Глава 18
Дождь недавно кончился, подарив свежесть и прохладу. Иван Степаныч идя по главной дорожке парка, выискивал подходящую лавочку. Конечно, это было бессмысленно, ведь они все были мокрыми. Людей было мало, часы показывали без пяти минут десять часов вечера. Иван Степаныч редко выбирался в такое время, но Никита Семёныч, или как его официально величают, Ветеран гос.безопастности старший лейтенант Сальников Никита Семёнович назначил встречу именно здесь и именно в это время. Делать было, нечего, хороший друг всё-таки, и Иван Степаныч без вопросов направился в парк. Сейчас же, устав бродить, он выбрал случайную скамейку, протёр её взятой из дома газеткой и уселся, почувствовав волну «благодарности» в ногах.
Стоило Ивану Степанычу поглядеть на часы и удостовериться, что время было ровно десять, он заметил у входной группы фигуру. Она была выше среднего роста, и какое-то время стояла неподвижно, как показалось сперва Ивану Степанычу, но затем он понял, что фигура идёт. Только когда между ними оставалось метров десять, Иван Степаныч увидел в свете уличного фонаря Никиту Семёныча. Тот был одет в серое пальто, которое Иван Степаныч видел лишь на нём и на героях старых шпионских фильмов. На голове у Семёныча была надета шляпа в тон пальто, в одной руке красовался портфель для бумаг, которыми активно пользовались лет сорок назад, в другой руке, словно трость постукивал по плитке массивный зонт.
– Ваня, здравствуй дорогой - улыбнувшись, поприветствовал он друга.
– Вечер добрый - вставая, произнёс Иван Степаныч, вставая с лавочки, чтобы пожать руку подошедшего. Оба сели.
– Ну как жив, здоров? - спросил Иван Степаныч - уж несколько месяцев не виделись.
- Да не хвораю Ваня - бодро отозвался собеседник, поправляя полы шляпы. На лечение ездил, на юг, Юлька моя настояла, съездил, суставы подлечил, а ты как сам? – Добавил он.
– Хорошо Никит, только вот ноги всё достают, надо бы, наверное, тоже куда съездить, а так всё без изменений, дома сижу, на аллейке сижу, да в магазин хожу, - ответил Иван Степаныч.
– Да - протянул Никита Семёныч, доставая скрученную папироску, и ища в кармане зажигалку, – я тебя, что позвал то?- начал он, затянувшись, и выпустив во влажный воздух сизое облачко.
– Ты мне друг хороший, другому довериться не могу. Иван Степаныч почувствовал себя важным, и неимоверно обрадовался. Действительно, знакомы они были ещё с юности, и работали вместе, и Нина с его Юлей дружили хорошо. По молодости все приключения они делили друг с другом, то машину дедову возьмут покататься, то водные шарики кидали на головы прохожим, и под один призыв в армию попали, даже выпили впервые вместе. Потом, конечно оба выросли, Никита Семёныч в виду деятельности стал менее общительным на новости из жизни, но Иван Степаныч знал, что в случае чего один всегда подставит плечо другому.
Ему, с его довольно таки скучной повседневной жизнью всегда было по-доброму завидно жизни Никиты Семёныча, тот ведь и в командировки ездил, и отслеживал потенциальную опасность в стране, помогая защитить государство. Ивану Степанычу всегда представлялось, что его друг, словно герой шпионских фильмов всё время был в центре событий, а приключения сами его находили.
Потом конечно интерес угас, когда Никита Семёныч ушёл на заслуженный отдых, и стал вести быт как и Иван Степаныч, но даже сейчас он не мог разглашать львиную долю того что с ним происходило годы назад.
– Ну так вот - начал Никита Семёныч свой рассказ.
Еще в сентябре Никита Семёныч заметил неладное. Бывший сослуживец сообщил ему, что на выборах мэра города не всё было гладко. Но либо это смогли умело прикрыть, либо на это не обратили внимание. Никита Семёныч решил что называется «копнуть», и выяснил, что Вадим Григорьевич Корнеев не только не набрал большинство по голосам, но ещё и не имел достаточное количество подписей для баллотирования на пост мэра. Это озадачило бывшего сотрудника гос. безопасности, он попытался обнародовать эти данные, но встретил лишь отмашки со стороны специальных органов. Никита Семёныч был уже готов пойти в полицию, но потом понял, что спешить не стоит.
