«Круиз любви»

Глава 6

На следующее утро Лава заботился о Пхаю, как обычно.
Он принес завтрак, чтобы поесть вместе с бабушкой Чан и Пхаю, прежде чем бабушка отправилась в другой район вместе со своим давним и доверенным помощником.
– Вам что-нибудь еще нужно, Кхун Пхаю? – спросил Лава.
– А ты куда собрался? – ответил тот вопросом.
– Хотел немного помочь на курорте. Скоро вернусь, – сказал Лава.
– Хм, – пробормотал Пхаю, не поднимая взгляда.
Он сидел на кровати, облокотившись на подушки.
– Вот мой номер телефона, Кхун Пхаю. Если вдруг что-то срочное, можете позвонить, – добавил Лава.
Он записал номер на бумажке и оставил её на прикроватной тумбочке.
Пхаю бросил короткий взгляд, но ничего не ответил.
Перед уходом Лава налил воду в графин и поставил стакан рядом, чтобы Пхаю было удобно пить, а затем направился помогать на курорте.
Он не хотел без дела сидеть рядом с Пхаю, поэтому решил заняться работой вместе с остальными. Утром всегда хватало хлопот: приготовить завтрак, разложить подаяния для гостей, проверить чистоту залов.
Когда Лава ушел, Пхаю взял свой телефон. Он был выключен уже несколько дней. Включив его, Пхаю первым делом сохранил номер Лавы, а потом подключился к интернету.
Как только связь появилась, экран заполонили уведомления. Сообщения, упоминания, лайки — всё посыпалось одно за другим. Он выключил звук, раздраженно сжав губы.
Открыв Line, Пхаю увидел сотни непрочитанных сообщений — от Гаса, Према, старых друзей… и тех двоих, кого он меньше всего хотел видеть в списке.
Он крепче сжал телефон. Не ожидал, что они осмелятся снова написать.
Пхай проигнорировал их сообщения и открыл чат с Гасом и Премом, прочитав несколько коротких фраз с тревожными вопросами о его состоянии. Потом набрал номер Гаса.
– Эй, Пхаю! Наконец-то ты включил телефон! – радостно воскликнул Гас.
– Почему ты орёшь? – спокойно спросил Пхаю.
– Да я волновался! Хотел узнать, как ты там. С тех пор, как ты уехал домой, до тебя не дозвониться. Хорошо хоть встретил твоего брата, он сказал, что ты у бабушки?
– Да. Бабушка хотела, чтобы я восстановился на её курорте, – ответил Пхаю.
– Где это хоть? – спросил Гас, так как не помнил, где находится курорт.
– В Канчанабури, в районе Сапханмонг, почти у границы с Мьянмой.
– Ух, наверное, там воздух классный. Мы с Премом должны тебя навестить!
– Я ещё не знаю, как долго останусь здесь. Наверное, пока не снимут гипс. Если решите приехать, напишите, я скину локацию, – сказал Пхаю.
На самом деле ему хотелось, чтобы друзья приехали. Здесь он никого не знал, кроме бабушки и Лавы, а из-за гипса почти не мог выйти за пределы комнаты.
– Кстати... ты хочешь узнать про тех двоих? – осторожно спросил Гас.
Пхаю помолчал, потом коротко ответил:
– Говори.
Он не собирался возвращаться к прошлому, но любопытство оказалось сильнее.
– После того как ты вышел из больницы, Тинг звонила мне. Спросила, почему ты не берёшь трубку. Я прикинулся дураком, и спросил, не сделала ли она чего-нибудь, из-за чего ты злишься. Она замялась и сказала, что ты её неправильно понял. Я тогда рассмеялся и сказал, что знаю всё. Она заявила, что хочет всё объяснить.
Пхаю лишь усмехнулся — сухо, без радости.
– Что тут объяснять? Они трахались у меня на глазах. Что она может добавить? – холодно бросил он.
– Я и сам так подумал, – тихо сказал Гас. – Поэтому сказал ей, что ты, скорее всего, не захочешь с ней говорить. Но она не отставала. Тогда я сказал, что ты попал в аварию в тот же день, когда всё узнал. Она сразу испугалась, начала расспрашивать, как ты..., но я просто оборвал разговор. Не хотел больше слушать.
Пхаю закрыл глаза и тяжело выдохнул.
– А ещё про этого подонка… Прем его встретил. Если я расскажу тебе, что он сказал, это не будет выглядеть так, будто я пытаюсь тебя настраивать? – с сомнением произнёс Гас.
