СПЦ-Ф

Ноги ныли, от недавнего бега, но было необходимо прийти на собрание. Путь Кирилла пролегал через торговую площадь – самое сердце «Победы».

Вообще, торговой она перестала быть еще лет пятнадцать назад. Мать рассказывала, что раньше, в одинаковых палатках можно было приобрести по бросовой цене свежее молоко, выпечку, одежду и даже батарейки. Сейчас же на площади громоздились различные палатки и тенты, как сказал бы Фокс – «из говна и палок», в которых продают всякое барахло. Зачастую товар здесь даже не покупают, а просто обменивают, деньги есть не у всех. Он и сам здесь около недели назад обменял свой сломанный ноутбук, на почти новые и не ношенные кроссовки.

– То, что надо – проговорил про себя Кирилл и посмотрел на ноги, которые были обуты в ту самую обувь, еще бы стельки с амортизацией...

Людей было не так много, лишь редкие прохожие сновали туда-сюда по грязной и постепенно зарастающей плитке. По углам стояло несколько АЗОН-овцев - такое шуточное название эти ребята получили от нешуточного назначения: Армия Защиты От Неприятеля. Армией они, конечно, не были, но прекрасно выполняли функцию народной милиции. Городская полиция, в составе двух отделений в этом районе существовала практически номинально. Если ты им не попался – тебя не станут ни искать, ни преследовать. Здесь работала помесь страха и лени, ведь определенно за разборки между алкашами в «Победе» платят меньше чем редкие мелкие хулиганства в «Централе», отсюда и нежелание работать. Хотя есть несколько сотрудников, «люди чести» блять, и гоняются, и патрулируют, заноза одним словом.

Кирилл тем временем пересек площадь, и теперь шел мимо забора ГТК - городского технического кампуса - места создания самых отбитых и непрофессиональных кадров. Слева, поросло бурьяном поле для игры в футбол. Лишь одна площадка во всем этом районе содержится в почти идеальном состоянии - баскетбольная площадка на территории ГТК.

- Будь «Победа» отдельным государством, баскетбол был бы, пожалуй, национальным спортом - подумал однажды Кирилл. И действительно, в него тут играли многие, возможно потому что купить мяч дешевле, нежели как в «централе» ходить на хоккей, теннис, плавание и еще кучу занятий, для которых нужны кучи денег.

Одно время, тут даже рыскали городские тренеры, и на полузаконных основаниях брали местных играть в командах за те или иные школы. Отчасти это был шанс перейти в те школы и улучшить себе жизнь, но уже два года никто не заходит сюда без веской причины. Наверное, боятся АЗОН-овцев, но ведь с ними у нас наоборот стало спокойнее, разве что никого лишнего не пускают, но они помогут гораздо быстрее, нежели эта полиция, которая может не соизволить даже взять сраную трубку. А АЗОН был собран из лучших среди худших, если можно так сказать, да они могут быть грубы и не всегда соблюдают правила, но с началом их патрулирования преступности внутри «Победы» стало меньше. И по инерции она перешла в «Централ» - то, что нужно.

Ранее, когда их не было, приходилось убегать и прятаться от каждого урода, который возомнив себя «героем» начинал размахивать ножом, а иногда и чем похуже. Сейчас же такого быстро повяжут АЗОН-овцы, у которых для этого есть все - защита, бывшая когда-то хоккейной, биты, и главное - поддержка народа. Граждане «Старого» и «Централа» естественно бы уже закукарекали, мол « - что за банда вооруженная?», но не здесь. Тут они действительно защитники и подобие порядка. Людей даже не смущает то, что они принадлежат одноименному с районом движению «Победа», которые традиционно считались не самыми благородными, но в конечном итоге, даже те, кто был против, не посмеют сказать что-либо, ведь ему тоже может захотеться есть, а процентов семьдесят еды тут добывает именно «Победа».

