Никому не нужные люди [18+]

Михаэль Брамс казался детективу Голдману странным, и даже в какой-то мере подозрительным. Но кроме своего необычного поведения, он больше ничем не выделялся. У Брамса были крашеные чёрно-рыжие волосы, длинной до плеч, которые он не мыл минимум неделю. По крайней мере, так казалось Генри. Они спутались и висели неровными прядями, но Михаэля это явно не смущало. Его смятая, как комок бумаги одежда была в пятнах. «И не переодевался он тоже минимум — неделю», — подумал Генри.

Михаэлю было двадцать шесть лет, и внешне он был очень похож на свою сестру. Но мёртвая Лусия производила куда большее впечатление, чем живой Михаэль. Его красноватые глаза постоянно слезились, лицо обросшее щетиной, было грязным, немытым. Весь его вид был отталкивающим, но Генри Голдман старался никак не показывать своих чувств, и поэтому с невозмутимым видом прошёл в гостиную, переступая через коробки из под пиццы и банки из под пива.

Воздух был пропитан перегаром, запахом застарелого пота и дешевых сигарет. Голдман сел на старое, продавленное кресло. Михаэль Брамс раскинулся на жёлтом, заляпанном диване напротив. Он нервно топал по полу правой ногой. Дом целиком и полностью соответствовал своему хозяину — такой же грязный и небрежный. Повсюду была пыль, которую не протирали, кажется, уже долгие месяцы. На полках, которые должны вот-вот упасть кучей накиданы какие-то журналы и книги. Детектив засомневался в том, умеет ли этот тип вообще читать.

— Михаэль, когда Вы видели свою сестру в последний раз? — со всей своей холодностью спросил детектив.

— Пару дней назад, — ответил Брамс сиплым голосом. — Я видел Лу пару дней назад.

— В каких отношениях Вы были с сестрой? Я имею в виду, часто ли вы ссорились?

— Ссорились? Нет, — усмехнулся он продолжая, нервно топать ногой. — Знаете, мы вообще с ней не ссорились.

— Вот так? — Генри начал делать пометки в свой блокнот.

— Мы были с ней друзьями. У нас были хорошие отношения, сэр.

Детектив задумчиво посмотрел на своего собеседника и почесал подбородок.

— Наши родители погибли, когда мы были совсем маленькими. Особенно Лу, — начал Михаэль. — У нас никого не осталось, мы были совершенно одни в этом грёбанном мире. О нас никто не мог позаботиться. Поэтому мы сами заботились друг о друге и во всём помогали.

— Мистер Брамс, Вы не заметили ничего странного во время вашей последней встречи с Лусией?

— Странного? Нет. Ничего странного, всё было как обычно, — проговорил Михаэль, и потянулся к изгибу своего локтя, пытаясь его почесать, но,  заметив холодный взгляд Голдмана, остановился.

— Может, она Вам говорила о каких-то проблемах? Или неприятностях?

— Проблемах? — глупо переспросил тот. — Нет. Она бы обязательно мне сказала, если бы у неё были проблемы.

«Ты лжешь», — подумал детектив. Сохраняя терпение, Генри сжал ручку, которой писал почти до треска. Он изучал каждую деталь и каждый жест своего собеседника.

— Раз так, то я покажу фотографии, — сказал детектив. — На них люди, которые были найдены мёртвыми на месте преступления.

Генри, не отрывая взгляда от Михаэля, потянулся во внутренний карман своего плаща за фотографиями. Брамс резко вздрогнул и впервые посмотрел в глаза Голдману.

— Л-л-юди?.. Убили нескольких? — с ужасом спросил он.

— Да, мистер Брамс. — Было найдено ещё три трупа. Мы предполагаем, что один из них является убийцей Вашей сестры. Экспертиза продолжается, и никаких конкретных ответов мы пока дать не можем.

Полицейский достал три фотографии и положил их на небольшой журнальный столик, который стоял перед диваном. На них были два мужчины и один подросток.

— Вам знакомо хотя бы одно из этих лиц?

