Глава 17
Слава сидел в холле блока «ю» и читал первую попавшуюся под руку книгу с ближайшей полки. Ею оказалась «Ужасный Генри» Франчески Симон. Мальчик, которого ненавидела вся школа, вдруг оказался единственным, кто смог спасти её от закрытия злобным мистером Морщини, да Слава определенно читал эту книгу, и множество раз смотрел фильм, и сейчас просто перечитывал, казалось уже заученные диалоги.
Хотелось, что-то делать, чтобы унять мандраж от предстоящей встречи с Кириллом, тот известил его о своем возвращении в город и колледж сегодня утром. Сказать, что сообщение было неожиданным, не сказать ничего. И вот теперь он ждет его в оговоренном месте, но что-то было не так.
– Да, именно - проговорил про себя Слава, - я не жду с ним встречи так, как ждал, например, после летних каникул. Внутри было предчувствие, что он не должен с ним видится, но хотелось расспросить о родственнице, к которой он ездил, вдруг ему нужна поддержка? Но тогда почему он не выходил на связь? Убрав книгу на место, Слава уставился на телевизор, где начинались полуденные новости. Встреча с Кириллом была назначена на двенадцать двадцать, так что есть время успокоить себя и отвлечься.
– Добрый день, уважаемые горожане, это «новости в двенадцать» и я их ведущий Максим Бобров - донеслось из телевизора после короткой музыкальной заставки.
– Итак, к главным новостям. На сегодняшний день не зарегистрировано ни одного случая заражения ротавирусом в школах города, так что, родители, выдохните, а дети крепитесь – с улыбкой добавил ведущий. Слава любил этого Боброва, он мог с легкостью и юмором преподнести любую новость, почему-то он был похож на близкого родственника Юры, но тот однажды лично опроверг эту информацию, заявив тогда:
- Если бы это был мой родственник, он бы был не Бобров, а Бо-Бо-Боброффф. Тем временем ведущий продолжал:
- Также глава департамента по планированию, Федор Остапов заявил о готовности города к проведению праздника весны. По его словам «фонтаны - работают, флаги - стоят, цветы - растут». Ну, а мы же, будем, наедятся, что у Федора действительно все «работает, стоит и цветет» - прокомментировал ведущий, вызвав у Славы и еще двух подошедших в холл студентов приступ смеха.
– Напомню, уже через несколько дней город будет отмечать праздник весны, последний день весны, когда мы отдаем дань урожаю, и просто веселимся! Вас ждут увлекательные представления, игры, выпечка, а также наш традиционный парад шаров, не пропустите, начло в семнадцать часов. Далее у нас, отрывок конференции, которую дала пресс- секретарь мэра Динара Пескова.
На экране появилась неприметная женщина, в костюме, на фоне которой стояли три флага, как в кабинете у мэра - города, области и страны. Женщину отовсюду настигали вспышки фотокамер.
– Госпожа Пескова, не могли бы вы прокомментировать недавнее нападение сразу на несколько магазинов электроники? - спросил кто-то за кадром.
– Мы в курсе событий, полиция ведет расследование, мы не исключаем версии предумышленного заговора. На данный момент, все в порядке - ответил пресс-секретарь.
– Скажите, вы это связываете с нападением неизвестных на подростка что произошло за два дня до кражи?- задал вопрос уже женский голос. – А с угоном мусоровоза с полигона?- не дав ответить, задал вопрос еще один корреспондент. За ним последовал гомон голосов, каждый из которых спрашивал о том или ином случае, произошедшем недавно в городе.
– Господа, прошу вас - попыталась утихомирить журналистов Динара Пескова. Сделав жест двумя руками, она ждала какое-то время, пока, наконец, толпа утихнет.