- Эдакие Робин-гуды, представители «Победы» браво добывают пропитание женщинам и детям - говорил как-то их лидер Андрей Жёлудев, или просто Жёлудь. Кирилл понимал, что по большей части это бутафория и даже пропаганда, чтобы у людей было правильное мнение о них. Но частично все это было действительно так.

Всего год назад его друг Фокс позвал его на уличную демонстрацию, на той самой торговой площади. Тогда-то он и узнал об этой группе, и захотел туда вступить. Жёлудь рукоплескал, на одном из ларьков и обвинял во всем «центр», мол, он не выделяет денег, и не хочет ничего продавать здесь, ведь денег ни у кого нет. Критика дошла даже до руководства государства. Многим тогда показалось что это бред, видимо потому-то еще не у всех холодильники были пусты и Жёлудя даже начали забрасывать внезапно появившимися яйцами, но тут приехала полиция.

Странное дело. Желудю казалось, тогда так и суждено было остаться главарем небольшой группы мелких хулиганов, но когда его сторонников начала теснить полиция, а не несогласные, внезапно весь гнев толпы был направлен на них. Кирилл тогда впервые выплеснул свой гнев, и ему это доставило удовольствие. Он впервые избавился от страха быть избитым и начал бить первым. Мощным ударом ноги в грудь Кирилл сбил сотрудника полиции, который намеревался усмирить Жёлудя шокером. Его глаз был подбит и он был, по сути, беззащитен, но Кирилл успел. После этого ему и многим другим пришло приглашение присоединиться к «борьбе» за справедливость. Но куда больше людей наоборот, сами желали присоединиться, и пришлось даже создать критерии отбора.

Возможно, благодаря этому случаю, или же чему-то другому Кирилл приобрел в банде хорошую репутацию, как наиболее эффективный боец. Ему даже пришлось начать тренировки, и вот он теперь составная часть «кулака победы»- так были названы пятерки групп, которые выполняли те или иные функции в «Победе».

Может быть, в какой-то момент Кирилл отказался бы от всего, но, во-первых, столь высокое по его меркам положение было плюсом, ведь с его мнением считались, а ему как активному «борцу» и его семье полагалось приоритет в получении питания и различных вещей. Во-вторых слишком теперь неразрывным кажется его связь с «Победой», идти ему не куда, разве что после обучения уехать из города, в «Централе» и «Старом» он работы не найдет, ведь он будет считаться предателем.

Кирилл вышел на небольшую аллею, за которой явно давно не ухаживали, оканчивалась аллея, почти на самом отшибе города, там стояло большое здание, где когда-то располагался театр. Он не раз представлял, как бы это место выглядело, будь все иначе.

Быть может он, с родителями или с тем же Марченко шли бы на премьеру постановки, или нового фильма, а после сидели бы тут на аллее под музыку и ели мороженное, пока не стало бы поздно, и не пришла пора расходиться по домам.

- Как было-бы круто ходить в этот ГТК учиться, не тратя как на дорогу до колледжа час или полтора. Быть может к этому времени район мог обзавестись торговым центром, где можно было-бы купить все, начиная от булавки и заканчивая моторной лодкой? И районная команда по баскетболу, в которую мог бы входить и Кирилл, соревновалась бы с другими районами, тогда бы парный городской турнир стал бы тройным соревнованием, - и не было сомнений, что мы бы не раз брали золото.

Кирилл вышел из мыслей, когда подошёл к зданию. Двухэтажное широкое строение бледно-зеленого цвета увенчивали когда-то белоснежные колонны. На месте, где когда-то красовалась вывеска с названием тетра, теперь не хватало букв, тут и там валялись куски облицовки. Оно бы, наверное, уже рухнуло, если-бы не являлось штабом «Победы». Подручными материалами удалось починить крышу, укрепить стены и фундамент, кое-где даже удалось наладить проводку, но всё же дни его были сочтены.