Михаэль трясущимися руками взял фотографии и внимательно, словно не веря своим глазам, принялся их изучать. У детектива появилось ещё большая неприязнь к этому человеку. Брамс на самом деле смотрел сквозь фотографии.

— Вы узнаёте кого-нибудь?

— Д-да… — наконец ответил он. — Это, — он повернул к детективу фотографию с убитым мальчишкой, — это Дик.

— Кем он приходился Вашей сестре?

— Никем…

— То есть?

— Это сын моих соседей. Они живут напротив.

— Мистер Брамс, у Вас есть какие-нибудь предположения как этот парень мог оказаться в доме, где была убита Ваша сестра? — спросил Генри.

Брамс снова затопал ногой и начал грызть ногти.

— Я не знаю, — ответил он. — Дик был влюблён в Лу.

— Тогда это меняет некоторые обстоятельсва… — произнес Генри, складывая мысли в своей голове в единый пазл, который то и дело продолжал распадаться.

— Ему было шестнадцать. В школе ещё учился. Всем говорил, что закончит учёбу и женится на Лу, но над ним смеялись.

— А сама Лусия как этот факт принимала?

— Она его не любила. Он был славный малый, и Лу старалась с ним как бы дружить. Но ни о какой любви и речи быть не могло.

— Вы узнаёте ещё кого-нибудь? — спросил Генри, указывая на две оставшиеся фотографии.

— Нет, сэр.

— Жаль.

Голдман убрал фотографии обратно в карман. Михаэль до крови грыз ногти, бегая глазами по комнате.

— Мистер Брамс, как Ваша сестра относилась к Вашей зависимости? — спросил Генри, откидываясь на спинку кресла.

— Что? — налитые кровью глаза Михаэля округлились, а губы задрожали. — Я не…

— Я не первый день в полиции. За все годы службы я повидал достаточно. Наркомана со стажем увижу издалека.

— Я-я…

— Я повторю свой вопрос: как Ваша сестра относилась к Вашей зависимости?

— Негативно. Очень плохо… Но мы из-за этого не ссорились, честное слово, сэр, — промямлил Брамс.

— Слабо верится.

— Она сама меня подсадила. С того момента я ничего не мог с собой поделать…

— Выходит, Лусия употребляла вместе с Вами? — спросил детектив.

— Нет. Она попробовала пару раз и слезла. А я не смог. Слабак, — выдохнул Михаэль.

— Хотя бы это Вы осознаете. Мистер Брамс, где Вы берёте деньги на наркотики?

— Я устраиваюсь на разные подработки. Мне Лу часто помогала… — сказал Брамс, но резко замолчал, понимая, что сказал лишнего.

— Помогала? Финансово, я так понимаю?

— Да.

— Сомневаюсь, что её заработка могло хватать, чтобы покрывать нужды брата-наркомана.

— Она иногда давала мне денег. Сколько могла.

— И всё же. Мне известно, что последние пару месяцев она разносила коктейли в клубе. Так себе заработок.

Михаэль, словно мышонок, загнанный в угол, бегло смотрел на детектива, продолжая топать ногой и чесать руки.

— Мы с ней последний месяц не так часто общались. Может быть, она ещё куда-то устроилась…

«Снова лжешь», — подумал Голдман.

— Мы всё выясним, не сомневайтесь, мистер Брамс, — сказал Генри, пристально глядя в глаза Михаэлю. — Скажите, у Лусии были недоброжелатели, которые могли желать ей смерти?

— Нет, — ответил Брамс. — Она была хорошей, доброй. У неё не могло быть врагов.

— Мистер Брамс, Вам придётся проехать со мной, — произнёс Генри, убирая свой блокнот, в которой почти ничего не записал.

Он встал со старого скрипучего кресла и выжидающе посмотрел на собеседника. Тот, казалось, никуда не спешил, но его напуганный взгляд выдавал его с потрохами. Генри был уверен, что этот мерзкий тип что-то скрывает.

— Куда? — наконец спросил он. — Вы меня арестуете из-за наркотиков?

— В морг, — ответил Генри. — На опознание.

Брамс выдохнул.

— На опознание… — прошептал он, опуская взгляд на свои потертые тапки.

