вторая глава.
— ладно. Выводите их, заводите следующих. — на выдохе сказал худой.
Нас послушно вывели, снова надев наручники.
Как только мы вышли, тот самый конвойный задал вопрос:
— ну что? Что выбрали, девицы? — с надеждой на колонию спросил тот.
— школу выбрали. Выбора нам не дали совсем. Сказали выбирать, расстрел у стенки, либо диверсионка. — расстроено сказала я. Хоть даже и хотела туда, я боялась за лебедя. Не думаю, что ей будет там лучше, чем в колонии.
— понятно, бедные дети вы. — сочувствовал легавый, как никто другой.
— а вам разве не все равно? — внезапно вступила Лебедева.
— не знаю, но мне искренне вас жаль. — вздохнул тот.
Нас наконец завели в камеру. В ней больше не было тех двух мужиков. Лишь багровые пятна расстелившиеся одеялом на каменном полу. Запрыгнув на всю ту же нару мы с лебедем снова стали наблюдать за игрой. Теперь не было слышно ничего. Лишь легкое постукивание самодельных игральных костей о пол. Не было не криков, ни шума. Ничего. Лишь изредка доносились вздохи, видимо, от неудач. Мне наскучило просто сидеть. Я решила тоже сыграть. Папиросы имелись. Слава богу, их не стали изымать. Курила я редко, без них проживу.
— дайте я сыграю. На папиросы. — слезла я с нары.
Все расступились. На папиросы тут редко играли. Покурить всем хотелось. Со мной вызвался играть симпатичный мальчик. Русоволосый, голубоглазый, с приятными чертами лица. Я была уверенна в себе. Не раз играла в такого рода хрень. Присев на нижнюю нару напротив мальчишки, я с ходу подбросила игральные кости. Затем он, потом я, снова он, я.. блять, проиграла.
— ну что, принцесса, не повезло тебе сегодня. — насмехался мальчишка.
— пасть свою закрой, оболтус. — огрызнулась я, кинув в него целую пачку папирос.
— ты че творишь, придурошная? — гаркнул тот. — учись проигрывать.
— ахуел? Я щас научу тебя проигрывать, блять. — я подорвалась. Пошла на него. Перед тем как он успел отреагировать, я ударила его по лицу сжатым до побеления костяшек кулаком.
Завязалась драка. Разняли нас уже конвойные, когда из моего носа сочилась кровь, была разбита губа и бровь. Ну естественно были и разбиты костяшки. У него было пару ссадин на лице, разбитая бровь. Меньше ему конечно досталось. Ну он раза в три меня сильнее. Козлина дебильная. Ладно, может все же я сама полезла, но он, за свой базар должен был ответить.
Я сплюнула почти алую слюну и залезла на верхнюю нару. Ту же, на которой сидела. Стала наблюдать за игрой. Мальчишка больше не играл.
Ночь.
Я лежала. Не могла уснуть. Голова гудела. Все болело. Не хило меня ублюдок этот.. Ладно.
В камеру заходит офицер. Стал называть имена с фамилиями, подзывая к себе людей.
— Чернов Константин. — читал он список.
— Тяпкин Валентин.
— Принцев Никита. — встал тот, с кем я и дралась. Миленько.
— Венецина Валерия. — я встала. Медленными шагами пошла в их сторону.
— Сазанов Виктор.
— Лебедева Марта.
— Зайцев Саша.
* * *
Нас повезли куда-то очень далеко. Очень. Я уснула сидя на твердом сидении машины.
Снилась мама. Она обвиняла меня во всем. В том, что папу на войну отправили, что она спилась. После она исчезла, начались непонятные разноцветные полосы, витающие везде, где только можно. Красные, зеленые, желтые.. проснулась я уже на полу. В маленьких оконцах были видны горы, и почти белое небо. Голова все так же гудела. В скором времени мы приехали. Всех высадили. Перед нами была небольшая палатка, рядом души, а сзади еще 3 таких же. Видимо как отряды будет.
Нас сказали заходить в самую первую. В палатке не было ничего, кроме спальных мешков. Они казались невероятно уютными, после грязных нар. Я выбрала себе место рядом с мальчиком блондином. Кажется, кот. Рядом со мной, с другой стороны пока что никого не было. Ладно, в принципе, мне все равно, кто там будет. Лебедь была во почти напротив меня. Рядом с мальчиком, по кличке окунь.