- Да, мы понимаем, что за последнее время число преступлений увеличилось, но говоря о связи, и тем более организованности, администрация считает бессмысленным. Большая часть того что вы спросили уже расследуется, успехов к сожалению пока нет. Нам необходимо сплотиться в этот трудный период, поэтому я призываю вас, граждане к спокойствию и осторожности. Тут был вопрос о празднике весны, отвечаю - администрация официально заявляет что вопрос об отмене праздника не стоит, более того мы намеренны усилить количество работающих в день праздника сотрудников полиции... На экране снова появился Бобров.
– Я напомню, это был отрывок общения с журналистами пресс-секретаря мэра Динарой Песковой. Ну, мне же остается добавить - лицо ведущего стало серьезным:
- Действительно, будьте осторожны и бдительны, время сейчас действительно непростое.
– Ого, я его в последний раз серьезным видела, когда у нас какого-то почетного жителя хоронили - сказала девушка позади Славы своему соседу.
– Ага, раз уж он это сказал, то определенно надо быть осторожным.
– Ну, просто ахуеть - мысленно удивился Слава. Вы никак не реагируете на реакцию и тон представителя администрации, но сразу же принимаете ту же информацию от ведущего, просто потому что он веселый и потому что большинству нравится?
Но в душе Слава был с ними солидарен. Он и так понимал, что в городе в последнее время творится всякий беспредел, но словно только тогда, когда это озвучил ведущий и каким тоном он это сделал, дополнили эту информацию, сделали правдивее, и даже пугающе. Слава посмотрел на часы в углу экрана - двенадцать девятнадцать.
⸭⸭⸭
Кирилл сидел в кабинете начальника учебной части.
– Значит так Кирилл, все хорошо, справка есть, мы надеемся, что у вашей тети все будет хорошо, а сейчас наверстывайте, у вас же вроде выпускной год - сообщила ему пухлая женщина, сидящая за письменным столом. По лицу её было видно, что она с трудом усиживается в кресле.
– Спасибо большое - вставая, произнес Кирилл, озаряя женщину своей улыбкой. Так'c , с этим я разделался, теперь надо будет зайти к Сахарициной, отдать частично написанный диплом, вот Жёлудь, сука, хоть бы сказал, что там не всё.
За все то время, что Кирилла не было в колледже, что-то незначительно поменялось. Обычно живые голоса, отовсюду говорящие и кричащие теперь стали достаточно редки. Студенты также беззаботно сидели на окнах, пуфах и стульях, но вот разговаривали они тише, чем обычно. Кирилл проследовал в холл второго этажа, где его настиг знакомый голос.
- Ага, вот ты, вернулся - начала разговор Василина - мы тебе говорили, давай с нами писать, теперь, поди, вообще исключат. Кроме преподавателей никто не знал о причине его отсутствия, и естественно теперь такие как Василина руководствуются самой простой версией - отлынивал. Хотелось ей нагрубить, ударить, повалить на пол, чтобы впредь не смела к нему так обращаться. Вместо этого Кирилл улыбнулся, показал ей флешку, а затем, не удержавшись, и средний палец, и под её крики о том «какой он» прошел далее.
Встретив по пути к кабинету Сахарициной еще с десяток знакомых, Кирилл не мог не отметить, что отношение некоторых к нему теперь было настороженным. Не предвзятым, но настороженным, ведь многим было известно, откуда он, но вряд-ли кто нибудь знает о том, что он там делает.
– Ой, Кирюша, проходи - защебетала Сахарицина, едва заметив его на пороге. В кабинете сейчас пахло зеленым чаем, а на столе у преподавателя громоздились эклеры, батончики, несколько корзиночек с кремом, ананасовые дольки в сахаре и наконец, целая миска «дропсов» - карамельных конфет, посыпанных кислым порошком, с нежным наполнителем внутри. И глупый поймет, что сейчас обеденная перемена, а уж увидев это...
– Здравствуйте, я вот принес - сказал Кирилл и показал флешку.
– Ой, да-да, я уже и забыла о том, что ты у меня пишешь, золотой ты мой - сказала Сахарицина, и начала поедать очередной эклер. Кирилла раздражало это отношение, но с другой стороны меньше проблем. Ему было известно, что Сахарицина не прочь выделять тех студентов, что пишут диплом или другую работу «под её крылом», и могла даже закрыть глаза на некоторые нарушения, но то, как она это делала, несомненно, заставляло краснеть.
