26 глава.
— Дикарка, тебя манерам не учили? — спокойным тоном спросил он, выбросив салфетку на стол. Только потемневшие глаза выдавали его гнев.
— А тебя? — вопросом на вопрос ответила я.
Он посмотрел на меня, и, если честно, мне этот взгляд не понравился. Ненавижу, когда на меня так осуждающе смотрят. Где я была неправа, когда вылила на него воду?
Я села прямо, откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Бесит. Всё бесит. И Мила с Дэвидом, которые мило общаются, — бесят. И Оливия с Кейлом — бесят. И Мэй со своим Каем — бесит. И Вильям с Анни. Такие милые, что аж блевануть хочется.
Почему я должна общаться с этим тираном в то время, как эти сюсюкаются?
Б-е-с-и-т.
Когда мы уже пойдем домой, Господи?
Ян положил свою руку на мои волосы и начал их гладить.
Он что, бессмертный?
Я дернула голову, чтобы убрать его руку, и эта же рука оказалась на диване позади меня. Если бы он сам не хотел убирать руку, то она осталась бы там же. Но он сам её убрал.
Лучше бы он молчал и игнорировал меня, как раньше. Было бы в сто раз лучше.
— Дай свой телефон, — прервав приятное молчание, произнёс Ян.
— А по лицу тебе не дать? — мило улыбнувшись, произнесла я, сделав милый голос.
Он не стал мне отвечать, взял рядом лежащую сумку и достал оттуда телефон, а потом начал что-то набирать. Самое прикольное было то, что на моём телефоне не было пароля. Я попыталась выхватить телефон из его рук, но не получилось. Как можно быть настолько наглым человеком?
Пытаясь выхватить телефон из его рук, я случайно положила руку на его колено.
Я резко отодвинула руку, как будто меня ударило электричеством.
Он лишь бросил на меня короткий взгляд, но не стал никак комментировать эту ситуацию.
Ян отдал мне мой телефон.
Этот придурок набрал свой номер и даже сохранил его. Клянусь, если он напишет мне — я его заблокирую.
Мы с Милой ехали домой после очень интересного, мать его, похода в клуб. Я больше туда ни ногой. Анни осталась сидеть там, ну, пускай сидит, главное, что меня там не будет.
Попрощавшись с Милой, я направилась в свою квартиру. Заходя, машинально бросила каблуки на пол и, побежав в свою комнату, бросив платье на пол, пошла в душ.
Хочу смыть весь этот день.
Хочу смыть его прикосновения, его взгляды.
Вышла я из душа через два часа. Протирала шею мочалкой до покраснения кожи. Это было невыносимо, но терпимо по сравнению с тем, что я всё ещё ощущаю его поцелуи.
Надев пижаму, я плюхнулась на кровать. Боже, как же я устала, не только морально, но и физически.
Телефон, который лежал в сумке, а сумка всё ещё была на полу, издал звук.
Какой нахер звук, если мой телефон постоянно на беззвучном?
Я, хромая, встала с кровати и пошагала к сумке. Взяла телефон и снова плюхнулась на кровать.
Сообщение от... Яна.
Что я обещала сделать, когда он напишет мне?
Не верьте моим словам: там три слова и четыре вранья.
Ян:
— Спишь?
Я закатила глаза и начала набирать ответ.
Амелия:
— Сплю!
Ответ приходит быстрее, чем хотелось бы.
Ян:
— От тебя ждать нормального ответа — это как ждать верности от проститутки.
Ян:
— Могу помочь с поиском верной проституточки.)
Он прочитал, но ответ на этот раз приходит медленнее, и мне кажется, что моя жизнь закончится быстрее, чем он ответит мне.
Ян:
— Спасибо.
Я подавилась воздухом и рассмеялась. Спасибо? У него там буквы платные, или что, я не пойму?
Амелия:
— Всегда пожалуйста. *Смайлик ввиде сердечки*
Он вышел из сети, и я несильно бросила телефон на пол.
Я прикрылась до носа одеялом и закрыла глаза.
В темноте комнаты мысли кружились, как бешеные пчёлы, и ни одна из них не приносила покоя. Почему я вообще позволила этому идиоту так легко влезть в мою жизнь? Он словно вирус, который заразил меня своим присутствием, и теперь я не могу избавиться от симптомов — раздражения, злости и какой-то странной, противной привязанности, которую я сама себе не могу объяснить.
Сердце колотилось быстрее, когда я вспоминала его взгляд — холодный, но в то же время каким-то образом притягательный. Как он мог так просто взять мой телефон, не спросив, не предупредив? Это было не просто наглостью, это было вторжением в моё пространство, в мою личную жизнь.
Я знала, что должна держаться подальше, что нужно забыть этот день, стереть его из памяти, как плохой сон. Но почему-то каждый раз, когда я пыталась закрыть глаза, его лицо всплывало передо мной, как кадр из фильма, который нельзя остановить.
Вздохнув, я перевернулась на бок и уставилась в потолок, пытаясь найти хоть каплю логики в этом хаосе чувств. Может, это просто игра? Или это урок — жестокий и болезненный, но необходимый, чтобы понять, кто я на самом деле и чего хочу от жизни.