Никому не нужные люди [18+]

Припарковав служебный автомобиль, Лукас взял кофе, которое купил по пути, снял солнцезащитные очки, сунул их в нагрудный карман и быстрым шагом направился в их с Голдманом кабинет. Миновав длинный коридор полицейского участка, Уэбстер переступил через порог кабинета и столкнулся с хмурым лицом своего напарника.

— Доброе утро, Голдман! — бодро произнёс Лукас, будто этой ночью не видел своими глазами четырёх трупов и его не рвало от запаха крови. — Я американо захватил по дороге в участок. Вы, кажется, любите американо? — спросил он, держа в руках стаканы с кофе.

Голдман пробормотал в ответ что-то невнятное и продолжил разбирать кипу бумаг, которая лежала у него на столе. Лукас поставил один стакан рядом с этой кипой, второй — на свой стол. Подошёл к вешалке, снял свой серый плащ в стиле пятидесятых, аккуратно повесив его.

— Заключения медэкспертов уже пришли? — спросил он, усаживаясь за свой стол, и поправляя итак идеально уложенные волосы.

Генри поднял тяжёлый взгляд на напарника и хотел было что-то ответить, как в этот момент стационарный телефон на его столе зазвонил. Генри поднял трубку, и в эту же секунду лицо его стало ещё более хмурым. Сведя брови к переносице, детектив внимательно слушал голос на другом конце провода. Его мрачный взгляд не предвещал ничего хорошего. Положив телефонную трубку, он снова посмотрел на Лукаса.

— Ну что там? — не выдержал тот.

— Ничего хорошего, — выдохнул Генри и устало потёр глаза. — Клинтон вызывает нас к себе.

***

Лейтенант Клинтон раздраженно расхаживал по кабинету, сложив руки за спиной. Он был мрачнее тучи, точнее и не скажешь. Детективы Голдман и Уэбстер сидели в его кабинете, словно два нашкодивших школьника, которых вызвал директор.

— Знаете что, — начал лейтенант, остановив свою нервозную ходьбу, и устремил взор на детективов, — мне нужно, чтобы вы разобрались со всем этим.

— Именно этим мы и занимаемся, — ответил Лукас.

— Нет! — вскрикнул Клинтон. — Мне нужно не это! Мне нужно, чтобы вы разгребли всё это дерьмо, вы понимаете?

Детективы синхронно кивнули.

— Так вот, — продолжал он, возобновив ходьбу из одного конца кабинета в другой, — вы прекрасно понимаете, что если в этом каким-то образом, в чём я не сомневаюсь, замешан Стенфорд, то он это так не оставит. Если этот убитый, как его, — лейтенант покрутил пальцем в воздухе, пытаясь вспомнить нужное имя.

— Майк, — ответил Голдман. — Майк Скотт

— Прекрасно! Так вот, если этот Майк Скотт и вправду был человеком Стенфорда, то проблем не избежать. Он это просто так не оставит.

— Я одного не пойму, — недоумевал Лукас, — если этот Стенфорд такой редкостный мерзавец, то почему нам проще бы его самого не прищучить? Уж не сомневаюсь в том, что прищучить его точно есть за что.

— Прищучить? — гневно закричал Клинтон. — Этому вас в вашем Нью-Йорке учат? Прищучивать?

— Просто…

— Ну и много ты криминальных элементов прищучил, Уэбстер? — перебил его лейтенант.

Голдман посмотрел на напарника, пытаясь взглядом ему сказать, чтобы тот умолк. Лукас, уловив этот взгляд, замолчал, чтобы не разозлить и без того разгневанного лейтенанта. Он опустил взгляд на свою обувь, которая сейчас казалась гораздо интереснее всего расследования.

— Послушай, — чуть смягчившись произнёс Клинтон, —  ты в этом деле ещё новичок и не соображаешь, что да как. Так вот, Шелдон Стенфорд является заправилой всего этого дерьма ещё с конца семидесятых. Если бы всё было так просто, то он бы давно сидел за решёткой. И что в итоге? Этот сукин сын ни разу не попался! — он снова перешёл на крик.