– Расскажи там как все хорошо?- спросила Елена Геннадьевна, принимаясь за батончики.
– Да хорошо всё, спасибо, тётя пошла на поправку, и наша помощь перестала требоваться.
– Ох, ну и хорошо - отреагировала Сахарицина самым сочувственным тоном. У нас тоже, у моей свекрови было что-то похожее... Кирилла бесила одна только мысль о выслушивании её рассказов наедине, ведь когда рассказ ведется для всей группы, можно спокойно игнорировать, но сейчас приходилось кивать и задавать банальные вопросы, которые бы показали ей его желание узнать подробности.
- Ну, так вы проверите? – напомнил Кирилл про флешку, когда Сахарицина, наконец, прервала рассказ, отвлекаясь на сладкое.
– Да, Кирюш, давай я её завтра или послезавтра проверю, а там уже и решим, как у тебя получилось, ты флешку мне оставь - тоном заботливой матушки ответила преподаватель.
– Пиздец, я стоял тут минут десять, и слушал её рассказы, хотя мог бы просто подкинуть сраную флешку под дверь?- возмутился Кирилл сам на себя.
– Хорошо, спасибо - уже вслух поблагодарил Кирилл, и, пожелав ей приятного аппетита, развернулся к выходу.
– Ой, подожди Кирюш - остановила Сахарицина и поднялась со стула. Я же, глупая ни чаю не предложила, ни сладостей, вот держи - с этими словами Сахарицина пересыпала «дропсы» из миски в пакетик и передала Кириллу.
- Мне они всё равно не нравятся - засмеявшись, сообщила Сахарицина.
- Ну правильно - подумал Кирилл - от них ведь сахар из ушей не лезет. Спасибо большое, - поблагодарил он преподавателя и наконец, покинул кабинет. Едва свернув за поворот, он чуть не врезался в Катю. У той в руках были пакетик пряников и небольшая тарелочка с кексами из буфета.
– Извини - с улыбкой сказал Кирилл, пропуская её вперед. Привет, как ты? - с той же улыбкой спросил он. Взгляд, который пронзил Кирилла был сравним, пожалуй, как если бы кто-то обматерил его при толпе и вылил на него стакан сока. Взгляд Кати выдавал ни на что не похожую злость и ненависть. Не сказав ни слова, она прошла далее. Предприняв ещё одну попытку, Кирилл пошутил ей вслед:
- Идешь об оценке договариваться? Не было сомнений, что она идет, к уже во всю распивающей чай Сахарициной. Катя, полностью проигнорировав сказанное, вскоре удалилась за поворотом. Недоумение Кирилла быстро сменилось расчетливостью.
- Раз меня не было, и она так ко мне относится, значит, она что-то знает. Нет, это не похоже на то, чтобы она догадывалась, она посмотрела на меня так, как хоккеисты разных команд смотрят друг на друга - смотрят, знающи с кем им предстоит бороться в ближайшие шестьдесят минут. Уже поднимаясь по лестнице, Кирилл вдруг остановился на середине. Стало непонятно страшно идти и узнать, как к нему относятся остальные.
- А вдруг все в его группе относятся теперь к нему как Катя? А что если то о чем она знала, она могла поведать другим, что бы это ни было? Ну, определенно сомнений не было, что Василина к нему относится более-менее сносно, хотя учитывая жест, которым он её наградил, теперь уж точно недолюбливает.
– Эй, привет! Голос Юры, раздавшийся по лестничной клетке, заставил подскочить на месте. Лицо его было веселым, и едва пожав ему руку, он удалился вниз по лестнице.