Ближе к декабрю, он зашёл в гости в управление по делам гос. безопасности. Неприметное здание серого цвета, украшение которому служила маленькая вывеска, могли бы ввести в недоумение любого прохожего. Не было похоже что в здании вообще что-либо происходит. Все сотрудники попадали в здание с черного хода, заезжая на служебных автомобилях за непрозрачное ограждение, поэтому главный ход, по сути, выполнял функции черного.
Охранник изрядно удивился появлению гостя в центральном холле, но вскоре обрадовался, узнав в нем старшего лейтенанта в отставке. Никита Семёныч огляделся, он не был тут год - полтора, но внутри здание преобразилось, двери по большей части стали прозрачными, «кабинеты» внезапно стали именоваться «офисами» а людей, привычно снующих из коридора офиса в офис, стало определенно больше.
- А вы собственно к кому?- поинтересовался охранник.
- Да к Пашке зайти, если конечно можно,- ответил Никита Семёныч. Пашка или лейтенант Павел Борисович Устрашкин, его бывший ученик, Никита Семёныч взял его сразу из полиции ещё в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Молодой и энергичный сотрудник явно нуждался в большем, чем бумажная работа в районном полицейском департаменте. За последующие годы службы с Пашкой Никита Семёныч ни разу не пожалел о том что взял его. Павел, с присущей молодым дерзостью, конечно, временами попадал в передряги, но в большинстве ситуаций вылезал из них сам.
– Да, он уже как час вернулся после задания - ответил охранник, и добавил уважительно, - вас проводить?
– Да уж сам доберусь, он всё в тринадцатом сидит? - спросил он у охранника. Тот утвердительно кивнул, и старик неспешно пошёл по знакомым коридорам. Многие, на его пути почтительно отдавали честь, и Никита Семёныч с готовностью отвечал им. Через некоторое время он добрался до офиса номер тринадцать. Постучал. За дверью грубо гаркнули - заходи. Гость понимал, что посетителей тут обычно нет, а сотрудники обычно «летают» без стука.
Войдя в кабинет, Никита Семёныч обнаружил, что за десять лет он не изменился, чего нельзя было сказать о хозяине. Павел, в молодости поджарый, сейчас стал плотнее, на голове вовсю пошла седина, а лицо было испещрено морщинами.
– А, Никита Семёныч - протянул Павел, вставая из-за стола. Оба поздоровались, задали друг другу дежурные вопросы.
– Ты же сюда не просто так зашёл, верно?- спросил его Павел. Никита Семёныч почти моментально словил его взгляд, указывающий куда-то вправо, где стоял шкаф с документами.
– А дочери то гостят ещё?- спросил он с самой добродушной улыбкой, словно действительно спрашивал об этом.
– Да, одна в дубровке прописалась, другая всё по углам мечется - развел руки Павел.
- Да - протянул Никита Семёныч, - ну ясно, а я по поводу книги к тебе зашёл, помнишь, в девяносто втором году вышла, я её не дочитал, а у тебя, кажется, хороший экземпляр был. Мысленно он негодовал. Еще, когда он работал, ему не нравилось что за сотрудниками регулярно наблюдает вышестоящее руководство. Сейчас он надеялся, что его бывший ученик поймёт, что Никита Семёныч имеет ввиду материалы дела тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, когда некие группы лиц, сформированные по территориальному признаку поставили на уши ещё тогда строящийся район города. Некоторые - отморозки, каких поискать, были и убийства, и частично виновных нашли, да вот только вывернулись гады. Никита Семёныч помнил, как они тогда с Павлом встретили эту новость.
- Отпущены за неимением доказательств - объявил судья, и сразу двадцать человек подозреваемых в самом ужасном освободили из под стражи. Был там и нынешний мэр, он был третьим задержанным Павлом и Никитой Семёнычем на том деле. Вадим Корнеев, ещё молодой студент и пара закадычных друзей тогда попали врасплох на стройке, позже в мешках из под цементной смеси обнаружили цианид кальция, эти недоумки хотели «поиграть» в массовое отравление.