Обычно во время раздачи еды на небольшой площади перед зданием собиралась толпа. Издалека могло показаться, что это очередь за билетами на представление, но последний раз занавес тут закрылся, когда Кириллу было четыре или пять. Затем за неимением денег на ремонт его забросили, одно время тут была охрана, но потом и она исчезла, на смену им пришли бездомные, и прочая шваль, и если бы не «Победа» это здание, скорее всего уже не раз бы сгорело.

Кирилл поднялся по широкой лестнице, у которой стояли два АЗОН-овца. Узнав его, оба расступились, и он вошел в вестибюль. Состояние его, конечно, не было идеальным, но тут было по-своему чисто.

В углу, также аккуратно были расставлены пуфы, в гардеробе за решеткой вместо одежды зрителей была развешана экипировка АЗОН. На большом участке стены, где до сих пор оставалась великолепная мозаика, висел флаг - синий и оранжевый цвета отлично сочетались с их знаком- знаком «победы».

Он помнил, как еще во время «переезда сюда» Жёлудь дал четкие правила ничего здесь не портить, и не сильно менять.

– Мы в будущем, еще будем ходить  в этот театр на представления, не сомневайтесь, так что никаких граффити, никаких перепланировок и бардака - сказал тогда их лидер. Кирилл прошел далее, и очутился в месте, которое можно было бы назвать буфетом. Просторная комната с низким потолком была уставлена столами и стульями всех мастей и в самом произвольном порядке. У стены располагалась стойка, а репетиционный зал, дверь в который находилась неподалеку, была переоборудована в кухню, где готовились и собирались РОЗАП - Рацион Общественно-Значимого Питания. Одной из главных черт Жёлудя была его привычка всему давать подобные сокращения, во избежание утечек информации.

Несколько человек, которые ели и о чем-то разговаривали, увидев гостя, поприветствовали его. Ответив им кивком, Кирилл проследовал далее и, наконец, подошел к двум массивным дубовым дверям, над которыми еще висела табличка: зал - проход один. Зайдя внутрь, он обнаружил, что тот не был пуст. На потрепанных сидениях, сидело много людей. Взгляды их были устремлены на сцену. Вместо декораций на стене висели два больших полотна, создавая огромных размеров флаг. Краской на нем был написан лозунг: едины, равны, вместе. Непосредственно на сцене располагалась импровизированная клетка, в которой сейчас дрались двое юношей.

– Да, давай, так ему, защита, Артем, давай - кричали болельщики.

Кирилл прекрасно знал что это. Местный досуг. Путем жребия любой мог быть втянут в «клетку», и попасться тебе мог любой соперник, отказаться естественно было нельзя. Недалеко от клетки стоял большой прозрачный барабан, внутри которого, на бумажках были записаны имена всех участников «Победы», начиная от их лидера, и заканчивая последней шестеркой. Кириллу выпадал бой, раз пять, и проиграл он лишь однажды, когда его поставили в бой с его другом Генычем. Нет, дело там было не дружбе, ведь Геннадий Жданов, юноша с округлым лицом и не особо развитым интеллектом с детства занимался борьбой, и кажется боксом, поэтому даже у Кирилла против него не было шансов.

Приглядевшись, он обнаружил, что в клетке сейчас как раз бился Геныч и какой-то незнакомый ему парень. По правилам бой у мужчин должен происходить в одних шортах, девушкам, хоть их было не так много разрешалось одевать спортивный костюм. Кирилл сразу оценил сложение противника своего друга. Тот был явно не в форме. – Не повезло - подумал Кирилл. Тем временем Геныч ловко вывернув руку противника, принялся делать так называемый захват - он представлял собой обхват своими ногами ног соперника и одновременное блокирование рук. Оба с грохотом упали на пол. Зал заскандировал:

– Геныч! Геныч! Геныч!

Лицо у парня уже налилось краской от напряжения, и только когда о залу прокатился звук удара о металлическую тарелку, Геныч отпустил противника, помог ему подняться, пожал руку, и под громкие аплодисменты оба начали выбираться из клетки.

