Голубиный круг

Сегодня всё началось с Паши. Он засёк аномальную активность на серверах порта, коды доступа таяли, как лёд в виски. А через минуту небо над причалом расцвело огненным цветком. Взорвалась фура с экзотическими фруктами-гранатами Журавлёвых, которую Голубины заблокировали накануне.
Это был не просто взрыв. Это был сигнал. Из трюмов соседнего сухогруза высыпали люди Виктора. Не шныри, а элита с узи и в бронежилетах. Нападали технично, отрезая охрану Артёма от оружейных комнат.

Виктор Журавлёв, лично стоял на мостике сухогруза, наблюдая в бинокль, как рушится логистическая империя Голубиных. Он не хотел просто сжечь порт. Он хотел показать городу, кто теперь настоящий хозяин жизни.
Глеб сорвался с места через три минуты после взрыва. Вадим уже поднимал счета, блокируя Журавлёвых, Артём заряжал магазины. Глеб на ходу бросил Ксении, которая не понимала что происходит и носилась между всеми волнуясь:

— Не смей подходить к окнам. Эрик за главного. Если Журавлёвы появятся у ворот, жги дом.

Дом Голубиных превратился в осажденную крепость. Тишина давила на уши. Ксения металась по гостиной в своей пижаме с уточками, сжимая в руке скальпель, единственное оружие, которому она доверяла.

Я слышала, как взревел мотор джипа Глеба, уносящегося в ад порта. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Если он не вернется...чёрт, почему мне так страшно от мысли, что он может не вернуться?

Внезапно тишину дома нарушил скрежет ворот. Я бросилась к окну, игнорируя приказ Глеба. Черный тонированный джип. Из него вышла...Маргарита. Моя лучшая подруга. Моя Рита, с которой мы прошли огонь и воду.
Эрик преградил ей путь на крыльце, наставив ствол ей в лицо. Она даже не моргнула. Посмотрела на него, как на надоедливую муху.

— Ксения Львовна Грачёва здесь, я знаю. Пропусти.

— Глеб запретил... — начал Эрик.

— Плевать я хотела на твоего Глеба, — отрезала она и, оттолкнув гиганта бедром, вошла в дом.

Я стояла посреди гостиной, сжимая скальпель так, что побелели костяшки. Рита зашла, обвела взглядом роскошный интерьер и усмехнулась. Эрик появился сзади Риты, но я кивнула ему, чтобы он стоял на месте.

— Неплохо устроилась, Грач. Бриллианты, мрамор...и Глеб Голубин под боком. Красивая жизнь на крови.

— Что ты здесь делаешь, Маргарита? — мой голос дрожал от ярости и предательства. — Глеб сейчас в порту. Твой отец решил сжечь пол-Москвы!

— Папочка гений, Ксюша. Он забирает своё. — она подошла ближе, и я увидела в её глазах безумство. — А я пришла спасти тебя.

— Спасти? — я рассмеялась в лицо стерве. — От кого? От твоего маньяка папаши?

— Слушай меня внимательно. — её голос стал жёстким, как сталь. — Глеб Голубин покойник. Просто он об этом ещё не знает. Его империя рухнет сегодня. И Журавлёвы новые короли. Вступай к нам в семью, Ксюша. Стань нашей частью. — я замерла, не веря своим ушам.

— Ты...ты зовешь меня к Журавлёвым? К тем, кто закатает моего отца в бетон, если Глеб проиграет? А я стану вашей игрушкой для секс утех?

— Я зову тебя продолжить династию.  — Рита пошло ухмыльнулась. — Отец и мои братья в восторге от тебя. Станешь нашей любовницей, родишь нам сына...я всё устрою. Выбирай и ты. Либо ты с нами, либо сдохнешь вместе с Голубиным.

Предательство обожгло меня изнутри, выжигая остатки человечности. Моя Рита...моя подруга уже продала меня своей семье. Она пришла в мой дом, в дом Глеба, и предлагает мне лечь под врага?! Под них всех, потому что, они чокнутые.
Я не думала. Я просто действовала.

