Никому не нужные люди [18+]

— Нет! Нет! Джерем, дорогой, слон так не ходит. Так ходит конь, — улыбнулся Шелдон, обнажая свои пожелтевшие зубы.

Но Джерему было уже всё равно — конь это, слон или даже корова. По его небритому подбородку текли слюни, а слипшиеся от грязи волосы небрежно спадали на лоб. Он глупо глядел на шахматную доску, туго соображая, что это вообще такое.

— Ко-о-нь… — сиплым голосом протянул Джерем и рассмеялся. — На доске слишком много всякого зверья. Покажи мне фигурку охотника. Тут должен быть охотник, чтобы пристрелить их всех!

Джерем снова начал смеяться, давясь собственными слюнями.

— О-о, мой дорогой, в шахматах нет такой фигуры, — ухмыльнулся Шелдон. — А вот в жизни есть. Некоторые люди — это охотники, а другие же, напротив — жертвы охотников.

— Так! Вот так! Я тебя побеждаю, да?

Они сидели напротив, разделенные маленьким столом с шахматной доской. В худых, морщинистых руках Стенфорда мелькала фигурка ферзя. Слюни Джерема начали капать на пол. Он, словно собака высунул язык и начал тяжело глотать воздух. Играть с ним, обдолбанным космической дозой героина, для Шелдона было сплошным удовольствием: он сам придумывал трудности и играл за обоих.

— Не совсем, — ответил Стенфорд.

Он сделал ход конём, загоняя в тиски короля, и победно подмигнул Джерему, который был сейчас в другом измерении.

— Джерем, тебе шах.

Джерем упал на пол — в собственные слюни и, подогнув под себя ноги, заснул. Его рот был по-прежнему открыт, а глаза закатились.

— Вот что случается дорогой Джерем, когда не отдаёшь долги вовремя, — произнёс Шелдон.

Он подозвал двоих людей, приказав им увести обдолбанного Джерема отсюда.

— Эту записку оставьте у него в кармане, — велел Стенфорд, протягивая клочок бумаги одному из них.

Он знал, что если до конца недели Джерем не вернёт долг, следующая доза станет для него последней. Шелдон устало рухнул на кожаный диван. Колени болезненно заныли. Он давно стал стариком и прекрасно понимал это, но совсем недавно в его жизни появилась та, благодаря которой в его старое, иссохшее тело возвращалась горячесть, присущая молодым. Малышка Лу одним своим присутствием заставляла его почувствовать себя моложе лет на сорок. Ему нравится смотреть на неё, когда она злится, упрямится. В такие моменты она особенно мила. Упрямства у неё хоть отбавляй. Стенфорд разрешает ей разгуливать по улицам, потому что она не может жить в его огромном особняке. «Эти высокие стены, лестницы и длинные коридоры давят на меня, — однажды сказала она. — Дай мне свободу, иначе я тут задохнусь». И он дал ей свободу, только потому, что безумно был в неё влюблен. Но без неё он сам задыхался в собственном доме. Она была необходима ему, как воздух. Шелдон поднялся с дивана, морщась от боли в коленях, подошёл к мини-бару и налил себе виски. Сделав глоток обжигающего напитка, он подошёл к зеркалу, которое было во весь рост, и начал невольно разглядывать себя. Его худое тело, обтягивала желтоватая кожа, лицо избороздили морщины, волосы давно покрыла седина. Но глаза оставались живыми, ярко-зелёными, с искрами. Многие боялись Шелдона, только посмотрев ему в глаза. От мыслей его отвлёк голос Тома, который стоял в проходе весь бледный. Его черные, как смоль волосы спадали на лоб.

— Простите, что отвлекаю, — хрипло произнёс он, но тут же прочистил горло. — У нас плохие новости.

— Если у вас плохие новости, то при чём тут я? — с недовольством спросил Стенфорд.

— Новости плохие для вас, — тревожно произнёс Том.

Кривая улыбка появилась на лице Шелдона, а правая бровь поползла наверх.

— И что же это за новости такие?

— Это касается «того самого» дома, — чуть слышно прошептал Том.

Улыбка начала медленно сползать с лица Шелдона. Он поставил стакан на стол, и подошёл к Тому, в упор заглядывая в его серые глаза.

— Это шутка какая-то? — фыркнул он. — Я, мать его, клоун по-вашему?

— Н-н-ет, сэр. Всё очень серьёзно… — промямлил Том. — Информаторы доложили нам, что в доме был слышен шум и…стрельба.

— Что? — не веря услышанному, спросил Шелдон.

Он всю свою жизнь шёл по головам, никого не щадя. Грешил, очень много грешил. Его жизнь состояла целиком из грехов. Но сейчас, глубоко в душе, наводящий ужас одним своим видом, опасный босс не менее опасной мафии, начал молить Бога о том, чтобы всё было хорошо.

