Groggy

Программы о путешествиях интересные, реалистичные и вдохновляющие. Пересматривая их, кажется, что ты можешь так же, стоит тебе только собрать сумку и взять с собой паспорт.

Как бы Соён хотелось куда-нибудь уехать. Она даже могла бы адаптироваться к незнакомой обстановке, к незнакомому языку и другому менталитету. Соён справилась бы с этим, но всё равно не смогла бы начать жизнь с чистого листа. Особенно теперь, когда она беременна.

Аккуратно задирая футболку, она устремляет взгляд на свой живот. Кажется, всё так же, как и всегда. Он не стал больше, а самочувствие Бён как никогда потрясающее. Может она больше не беременна? Это могло быть отравлением или её иммунитет просто не мог справиться с инфекцией.
Сколько бы она не думала о беременности, в голове не укладывалось. Соён давно смирилась с этим, но поверить до конца не могла.

— Это Китай? — Чон бросает сумку на пол, а сам падает на диван рядом с Со. Его рука опускается на спинку дивана, находясь очень близко к плечам девушки, но не касаясь их. — Или... Нет, это китайский квартал где-то, да?

— Э-э, скорее всего...

— Любишь путешествовать?

Наверное Соён никогда не научится так же непринуждённо болтать с ним на любые темы.

— Не знаю. Моим самым большим путешествием была поездка из Пусана в Сеул.

Чонгук грустно улыбнулся. Он отлично понимал Со. Если бы не бокс, его история могла бы быть такой же.

— Но теперь у тебя есть возможность попутешествовать. В следующем месяце поедем в Китай. Конечно большую часть времени все будут заняты подготовкой к чемпионату, а после самим чемпионатом, но у нас будет время погулять по Пекину.

Соён поражалась простоте и доброте Чонгука. Как ему удаётся так легко принимать кого-то постороннего? Предоставлять ему своё личное пространство и делать столько хорошего.

Глядя на него Бён чувствовала себя мелочной. Она даже толком не благодарила его за все его старания и усилия.

— Спасибо тебе большое, — впервые она улыбнулась без натяжки и без какого-либо чувства неловкости. Улыбаться Чонгуку, оказывается, было так просто, а она и не подозревала об этом.

— За что? Я не сделал ничего особенного...

— Нет, ты сделал много чего особенного для меня. Спасибо.

За облегчённым выдохом последовала ещё одна улыбка. Соён поняла, что быть с ним наедине куда проще, если воспринимать его как друга, а не как отца её ребёнка. Он относился к ней хорошо с тех пор, как узнал, что она беременна, более того, он был милым с ней, поэтому ей нравилось думать, что он её друг. У неё никогда не было друзей, но теперь у неё есть Чон Чонгук.

Вибрация привлекла внимание двоих, но Чон скорее осознал, что это звонит телефон.

— Это менеджер Ли, — он показал девушке экран телефона, словно она думала, что он её обманывает, а потом поднялся с дивана. — Да, менеджер Ли, слушаю.

Оставляя Соён в гостиной наедине с телевизором, он тоже чувствовал облегчение. Казалось, она была искренней, когда благодарила его и это, несомненно, радовало его.

Миновав прихожую он вышел на улицу. Свежий влажный воздух вписывался в пожелтевшую траву, полуголые деревья и мрачное небо, которое со всех сторон обступили тёмные тучи.

— Я звоню насчёт завтрашней тренировки. Тренер не может, да и прогноз погоды не располагает, обещают грозу ночью и в течение завтрашнего дня. Если можешь позаниматься самостоятельно в своём зале, это будет хорошо.

Внеплановый выходной не мог не радовать, поэтому Чон пообещал позаниматься самостоятельно, мыслями будучи в долгом сне до полудня и в ленивом дне на диване.

— А что с Со? Она ведь тоже может остаться дома?

— Вообще у нас были дела в офисе...

— Менеджер Ли, давайте в этот раз вы сами, а я, в свою очередь, ознакомлю Со с расписанием и прочей ерундой.

— Как хочешь, ты же буквально платишь ей из своего кармана.