— Я понимаю, — кивнул Лукас. — Я прекрасно осознаю, с чем мы имеем дело.

— Мы можем сутками ловить и опрашивать людей Стенфорда. Это всё бесполезно! Глупо полагать, что что-то получится.

— Мне всё же кажется, что из этого можно что-то придумать, — осторожно начал Лукас. — Вот смотрите, если Стенфорд решит, что его подручного прикончил Денни Парсонс, то только подумайте, как он взбесится!

— Вижу детектив Голдман тебя уже посвятил, — хмыкнул Клинтон. — А что за проблемы у них с Парсонсом? — спросил он.

Голдман решил наконец вступить в диалог. Прочистив горло, он сказал:

— Когда-то Шелдон и Парсонс были друзьями. Нет более заклятых врагов, чем бывшие друзья. Что скажете, лейтенант?

Клинтон сел на своё рабочее место, размял шею и откинулся на спинку кресла.

— Возможно. Так, продолжайте дальше… — произнёс он, с явной заинтересованностью.

— Поскольку они были друзьями, то вполне логично, что и работали тоже вместе. Денни был партнёром Шелдона. Это были времена, когда Стенфорд как раз только становился на ноги. А тот, в свою очередь, помогал своему другу всеми возможными способами: поставлял наркотики из Колумбии и Мексики. Позже они вместе взялись за, естественно, незаконную продажу оружия. Прибыли от «чёрного» бизнеса они делили пополам.

— Гм, интересно, — произнёс лейтенант, тарабаня пальцами по столу. — Что дальше?

— Их бизнес процветал, но до определённого времени. Появился новый игрок, если быть точнее — опасная банда, предводителем которой был, если я не ошибаюсь, парень из Минессоты. Джек Майлс. Так вот, этот Майлс решил провести некую реформу и подмять весь «чёрный» бизнес под себя. Но у него не вышло.

— Это весьма полезная для нас информация, детектив, — ответил Клинтон. — Но есть ещё что-то?

— Это были тёмные времена, да и я был простым офицером. Но несмотря на это, на трупы мне приходилось любоваться частенько.

Лукас посмотрел на напарника и громко сглотнул, вероятно, вспомнив о совсем недавнем событии, которое навсегда отложилось в его памяти. Такое не забывается. Такое не запрячешь ни под какой маской радости.

— В нашем городе на тот момент перестрелки стали чем-то обыденным, знаете, вы могли пойти в магазин, и вас за первым же углом могли пристрелить, но не суть. В итоге, когда за спинами Стенфорда и Парсонса были десятки трупов, то они пошли на сделку. Они поделили сферы влияния, и Шелдон считал это победой, но Денни… для него это стало поражением, как позже мне удалось выяснить.

— Выходит, — произнёс Лукас, — что это его ранило? Иначе говоря, он затаил обиду на старого друга. Но, вероятно, не в его стиле было долгое время сидеть в тени, верно?

— Абсолютно, — кивнул Генри. — Это продлилось пару лет. И Денни вернулся в «тёмный» район. Он продумал какой-то изощрённый план и переманил Майлса, того самого Майлса, на свою сторону. Неизвестно как, но ему это удалось.

— Получается, Шелдон лишился своего основного поставщика?

— Верно. Более того, Майлс перетянул на свою сторону половину своих товарищей, что ещё хуже усугубило ситуацию и ещё больше развязало войну между Стенфордом и Парсонсом.

— Но Шелдону удалось выпутаться?

— Майлсу удалось переманить больше половины, но не всех. Те, кто остался верен Шелдону, отправились к колумбийцам, у него получилось как-то с ними договориться. Но с мексиканскими поставками было покончено.

— И что было дальше? — спросил лейтенант, почесывая свою блестящую лысину.