Он часто не спал ночами, думая о том, сколько предателей притаилось в его кругу. Но ближе к утру, когда первые лучи солнца падали на их общую с Лу фотографию эти мысли отпускали его. «Пускай, хоть они все окажутся предателями, но они ни за что не заберут у меня мою малышку Лу», — думал он. Глубоко в душе что-то заныло. У Шелдона появилось нехорошее предчувствие.

— Сосед услышал этот шум и вызвал копов.

— Как такое возможно? Ты уверен, что они не ошиблись?

— Сэр, — с комом в горле произнёс Том. — В доме обнаружили четыре трупа. Один из них женский…

Внутренний мир Шелдона Стенфорда пошатнулся. Он изо всех сил схватил за грудки перепуганного Тома, и злобно прошипел ему в лицо:

— Звони этим придуркам! Рику, Джейкобу, Энни, черт его подери! Всем звони! Сейчас же!

— Но сэр…

— Не забудь позвонить Майку, ты понял меня?

Он отпустил его. Глаза несчастного слуги забегали в разные стороны. Он думал, как донести до босса ещё одну новость.

— Дело в том…

— Пусть он как хочет, но отыщет шестёрок Парсонса. Надеюсь, этот кретин хоть на это способен, — перебил он Тома.

— Сэр, дело в том, что Скотт уже три дня никак не выходит на связь.

— Какой же он бесполезный. Займись этим сам, ясно? Даю два часа.

— Всё будет, — кивнул Том и пулей вылетел из гостиной.

***

— Для начала тебе следует поговорить с ним по телефону, — сказал Голдман, расхаживая по кабинету, сложив руки за спиной.

— Хорошо, — кивнул Лукас. — Надеюсь, он согласится на встречу.

— Тебе придётся постараться, малыш. Только Клинтону пока ни слова.

— Без проблем, Генри.

После обеда послышался стук в дверь кабинета. Услышав громкое «войдите», на пороге появился темнокожий офицер Смитт.

— Что такое? — спросил Голдман, отрываясь от документов.

Офицер положил перед ним несколько листов.

— Это заключение медэкспертов. Мы раздобыли ещё немного информации…

— Так?

— Убитую девушку звали Лусия Брамс, двадцать один год, ещё…

— Думаю, я это всё и сам могу прочитать, — перебил его Генри.

— Да, сэр.

— Спасибо, Смитт.

Кивнув, офицер покинул кабинет. Зазвонил телефон. Ругнувшись, Генри поднял трубку.

— Детектив Голдман слушает.

— Генри, это Уэбстер.

— А, Уэбстер, — выдохнул Генри. — Ну, как там у тебя дела, малыш?

— На магазине рядом с этим домом есть три камеры, — сказал Лукас.

— Ты уверен? У нас в том районе не было зарегистрированных камер.

Генри нахмурился.

— Уверен. Их установили недавно. Одна из них была установлена как раз в сторону того дома, это может неплохо нам помочь.

— Вот как?

— Да, — произнёс Лукас. — Я через несколько минут подъеду. Ждите и сообщите лейтенанту.

***

Лейтенант Клинтон и два детектива собрались вокруг небольшого экрана.

— Знаете, — взволнованно начал Уэбстер, — хозяин этого магазинчика мутный какой-то.

— То есть? — спросил лейтенант.

— Не сказал бы, что он был со мной любезен.

Лукас замолчал, обдумывая что-то, но через несколько секунд продолжил:

— Он начал повышать на меня голос, даже после того, как убедился, что я из полиции. Говорил, что я не имею никакого права изымать у него записи.

— Но он же как-то их отдал? – спросил Генри.

— Ну, — смутился Уэбстер, — мне пришлось его немного припугнуть.

Клинтон и Голдман удивлённо переглянулись.

— Вы не подумайте, — рассмеялся Лукас. — Я просто сказал, что если он откажется, то мы натравим проверяющие органы на его сомнительный магазинчик. Почему-то я уверен, что у него там не всё в порядке.

— Хорошая работа, малыш, — произнёс Генри, улыбаясь уголками губ.

— Постой, — сказал лейтенант, — то есть, он просто взял и отдал записи после твоих слов?

Уэбстер поджал губы и кивнул.

— Значит, ему всё таки есть чего бояться?

— Кто знает, — отмахнулся Лукас.

Он завёл пятерню в свои блондинистые волосы, взъерошил их и вставил диск с записью в проигрыватель. Небольшой экран сначала рябил, но через несколько секунд пошла запись. Они начали внимательно смотреть её. Камера как раз охватывала ту часть улицы, на которой был злочастный дом. Только в кадр попадала узкая дорожка из гравия, ведущая к дому. Самого дома в кадре не было.

— Звука нет, —виновато произнёс Уэбстер. — Но зато можно разглядеть номера на машинах.

— Ничего, — ответил Клинтон. — Ничего важного бы мы отсюда всё равно не услышали.

