Звук открывающейся двери привлек их внимание.
Лава и Пхаю обернулись — в комнату вошла бабушка Чан.
– Что тут у вас происходит? – спросила она, услышав тон повышенных голосов.
– Ваш любимчик меня раздражает, – пожаловался Пхаю.
Лава тут же недовольно поморщился.
– А меня раздражает внук бабушки Чан, – парировал он, глядя уже на саму бабушку.
Пхаю удивлённо вскинул брови, он явно не ожидал, что Лава осмелится пожаловаться на него в ответ.
– Ну что вы оба такие сердитые? – сказала бабушка с улыбкой, совершенно не воспринимая их перепалку всерьёз.
– Он плохо выполняет свои обязанности по уходу за мной, – продолжил жаловаться Пхаю.
– А он злится, что я не ответил ему на звонок, – добавил Лава.
– Ты… – начал Пхаю, но слов так и не нашёл.
– Хватит уже, – мягко, но уверенно сказала бабушка. – Лава, иди, помойся и переоденься. Ты ведь только что с реки?
– Хорошо, – ответил Лава, понимая, что бабушка хочет разрядить атмосферу.
Когда он вышел, бабушка повернулась к внуку.
– Ты хочешь меня отчитать? – прищурился Пхаю.
– А Пхаю сделал что-то, за что я должна его отчитывать? – улыбнулась бабушка.
Пхаю замер, потом едва заметно улыбнулся уголками губ.
– Вы с этим парнем одинаковые, – пробормотал он, вспоминая утренний разговор.
Бабушка тихо рассмеялась и присела на край кровати.
– Скучно тебе, да? – мягко спросила она.
– Да, – честно признался Пхаю.
– То, что я привезла тебя сюда, было против твоей воли? Хочешь вернуться в Бангкок? – спросила она прямо.
Пхаю задумался.
Скучно ему было из-за ограниченного движения, из-за собственного состояния, а не из-за места. Он не хотел, чтобы бабушка почувствовала вину. Здесь было спокойно, просто непривычно.
– Нет. Это не против моей воли. Я просто… ещё не привык, – ответил он.
Бабушка тепло улыбнулась.
– Если тебе что-то нужно, скажи. Я знаю, что ты раздражён из-за травмы. Потерпи немного: снимут гипс, и станет легче, – ласково сказала бабушка.
Пхаю ощутил, как напряжение понемногу уходит.