— Где-то в начале нулевых этот Джек умер. В это сложно поверить, но он умер тихо, в своей постели, представляете? Какая-то скучная смерть для босса мафии…

— Согласен, — произнёс Уэбстер. – Это слишком подозрительно, не находите?

Голдман пожал плечами.

— Некоторое время ходили слухи, что его отравила любовница. Но, я повторюсь — это всего лишь слухи.

— Выходит, что после его смерти «боссом» стал Парсонс? — спросил Клинтон.

— К большому неудовольсвию Стенфорда.

— Почему неудовольствию? – спросил Лукас, на что получил недовольный взгляд напарника. — Я имею в виду, что они бы просто могли покончить с этой войной и снова объединиться.

Лейтенант Клинтон громко рассмеялся.

— У мафиози так не работает, малыш, — ответил Генри. — К тому времени они оба были достаточно богаты и в их объединении просто не было никакого смысла. Что нового они могли дать друг другу? Ничего. Ничего, кроме вражды и конкуренции.

— И как их «сказка» закончилась в итоге?

— Парсонс наплевал на заключённое Джеком перемирие.

— То есть? — выгнув бровь спросил лейтенант.

— Он начал вести свою, жёсткую политику; расширил свои бордели и привлёк всякую шушеру из соседних штатов.

— Значит, «бабочки», которых мы несколько раз депортировали — сокровище Парсонса?

— Именно. Этот ублюдок пытается привлечь к себе колумбийцев и, думаю, если ему это удастся, то между ним и Стенфордом снова развяжется война.

— Не понимаю… — озадаченно произнёс Лукас.

— Это не самое страшное, — встрял лейтенант. – Дальнейшие детали мне уже известны. Так вот, самое страшное то, что Парсонс ударился в бизнес. Теперь он ведёт мебельный бизнес и основал компанию, которая продаёт не поддержанные автомобили. А вот с мебелью, на удивление, чисто. Хорошее прикрытие, не правда?

— А как он это проворачивает?

— Насколько нам известно, у него есть несколько людей, которые занимаются перегоном машин. А схема распространенная: берут почти новенькую машину какого-нибудь сомнительного происхождения, в большинстве случаев такие машины угнанные. Затем её перекрашивают в другой цвет, меняют номера.

— Как-то неинтересно выходит…

— Это ещё не всё, — произнёс Генри. — Изменённую машину перегоняют ни в какое другое место, как в Мексику. Там эту машину нагружают наркотой, а дальше «свои» люди пропускают её. На полпути машина уже освобождается от товара и продаётся.

— Как поддержанная мексиканская? — спросил Лукас.

— Совершенно верно, — кивнул Голдман.

— Проще говоря, — вмешался лейтенант, — в налоговую декларацию записывается одна сумма, а на деле она совсем другая. Ещё плюс с продажи наркотиков.

— Ну и ну. Теперь понятно, где собака зарыта, — усмехнулся Уэбстер.

— Дело даже совсем не в том, что они угоняют тачки, меняют их, нагружают порошком и продают по фальшивым документам. На самом деле они могут просто по уши погореть в налогах.

— Это понятно, — согласился Лукас. — Первая же нормальная проверка выявит все нарушения вот и всё. Им как палец о палец ударить, чтобы понять, что все документы и суммы липовые, а машины — угнанные. Мне вот только интересно, этот Стенфорд в курсе всех этих афер?

— Естественно. Он пытается его разоблачить, но пока безуспешно. Теперь, малыш, тебе понятно, почему мы не торопимся брать его за хвост?

— Этот Стенфорд может опередить нас в его разоблачении. То есть, если всё получится, то с его помощью нам удастся упрятать Парсонса за решётку.

— Да, — улыбнулся Клинтон, сложив руки на свой круглый живот. — Сначала за махинации с налогами, ну, а дальше уже как по маслу пойдёт.

— Это же выходит, что, враг нашего врага — наш друг, — произнёс Лукас.
Взгляд его синих глаз снова стал стеклянным, растерянным, как вчера в том доме, полном трупов и запаха крови.

