Голубиный круг

Меня запихали в багажник, как какой-то товар. Просторный, объединенный с салоном, но от этого не легче. Пахло бензином, рядом перекатывались канистры и валялся тяжелый железный лом. Господи, как мне хотелось схватить его и проломить черепушки этим королям мира! Но руки были стянуты пластиковыми стяжками так, что кисти онемели, рот заклеен скотчем, а телефон и вещи эти твари отобрали ещё в квартире.
Я смотрела в окно, где мелькали фонари, дома, а потом...потом начался лес. Густой, черный, тихий.

— Ты собрал своих? Нам еще к Журавлёвым надо. — донёсся глухой голос Геннадия.

— Да, батя. Парни на низком старте, ждут отмашки. — ответил Глеб. Его голос стал ещё грубее, чем в квартире. Он швырнул меня сюда, как мешок с картошкой, и даже не обернулся.
Время тянулось. Внезапно машина резко заглохла. Меня по инерции швырнуло вперёд, я с размаху приложилась виском о спинку сиденья. В глазах взорвались салюты, мир двоился и плыл. Я только глухо замычала в скотч, задыхаясь от боли.

— Серёжа! Еб твою мать! — рявкнул Глеб на водителя. — У меня невеста в багажнике, а не дрова! Она до свадьбы с твоим вождением не доживет!

— Простите, Глеб Геннадьевич.

Наконец, задняя дверь распахнулась. Глеб вытащил меня на свет божий. Ноги были ватными, затекшими, я едва коснулась земли, как они подкосились. Глеб перехватил меня за талию, прижимая к своей горячей груди.

— Тихо ты, не падай. Рано ещё. — бросил он, даже не глядя мне в лицо.
Я огляделась. Это был не тот мрачный замок Геннадия. Здесь всё было иначе. Светлый коттедж с панорамными окнами, бассейн, в котором бликовало солнце, и ухоженный сад. На крыльце стояли женщины в белых передниках. При виде меня взъерошенной, со скотчем на лице и связанными руками, они застыли в немом шоке.

— Ну вот, воробушек, обживайся. Это наш с тобой дом. — Глеб слегка подтолкнул меня вперед.
— Кристина, в комнату её. У меня дела. До вечера, жена!

Он прыгнул обратно в машину, увозя мои вещи и мою прошлую жизнь. Машина скрылась за воротами, оставляя меня одну с этим персоналом.
Женщины тут же подлетели ко мне. Одна с жалобным вздохом отодрала скотч вместе с парой слоёв кожи кажется, другая развязала руки.

— Ксения Львовна, мы сейчас вам комнату покажем. — пролепетала одна, пытаясь мило улыбаться. Довольно молодая и красивая, спит с Голубиным что-ли?

— Лучше покажите, где здесь выход? — я начала оглядываться, прикидывая высоту забора.

— Ксения, лучше идите за женщинами. Или мне придется применить силу. — басистый голос сзади заставил меня подпрыгнуть.
Я обернулась и...едва не подавилась воздухом. Передо мной стояла скала. Двухметровый афроамериканец, гора мышц в черном костюме. Он смотрел на меня так, что разъеби меня берёзка! Страх на секунду парализовал, но я же Грачёва. Я не умею сдаваться.
Я поплелась за женщинами. Дом был роскошным, минимализм, мрамор, запах дорогих свечей. Зачем Голубину кустовые розы в саду и в принципе сад? Он же убийца, а не флорист любитель. Меня завели в его спальню. Чёрный шёлк на кровати, гардеробная размером с мою квартиру, вещей больше, чем у Ким Кардашьян. Модник хренов.
И главный сюрприз, меня заперли на ключ.
Я бесилась. Ходила из угла в угол, изучила ванную из черного мрамора, но когда стемнело, голод взял своё. Я начала лупить в дверь ногами. Открыл Эрик. Так его назвала прислуга.

— Ксения, я вас прошу! Сидите тихо! Хозяин будет ругаться! — он выпятил грудь, пытаясь выглядеть грозным.