Пока Чонгук заканчивал разговор, он успел осмотреть порядком пяти деревьев. Все они были запущены и высота каждого была разной. Если он планировал продать этот дом, как мог оставить сад в таком состоянии?

— Менеджер Ли, пришли кого-нибудь на неделе подрезать деревья, пожалуйста.

— Скоро зима, уверен, что это нужно?

Железная калитка громко хлопнула, заставляя парня обернуться.

— Какого... — только и успел он вымолвить.

Джисон был очень быстрым и непредсказуемым. Ворвавшись на чужой участок без разрешения и без приветствия, он сразу прошёлся кулаком по лицу хозяина.

Телефон выпал у Чонгука из рук, когда следующий удар был направлен в плечо. Удары были быстрыми, но не такими сильными. Если бы только Чон не был сконфужен, он с лёгкостью смог бы защититься.

— Что ты сказал директору, ублюдок? — он начал боксировать чаще, заставляя Чона пятиться, едва ли не спотыкаясь. — Всё ещё бесишься из-за тех наркотиков? Я говорил тебе не связываться со мной!

Удары Джисона были чёткими и попадали прямо в цель, оставляя после себя синяки.

Спустя минуту такого состояния Чонгук додумался принять позу защиты и прикрыть лицо руками. Но ему по-прежнему приходилось терпеть удары.

— Сдалась тебе эта дурацкая поездка в Америку! — Джисон зарычал, толкая Чона со всей возможной силой, и заставляя его упасть. — Это твой способ отомстить мне? Ты думаешь, что сильный? Ты сильный?

Замахнувшись, Джисон лягнул Чонгука в бок, отчего второй сдвинулся ещё на пару сантиметров в сторону.

— Ты идиот, если так думаешь. Ты маленький мальчик по сравнению со мной, даже если широкоизвестен. Ты навсегда останешься у меня под ногами, если я не поеду в Америку!

Соён вцепилась пальцами в занавеску, испуганно глядя вниз, на лужайку, где сейчас разворачивалась односторонняя драка. Это можно было бы даже назвать избиением. Она должна была что-то сделать, вызвать полицию, быть может, но не могла и с места сдвинуться.

Чон принял ещё один удар ногой в живот, а потом получил несколько раз в плечо, но он ничего не мог с этим сделать. Лёгкие горели от того, сколько времени он уже не дышал, стараясь справиться с самой сильной его болью — душевной.

«Ты просто маленький мальчик, как ты можешь думать, что сильнее? Тебя нужно как следует воспитывать, мать позволяет тебе слишком многое», — Чон уже не может сдержать слёзы, напрочь забывая о том, что он мужчина. В детстве он не раз превращался в плаксивого мальчика и прятался под лестницей от отца, который регулярно бил его и мать. Он плакал как тогда, всхлипывая и лишь ближе прижимая руки к лицу.

— Мелкий ублюдок!

— Папа, не надо...

Удары внезапно прекратились, как и тяжёлое дыхание Джисона. Теперь Чонгук слышал собственное сердце, гулко бьющееся в груди, под рёбрами, которые болели. Всё тело болело.

Калитка вновь хлопнула. Чонгук опустил руки.

Несколько крупных капель упало ему на щёку, после на голое плечо, а вскоре капли участились, уже задевая каждую частичку Чонгука, даже его душу. Он не различал где слёзы, где дождь, а где кровь.

Мелкие тучи сомкнулись, превратившись в одну большую, охватывающую всё небо. Оно было красивым, даже испачканным этими дурацкими тучами. Небо было так близко, казалось, если протянуть руку, можно его коснуться.

— Чонгук! — голос Соён донёсся издалека. — Чонгук, вставай! Чонгук!

Она поскользнулась на влажной траве и приземлилась на колени прямо перед Чоном. Его стеклянный взгляд переместился на её симпатичное лицо и он всё думал, как выглядят её родители. Оба её родителя, должно быть, очень красивы, иначе как Соён могла родиться такой?

— Чонгук, пожалуйста, — вцепившись в его руку, Бён пыталась тащить Гука, но тот был слишком тяжёлым для неё, ещё и не прикладывал ни грамма усилий, чтобы помочь ей. — Чонгук, скорее, поднимайся! Чонгук!
***

— Ты сильно напугал меня, — Соён повернула лицо Чонгука к свету, изучая масштаб его ранений.