– Говори. Даже если ты ничего не скажешь, я всё равно не собираюсь снова дружить с ним, – холодно ответил Пхаю.
– Ну, я и Прем тоже не собираемся с ним общаться. Прем пошёл к Хему в кондоминиум, хотел узнать, почему тот так поступил с тобой. И знаешь, что он сказал? Что они с Тинг любят друг друга. Что она была несчастна с тобой. Можешь себе представить? Это просто отвратительно. Я даже не знаю, кого из них ненавидеть больше, – раздражённо выпалил Гас.
– Ужас. Сколько времени они за моей спиной это скрывали? А я был таким идиотом, – выругался Пхаю, стиснув зубы.
– Считай, что это был урок. Лучше сейчас, чем потом. Тебе повезло, что ты расстался с ней, – ответил Гас.
– Хм. Спасибо тебе, Гас. Если что-то случится, звони. Я оставлю телефон включённым. И скажи заранее, когда поедете, чтобы я предупредил бабушку, она подготовит комнату, – сказал Пхаю уже спокойнее.
Гас согласился, и они ещё немного поговорили о мелочах, прежде чем попрощаться.
После звонка Пхай заметил новое сообщение, от Тинг. Он открыл его с раздражением.
Это было сообщение с извинениями, просьбой поговорить, наладить отношения и признанием в любви, что она любит только Пхаю.
Пхаю почувствовал, как закипает кровь. Неужели он когда-то всерьёз любил эту девушку?
Затем пришло голосовое сообщение.
Пхаю решил послушать, но чем больше он слышал её жалобный тон и плач, тем сильнее его охватывало отвращение.
Затем он открыл переписку с Хемом, и это вызвало у него желание убить друга.
Хем прислал фотографию, на которой он лежал с Тинг на кровати.
И подпись: “Я победил тебя”.
– Чёртов Хем! – выкрикнул Пхаю, со злостью швырнув телефон на кровать.
Он схватил стакан воды с прикроватной тумбы и метнул его о пол. Стекло разлетелось во все стороны.
Гнев заполнил его целиком.
Если бы Хем был рядом, Пхаю бы вцепился ему в горло.
Он сорвал с тумбочки лампу и швырнул её следом.
Комната погрузилась в полумрак.
***
– Лава! Лава! – крикнул садовник.
Он бежал в сторону Лавы, находившегося на кухне.
– Да? – Лава поднял голову от стола на кухне.
– В доме господина что-то разбилось! Я слышал крики! Сходи, проверь, что там случилось, – испуганно сказал тот. Он не осмелился войти в дом без разрешения.
Лава нахмурился.
– Сейчас проверю, – коротко ответил Лава, уже направляясь к дому.
Он открыл дверь в комнату Пхаю и замер: на полу валялись осколки стекла и разбитая лампа, а сам Пхаю сидел на полу со сжатыми кулаками.
– Кхун Пхаю! Что произошло? – воскликнул Лава, и бросился ближе.
Он подумал, что тот, должно быть, упал с кровати, но когда увидел, насколько далеко разлетелись осколки, понял — это был не несчастный случай.
Он протянул руку, чтобы помочь подняться, но Пхаю резко оттолкнул его.
Лава не удержался и упал, больно ударившись локтем о пол. Пальцы скользнули по осколкам, и он почувствовал жжение — кровь тонкой линией выступила на коже.
– Убирайся! Не лезь ко мне! – крикнул Пхаю, захлёбываясь гневом.
В этот момент он никого не хотел видеть.
– Я не могу не вмешаться. Бабушка Чан просила меня заботиться о вас, – сдержанно ответил Лава, опуская взгляд на порезанную руку.
– Мне не нужен опекун! И уж точно не ты! – снова выкрикнул Пхаю, не в силах остановить бурю внутри.
Лава смотрел на него, не понимая, откуда столько ярости. Только утром он казался спокойным.
– Вы срываетесь на мне… Но я не понимаю почему. Я сделал что-то не так? – тихо спросил он.
Он не хотел звонить бабушке Чан сейчас, опасаясь, что она сразу вернётся, если узнает об этом.
Пхаю посмотрел на него взглядом, полным боли и усталости.
В этом взгляде было что-то ещё, будто он сам не понимал, зачем кричит.
– Уходи, – прохрипел он. – Просто уходи.
Лава тяжело вздохнул, потом кивнул.
