10 глава
Натаниэль отчаянно не хотел засыпать под надзором Рене. Несмотря на то что Эндрю доверял ей как самому себе, Натаниэль всё ещё видел в её мягкой улыбке скрытую угрозу, а в спокойном взгляде — бездонную пропасть. Но как бы сильно он ни старался бороться с усталостью, измотанное тело предало его, и сон одержал верх. Натаниэль даже не помнил мгновения, когда его веки сомкнулись.
Утро началось с призрачного прикосновения. Чья-то ледяная ладонь едва коснулась его щеки и тут же отпрянула, словно обожглась об его кожу. Распахнув глаза, Натаниэль увидел Эндрю. Тот застегивал кожаные крепления на своей железной перчатке, сосредоточенно глядя на свои руки, будто только что снимал её.
К удивлению Натаниэля, в комнате они были не одни. Помимо них, у окна стояла высокая горничная. Её платиновые волосы были уложены в безупречную прическу, а лицо — точеное, аристократичное и слегка недовольное — казалось на удивление притягательным.
— Доброе утро, господин, — произнесла она, заметив, что Натаниэль пришел в себя. Её голос звучал уверенно, без привычного для слуг раболепия.
— Ты сегодня рано, — холодно отозвался Эндрю, так и не взглянув на Натаниэля.
Эта внезапная отстраненность болезненно уколола Натаниэля. Он стал невольно сравнивать Рене и Эндрю.В присутствии Рене комната казалась пустой, наполненной стерильным порядком и тишиной, от которой звенело в ушах. Но когда здесь находился Эндрю, он словно заполнял собой каждую трещину в этих холодных покоях. Стены, которые годами не видели искренней радости и не слышали смеха, теперь будто впитывали его присутствие. Несмотря на суровый вид и тяжелую броню, от Эндрю пахло ванилью и чем-то неуловимым, горьковато-сладким — запахом, который Натаниэль уже начал считать своим единственным спасением.
Служанка, которая до этого возилась с диковинным цветком в горшке, которого вчера здесь точно не было, элегантно присела в реверансе. Не дожидаясь формального позволения, она заговорила:
— Вчера нам так и не удалось познакомиться. Я Элисон Рейнольдс.
Натаниэль замер. Фамилия эхом отозвалась в его памяти. Рейнольдс... Один из величайших, но ныне павших герцогских родов.
— Ты из тех самых Рейнольдсов? — хрипло спросил он.
— Да, господин, — Элисон выпрямилась, и в её глазах на миг блеснула былая гордость. — После того как мой род был лишен титулов и земель, госпожа выкупила меня у моего же отца и устроила в это герцогство.
Натаниэль внимательно изучал её. Род Рейнольдс был легендарным. Именно их предок во время Великой войны собственноручно обезглавил короля Кристовии, поставив точку в многолетнем кровопролитии. Сейчас дети знатных домов заучивали эти даты на уроках истории.
— Рад, что вы нашли общий язык, — прервал их Эндрю. Он направился к выходу, принимая свою привычную позицию у двери — непоколебимый страж, отделяющий Натаниэля от остального мира. — Молодой господин сегодня едет обсуждать условия своего будущего брака. Приведи его в порядок.
Слово «брак» повисло в воздухе тяжелым камнем. Натаниэль почувствовал, как внутри всё сжалось от отвращения и страха.
Элисон не медлила. Она запустила руку в глубокий карман своего фартука и извлекла оттуда несколько самодельных кистей и небольшую стеклянную баночку с густой мазью бежевого цвета.
— Что это? — Натаниэль с подозрением покосился на флакон. В последнее время его слишком часто пытались лечить сомнительными снадобьями.
— Это мой маленький секрет, — усмехнулась Элисон, ловко откупорив крышку. — В моем мире, господин, лицо — это единственное оружие, которое остается у женщины, когда у неё отнимают меч.