– Эй, ну как там? - спросил Геныч, увидев подошедшего к нему Кирилла.

- Вроде нормально всё, не знаешь, зачем Жёлудь всех собирает?- спросил он.

– Фуф, без понятия – сплюнув, ответил Геныч, вытирая тело футболкой – думал, ему только твой доклад нужен, а оно вон оно как.

- Ну, пошли тогда, раз он весь «кулак» хотел видеть. Оба пошли вверх по ступеням к выходу зала. Основная масса не расходилась, видимо предстоял еще один бой. Выйдя из зала, оба направились в сторону лестницы, ведущей наверх.

– Ну а как там вообще, получилось? - спросил Геныч, когда они поднимались по лестнице.

– Ну как сказать - задумчиво ответил Кирилл,- не уверен, что это то, чего бы мы хотели.

– Бля - коротко отреагировал Геныч. Через пару минут оба стояли у дверей репетиционного зала, сейчас выполняющего функции штаба. Оба вошли. Зал был определенно меньше чем зрительный, но зато более светлый. Ряд целых окон, выходил на задний дворик театра, и отсюда открывался неплохой вид. Вдоль одной стен, до сих пор висит большое зеркало, перед которым когда-то оттачивали свои движения танцоры. В центре находился стол, с небольшим количеством стульев, Еще с пару десятков стульев стояли уже вокруг этой конструкции, образуя тем самым что-то наподобие зала для брифингов.

Около одного из окон за столом что-то писал Жёлудь - парень, который по внешности и комплекции уже походил на мужчину, ему впрочем, и было где-то двадцать семь. Щетина, обрамляющая лицо, была одновременно небрежной и в какой-то степени дополняющей образ. Он был высоковат, но и полноват, в прочем этот недостаток он превращал в нехилый плюс во время рукопашных схваток. В зале были еще люди. На стульях, которые стояли вокруг стульев за столом, сидел весь его «кулак». Двое парней. Да, «кулак» состоял из четырех человек, но название «четверка» вряд-ли бы звучало столь пафосно в упоминаниях, а вот «пятерка» или «кулак» были идеальны с точки зрения демонстрации силы.

Один из сидящих, друг детства - Филипп Марченко или Фокс, сейчас одетый в хоккейные щитки, быстро дышал, было видно, что его сюда позвали прямо с патрулирования. Расстегнутые щитки, свисали на одних шнурках и качались в такт его оживленной одышке, а небольшая бита покоилась на соседнем стуле. Прямые черты лица, взгляд умного человека не были, к сожалению или к счастью обманчивы, Фокс был достаточно умным, чтобы что-то обдумывать, но не достаточно сильным, чтобы его ум уважали, но бегал он хорошо, как и устраивал шум, когда это нужно было.

Рядом с ним сидел еще один знакомый Кирилла Корч. Сергей Корчев, как рассказывали, был свидетелем того как его родителей, которые спились лишившись работы забрали на принудительное лечение. Его естественно планировали отдать в приют, но поговаривают что он, уже тогда мастерски владея подручными средствами, серьезно травмировал представителей опеки, затем со временем к нему просто перестали приходить. Кирилл не знал, правдива ли эта история, но он не сомневался, что травма, нанесенная в относительно малом возрасте, сделала Корча сильно молчаливым. Взгляд его всегда что-то изучал, что-то обдумывал. Это один из немногих людей способных превратить условную веревку и кусок картона в ручное оружие.

Жёлудь оторвался от писанины, затем встал, подождал пока присутствующие поздороваются друг с другом, затем произнес:

- Геныч, мои поздравления.

– Да ладно тебе, там же все было понятно - отмахнулся тот.

– Ну да, слушайте, я бы хотел сначала с Кириллом переговорить, но вы далеко не расходитесь, мне еще со всеми вами нужно будет обсудить кое-что. Подождав пока трое покинут комнату, Жёлудь жестом пригласил Кирилла сесть за стол в центре.