– Хорошо. Но я сначала уберу здесь, – сказал он, поднимаясь с пола.
Он не мог оставить комнату в таком состоянии. Встав, он вышел за метлой и совком, чтобы убрать осколки стекла и лампы, а затем проверить, не осталось ли ещё мусора. Что касается Пхаю, Лава решил не пытаться ему помочь, раз тот этого не желает. Он оставил его сидеть, как есть.
Пхаю всё ещё тяжело дышал от злости. Хотя ему очень хотелось выместить раздражение на Лаве, тело не слушалось. Лава бросил последний взгляд на Пхаю, прежде чем выйти из комнаты. И, как ни странно, хотя именно Пхаю выгнал Лаву, его раздражение только усилилось, когда тот действительно ушёл. Оставшись один, он продолжал метаться по комнате в гневе. 
– Эх, – вздохнул Лава, выйдя из комнаты Пхаю.
Он не мог понять, что с ним происходит. Раз уж Пхаю хочет побыть один, Лава решил дать ему время.
Он пошёл обработать свою рану, заклеив её пластырем.  К счастью, порез оказался неглубоким, но всё равно саднил.
– Что случилось, Лава? – спросил садовник, заметив кровь на его руке.
– Ничего серьёзного. Господин Пхаю упал и разбил стакан, – спокойно ответил Лава, не желая вызывать тревогу.
– Мы уж испугались, – вздохнул тот с облегчением.
– Всё в порядке. Возвращайтесь к работе, – мягко сказал Лава.
Сам он вернулся на кухню, чтобы помочь с готовкой и подготовить обед для Пхаю. 
Когда он остался один, снова тяжело выдохнул.
Злость Пхаю его не пугала, но… почему-то задела.
Он посмотрел на пластырь, которым только что заклеил руку, и тихо пробормотал:
– Я ведь просто хотел помочь…
****
Пхаю уже смог подняться и снова сел на кровати. Гнев отступил, оставив после себя пустоту. Он смотрел в окно и пытался понять, зачем Хем поступил именно так.
Он был для него не просто другом — почти братом. И именно это предательство жгло больнее всего.
Он закрыл глаза.
Перед внутренним взором вдруг вспыхнул взгляд Лавы — настороженный, но не осуждающий.
Он прекрасно понимал, что вел себя неразумно, но сейчас он точно не был готов видеть кого-либо.
****
В обеденный перерыв Лава принес еду в дом бабушки Чан. Он поставил еду на веранде, так как не знал, где Пхаю захочет поесть, и не был уверен, в каком тот сейчас настроении. Постучав в дверь, он осторожно открыл её.
Пхаю сидел, прислонившись к изголовью кровати, и смотрел телевизор. Но по взгляду было ясно — мысли его где-то далеко.
– Я принес Вам еду. Где хотите поесть? – спокойно спросил Лава.
– Я не голоден, – коротко ответил Пхаю.
– Но Вам нужно принять лекарство после еды, – напомнил Лава.
Пхаю бросил на него сердитый взгляд.
– Я сказал, что не голоден! Ты не моя мать, не нужно меня опекать! – раздражённо бросил он.
Лава смотрел на него без выражения, хотя внутри закипало раздражение.
– Если бы бабушка Чан не попросила, я бы не стал ухаживать за таким грубияном, как Вы, – не выдержал он.
Пхаю холодно прищурился.
– Тогда уходи. Не нужно за мной ухаживать!
Лава тяжело вздохнул.
– Это невозможно. Меня наняла бабушка Чан, и если она поручает мне заботу, я выполняю её наилучшим образом. Так что Вам придётся мириться с моим присутствием, – ответил он с лёгким сарказмом.
Обычно Лава был спокоен и вежлив, но это не значило, что он позволит унижать себя. Даже когда отец кричал на него в пьяном угаре, он молчал. И уж тем более не собирался сдаваться перед этим упрямцем.
Слова Лавы заставили Пхаю сжать зубы.
– Я просто оставлю еду здесь. Если проголодаетесь, возьмите, – сказал Лава и принес столик, поставив его рядом с кроватью. Он аккуратно разложил обед и бутылку воды.
– Как обычно, если что-то понадобится, звоните, – добавил он и вышел, оставив Пхаю одного, раздражённого и упрямо молчащего.
****
Тру… Тру… Тру…
Телефон Лавы зазвонил. На экране высветилось имя бабушки Чан. Он нахмурился, но, услышав её голос, невольно улыбнулся.