— Извини, — буркнул юноша и, противясь руке Со, повернулся к ней.

Его глаза были красными, и Соён знала, что он плакал, но решила упустить это и сделать вид, что она в неведении.

Бён опустила взгляд вниз, облизывая пересохшие губы и неуверенно протягивая руки к мокрой футболке Чона. Взявшись за самый низ, Со вопросительно посмотрела в карие, практически чёрные, глаза.

На этот немой вопрос Чонгук лишь поднял руки вверх. Факт того, что Соён, эта девушка, которая боялась заговорить с ним, раздевает его, сейчас не имел никакого значения. Чонгуку было не до этого. Ему, откровенно говоря, было не до всего.

— Нужно смыть грязь и намазать места ударов мазью, — девичьи руки скользнули по мужской груди, доходя практически до линии штанов.

Куда ещё Джисон смог достать со своими ударами?

Чонгук перехватил руки Соён, поднимая их выше, на его живот, и лишая её возможности стащить с него штаны.

— Нечестно, что я буду полностью раздет, а на тебе по-прежнему будет столько одежды, — это должно было звучать как флирт, но на деле звучало как-то грустно и даже жалко. Чонгук просто пытался дать понять, что он в порядке.
— Чонгук, ты не должен притворяться, — Соён быстро вытерла слёзы рукавом свитера. — Тебе больно и ты далеко не в порядке...

— Уже поздно, — теперь он полностью оттолкнул её руки. — Иди спать.

— Чонгук...

— Можешь просто оставить меня? Я не хочу разговаривать сейчас.

Сдавшись, Соён опустила плечи и отступила на пару шагов назад.

— Чонгук, могу я... — она вздохнула через силу. — Могу я остаться у тебя на ночь, пожалуйста?

— Ты и так у меня, — он двинулся в сторону душевой кабинки и Со проводила его широкую спину взглядом.

— Нет, я имею в виду у тебя в комнате.

— Зачем? У тебя есть своя.

Ей было и без того тяжело, а Чонгук сейчас был не в настроении идти на контакт.

— На улице гроза, — голос её надрывался. — Это глупо, но я боюсь грозы. Пожалуйста, позволь мне переночевать в твоей комнате.

Он стоял к ней спиной и молча смотрел вперёд. Все разумные мысли иссякли, а определиться с ответом он так и не мог. С одной стороны он подозревал, что Со хочет остаться с ним на ночь из-за своего беспокойства, но что-то такое в её словах было. Она вполне могла бояться грозы.

— Ладно, иди в комнату. Я скоро.

Плотно закрыв за собой дверь Со медленно направилась в комнату Чонгука, периодически оглядываясь по сторонам. Окутанный тьмой дом Чонгука вполне сошёл бы за дом с привидениями, но, к счастью, сейчас везде горел свет, а осознание того, что Чон не так уж и далеко придавало Бён уверенности.

Чонгук же совсем не чувствовал себя уверенным. Его побили на его территории, вываляли в траве, а ещё Соён из-за него нервничала. Что, если с ребёнком теперь что-нибудь случится?

Он прикрыл лицо руками, жмурясь. Долбаный Джисон портит ему жизнь каждый раз, как они встречаются, так почему Чонгуку нельзя лишить его хоть капельки самоуверенности и самолюбия?

Закрутив кран Чонгук словно смыл в водосточную трубу все мысли о сегодняшнем вечере: о Джисоне, о драке, об отце... Это было особенно сложно забыть, но сейчас он должен подумать о Соён. До всех сегодняшних происшествий она улыбалась ему, по-настоящему, искренне. Её улыбка была прекрасной.

— Я захожу, — он на всякий случай постучал. Вдруг она решила переодеться?

— Хорошо.

Огромное синее покрывало, которым обычно была застелена постель, сейчас было сложено на комоде, а на кровати сидела Соён и пыталась разобраться, как выправить одеяло из-под матраца.

— Что ты делаешь? — Чонгук подошёл к шкафу и достал оттуда пижамные штаны и футболку — те, в которых он обычно спит.