– Ну и как там наши дела? – спросил он, усаживаясь напротив.

– Я проверил, у них все достаточно скрыто, трудно судить, но мне кажется, чем меньше там знают, тем меньше поддержки, так что если что можно «кусать» - ответил Кирилл. Жёлудь смотрел куда-то сквозь Кирилла, и о чем-то размышлял. Наконец спустя минуту он ответил:

- Да, укусить то можно, но как бы зубы не обломать.

- О чем ты?- спросил Кирилл.

– Не важно - отрезал Жёлудь - слушай Кирилл, у меня к тебе есть следующее задание, так как ты один из немногих у кого там неплохая репутация, тебе нужно будет вернуться в колледж, и разузнать что там и как, здесь ты уже помог всем, чем смог. Пообщаешься там, посмотришь, а потом расскажешь, как там дела обстоят. И да, вот - с этими словами Жёлудь кинул через стол флешку, - твой диплом, мы же не хотим чтобы все думали, что ты двоечник и тебя исключили, и не забудь им рассказать что «твоя тётушка жива - здорова», необходимо доводить эту ложь до конца.

– Спасибо - сухо ответил Кирилл, кладя носитель в карман.

- Эй, там, заходите! - крикнул Жёлудь, и в этот же момент двери снова открылись. На этот раз в зал зашли, по меньшей мере, двадцать человек. Заняв свои места, в помещении постепенно становилось тише. Желудь, тем временем закрыв все окна плотными шторами, включил небольшой старенький проектор.

– Парни - начал он - я вас позвал, чтобы поделиться своими мыслями. Сейчас я работаю над одним планом, и я его задумываю не как мелкое хулиганство. Вспомните,  "искру", то что мы сделали на том стадионе в конце зимы. Мы показали себя, мы дали понять, что мы сила с которой надо считаться. Когда у меня будет больше информации, я смогу более детально обрисовать вам ситуацию, а пока- с этими словами он подошел к стене, на которую прогревшийся проектор выводил карту города. Кирилл сидел в предвкушении, хотя он явно догадывался, о чем сейчас будет говорить их лидер.

- Эти точки - Жёлудь показал на ряд синих отметок - основные продовольственные склады. Вот это - палец упал на полоску зеленого цвета - это дорога, по которой непосредственно в торговые центры поставляют товары. Вот это - на карте высветилось множество коричневых точек - места торговли продуктов и техники в одном помещении. Затем на карте появились разноцветные точки и символы, обозначающие полицейские участки, банки, основные общественные места и наконец, на карте высветилась подробная схема движения скоростного трамвая по всем трём веткам.

– В общем, в чем мой план заключается. Пока основные силы отвлекают на себя внимание, другие будут расчищать пути нашим для обработки точек в городе, отдельная группа должна будет на транспорте вывезти все, что можно со складов. АЗОН должен будет перекрыть несколько дорог ведущих к ним, чтобы выиграть время. Основные силы, после того как обработают точки россыпью, через дворы стекаются к администрации, мы попытаемся взять штурмом их оплот, их «цитадель». В комнате прокатилась волна перешептываний, стало понятно, что дерзость планируемых действий впечатлила, если не всех, то большинство.

- Первое что необходимо запомнить – заявил Жёлудь – не переходить эту улицу - на карте выделилась длинная улица, недалеко от парка. Зайдете дальше, и наших недругов сразу станет больше. Второе что нужно запомнить - я хочу, чтобы вы им показали на что способны, рушьте все что можете, что не унесете, сжигайте, бейте им витрины, я хочу, чтобы они узнали какого это – жить в дерьме! Любое сопротивление подавляйте, но не трогать детей, женщин и стариков, если только они не состоят в «централе» или не являются полицией, это всем ясно?

– А полиция чё - увидит нас и разбежится?- спросил с улыбкой Фокс. Они ведь наверняка нас сметут, пройди мы пару улиц, и будем мы весело сидеть в каталажке.