— Дорогой мой...как тебя там? Эрик? — я прищурилась, подходя к нему вплотную. — Слушай сюда, Эрик. Приготовься стать экспонатом в музее, окаменелостью. Потому что перед тобой, будущая Голубина.
Я начала тыкать пальцем в его железную грудь, видя, как эта скала, начинает подозрительно подрагивать.
— Как только на этом пальце окажется кольцо, я лично выпишу тебе билет в один конец до твоего родного Зимбабве! Будешь там кокосы и бананы по кругу продавать до конца своих дней! Ты меня понял? — Эрик сглотнул, его глаза округлились. Он явно не ожидал, что жертва начнет качать права. Он начал пятиться, извиняясь на всех языках, которые знал, и в итоге просто выпустил меня, лишь бы я перестала тыкать в него пальцем.
На кухне я застала двух дам, кукольную Лизу с губами-пельменями и добрую полненькую Кристину в чепчике. При виде меня они едва в обморок не упали.

— Сегодня тяжелый день, девочки. Ну как сказать день...полное днище. Я жрать хочу. — отрезала я, усаживаясь за стол.

Кристина тут же засуетилась. Ужин был божественны, рыба с рисом, подача на миллион. Я ела с аппетитом хищника, пока в дом не ворвался Глеб. Вид у него был паршивый, злой, взвинченный. Увидев меня на кухне, он замер.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнул он, подходя вплотную.

— Добрый вечер, жених. — я даже бровью не повела. — Меня заперли, а я проголодалась. Я же не тамагочи, меня кормить надо.

— Кристина! Какого хрена она здесь?! Еда должна быть в комнате! — он сорвался на бабулю.

— Не ори на старших, это некрасиво и по-дебильному. — вставила я свои пять копеек.

— Эрик! — Глеб обернулся к африканцу, который застыл в дверях с видом побитой собаки. — Какого черта ты её выпустил?!

— Но босс...она сказала...про бананы...и Зимбабве... — пролепетал гигант.

— Да ладно тебе, Голубин.— я встала из-за стола, сытая и довольная. — Убегать не собираюсь, расслабь булки. Я спать, рыбка огонь, советую.

Я прошла мимо него, чувствуя его бешеный взгляд на своей спине. Я всё обдумала. Бежать некуда, он найдет под землей. А бабуле нужна операция. Нужно сделать так, чтобы этот гад расслабился.
Я зашла в комнату, включила ночник и села на кровать. Жду свою пижаму с уточками. Это единственное, что связывало меня с нормальным миром.

Эта Ксюша, просто наглая, дерзкая тварь! О чём батя думал? Она же Эрика, моего лучшего бойца, довела до нервного тика своими бананами! Идиот, повелся на угрозы девчонки. Он чуть не заплакал, пока пересказывал историю с девушкой.
Я приказал Кристине больше не выпускать её из комнаты, но внутри всё кипело. Она сказала, что бежать не собирается...врёт. Но у меня есть рычаг. Один звонок и её бабка отправится к праотцам. Я сломаю эту Ксюшу Львовну, чего бы мне это ни стоило.
Я шел наверх, когда на меня налетела Лиза.

— Глеб! Мне не нравится, что эта девка здесь! — она вцепилась в меня своими когтями, пытаясь прижаться силиконовой грудью. Мерзость.

— Елизавета, закрой рот. Это моя невеста.

— Это несправедливо! Я люблю тебя! А она...она тебя ненавидит.

— Ты прислуга, Лиза. Не путай обязанности. Брысь на кухню, пока я тебе эти губы не открутил. — я оттолкнул её и пошел в спальню. Вот же взял на свою голову помощницу. Сначала брал для минета, но не больше, бедняжка влюбилась...походу надо её увольнять, а то, проблем не наберусь.

Зашел, готовый устроить Ксюше очередной разнос. Но замер.
Она спала. Свернулась калачиком, прижав к себе плед. Тяжело сопела, дергалась во сне, видимо, кошмары после багажника. Такая...тихая. Спокойная. Почти беззащитная.
Я присел на край кровати. Черт, она реально красивая, когда не открывает свой ядовитый ротик. Надо бы её переодеть...не в уличных же шмотках ей спать на моем шёлке.

— Что же с тобой делать, Ксения Львовна? — прошептал я, касаясь кончиками пальцев её щеки. — Убить тебя или...научить любить своего хозяина?