— Без Вас не обойтись мистер Брамс. Вам придётся подождать в машине. Мне нужно поговорить с вашими соседями.

— Это по поводу Дика?

Голдман ничего не ответил. Молча, он двинулся к выходу. Михаэлю не оставалось ничего другого, кроме того, как послушно пойти за детективом и сесть в полицейскую машину.

***

Генри вместе с Михаэлем шли по холодному металлическому коридору. Шаги отдавались гулким эхом, заставляя Брамса то и дело вздрагивать и оглядываться назад.

— Вы как? — спросил детектив, заметив потерянность Михаэля.

У него был безучастный вид. Естественно, он узнал о смерти сестры сразу же, как установили её личность, но вопрос в том — смог ли парень принять эту мысль? Ведь теперь он остался один. Скорее всего, Брамс ещё не до конца смог осознать эту мысль. Или, как показалось Голдману, его эта мысль не особо удивила.

— Всё нормально, — ответил он.

Генри открыл очередную дверь, и они вошли. Освещение в этом помещении было тусклым, поэтому некоторые предметы испускали странное ледяное сияние. В центре этого мрака стоял длинный узкий стол, накрытый белой тканью. С противоположного конца свисали длинные рыжие волосы.
Глаза Михаэля снова заслезились. Он прикрыл рот ладошкой и, медленно двинулся вслед за детективом.

«Ты боишься осознать, что её больше нет или, что тебя скоро раскроют?» — думал Генри, изучая Брамса, который вёл себя слишком напугано.

— Лу… — прошептал он. — Детектив, с ней всё хорошо? — спросил он, дрожащей рукой касаясь краешка белой ткани, которой было закрыто тело, и поднимая заплаканные глаза на Голдмана.

— Для трупа она выглядит довольно неплохо, — произнёс Генри. — пара синяков и порезы на руках.

Ещё одна дверь с другого конца помещения открылась, и перед ними появился патологоанатом. Высокий, немолодой мужчина в белом халате выглядел весьма жизнеутверждающе в этом царстве смерти. Он подошёл к столу.

— Добрый день, детектив Голдман, — произнёс он грубым голосом.

— Здравствуй, Сэдерик, — ответил Генри.

— Вы — родственник убитой? — обратился он к Брамсу.

— Я её брат, — дрожащим голосом ответил Михаэль...

— Вы готовы?

Парень кивнул, вытирая слёзы и патологоанатом откинул белую ткань. Михаэль подошёл ещё ближе, всматриваясь в безжизненное лицо Лусии. Он кончиками пальцев коснулся её волос, скользя взглядом по ей впалым белым щекам, закрытым глазам и синим губам.  Дольше всего он задержал взгляд на синяках и порезах, что не могло ускользнуть из внимания Генри.

— Ну что?

— Лу… Это Лу… Она такая… бледная.

— Не беспокойтесь, — сказал Сэдерик. — Перед погребением это обязательно исправят.

— Что?

— Она будет выглядеть, как живая, сэр.

— Но зачем ей выглядеть живой, если она… мертва? — ошарашено спросил Михаэль.

Патологоанатом ничего не ответил. Он снова накрыл тело тканью.

— Мистер Брамс, — обратился он к парню. — Вы не могли бы подождать в коридоре?

Михаэль кивнул и, взглянув на безжизненное тело сестры, закрытое белой тканью, покинул помещение.

— Детектив, у меня есть немаловажная информация, — произнёс Сэдерик, как только Брамс оказался за дверью.

— Он подслушивает, — детектив кивнул на дверь.

— Ему всё равно придётся об этом рассказать. Девушка была беременна.

Детектив сглотнул ком в горле и до боли сжал кулаки.

— Срок?

— Примерно два месяца.

«Это может сильно повлиять на ход следствия», — подумал Голдман.

— Сэдерик, возьмите на анализ ДНК ребёнка. Мне нужен подробный отчёт.

Патологоанатом кивнул.

— И у остальных убитых тоже. Отцом мог быть кто-то из них.

— Будет сделано, сэр.

— Всего доброго, — произнёс Генри, покидая это наполненное мраком помещение.