- Нет, Фокс, они наверняка бросят все силы на защиту самого центра, вот этой площади с администрацией, поэтому до этапа с возможным штурмом ваш главный противник – это «централ». Отвлечением полиции в самом центре будет поручено ещё одной группе.

- А, ну так, этих зажравшихся сук мы мигом - вскрикнул кто-то из глубины комнаты, и его тут же подхватили одобрительные кивки.

– Вот он, дух «Победы» - сказал ему Жёлудь. Собственно вы все здесь это и есть те, кто будет составлять костяк наших основных сил в каждой из групп. Умножьте ваше количество здесь на двадцать три, и вы получит число, которое будет занято в городе.

– Хочешь сказать, что все-все наши силы задействуем?- спросил кто-то из сидящих.

- На данный момент здесь лучшие группы, которые отлично себя зарекомендовали,  поэтому вы получаете эту эксклюзивную на данный момент информацию первыми. Да, Павленко, мы действительно задействуем все силы, чтобы получить два исхода. Либо мы доведем большую часть города до состояния, в котором пребывает этот район. Либо, если удастся, мы принудим этих ублюдков в администрации здесь всё до последней лампочки заменить. Как только один из наших доложит мне обстановку дел, мы уже будем основательно готовиться. А сейчас продолжать нашу тактику «кусания». Кусайте и кусайте их, чтобы у жителей было смятение, страх, чтобы дискредитировать их полицию и их «централ», доведите их до состояния, чтобы им было страшно выходить из дома вечером. Последние слова Жёлудя утонули в громовых аплодисментах и криках поддержки со всем сказанным.

Кирилла била дрожь. Это ведь на его оценке будут строить этот план. Не зная о нем еще полчаса назад, сейчас он стал одной из главных его частей.

- А что же его друзья? А друзья ли они мне теперь? За такое время можно и забыть. Встретит ли он в день операции Кристину и Славу, стоящих по другую сторону? Почувствовав подступающую тошноту, он как можно тише насколько это можно вышел из кабинета, впрочем, за неимением информации остальные почти сразу последовали за ним, высыпая в небольшой холл.

На улице его догнал Фокс.

- Ну что, рад будешь вернуться в колледж? - спросил он, едва поравнявшись.

– Ага, мечтал блять об этом - без эмоций ответил Кирилл.

– Эх, мне бы туда вернуться, но в меня, поди, еще на подходе стрелять будут, там все такое классное, не то, что ГТК.

– Ну, так, а что же ты вел себя как блядь? - Кирилл вопросительно посмотрел на друга. – Да не знаю - ответил тот, почесав затылок - просто там как-то слишком стерильно что-ли, постоянно за человека считают, вот и охота обратное доказать. – А ты бы хотел, чтобы в ГТК как там было? – задал еще один вопрос Кирилл.

– Ну, наверное, да, уж здесь-то мы бы не стали всё разрушать - Фокс засмеялся. Слушай, Кирюха, ты можешь мне там «дропсы» купить, которые с яблоком? Я просил тут одного, который с группой недавно выезжал, взял  все, но не их, - с досадой проговорил Фокс.

– Хорошо, посмотрю - ответил Кирилл и посмотрел на друга. Если бы он родился не здесь, он был бы, наверное, мог быть лучшим другом для Славы, или для того же Юры, но нет, он здесь, живет с мачехой, и просит его привести ему его любимые конфеты, которых тут не продают, и на которые у него нет денег. Его стало жалко, по-настоящему.

– Эх, Филипп, я бы хотел, чтобы всё это было как там, ты правильно сказал, там за человека тебя считают. Сидели бы мы сейчас с тобой в какой-нибудь кофейне и в ус не дули, размышляли бы как получше доклад написать да как поинтереснее комнату обставить.

– Это точно - согласился Фокс, и по нему было видно, что он буквально одной ногой в этой самой кофейне.

https://youtu.be/ODf8SQcqyw0