Детектив Голдман не слушал коллег. Он полностью погрузился в работу, игнорируя всё, что его окружает. Генри сконцентрировался на тишине. Долгие годы работы научили его одному простому правилу: когда одни органы чувств отключены — другие начинают работать на повышенных оборотах. Он непрерывно смотрел на чёрно-белую запись, ничего не  упуская из виду. Машины одна за другой проезжали, но ни одна не останавливалась. Наконец, в кадре появилась машина с опознавательным фонарем на крыше которого было написано «такси». Задняя дверца такси открылась, и из неё вышла девушка. Та самая девушка, тело которой они пару дней назад нашли в ванной. Её длинные волосы были собраны в тугой высокий хвост. Одета она была в чёрные лосины и кожаную куртку.

— Это она… — прошептал Лукас и поставил запись на паузу.

На лбу у Клинтона залегла глубокая морщина, по его вискам стекал пот. Он обтерся носовым платком, который всегда носил в кармане брюк, и сказал:

— Уверены? Лицо плохо видно.

— Она.

Уэбстер отключил паузу, чтобы воспроизведение продолжилось.
Такси сразу же уехало, и девушка уверенной походкой направилась в сторону дома.

— И что теперь? — хмыкнул Клинтон.

— Нужно подождать, — сказал Лукас.

— Чёрт её знает, что там может теперь произойти. Мы просто теряем время. Перемотай..

— Нет, — произнёс Голдман. — Надо ждать. Мы не должны упустить ни малейшей детали.

На экране с записью время показывало двенадцать часов ночи. Когда было уже около двух, напротив дома остановилась машина. О таких машинах говорят «побитая жизнью». Из этого полуразваленного корыта вышел Майк Скотт — тот, что тоже был найден мертвым в этом доме.

— Скотт, — прошипел Генри. — Если это он убил девушку… То нет смысла идти на контакт с Шелдоном. Это корыто стояло возле дома тогда ночью, да?

— Верно, машину увезли. Её проверяют, — сказал Лукас. — Если это сделал он, то, значит, он выполнял приказ Стенфорда.

— Да.

Они подождали ещё несколько минут, прежде чем на записи появился парень.

— Попробуй приблизить, — сказал лейтенант.

Лукас поставил на паузу, когда парень повернулся лицом в сторону камеры, и увеличил изображение.

— Плохо видно.

— Это тот парень, который был убит на кухне, — сказал Генри.

— Это он, — подтвердил Лукас. — Футболка на нём та же самая.

— Ему же лет пятнадцать…

— Интересно, зачем он пошёл туда, — произнёс Уэбстер.

— Больше интересно, как этот мальчишка вообще оказался в этом замешан.

Запись воспроизвелась, и парень, оглядываясь, неуверенно двинулся в сторону дома.

— Остался последний, — сказал Лукас.

Последнего долго ждать не пришлось. Он появился в кадре почти сразу же после предыдущего. Этот парень шёл с противоположной стороны улицы, потягивая сигарету. Остановившись, он кинул окурок на мокрый асфальт и затушил его подошвой ботинка. Парень огляделся по сторонам, и в его руке что-то блеснуло.

— Так-так, — произнёс Клинтон.

В руке у него мелькнул пистолет. Он крепко сжал рукоять и уверено пошёл в дом.

— Вот так они все и собрались. Но что у них там происходило… — вздохнул Лукас.

Больше ничего интересного на записи увидеть они не могли. После перемотки на час, в кадре появилась патрульная машина. Что было дальше они видели уже своими глазами.

— Эта запись нам ничего не дала, — сказал Клинтон. — То, что девчонка вошла в дом первой было и так понятно. Сомневаюсь, что она бы расхаживала по дому голой при вооруженных мужиках и одном несовершеннолетнем.

— Пистолет был только у одного, — поправил его Уэбстер.

— Кое-что мы всё же узнали, — произнёс Генри. — Нужно пробить номера такси.

— Будет сделано. Нам нужно допросить таксиста. Мы сможем узнать, откуда он её забрал, — сказал Лукас.

— Сначала вы допросите, то есть, поговорите с братом этой девушки. Родителей у неё нет, а брат — ближайший родственник.

— Этого я беру на себя, — сказал Голдман. — У малыша уже есть планы.

Генри незаметно для лейтенанта подмигнул напарнику. Тот легонько улыбнулся и кивнул.

— Как вам угодно, — бросил Клинтон.

***

Через пару часов Голдман вручил Лукасу маленький кнопочный телефон.

— Где ты его достал? — спросил Лукас, рассматривая гаджет. — Он для одноразового пользования, да?

Генри кивнул и похлопал Уэбстера по плечу. Глаза Лукаса горели неподдельным интересом.

— Будь осторожен. В контактах всего один номер. Не отвечай ему на ненужные вопросы ничего. Только по делу.

— Понял.

— Вот и славно.

— Генри, — произнёс Лукас, глядя в глаза своему старшему напарнику, — я обещаю, что не подведу.