— Как его достать? Оно такое тяжёлое...

— Его не нужно доставать, забирайся под него, верхнюю часть можешь поднять настолько, насколько хочешь.

Об этом Соён и не подумала. Такой стиль предпочитают в Европе и Чонгуку, похоже, нравится это.

— Как ляжешь, скажи, я выключу свет.

Чонгук без какого-либо смущения сбросил полотенце, которое прежде висело у его на бёдрах, а Бён, уловив подобное движение, закрыла глаза руками.

— Так страшно смотреть на меня? — Чонгук схватил одну подушку с кровати и бросил её на пол.

— Н-нет, просто как-то неправильно...

Он ведь просто друг для неё, поэтому нехорошо пялиться на него в нижнем белье.

— Можно выключать свет?

— А ты не ляжешь со мной?

Чонгук несколько раз быстро моргнул.

— А я могу лечь с тобой?

Соён пришла в его комнату и никак не может заставлять его спать на полу.

— Конечно, кровать ведь достаточно большая...

За окном мелькнула молния, а следом за ней раскат грома, это заставило Соён натянуть одеяло повыше. Выглядела она как маленькая перепуганная девочка.

Чонгук вернул подушку на кровать, после тоже забираясь под покрывало и выключая ночник — единственный источник света в его комнате.

Спальня погрузилась во мрак. За окном было самое настоящее светопредставление, но Чонгук не обращал на это никакого внимания. Он очень устал за сегодня, а ещё его спина ужасно болит, как и многие другие части тела. Привыкший к подобному он мог терпеть, но Соён, кажется, нет.

— Ты же намазал все те места мазью? Она должна хоть немного обезболить и ускорить процесс заживления.

— Когда мы успели поменяться местами? — Чонгук повернулся на бок с болезненным стоном. Теперь его лицо было напротив лица Со. — Ты так много болтаешь сегодня. Внезапно нашлись темы для разговора?

Соён проигнорировала эти слова, сказанные таким тоном, словно она его обидела.

— Когда я была маленькой, гром меня сильно пугал. Я боялась, что дом может развалиться от этого грохота, — она подвинулась чуть ближе к Чонгуку, нечаянно задевая его ногу под одеялом своей, но не убирая её. — Молнии тоже страшные, у них огромное напряжение, которое запросто может убить.

Чонгук с интересом смотрел на девичье лицо, которое периодически освещали вспышки упоминаемой молнии.

— Я слышала, молнии бьют в одинокие деревья, ну, знаешь, те, что стоят одни, — она усмехнулась. — Поэтому мне кажется, что одна в комнате я, как это дерево, — могу привлечь внимание молнии своим одиночеством.

Она улыбнулась шире, отводя взгляд в сторону.

— Папа не впускал меня в комнату даже во время грозы, он выгонял меня, говорил, что я вообще пойду спать на улицу, если не оставлю его в покое... — Соён рвано выдохнула. — Тогда я возвращалась к себе и, чтобы спрятаться от молнии, накрывалась одеялом с головой...

Она натянула свободный край одеяла на себя и на Чонгука. Теперь они оба были под плотным одеялом, и сквозь него молний не было видно.

— Так я проводила всю ночь, иногда...

Слова Соён были нагло прерваны губами Чонгука. Его горячее дыхание обдало её щёки, а после он прижался своими губами к губам девушки. Он удержал их там на пару секунд, не предпринимая никаких действий и ожидая, что Со оттолкнёт его. Но она не оттолкнула.

Чертовски медленно и осторожно он обхватил её нижнюю губу своими и вновь дал Со шанс оттолкнуть его. Когда и в этот раз она не сделала этого, Чонгук прижался к ней вплотную, целуя более уверенно. Всё так же медленно и осторожно, мягко и лишь с намёком на язык. Ему не хотелось торопиться или опошлять момент, что заставлял его сердце биться чаще, как и сердце Соён. Чонгуку нравилось чувствовать её губы и постепенно открывать для себя их вкус, поэтому он ещё не скоро прекратит это и отстранится. Он будет долго целовать Соён. По крайней мере до тех пор, пока у кого-то из них не закончится воздух.