- Ну ладно - выдохнул Кирилл, - вот пример того что всеобщей ненависти нет, словно вообще ничего не было. Ведь его хороший друг...- Ну да, он ещё номинально перестал таковым осенью являться, да и просто может быть злорадствовал? Кирилл глянул на часы: двенадцать часов, восемнадцать минут.
– Так, а вот теперь мне предстоит разговор, и надеюсь с другом, по крайней мере, таковым он являлся, когда Кирилл временно покинул колледж.
⸭⸭⸭
- Привет - послышался знакомый голос со стороны коридора.
- Ну вот, он здесь, он вернулся - проговаривал про себя Слава. Оборачиваться не хотелось. По какой-то причине вообще захотелось испариться, и не начинать разговор. Но нужно было унять волнение и показать ему, что он спокоен и рад его видеть, ведь, в конце концов, ему может быть ещё хуже.
– Привет, Кирилл – вставая с пуфа, произнёс Слава, протягивая другу руку. Быть может, ему только показалось, но Слава ощутил едва заметное подрагивание руки друга, и надеялся что это не его собственная рука. Слава осмотрел его. Выглядел Кирилл уставшим, но довольно таки счастливым. Внимание на секунду привлекло едва заметное темное пятно чуть ниже века, словно там только - только зажил синяк.
– Ну как вы тут, рассказывай - сказал Кирилл, садясь на один из пуфов. Славе потребовалось около пяти секунд, чтобы осмыслить вопрос, затем он решил начать не так как планировал.
- Как мы тут? - ответил он вопросом на вопрос – мы тут отлично, в отличие от тех кто «там» и от кого нет никаких вестей - завершил Слава, придвигая другой пуф, и садясь напротив друга. Он старался, чтобы эта фраза не звучала как истерика или детская обида, он надеялся лишь на то, чтобы Кирилл понял всё его возмущение, непонимание и негодование.
– Ну да - подал голос Кирилл, смотря в пол, - я, наверное, должен извиниться, за то, что ни одной весточки не было. Но я всеми способами пытался выйти на связь. Там такое произошло...
- И что же произошло? – Слава понимающе посмотрел на друга. Почему-то казалось, что Кирилл сейчас начнет оправдываться фразами по типу: «разрядился телефон» или «закончился интернет», но ведь эти оправдания уместны в случае недолгого отсутствия, а не буквальной пропажи человека более чем на месяц.
– Я не уверен, что хочу об этом говорить - сказал Кирилл спустя минуту. Повисло молчание. Слава внутри негодовал.
- Ну, хорошо, тогда я, пожалуй, пойду, - Наконец произнёс он. Слова трудно подбирались в голове, и ещё труднее было их выговаривать.
- Пойми, я не хочу показаться эгоистом - начал Слава, – но чтобы у тебя не произошло, ты можешь об этом говорить. Иначе, зачем ты договорился встретиться, чтобы взаимно услышать как всё у всех хорошо? Нет, Кирилл, не хорошо, у меня в голове и в жизни творится пиздец, и могу и хочу поделиться им с тобой, но ты... Слава сделал паузу.
– Тебя вообще не было, бог знает сколько, и теперь ты не можешь об этом говорить? Прости, я не хочу быть таким козлом, но я бы хотел знать, где ты был, нужна ли тебе помощь и прочее. Внутри же Слава уже откровенно боялся. Внутри были кучи разных версий того о чем ему может рассказать Кирилл и лишь несколько были более-менее сносными.
– Ну, чтожь, ты прав - согласился Кирилл, – я надеюсь, ты не особо спешишь на занятие к Кабиновой? Я не хочу прерываться.
– Нет - решительно ответил Слава и краем глаза увидел, что до начала занятия осталось три минуты - три минуты за которые вряд-ли расскажешь, что с тобой происходило на протяжении двух с половиной месяцев.
⸭⸭⸭
Кирилл собирался с мыслями. То чего он не хотел, наступило - его друг на глазах теряет доверие и определенно у него на него есть обида. Его можно понять. А говорить ему конечно не хотелось. Ему не хотелось рассказывать дочиста заученную версию его отсутствия, но тем более не хотелось говорить о том, что действительно было с ним всё это время. Наконец выдохнув, он начал.