В один прыжок я сократила расстояние между нами. Левая рука перехватила её запястье, а правой я с размаху вонзила скальпель ей в плечо. Не глубоко, чисто чтобы причинить боль и остановить этот блядский поток слов.
Рита вскрикнула, отшатнулась. На её дорогой белой блузке начало расплываться багровое пятно. В её глазах вспыхнул шок, смешанный с животным страхом.

— Вон... — прошипела я, нависая над ней. — Вон из моего дома, мразь! Скажи своему сушеному черносливу, что Ксения ГОЛУБИНА не продается! И что если ты или твои мужики хоть на метр подойдут к моим воротам, я их кастрирую тем же скальпелем, которым сейчас порезала тебя! Ты шлюха спящая с своими братьями и отцом! Эрик! Вышвырни эту суку за ворота!

Эрик, который всё это время стоял в дверях с вытаращенными глазами, подлетел к Рите, схватил её за шиворот и потащил к выходу. Она брыкалась, орала проклятия, но я уже не слышала. Я просто смотрела на окровавленное лезвие скальпеля и понимала. Журавлёвы начали войну. И я только что сделала свой ход.

Я стояла посреди гостиной, тяжело дыша. На мраморном полу капли Ритиной крови. В голове пульсировало. Боже, Глеб, почему ты не возвращаешься?
Внезапно из коридора послышался стук каблуков. Я оборачиваюсь. Лиза. Домохозяйка с губами-пельменями и силиконовым бюстом. Она зашла в гостиную, обвела взглядом следы борьбы и уставилась на меня с такой нескрываемой ненавистью.

— Ты...ты сошла с ума! — завизжала она, брызгая слюной. — Ты чуть не убила Маргариту! Глеб тебя за это придушит!

— Следи за словами и не лезь в это дело, убери тут всё Лиза. — я лениво вытерла скальпель о салфетку. — И приготовь кофе.

— Кофе? — она подлетела ко мне, и я увидела, как её силиконовая грудь колышется от ярости. — Ты вообще соображаешь, кто ты здесь? Ты товар! Жертва политического брака! Ты здесь никто! — я медленно подняла на неё глаза.

— Лиза, милая, тебе что, в Тиндере свайп влево тоже сделали, и ты решила сорваться на мне? Убирай кровь. Это не медицинский кабинет. — я держусь, чтобы не накричать на неё.

— Я люблю его! — вдруг выкрикнула она, и из её кукольных глаз брызнули слезы. — Я люблю Глеба! Мы были вместе задолго до того, как твой папаша профукал клинику! Он никогда не полюбит такую колючую тварь, как ты! Ты только мешаешь нам! Уходи! Разведись с ним! Отдай его мне!

Я замерла. Это было даже не смешно. Это было жалко. Жалкая, влюбленная прислуга, которая возомнила себя хозяйкой жизни.
Я подошла к ней вплотную. От неё пахло дешевым парфюмом и отчаянием.

— Слушай меня сюда, Елизавета. — мой голос упал до шепота. — У тебя тик правого глаза. И губы перекачаны так, что, кажется, сейчас лопнут. Ты прислуга в этом доме. Ты убираешь дерьмо, готовишь еду и...ну, я знаю, чем ты ещё занималась с Глебом. И поверь, после его поцелуев...минет в твоем исполнении, это просто пыль.

Лиза побледнела, её губа задрожала. Шок сменился унижением.

— Ты... ты сука...Глеб тебя...

— Глеб меня выбрал, Лиза. Глеб Голубин купил себе жену-хирурга. А не бабу с силиконом в мозгах. А теперь...собери свои шмотки, свои когтистые лапы и свайпни из этого дома. Ты уволена. И если я хоть раз увижу твою рожу у ворот...Артём тебе объяснит, как у нас решают проблемы. Эрик! Ещё одну суку за ворота!