— Вроде того, — ответил Клинтон. — Я вижу и понимаю, как тебе сейчас нелегко. Столько потрясений, считай, за один день. Трудно понять правила игры, от которой тебя тошнит. Но, порой, это того стоит, поверь.

— Теперь главное, чтобы Шелдон всё не испортил, — произнёс Генри.

— Если голова на плечах, то он не станет творить вещей, о которых потом глубоко пожалеет. К тому же старость давно наступила ему на хвост, — усмехнулся лейтенант.

— А что мы будем делать, если он всё таки натворит глупостей?

Голдман и Клинтон мрачно переглянулись.

— Будем действовать по обстоятельсвам.

— Но покрывать мы его не сможем, — уклончиво произнёс лейтенант.

***

Когда Голдман и Уэбстер покинули кабинет лейтенанта, был уже обед. Лучи палящего солнца бросали белые отблески в стёкла и окна мимо проезжавших машин. Погода была самая жаркая, без упоминания на то, что вчера стоял дикий холод и беспощадный ливень смывал, казалось, всё, вплоть до домов и машин. В коридоре напротив негромко переговаривались двое офицеров.

— Слушайте, Генри, — начал Уэбстер.

— Мы в напарниках уже почти пол года, а ты меня всё «выкаешь», — усмехнулся Генри. — Давай на ты, малыш. Ты же сам говорил, что не такой уж я и старый.

— Да я как-то привык уже.

— Бросай ты эту привычку, а то буду думать, что ты меня в старперы записал.

— Ладно, — рассмеялся Лукас. – Вы правы. То есть, ты прав, Генри.

Глубоко в душе Генри выдохнул.

— Что ты там говорил?

— Что нам бы нужно поговорить с этим Шелдоном.

— Было бы неплохо, но кто будет вести переговоры?

— Неужели некому?

— Я упёк за решетку немало его шестёрок. Сомневаюсь, что после этого Стенфорд согласится вести со мной переговоры, — хмыкнул Генри.

— А Клинтон? Мне кажется, лейтенант бы мог хорошо всё огранизовать.

— Клинтона он на дух не переваривает. Можно было бы конечно послать какого-нибудь неопытного офицера. Вроде одного из этих, — Голдман кивнул в сторону двух офицеров. — Но это плохая затея.

— Стенфорд решит, что мы решили поиздеваться, — догадался Лукас.

— Именно.

— Генри, — произнёс Уэбстер, прочистив горло. — А что насчёт меня?

— К чему это ты клонишь, малыш? — спросил Голдман, вопросительно изогнув бровь.

— Подумайте, то есть, подумай сам: я тут не так давно, насолить этому Шелдону никак ещё не успел.

— Это не годится. У тебя ещё мало опыта. Стенфорд может раздавить тебя как блоху, и даже глазом не моргнёт, — Генри отрицательно покачал головой.

— Я не знаю Шелдона Стенфорда, также как и он не знает меня. Что плохого может произойти? Это только сыграет нам на руку!

— Не стоит так рисковать. Жизнь, она как казино, никогда не знаешь, какой тебя ждёт исход.

— Послушай, это наоборот хорошая идея. Люди готовы делиться с незнакомцами своими проблемами, душу изливать, думаешь, почему они завязывают беседу с совершенно незнакомым человеком или идут к психологу? Они знают, что они друг другу никто. Генри, пойми, это шанс и я его не упущу.

Голдман подумал, что в этих словах действительно что-то есть. Он сложил руки на груди и с невозмутимым видом посмотрел на напарника. На лице Уэбстера застыла маска непоколебимой решимости. Его синие глаза буквально горели. В нём Генри увидел самого себя много лет назад.
«Я и правда старею, — подумал он. — А ведь я был таким же молодым, видел перед собой большие проблемы, и при этом ощущал настоящий пожар в сердце. Но вместе с тем сохранял холодный рассудок». Генри продолжал прожигать молодого напарника взглядом, стараясь всем своим видом показать, что он категорически против этой затеи. Но в душе он уже всё решил.