– В общем, это началось где-то под конец зимних каникул. Ночью из сна меня выдернула мама, которая вместе с отчимом спешно бегала по квартире, собирая вещи. Я спросил ее, в чем дело?
– Твоя тётя Лида, её недавно сбила машина, собирайся мы едем к ней - ответила мать, снуя из комнаты в комнату.
– Я не мог поверить её словам - Сказал Кирилл, посмотрев на друга. Он добился, чего желал. Лицо Славы переменилось и стало угнетающе сочувственным.
– Делать было нечего, и мы уже через час садились на поезд. А живёт она где-то в сутках езды от нашего города, тоже в городе, но гораздо меньше. Мысленно Кирилл вспоминал, как в ту самую ночь его разбудил звонок от Жёлудя, который срочно всех собирал. Как выяснилось позже ему и его «кулаку» предстояло начать так называемый «сбор»- идея Жёлудя, которая заключалась в давлении на тех жителей Победы, которые выделялись своей неблагонадёжностью и прочими заметными косяками. В основном это были те, кто по неосторожности переехал в этот район недавно, или же был отребьем - наркоманом, алкоголиком, представляющим общественную опасность. Задача Кирилла была начать поиск и выслеживание квартир этих людей. Затем начинался период давления.
Тех, кто явно был против, обычно настигали ночью, врывались в их жильё, избивали или ясно объясняли, что они теперь не должны делать и говорить. Тех же, кто был уличен в неподобающем поведении, например: угрожал под кайфом прохожим, и занимался прочими нарушениями, ждала также участь, но с продолжением. Из лачуг, где ютились эти отбросы их, забирали, отвозили в штаб, а затем начиналось «ПВО», как это назвал Жёлудь или Программа Воспитания Отбросов.
Систематическими разговорами и физическим трудом, отбросы мало-помалу начинали походить на людей. Особенно успешным даже удалось вступить в «Победу».
Но поиск, которым и занимался Кирилл шёл медленно, отчасти чтобы не привлекать лишнего внимания, отчасти из-за того, что какими бы отбросами не были те же алкаши, выбирались из дома они не часто, поэтому львиная доля времени уходила на наблюдение и проверку информации.
Так и прошли два долгих месяца, за которые Кирилл научился с первого взгляда определять как долго, а иногда и что конкретно принимает тот или иной человек. Также он научился не чувствовать жалости к этим людям.
– Одно дело, когда какой-нибудь Пётр пьёт пивко и может даже покуривает, но при этом без семьи, сидит у себя дома и никого не трогает - говорил Жёлудь на одном из собраний,- и совершенно другое, когда из-за таких ублюдков страдают те, кто не должен - вот они то нам и нужны.
- Кирилл – услышал он своё имя и вышел из мыслей. Слава выжидательно смотрел на него, ожидая продолжения истории с тётей.
– Ах да, прости - извинился Кирилл и продолжил:
- Ну, так вот, приехали значит, долго не могли попасть в город. А город вроде как военный, выходишь с поезда, и сразу как таможня. Ну и разбирались несколько часов, чтобы доказать что родственники, отобрали телефоны, сказали что в городе из-за секретности только внутренняя мобильная связь и интернет, без возможности как-либо выйти во всемирную сеть. Я ведь, дурак только потом понял, что никому ничего написать не смогу, но думал мы на пару дней или неделю остановимся и вернемся. После еще пары часов мы, наконец, заехали, нашли больницу. Меня и отчима не пустили, но мать сообщила, что авария не сильно навредила, но зато началось какое-то её заболевание, от которого она вроде как вылечилась, но оказалось, что нет...
Кирилл, старался сохранять правдивый тон повествования, но хотелось уже закончить нести этот бред.
– Ей требовалось лечение - продолжил он, удостоверившись, что во взгляде Славы исчезло любое сомнение.
