6 глава
В большие деревянные двери тихого кабинета, в центре которого стоял массивный стол, вечно заваленный различными документами, раздался приглушенный стук. Сидевший за столом немолодой мужчина перебирал бумаги. Подняв тяжелый, уставший взгляд на дверь, он медленно снял очки и приказал помощнику. Тот, тяжело вздохнув, распахнул двери.
— Это молодой господин со своей охраной.
— Пусть проходят, — устало бросил Натан, возвращая очки на место и вновь берясь за перо.
Секретарь покорно отошел от дверей, пропуская Натаниэля и Эндрю вперед. Последний раз Натаниэль был в этой комнате, когда его посадили под домашний арест из-за неповиновения. И в этот раз он не собирался уступать.
Натаниэль прошел в центр просторного кабинета, оставляя Эндрю позади наблюдать за происходящим. Натаниэль ненавидел свой дом, а это место — сильнее всего, поэтому как никогда хотел, чтобы Эндрю остался рядом.
— Мне доложили, что на тебя напали, — начал Натан, не отрываясь от документов. Голос его был холодным и отстраненным. Казалось, это событие совсем ничего для него не значило; будь Натаниэль не единственным сыном семьи, Натан с радостью заменил бы его кем-то другим. Но, увы, это было не так. Герцогу придется мириться с тем, что его сын, его главное разочарование, — единственный, кто может унаследовать его место.
— Да, это так. Слуга действовал по собственной инициативе, — ответил Натаниэль, игнорируя холодность отца.
— Я рад, что ты уже разобрался с этим. Хоть что-то ты можешь решить сам.
— Зачем вы позвали меня, отец? — перебил его Натаниэль, подавляя страх, который молнией пронзил его тело.
Герцог поднял тяжелый взгляд и устремил его прямо на Натаниэля. Медленно встав, он аккуратно снял очки, положил их на стол и двинулся к сыну. Натаниэль знал, чем это закончится. Натан подошел вплотную, замахнулся и ударил Натаниэля по лицу так сильно, что тот, не выдержав удара, отшатнулся в сторону.
В этот момент Эндрю еле сдержался, чтобы не броситься защищать Натаниэля. Ярость, обжигающая и непривычная, захлестнула его; рука зависла над рукоятью меча. Но, почувствовав едкий взгляд секретаря, он безвольно опустил её. Все, что он мог сейчас, — это наблюдать. В данный миг он был бессилен, но совсем скоро все они поплатятся за то, что сделали с ним, Натаниэлем, госпожой и... тем, кто был для него не менее важен. Как бы Эндрю ни отрицал этого, он дорожил им.
Натаниэль снова принял невозмутимое выражение лица и выпрямился.
— Когда ты уже поймешь, Натаниэль? Ты и твоя мать — последние люди, которым я позволю себя перебивать и повышать голос, — сказал Натан и, сделав пару шагов назад, повернулся к сыну спиной. — Завтра мы едем в императорский дворец подписывать документы о твоем браке с принцессой и начале подготовки к вашей церемонии. Будь к этому готов.
— Но я же уже говорил, что не желаю...
— Тебя не спрашивали, — оборвал Натаниэля герцог. — Ты должен взять ее в жены, и это не обсуждается.
Герцог не удостоил сына даже взглядом.
— Теперь ты можешь идти. Секретарь проводит вас.
Натаниэль лишь коротко кивнул, а затем повернулся. Тонкий, едва заметный след на щеке был единственным внешним проявлением пережитого удара. Эндрю заметил его, и внутри него вновь вспыхнул тот же гнев. Секретарь, с едва уловимой усмешкой, указал на дверь, молча пропуская их вперед.
Молчание давило, когда они шли по бесконечным коридорам. Тяжелые портьеры поглощали звуки, толстые ковры глушили шаги, но Натаниэль и Эндрю слышали лишь стук собственного сердца – у Натаниэля усталый и подавленный, у Эндрю — отчаянный и полный невысказанной ярости. Весь дом будто дышал властной тишиной, ожидая их реакции, ожидая их слома.
Наконец, они добрались до покоев Натаниэля. В привычной тишине своих комнат, где только огонь в камине изредка потрескивал, они наконец смогли расслабиться. Эндрю закрыл дверь, отрезая их от всего мира, и повернулся к Натаниэлю. Его взгляд скользнул по лицу Натаниэля, задерживаясь на бледной щеке.
— Ты...
— В порядке, — эхом откликнулся Натаниэль, и в его голосе, до того ровном, промелькнула едва уловимая горечь. — Как и мою мать. Он всегда будет решать за нас. Мы для него лишь... инструменты.
Натаниэль подошел к окну, обводя взглядом огни небольшого поселения, видневшивлся сквозь тяжелые стекла. Его плечи были напряжены, но он не сломался.
— Он не позволит мне отказаться, Эндрю. Это часть его планов. Брак с принцессой — это усиление его власти, его влияние на Императора. Мои желания никогда не имели значения.
Эндрю подошел ближе и положил руку на плечо Натаниэля. В его прикосновении не было жалости, лишь твердая поддержка и обещание.
— Ты говорил, что нежелание — это не причина для отца. Но это причина для тебя.
Натаниэль усмехнулся — горько, безрадостно.
— Что толку? Я не смогу. Он не оставит мне выбора.
— Мы найдем способ, — твердо сказал Эндрю. Его глаза горели холодным огнем. — Я тебе не позволю. Пусть он хоть все свои планы на тебя построит.
Натаниэль впервые повернулся к Эндрю, и в его взгляде была смесь отчаяния и надежды, которую он так старательно скрывал.
— Что ты предлагаешь? Кто ты, а кто он.Он герцог. Его слово — закон.
— Закон можно нарушить, — прошептал Эндрю. Его рука, что лежала на плече Натаниэля, чуть сжалась. — Ты не будешь его инструментом. Никогда. И тогда они пожалеют, что когда-либо посмели поднять на тебя руку, причинить боль той, кто была тебе матерью, и попытаться навредить тому, кто дорог мне больше всего.
— Ты видишь во мне инструмент для мести?
— Именно.— Холодно отозвался Эндрю уберая руку и отводя взгляд своих шоколадных глаз.
Впервые за долгое время Натаниэль почувствовал, что он не одинок. Глубоко внутри, под слоем ледяного равнодушия, зародилась маленькая искорка надежды. Она была хрупкой, почти невидимой, но ее присутствие было бесспорным. Он посмотрел на Эндрю, в чьих глазах читалась непоколебимая решимость, и кивнул. Битва только начиналась, и он знал, что без Эндрю он не выстоит.
— Используй меня ради мести.— Улыбнулся Натаниэль.
— Как прикажете молодой господин.— Покорно поклонился тому Эндрю.