Все мальчики пошли в душ. Мы с лебедем в это время просто разговаривали, сидя на моем мешке. Мы решили, что как только они выйдут, зайду я, она меня посторожит, а после я ее. Мальчики постепенно стали выходить. Кто без верха, кто одетый. Мой взгляд был прикован к одному. Тот, с которым я дралась, он выходил почти последним. У него были мокрые русые волосы, широкие плечи, которые совсем немного прикрывало небольшое полотенце. на нем не было ни футболки, ни свитера. Лишь штаны, да ботинки. Он кажется заметил мой взгляд, подмигнул мне. Я стала красной как помидор. Марта потащила меня за руку, чтобы я уже зашла в душевую.
За мной закрылась дверь. Я сняла с себя одежду. Я была в той же самой, сиротской. Я намылила небольшую «мочалку», выданную совсем недавно, дядей Пашей. Хороший мужичок, с добрыми глазами, аккуратно выбритыми усами. Единственный, кто относится к нам, как к детям, вынужденных выживать, а не преступникам-психопатам. Я зашла под теплую струю воды. Она дала мне расслабится. Обычно, в сиротской жизни, приходилось мыться в спешке, да еще и в холодной воде. Мочалок тоже не было. Откуда взяться им. Сиротам было негде их взять. Я быстро закончила. Вышла из небольшой кабинки. Замотала мокрые волосы, с которых капала вода полотенцем, как учила мама. Одела взятую с собой белуху. Штаны были будто на размер больше, висели на бедрах, а верх в самый раз. Одежда приятно пахла хозяйственным мылом. Сверху одела сапоги. Военные берцы. Вышла из помещения, позвав туда лебедя.
— Лебедева, заходи. — махнула я головой в сторону душевой.
— че долго то так? — цокнула марта, после этого быстро скрывшись за дверью.
Марта была совсем не долго. Выйдя, она пошла в барак, а я решила прогуляться по территории. Прошла я недолго. Я увидела то, как завязывается драка. Сначала три мальчика, пять, семь, а после и целое стадо. Как поняла я, дрались наши с третим отрядом, за то, что третьему воды теплой помыться не хватило. Глупые. Подключались инструктора, пытающиеся разнять мальчиков. Я хотела пойти дальше, но из казармы вылетел мальчишка. Тот самый, русый. Сбил меня с ног.
— извини меня, принцесса. — шутливо в спешке выдал он, собираясь побежать дальше. Не успел он сделать и шага, как я поставила ему подножку. Он споткнулся.
Между нами снова завязалась драка. Я била со всей дури, при этом, каким-то образом успевала уворачиваться от его ударов. Все же, иногда он и попадал. Из носа снова хлестала кровь. Но ему было похуже моего. Последний мой удар был в ребра. Последний, потому-что послышалась очередь выстрелов. Вся толпа замерла, повернувшись в ту сторону. Тот, с которым я дралась, держался за бок. На пороге небольшой коморки стоял мужчина с автоматом, направленным в небо. Затем, из толпы послышался вопрос, который кажется, интересует многих.
— это че, бугор местный что-ли?
— это Антон, начальник лагеря. — из толпы донесся ответ.
— затеять драку, из за шайки горячей воды! — он сглотнул, сделав паузу. — мы расчитывали набрать отчаянно смелых парней, а вместо этого. — продолжил он. — получили пол сотни безмозглых сявок и дешевок! В следующий раз, всех зачинщиков.. — он не успел договорить. Его перебили
— исключают из школы что-ли? — насмехаясь спросил Тяпа.
— исключат.. из школы.. Потом вниз спустят и расстреляют! — срывался начальник.
— кончай парашу гнать, мы малолетки, нас по закону даже судить нельзя. — щурясь говорил мальчик.
-судить нельзя. Шлепнуть можно. — зло говорил Антон.
Подъехала машина, похожая на ту, в которой приехали мы. На ней была надпись: «Ларек-15!».
— все. Всем привести себя в порядок. Разойтись.- Завершил и Антон пошел в сторону «ларька». На секунду остановившись он дал приказ. — Дамка, скажи Лебедю, чтобы она сначала обработала тебе раны, а после вы вместе мальчикам. Теперь точно все.
Того русого мальчика подтолкнул служилый. Тот рухнул и его схватили за жопу и потащили. Мне стало смешно, я прикрыла рот рукой. Недолго я смеялась, меня схватил тот же мужик за шиворот и потащил.
* * *
Из машины вышло 7 пацанов. Последняя «партия». Один из них, был лет семи. К нему подошел Паша.
— ты кто? — сказал дядя Паша, улыбаясь.
— Никиита. —протянул мальчик.
— блатной? — все так же улыбаясь говорил Паша.
— форточники мы. — дядя Паша дал ему подзатыльник и сказал идти за ним. Стая из шести человек пошла за ним.
Из шести, потому-что один видимо был против того, чтобы следовать указаниям. Его подтолкнули, тот сразу стал огрызаться.
— я те еще припомню! — выругался лопоухий пацан, щурясь.