- Сказали, что пару месяцев полежит в больнице. У неё самой дом частный, и пара ребятишек. Вот мы и остались там, так как знакомые Лиды почти безвылазно работали на производстве, а за домом и детьми нужно было проследить. Кирилл снова параллельно погрузился в воспоминания. Жёлудь собрал их в очередной раз и около часа рукоплеская, рассказывал о важности будущего.
- Если нас всех перебьют к чертовой матери, и мы на тот момент не добьемся того чего хотим, нам смертельно необходимы те, кто сможет нас заменить. Сказано - сделано. На две единственные в Победе школы была начата настоящая «экспансия». Посредством слухов, распространения небольших листовок, и подогревающих речей старших учеников, «Победа» быстро стала чем-то трендовым, чем-то нужным. Многих не пришлось даже уговаривать, ведь многие прекрасно знали, что придя домой на ужин их, будет ждать суп из нескольких картофелин и капусты, и это в лучшем случае. Да, история в какой-то мере повторяется, и некоторые примитивные приёмы пропаганды, кажется вечно актуальны.
Таким образом, за короткое время Жёлудь получил «армию» сочувствующих «победе» подростков, которых в прочем по его распоряжению запрещалось вовлекать в их деятельность. Основными задачами были знакомство с движением, доказательство необходимости его существования.
Также основной укор был сделан на детской общительности, и лишь поощрялось, когда ученики как можно больше и чаще рассказывали о «Победе» родителям, учителям и знакомым. Школы и часть родителей, конечно, забили тревогу, но слишком поздно. Приглашали полицейских, проводили беседы, но без толку. Кирилл помнил, как смеялся, смотря запись одного из таких собраний. Два полицейских пытаясь объяснить вред «Победы», и ношения каких- либо знаков отличия, были освистаны залом учеников, на каждом из которых висела сине-оранжевая лента – локальный тренд молодёжи. Терять всем было особо нечего, поэтому спустя пару недель любые беседы и угрозы прекратились.
- У тебя всё хорошо? – спросил Слава, так и смотрящий на друга. Кирилл снова извинился, сославшись на головную боль.
– Как же это противно - думал он про себя, - противно нести чушь, чтобы скрыть то, что незнающему покажется еще большим бредом.
– Так и начали мы за домом, да за детьми следить. Мать часто в больнице пропадала. А я как не старался, не мог связаться. Номеров не помню, да если бы и помнил, то не смог бы позвонить. У них там всё посредством внутренней почты и таксофонов делается. Мне справедливости ради, тоже было не в кайф сидеть там и не знать, что у нас тут происходит - сказал Кирилл с ноткой раздраженности. И снова победа. В глаза Славы Кирилл увидел чувство вины, хотя в то же время проклинал себя за это.
– Ну а затем - продолжил Кирилл, - потихоньку тётя начала выздоравливать, лечение начло помогать, сначала пару раз в неделю приезжала домой ненадолго, а неделю назад сказали, что может уже полноценно жить дома, лишь наблюдаться не забывать. Приехали вчера, вернее сегодня ночью - завершил Кирилл. Внутри он был готов разорвать себя за то, что делает сейчас. Его друг не достоин сплошной лжи, с другой стороны, расскажи он правду, ему или не поверят, или поверят и начнут ненавидеть.
⸭⸭⸭
- Господи - мысленно взмолился Слава, я такой долбаеб. Думал на него всякий бред, чуть ли не преступником стал считать, а его оказывается, даже в городе не было. Неужели, всё могло сложиться именно так? Кирилла стало жаль, как не было жаль никогда ранее.
– Прости, меня, Кирилл, пожалуйста, я не знал, тебя не было, и я не знал что думать - начал уже вслух Слава. Коря себя за такое поведение, он нашёл в себе силы сделать свой тон чуть более серьезным, чем он являлся.
– Да ладно тебе – отмахнулся друг, – ты не виноват, я бы, наверное, на твоем месте тоже желал правду узнать. С другой стороны я вот рассказал и легче стало. Он улыбнулся. Волна облегчения прокатилась по телу Славы.- Он не в обиде - сказал он сам себе.
