Сломанное Время

Стук моей обуви по мрамору звучал как удары молота по наковальне. Слишком громко. Слишком вызывающе для этого мертвого, вылизанного до блеска коридора. Справа и слева, словно каменные изваяния, шагали стражники. Их доспехи едва слышно позвякивали, но этот звук раздражал меня больше, чем тишина. Я чувствовала их взгляды - не на мне, а скорее сквозь меня, как будто я была всего лишь ценным грузом, который нужно доставить из точки А в точку Б, не повредив упаковку.

Воздух здесь казался густым, пропитанным запахом старого воска и чего-то металлического. Я кожей ощущала, как за каждым поворотом, за каждой тяжелой портьерой затаились глаза. Невидимые нити, которые теперь стягивали дворец в один тугой узел.

Я закрыла глаза на секунду, и реальность поплыла. Холод мрамора сменился жаром того столкновения с ним.

Я помню, как стояла перед ним, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Эдмунд смотрел на меня с тем самым выражением легкого, почти отеческого любопытства, которое бесило больше всего.

- Не стоит со мной спорить, - произнес он.

Его голос был опасным. Спокойным, уверенным, почти шепотом, но в этом шепоте крылась сила лавины. Я открыла рот, чтобы выплюнуть очередную колкость, но он даже не шевельнулся. Он просто поднял руку, едва заметным жестом, и в ту же секунду за дверью послышался топот.

- Стража, уведите ее, - бросил он, не глядя на вошедших.

Мир вокруг меня мгновенно подчинился. Без единого вопроса, без тени сомнения. Двое мужчин в тяжелых кирасах подхватили меня под локти. Я дернулась, попыталась вырваться, но их хватка была стальной.

- Эй! Полегче! Всё-таки я девушка, - крикнула я, оглядываясь на него.

Эдмунд медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни злости, ни торжества. Только констатация факта.

- Усилить контроль, - произнёс он в ледяном тоне.

Эта короткая фраза ударила меня сильнее, чем если бы он дал мне пощечину. В ней была вся суть этого места. Вся суть его власти. Тогда мне было страшно. Я чувствовала себя песчинкой, которую смывает потоком. Теперь, возвращаясь в реальность холодного коридора, я чувствовала только ярость. Чистую, обжигающую злость, которая пульсировала в висках в такт шагам.

Стражники остановились у массивной дубовой двери. Один из них повернул ключ в замке - резкий, скрежещущий звук - и распахнул створки.

- Проходите, госпожа.

Я вошла в комнату, не глядя на них. Дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, и я осталась одна. Контроль стал еще сильнее. Теперь я была не просто гостьей или пленницей, я была частью его системы, запертой в золоченой клетке.

Я присела на край кровати, глядя в окно, где серое небо давило на шпили дворца.

Прошел час, может, два, прежде чем я услышала осторожный шорох за дверью. Послышался тихий звук ключей - едва уловимый, почти случайный. Я подошла к двери и на пороге появилась Элиза. Она выглядела встревоженной, ее плечи были приподняты, а взгляд постоянно метался по коридору.

- Элис, быстро, пусти меня внутрь, - прошептала она, проскальзывая в комнату.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

- Что происходит? Почему эти идиоты теперь следят за каждым вздохом?

Элиза тяжело вздохнула и подошла ближе. Ее голос дрожал.

- Все стало намного хуже. Контроль усилен во всем дворце. Принц в курсе всего. Каждое твое слово, каждый твой шаг фиксируются. И мой тоже, кстати.

- Он что, всерьез решил превратить это место в тюрьму строгого режима? - я усмехнулась, хотя внутри все сжалось.

- Элис, ты совершила ошибку, хоть и маленькую. Никто не входит и не выходит без прямого приказа Эдмунда. Он зачищает пространство вокруг себя.

Я почувствовала, как в груди закипает отчаяние. Это была не просто злость, а липкое, удушающее чувство бессилия.

- И что теперь? Я просто буду гнить здесь, пока он не решит, что я достаточно «послушная»?