– Да, бабушка Чан, вы уже приехали?
[– Ты мне не звонишь, вот я и решила сама позвонить], – ответила она с привычной добротой.
Тон её был таким тёплым, что раздражение Лавы немного рассеялось.
[– Как там Пхаю? Пообедал?]
– Всё хорошо, бабушка. Я только что отнёс ему еду. Правда, он случайно задел лампу, она упала и разбилась, но ничего страшного, я всё убрал, – сказал Лава, мысленно извиняясь за ложь.
[– Ах вот как? Ну, хорошо, что ничего серьёзного. Лава, присмотри за ним, ладно? Он иногда бывает груб, но это не от злости, а от того, что пережил. Не обижайся на него. Если он скажет что-то лишнее, позвони мне, я поговорю с ним].
Её слова заставили Лаву задуматься. Что же произошло с этим человеком, что он стал таким?
– Не переживайте, бабушка Чан. Скорее мне стоит извиниться, если я иногда спорю с вашим внуком, – тихо сказал он.
[– Ха-ха, ничего страшного, – рассмеялась она. – Ему полезно, когда кто-то отвечает. Я сама уже устала с ним спорить].
Лава улыбнулся, представляя, как бабушка смеётся, прикрывая рот рукой.
[– О, меня зовёт глава района. Если что-то случится, звони, Лава], – сказала она напоследок и отключилась.
****
Время пролетело незаметно. Когда Лава снова заглянул к Пхаю, стрелки часов показывали почти три часа. Тот спал, полулежа на кровати. На столике рядом стояли пустые тарелки.
//Говорил, что не голоден//, – пробормотал Лава с лёгкой улыбкой, убирая посуду.
В этот момент в комнату заглянула домработница.
– Лава, твой отец пришёл. Он ждёт тебя на парковке.
Он тяжело вздохнул. Кажется, за день это уже пятый вздох. Он понимал, зачем отец здесь, и если не выйдет, проблем станет только больше.
На парковке старый мотоцикл стоял под палящим солнцем. Отец сидел на нём, нахмурившись.
– Папа, что случилось? – спросил Лава.
– Дай денег на бензин, хотя бы бат пятьсот, – буркнул тот, протягивая руку.
– Пятьсот? Ты собираешься заправить мотоцикл или себя? – не удержался Лава.
– Что я заправляю – моё дело. Давай деньги.
– У меня только триста. Бабушки Чан нет, я ещё не получил оплату, – попытался выкрутиться Лава.
– Не ври. У тебя есть сбережения, я знаю! – громко сказал отец, так, чтобы все слышали.
Лава нахмурился. Он знал эту тактику, если не даст денег, тот устроит сцену перед клиентами.
– Папа, пожалуйста, не кричи. Если меня уволят, у меня точно не будет ни бата, чтобы тебе помочь.
– Уволят, и хорошо. Пойдёшь к Туи, там платят больше!
– Я предупреждаю, папа, – голос Лавы стал жёстче. – Не связывайся с Туи. Если не хочешь попасть в тюрьму.
Он достал из кармана пятьсот бат и протянул их.
Отец тут же вырвал деньги.
– Вот и всё. Чего ты спорил? – буркнул он, завёл мотоцикл, и уехал, подняв облако пыли.
Лава молча смотрел ему вслед.
– Твой отец опять приходил за деньгами? – тихо спросила подошедшая домработница.
Он лишь кивнул.
– Что же нужно, чтобы он наконец-то образумился… – вздохнула она.
Лава натянуто улыбнулся, ничего не ответил и направился обратно — готовить ужин для Пхаю.
****
– Я оставлю ужин здесь, – сказал Лава, когда вошёл в комнату Пхаю и увидел, что тот уже проснулся.
– Я буду есть на улице, – коротко ответил Пхаю. Его голос звучал резковато, но настроение было спокойнее, чем утром.
Лава кивнул и отнёс еду на балкон, затем вернулся.
– Я хочу в ванную, – произнёс Пхаю.
Лава чуть не усмехнулся, вспомнив недавнюю фразу “ты не моя мать”, но сдержался. После визита отца он был слишком вымотан, чтобы снова спорить.
Он подошёл и помог Пхаю добраться до ванной. На этот раз тот не возражал. После того как Пхаю закончил, позвал Лаву, чтобы тот помог ему. К счастью, Пхаю справился сам, ему не требовалась посторонняя помощь при одевании.