Элисон подошла ближе. Не дожидаясь протестов, она коснулась кистью края аккуратного шрама, пересекавшего щеку Натаниэля. Рене всё же сотворила маленькое чудо: за ночь открытая рана затянулась, превратившись в тонкую бледную полосу. Теперь Элисон предстояло завершить работу — скрыть не только шрам, но и багровый след от недавнего удара Натана.
Натаниэль невольно дернулся, когда холодный ворс коснулся кожи, но Элисон стальной хваткой придержала его за подбородок. В её пальцах чувствовалась неожиданная сила — сила человека, который привык держать в руках не только кисти, но и собственную судьбу.
— Сидите смирно, — приказала она, и в её голосе промелькнули властные нотки герцогской дочери. — Вы идете на встречу с людьми, которые только и ждут, чтобы увидеть вашу слабость. Эта отметина — история вашей боли, но сегодня она станет невидимой для их жадных глаз.
Натаниэль невольно скосил глаза в сторону рыцаря. Эндрю замер в конце комнаты, прислонившись плечом к косяку. Он внимательно наблюдал за процессом, и когда их взгляды встретились, он едва заметно ухмыльнулся и удовлетворительно кивнул. Этот короткий жест подействовал на Натаниэля лучше любого успокоительного. Он замер, позволяя Элисон наносить мазь.
Средство было слегка прохладным и удивительно легким, почти невесомым. Элисон работала с точностью опытного художника, слой за слоем перекрывая несовершенства и придавая коже Натаниэля здоровый, отдохнувший вид, которого у него не было уже очень давно.
— Зачем тебе помогать мне... и Эндрю? — тихо спросил Натаниэль, глядя Элисон прямо в глаза.
Рука девушки на мгновение замерла. Её лицо исказилось в мимолетной гримасе отвращения, адресованной кому-то, кого здесь не было.
— Потому что я знаю, каково это — когда на тебя смотрят как на испорченный товар, — отрезала она. — Сегодня вы будете выглядеть так, словно никто и никогда не смел даже коснуться вас без вашего позволения. В этом мире, господин, безупречное лицо — это лучшая броня.
— Готово, — довольно отозвалась Элисон, наконец отстраняясь.
Она протянула Натаниэлю небольшой осколок зеркала в резной оправе. Он взял его дрожащими пальцами и вгляделся в отражение. На него смотрел Идеальный Наследник. Лицо было чистым, кожа — ровной, а взгляд — холодным и властным. Никаких следов побоев, никакой слабости.
Натаниэль снова посмотрел на Эндрю. Рыцарь не отводил глаз. В его тяжелом, пронзительном взгляде читалось знание: он был единственным, кто видел то, что скрыто под этой маской. Он помнил каждый сантиметр поврежденной кожи, каждую судорогу боли. И это осознание почему-то не пугало Натаниэля, а дарило странное чувство безопасности.
— Было тяжело смешать подходящий тон, но, кажется, я не ошиблась, — Элисон самодовольно скрестила руки на груди. — Ну что, Эндрю, одобряешь?
— Отлично, — коротко бросил тот, отрываясь от стены. В его устах это было высшей похвалой. — Теперь подбери ему костюм. Пора показаться в свете.
Элисон решительно направилась к массивному шкафу из темного дуба. Она выбрала камзол цвета запекшейся крови с золотым шитьем — цвета, который подчеркивал бледность Натаниэля и делал его образ опасно-элегантным.
Когда последние пуговицы были застегнуты, а манжеты расправлены, Элисон отступила назад, пропуская Натаниэля к выходу.
Эндрю уже стоял в коридоре, его рука привычно легла на рукоять меча. Железная перчатка тускло блеснула в свете факелов.
— Готовы, господин? — в голосе Эндрю прозвучала едва уловимая насмешка, но он первым сделал шаг, освобождая дорогу.
Натаниэль глубоко вдохнул, расправил плечи и шагнул за порог своих покоев. Маска была надета, броня закреплена. Сегодня он будет тем, кем его заставлял быть этот жестокий мир — наследником, который не знает пощады.
За спиной послышался уверенный шаг Эндрю. И этот звук был единственным, что удерживало Натаниэля от того, чтобы не обернуться назад.