Элиза посмотрела на меня с глубоким сочувствием. Она протянула руку и сжала мои пальцы.

- Я не могла оставить тебя в этой клетке, поэтому...

Она отступила на шаг и достала из-под своего платья несколько увесистых томов в кожаных переплетах. Книги выглядели старыми, страницы пожелтели от времени.

- Откуда это? - спросила я, глядя на тома с недоверием.

- Из закрытой секции библиотеки. Это риск, Элис. Если узнают, что я пронесла их сюда, мне не поздоровится. Но тебе нужно чем-то занять голову, иначе ты просто сойдешь с ума от этих стен.

Я взяла одну из книг. На обложке золотыми буквами было выведено имя, которое заставило мое сердце биться быстрее.

- Шекспир? - прошептала я.

- Да. Как ты и любишь.

- Ты рискуешь ради того, чтобы я почитала пьесы? - я посмотрела на нее, и в моем голосе впервые за день проскользнула теплота.

- Я рискую ради того, чтобы ты оставалась собой, - тихо ответила Элиза.

- Мне нужно идти, пока меня не заметили. Пожалуйста, спрячь их под матрасом или в шкафу.

Она быстро поцеловала меня в щеку и так же стремительно исчезла за дверью. Я услышала, как ее легкие шаги удаляются по коридору, и снова осталась в тишине.

Я села на стул у окна, открыла книгу на случайной странице и начала читать. Слова ложились на сердце, как холодные компрессы. Я читала о королях, которые теряли рассудок от жажды власти. О предательствах, которые казались неизбежными. О судьбе, которая перемалывает людей, независимо от их титулов.

«Быть или не быть», - пронеслось в голове.

Я закрыла книгу и посмотрела на свои руки. В текстах Шекспира я видела отражение собственного кошмара. Власть, которая ослепляет. Контроль, который превращает любовь в одержимость, а уважение - в страх.

- Значит, так это работает, - проговорила я вслух. Мой голос в пустой комнате прозвучал чуждо. - Он думает, что если он заперет меня, если он лишит меня пространства, то он получит мою преданность. Ничего подобного!

Я снова открыла книгу, вчитываясь в строки о трагедии и роке. Я узнавала себя в этих героях - в их бессильном крике против системы, в их попытках найти лазейку в железной логике судьбы. Книги не давали мне свободы, но они давали мне язык, чтобы описать мою клетку.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь грязно-фиолетовые полосы, я отложила тома. Темнота начала заполнять углы комнаты, сгущаясь, как чернила.
Я подошла к двери и приложила к ней ухо. С той стороны была абсолютная, звенящая тишина. Ни шагов, ни голосов.
Я медленно опустилась на пол, обхватив колени руками. Внезапно меня накрыло. Всхлип вырвался из горла против моей воли. Я закрыла лицо ладонями, и слезы, которые я сдерживала весь день, наконец прорвались.

- Я ненавижу его, - прошептала я, и мой голос сорвался на рыдание. - Ненавижу этот замок, эту систему, эти проклятые стены.

Я чувствовала себя птицей, которой аккуратно, почти с любовью, подрезали крылья, чтобы она никогда не улетела из золотой клетки. Бессилие было физическим - оно давило на плечи, мешало дышать, заставляло сердце сжиматься в тугой комок.
Я лежала на холодном полу, слушая, как где-то вдали бьют часы. Жизнь за пределами этих стен продолжалась. Люди смеялись, спорили, влюблялись и уходили по улицам, куда им хотелось. А я была здесь. В точке, где время замерло.
Я поднялась и легла в постель, натянув одеяло до самого подбородка. В комнате было холодно.

«Интересно, как сложится моя жизнь...» - подумала я, глядя в потолок.

Я представила, что однажды эта дверь откроется, и я выйду из нее не под конвоем, а сама. Но сейчас эта мысль казалась слишком далекой, почти сказочной.
Снаружи, за толстыми стенами, ветер шелестел листвой в дворцовом саду. Мир дышал, двигался и менялся, в то время как я замирала в ожидании нового дня в своем идеальном, безупречном и ужасающем заточении.