Лава усадил его обратно в кресло и вывез на балкон.
– А где твоя еда? – спросил Пхаю, заметив, что на столе только его тарелка.
– Я уже поел на кухне, – ответил Лава.
Пхаю ничего не сказал и молча принялся за еду. Лава тем временем занялся уборкой, краем глаза наблюдая за ним. Ни один из них не пытался завести разговор. Тишина между ними была плотной, но не совсем неловкой, просто каждый был погружён в свои мысли.
Когда ужин подошёл к концу, Пхаю сказал:
– Принеси мой телефон и ноутбук.
Лава кивнул и вскоре вернулся с вещами, после чего вышел полить растения во дворе.
Пхаю открыл сообщения — там были фото и текст, которые Хем отправил ему утром. Он сделал скриншоты и переслал их Гасу. Телефон почти сразу зазвонил.
– Ага, ты видел это? – Пхаю говорил тихо, но раздражённо.
– Мне тоже интересно, зачем он присылает такое. Он что, хочет меня превзойти? – добавил он, делая паузу, будто слушая собеседника.
Лава, стоя неподалёку, невольно уловил часть разговора.
– Разузнай для меня… Да, спасибо, – закончил Пхаю и отключил звонок.
Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на горизонт. Вокруг царила тишина. Эта спокойная жизнь вдалеке от Бангкока, которую бабушка Чан называла “лечебным покоем”, действовала ему на нервы.
В городе всегда было движение — встречи, работа, шум. Здесь же оставались только мысли, от которых не убежишь.
Пхаю открыл ноутбук, проверил рабочую почту. Старший брат урезал ему обязанности, чтобы дать время на восстановление, но Пхаю ощущал это как унижение.
Чтобы отвлечься, он зашёл в Facebook.
Первое, что бросилось в глаза, — фото Хема и Тинг на речном круизе по Чао Прайя. Комментарии были отключены.
Пхаю был уверен, что их знакомые наверняка удивятся, почему Хем был с Тинг, ведь она была девушкой Пхаю. Что случилось между ними, знали только семья и двое друзей. И всё же Хем не постеснялся выставить их совместный ужин на показ.
Это опять вызвало у него вспышку гнева.
Телефон снова издал звук уведомления. Сообщение от Тинг. Она писала, что скучает, спрашивала, где он, и хотела позвонить.
Он прочитал, но не ответил, сдерживая злость. В конце сообщения она написала, что любит только его.
Это заставило Пхаю усмехнуться с горечью. Она ужинала с Хемом, наслаждаясь его обществом, но при этом отправляла ему слова любви.
– Шлюха, – сквозь зубы прошептал Пхаю.
Он резко захлопнул ноутбук и уже собирался швырнуть его на пол, но Лава, который как раз подошёл, успел перехватить устройство.
– Эй, Кхун Пхаю! Вы не можете просто так ломать вещи! – воскликнул Лава, едва удерживая ноутбук.
– Почему не могу? Это моё, – хмуро бросил Пхаю.
– Я знаю, что Ваше. И что Вы можете купить хоть десяток таких. Но если будете всё ломать при каждой вспышке гнева, Вы просто привыкнете к этому. А это плохо кончится, – спокойно сказал Лава.
Пхаю глубоко вдохнул и выдохнул. Гнев всё ещё пульсировал внутри, но он не ответил.
Лава с удивлением наблюдал: впервые Пхаю не стал срываться. Он просто отвернулся, стиснув пальцы на подлокотнике кресла.
– Хотите принять душ? – спросил Лава, решив сменить тему.
– Сегодня достаточно просто протереться, – коротко ответил Пхаю.
– Хорошо. Сделаем это сейчас?
Пхаю кивнул.
Лава помог ему перейти в комнату для протирки, помог переодеться, затем ушёл принять душ сам.
Когда он вернулся, Пхаю спросил:
– В этом курорте есть пиво?
– Есть. Хотите выпить?
– Да.
– Лучше пока воздержитесь. Ваш организм ещё не восстановился, – мягко, но твёрдо сказал Лава.
Пхаю бросил на него сердитый взгляд.
– Или Вы хотите оставаться в таком состоянии дольше? – спокойно добавил Лава.
Пхаю проворчал что-то себе под нос, но сдался и не стал спорить.
Лава включил телевизор, проверил, чтобы всё было удобно, и опустился на пол рядом с кроватью, как делал это каждый вечер.
Еще один тяжелый день Лавы подошел к концу.