– Эу, как ты? – послышалось из другого конца коридора. Оба обернулись. К ним, лёгкой походкой приближался парень, в котором Слава сразу же узнал того самого, который покрыл матом Валентину Светлановну.
- Фокс, не сейчас - сказал Кирилл, и по выражению лица друга Слава определил, что тот его знает, причём не пару дней.
– Да ты чего?- вопросительно посмотрел на него Фокс, когда уже дошёл до холла.
– Ничего, откуда ты здесь? – спросил Кирилл. Слава смотрел то на одного, то на второго. И вот, на лице Кирилла было что-то похожее на...волнение?
Кирилл тем временем встал, и оживленно что-то говоря, отошёл с ним на расстояние - достаточное, чтобы Слава не слышал, о чем они говорят. Через минуту послышался крайне возмущённый тон Фокса, и тот, казалось бы, собрался ударить Кирилла, похлопал его по плечу и удалился, несколько раз посмотрев на Кирилла и на Славу, который так и не мог переварить происходящее.
– Что, кто это был?- спросил Слава Кирилла, когда тот, вернувшись, уселся на прежнее место.
- Да так, один знакомый, - объяснил друг. Так о чем это я? Ах, да. Я же, как ты понял не только тебя, но и всех вынужденно оставил в неведении. Слава хотел было возразить, но решил не делать этого, его больше привлекла реакция и интонация объяснения Кирилла. На нём уже красовалась не привычная искренняя улыбка, а больше натянутая. Да и объяснял он это так, как обычно дети объясняют родителям, что вазу уронили не они, а кот - быстро, отводя глаза, еле скрывая фальшь.
– А ты как? О каком пиздеце говорил, поведай?- спросил Кирилл. Он вышел из оцепенения, и понял что всё это время, наверное, было видно, как он мысленно подвергает сомнению сказанное Кириллом.
- Ну-с – протянул Слава. Настал его черед вдуматься. Если ещё пятнадцать минут назад он был готов поведать другу всё то, что с ним произошло, то теперь не хотелось доводить до сведения Кирилла ни одной мысли, ведь у него и так всё было не сладко.
- Да, знаешь - начал Слава и постарался изобразить улыбку на лице, - ты как уехал в учёбе полнейший пиздец начался. И дома родители непрестанно мозг пилят. К тому же ещё думать, куда поступить – это, кстати, о пиздеце в голове. Всё вдруг стало как-то сложно, понимаешь? Я и не думал о том, что это будет так, годом ранее.
– Ну, сомневаюсь, что у тебя могут быть с этим сложности, ты же ведь не двоечник – с задором ответил Кирилл. А куда поступать - поступай туда, где не тебе будет хорошо, где ты сможешь свой потенциал раскрыть.
- Ну да – смущенно согласился Слава, и мысленно впал в истерику. Хотелось на одном дыхании поведать другу о том, что сделали с ним Ублюдки, что он узнал от Кати, и с какими сложностями он сталкивается дома...
- Стоп! Нельзя - говорил в голове собственный голос – твой друг пережил не самое хорошее, и последнее что ему нужно сейчас так это твои жалобы.
– Ну, чтожь - сказал Кирилл, вставая с пуфа, - пойдем на занятие, у тебя, кстати, есть планы на праздник весны? Он протянул руку. С секунду Слава сидел и думал. Нет, планов у него, конечно, не было, он думал о том, как ему повезло с ним. Несмотря на то, что с ним произошло, он готов уделить друзьям время.
- Я бы, пожалуй, вообще не хотел после этого никого видеть какое-то время, а он плюнул страху в лицо. Рассказал всё, какой же он смелый, мне определенно есть, у кого этому учиться...
– Для тебя дружище всегда - с уже настоящей улыбкой сказал Слава и, встав, пожал другу руку так крепко, словно они сейчас прощались.