Лиза взвизгнула, бросилась прочь из гостиной, рыдая во весь голос. Я снова осталась одна.
Я хозяйка этого дома. Жена Глеба Голубина. И я только что зачистила периметр.

Вечером, когда Москва уже утонула в огнях, я услышала рев мотора машины. Сердце пропустило удар. Глеб.
Я стояла у окна в спальне, глядя, как он выходит из машины. Весь в саже, бледный, но живой. За ним выходили Вадим и Артём. Порт выстоял. Но Кровь Голубиных сегодня пролилась знатно.

Я ждала его. В своей дурацкой пижаме с уточками.
Глеб зашел в спальню через час. От него пахло мазутом, виски и...смертью. Он был злой, уставший, с взвинченными нервами. Увидел меня, застыл. В его зеленых глазах хищника смешивалась ярость и какой-то мягкий, теплый взгляд.

— Ты почему не спишь, воробушек? — его голос был глухим, лишенным привычной издевки. — Сказал же сиди тихо. Эрик доложил, что ты тут устроила шоу с Ритой и Лизой. Сумасшедшая Грачёва. — он подошел к столу, налил себе виски, опрокинул стакан, даже не поморщившись. Костяшки сбиты в кровь. Снова.

— Рита...Рита выбрала свою сторону. — он тяжело вздохнул. — Порт Журавлёвы не сожгли. Но...мы потеряли троих. Парни Вадима. Хорошие были пацаны. Я...я не знаю, Ксюш. Этот чернослив как ты выразилась не остановится...
Я посмотрела на него. В этом жестоком мире, где Голубины казались богами, тоже была боль. Настоящая, рвущая мясо. Я посмотрела на его руки, костяшки сбиты так, что, кажется, там переломы.

— Дай руку. — сказала я тихо, но твердо.

— Уйди в комнату, Ксюша. Я не в духе. — прорычал он, не поднимая головы.

— Я врач, Глеб. И я сказала дай руку.

Он медленно поднял на меня глаза, усмехнулся, но ладонь протянул.

Я закончила, заклеила последнюю ссадину пластырем. Опять спасаю его руки.
Я встала, собираясь уйти. Но Глеб резко подался вперед, сокращая дистанцию до миллиметра
— Почему...почему ты порезала Риту? Ты могла уйти с ней.

— Рита пришла в мой дом и предложила мне лечь под врага. Никто не имеет права так поступать с женой Глеба Голубина. Даже бывшая лучшая подруга.

Глеб обхватил мое лицо ладонями. Кажется, эта ледяная заноза в моей груди начала таять.

Она сидела передо мной в своей дурацкой пижаме, сосредоточенно заклеивая мои руки пластырем. Сумасшедшая девчонка. Маленькая, вредная, колючая...и единственная, кто не дрожал передо мной этой ночью. Единственная, кто не предал.
Когда она сказала, что порезала Риту, потому что та оскорбила её как мою жену...внутри меня что-то разлилось теплом.

Глеб накрыл её губы своими.
Пижама с уточками полетела на пол. В свете луны, пробивающемся сквозь панорамные окна, её тело казалось мраморным, безупречным. Глеб изучал его с такой благоговейной страстью, с какой врач изучает самый сложный и прекрасный механизм. Его грубые, татуированные руки касались нежной кожи с удивительной, пугающей нежностью.
Слияние было неизбежным. Грубость мафии встретилась с точностью кардиохирурга. Они не просто занимались сексом. Они исцеляли друг друга. Каждый вздох, каждый стон, каждое движение были частью сложнейшей операции по удалению боли из их треснувших душ. Глеб брал её властно, заставляя забыть обо всем мире, но в каждом его движении была забота, которую он никогда не проявлял раньше. А Ксю...отдавала себя, чувствуя, как этот железный ублюдок тает под её руками.

— Глеб... — прошептала она, когда пик страсти заставил мир вокруг взорваться сверхновой.

— Я здесь, воробушек. Навеки твой. — выдохнул он, прижимая её к себе.