В коридоре, у самой двери, он столкнулся с Михаэлем.

— Мистер Брамс, Вы знали, что подслушивать нехорошо? — спросил детектив, в упор глядя на испуганного парня.

— Что Вы, детектив… Я не подслушивал. Честное слово.

Голдман в ответ хмыкнул и направился вперёд по коридору — к выходу. Брамс, как собачонка засеменил следом.

— Что он Вам сказал? Или это тоже тайна следствия? — не выдерживая равнодушия детектива в свою сторону, спросил он.

— Ваша сестра с кем-нибудь встречалась? — вопросил Голдман, открывая дверь, ведущую на улицу.

Дул лёгкий прохладный ветерок. Вязы, растущие вокруг беспокойно шелестели листвой. Генри вдохнул поглубже чистого воздуха. Морг — не самое лучшее место, где можно побывать.

— Думаете, это он её убил? — спросил Михаэль, игнорируя вопрос детектива.

Он сложил руки на груди и сделал непринужденный вид, будто несколькими минутами ранее не был в морге на опознании родной сестры.

— Не думаю, что стоит исключать этот факт. Вам было известно о её беременности, Мистер Брамс?

— Ну да…

Детектив сжал руки в кулаки, почти до крови впиваясь ногтями в кожу. Хотелось схватить за грудки этого наркомана и выбить из него всю дурь. Но Генри держался.

— Ваша сестра мертва, Мистер Брамс, Вы это понимаете?

— Да.

— Моя обязанность — узнать, кто её убил. Я из кожи вон лезу, чтобы следствие сдвинулось хоть на шаг. А Вы всё это время знали, что она была беременна и молчали, — в его голосе был оттенок едва скрываемого терпения.

— Простите сэр, — произнёс Михаэль, начиная снова чесать локти. — Я совсем забыл об этом…

— Что Вы ещё забыли? — возвысив голос, спросил Генри.

— Ничего. Честное слово ничего, — волнуясь ответил он.

Грязные волосы лезли Михаэлю в глаза, но, казалось, ему это совсем не мешало. Его щёки покраснели. Он потупил взор и открыл рот, будто хотел что-то ещё сказать, но так ничего и не сказал.

— Что такое, мистер Брамс?

— Нет, ничего...

— Почему вы так смотрели на синяки и порезы?

— Что? — побледнев, спросил Брамс.

Он смотрел на Генри, будто видел его впервые. Его глаза начали метаться в разные стороны.

— Не стоит держать меня за дурака, — произнёс Голдман. — Почему Вы так на неё смотрели?

— Я… Просто… Ничего… Честное слово, — беспокойно произнёс Брамс.

— Что Вы хотели там увидеть?

Терпение Генри было на исходе. Этот вшивый наркоман что-то знал, но молчал. Детектив заметил его нервные движения.

«Только попробуй дать деру», — пронеслось в голове.

— Она с детства носила цепочку, — сказал Михаэль. — Мы с отцом её выбирали для неё…

— Думай хотя бы, прежде, чем врать, — бросил детектив, направляясь к машине. –– Будь у неё хоть кольцо на брови, хоть пирсинг в пупке — его бы сняли.

Он сел в машину и завел мотор.

— Сэр, подождите! — крикнул Брамс, подбегая к машине. — Вы же меня сюда привезли, отвезите обратно.

— Я тебе не такси, — прошипел Генри и поехал прочь, оставляя Брамса в облаке пыли.

***

Лукас сидел за столом, на котором лежал маленький кнопочный телефон. Он долго думал, правильно ли поступил, вызвавшись на разговор с опасным мафиози. Возможно, он станет последним в его жизни. Наконец, длинные пальцы Лукаса потянулись к телефону и, не долго думая, он нажал кнопку вызова. Гудки казались сейчас особенно долгими, громкими, тяжёлыми. Уэбстер начал мерить шагами кабинет.

— Чем могу быть обязан? — послышался хриплый голос в телефоне.

— Мистер Стенфорд?

— Кем Вы приходитесь?

— Я детектив, — произнёс Лукас. — Лукас Уэбстер. Мне нужно поговорить с Вами о случившемся…