36 глава.
Я вышла из дома, чтобы прогуляться. Вчерашний день всё никак не мог выйти из моей головы: его поцелуй, его глаза, его нежность. Я всё сохранила в своей голове, в своём сердце.
Мне больно от того, что я испытываю всё это к этому человеку. Я надеюсь, что после вчерашнего мы с ним сможем наладить отношения. Я хочу узнать его, узнать, какой он человек.
Идя, я увидела Яна. Что он делает? Он ударил ногой мотоцикл, а потом достал из кармана сигарету. Я подошла к нему ближе.
— Привет, — сказала я.
Он был спиной ко мне и, услышав меня, повернулся. Его глаза были тёмными, нет, не просто тёмными — они не были голубыми. Они были серыми... Что с ним?
— Привет? — переспросил он, и его голос был странным, как будто подавлял какую-то эмоцию.
Гнев.
Я кивнула, наверное, впервые испытывая неуверенность в своих действиях.
Он бросил сигарету в меня, и я инстинктно зажмурилась. Нет, он не причинил физической боли этим действием, но почему я почувствовала в этот момент себя так, будто в меня бросили нож?
— Проваливай отсюда, — сказал он.
— Чт... — я хотела уже спросить, что происходит. Но какого чёрта он себе позволяет? Нет уж, я не позволю ему собой играть в «холодно-горячо». — Ты можешь нормально всё объяснить?!
— Вот у своей матери и спрашивай, — его челюсть была сжата до скрипа.
— Причём тут моя мама? — изумлённо спросила я.
Он отвернулся, будто хотел уйти, но что-то удерживало его на месте. В воздухе повисла тяжесть, словно между нами невидимая стена, которую не так просто было разрушить. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается от непонимания и боли. Почему он так холоден? Почему его глаза, которые вчера казались такими тёплыми, теперь смотрят на меня с таким отчуждением?
Я сделала шаг вперёд, пытаясь заглянуть глубже в его душу, но там было что-то закрытое, запертое. Его слова про маму звучали как загадка, которую я не могла разгадать. Что общего между мной и его семьёй? Почему это вдруг стало причиной его гнева?
В голове роились вопросы, и я понимала, что если сейчас не спросить, то, возможно, никогда не узнаю правду. Но страх перед ответом сковывал меня, словно ледяной холод. Я хотела кричать, требовать объяснений, но голос предательски застрял в горле.
— Не приближайся ко мне, — сказал он, параллельно садясь на мотоцикл, — тот поцелуй ничего не значит.
И уехал.
Его слова, резкие и холодные, как осколки льда, впились в мою душу.
Ничего не значит...
Хотя, что я ожидала? Или что мне с того?
Я развернулась и пошла домой, чтобы спросить у мамы, что происходит, если она знает.
Дойдя, я увидела, как мать Яна бьёт кулаком о нашу дверь.
Блядь, да что происходит?!
Она обернулась, и её лицо было заплаканным, а глаза такого же цвета, как у Яна. Голубые. Она рванула ко мне, и я даже не успела спросить, что происходит, как она меня ударила.
Что я всем сделала?
Резкая боль заставила меня зажмуриться.
— Скажи своей матери выйти! — прокричала она.
— Зачем вы меня ударили?..
Я отшатнулась, внутри поднимается волна гнева, смешанного с непониманием. Мать Яна, вся в истерике, продолжала кричать, её голос срывался.
— Я не знаю, что происходит! Я только что пришла! – выкрикнула я в ответ, пытаясь перекричать её.
Она снова рванулась ко мне, но я успела отскочить. Её голубые глаза, такие же, как у Яна, сейчас горели безумным огнем, полным боли и отчаяния. Я видела, как дрожат её руки, как напряжены плечи. Это было не похоже на обычную злость, это было что-то гораздо более глубокое, что-то, что вырвалось наружу, не разбирая, кто перед ней.
Я подошла к двери и быстро её открыла. Пошла на кухню. Никого. Пошла в спальню родителей и увидела, как папа собирает свои вещи.
Нет, не свои вещи. Вещи моей матери.
— Пап, что происходит? — спросила я, чувствуя, как дрожит голос.
Он молчал. И он не хочет мне ничего объяснять. Дверь в ванную родителей, которая была в их спальне, открылась. Из неё вышла моя мать.
Абсолютно спокойная.
— Мели, собирай свои вещи, — спокойным и даже холодным тоном сказала она.
Я стояла, как вкопанная, не понимая, что происходит. Мой взгляд метался от отца, который продолжал методично складывать мамины платья в чемодан, к матери, чье лицо было непроницаемо, как маска. В воздухе повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь шорохом ткани и стуком замков.
— Что? — выдохнула я, наконец обретя голос, хотя он все еще дрожал. — Куда собирать? Что случилось?
Мать посмотрела на меня, и в ее глазах не было ничего.
Только пустота.
— Мы уезжаем, — сказала она, словно сообщала о погоде. — Ты и я.
— А папа? — я повернулась к отцу, который избегал моего взгляда.
— Без него, — ответила мать, и в ее голосе прозвучала нотка окончательности, которая заставила меня похолодеть.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это не было похоже на ссору, на временное недопонимание. Это было что-то гораздо более серьезное, что-то, что разрушало привычный мир на моих глазах.
— Но почему? — я почти кричала, но голос все равно звучал слабо. — Объясните мне!
Отец наконец поднял голову. Его глаза были уставшие, но он все еще молчал.
Не могу поверить, что моя жизнь рушится в один миг, в одну секунду, в один день. Всё разрушается: моя вера в то, что родители любят друг друга.
Я ещё не успела даже узнать, каково проводить выходные с родителями.
Я ещё...
Я ничего не успела...