Но суд посчитал что « - ребятишки просто испугались и спрятались на стройке». На мешках естественно не было отпечатков, а происхождение так и не установили, но Никита Семёныч помнил, какие у Вадима были глаза, он не раз видел этот взгляд- взгляд преступника, пойманного за чем-то незаконным.
Павел кивнул, и начал рыться в одной из многочисленных стопок бумаг, спустя время он выудил достаточно потрёпанную папку с документами, надпись на которой гласила – дело номер 27-15, от 19 декабря 1985 года, уровень допуска: средний. Впрочем, слово «средний» было кем-то зачеркнуто и снизу от руки красовалось «высший». Павел положил папку на стол, сел и пригласил Никиту Семёныча сесть напротив.
– Тоже недавно перечитывал, но так и не понял развязку - со смехом сказал Павел.
– Да я вот, тоже не понял, но мне кажется, что скоро могут продолжение выпустить- с улыбкой произнёс Никита Семёныч, - там определенно будет ясная развязка.
– Правда?- удивление Павла было сильным и отнюдь неподдельным, он, как и его бывший наставник желал много лет, чтобы дело было закрыто, также как и Никита Семёныч, Павел считал, что виновных тогда отпустили. Он положил на папку газету, так чтобы её мог видеть Никита Семёныч и сказал:
- Смотрите, у нас оказывается, скоро олимпийские игры будут, будете смотреть? С этими словами Павел продвинул в сторону собеседника газету и скрытую под ней папку.
- Ого - удивление Никиты Семёныча было гораздо фальшивее, чем у Павла.
– Пашка, ты не против, если я дома почитаю, а то у меня газеты воруют - только и успеваю забирать из ящика?- спросил он и, не дожидаясь ответа, быстро сунул газету и папку с документами в свой старый портфель.
Следующие три месяца Никита Семёныч наблюдал, ходил по городу, слушал, о чем говорят, ему очень не хватало молодых лет, которые неизбежно его покинули, тогда он мог под видом обычного парня узнавать у сверстников всю нужную информацию, теперь приходилось изворачиваться. Удивлением для него стала трансляция олимпийских игр, проходившая на городском стадионе, тогда-то Никита Семёныч и удостоверился что дело, которое они с Павлом почти раскрыли ещё живо, правда характер стал на порядок мягче.
В том, что дело нечисто и что отношение к нему до сих пор имеет мэр, он понял, когда неосторожно в разговоре в баре, при сборе информации упомянул Вадима Григорьевича. Через день, под предлогом профилактических мер, в его дом пришла полиция, благо Юля была на прогулке. По факту же они провели обыск. Но Никита Семёныч не был бы старшим лейтенантом гос. безопасности, если бы не предусмотрел это.
Позднее его несколько раз останавливали на улице, якобы с целью проверки документов, а совсем недавно прямо пригрозили расправой. Было это в магазине, человек в штатском нагнулся над фруктами рядом с ним и прямо сказал, что не стоит заниматься тем, чем он занимается. Пришлось подчиниться, для легенды он съездил в санаторий, и изображал из себя примерного пенсионера, всё что нужно, по его мнению, он собрал, но куда-либо относить это он не мог, за ним определенно велось наблюдение.
Иван Степаныч ещё минуту переваривал суть услышанного.
- Так сейчас здесь... - хотел спросить Иван Степаныч, но друг перебил его.
- Нет, Ваня, я уж изловчился правильно выходить из квартиры, поэтому и назначил встречу вечером. - Сейчас единственный человек, который может дать ход всему делу, это один сотрудник полиции, которого запихнули подальше, чтобы не был опасен. Пашка мой в нем уверен полностью, ну а самому Павлу передать не могу, он уже и сам не молод, и семья, давление на него больше. Собственно, Ваня, я бы хотел, чтобы ты это сделал, больше такое не доверю никому, а меня сразу схватят, ещё неизвестно что с Юлькой будет.
Иван Степаныч не мог поверить своим ушам. Столько лет он мечтал оказаться на месте его друга, переживать различные приключения, и вот сейчас эта возможность навела на него что-то отдаленно напоминающее страх.
– Даже не знаю, Никит - протянул он.
– Ну же, Вань, это не будет страшно, но ты сможешь повлиять на то чтобы преступники сели в тюрьму. Если данные верны, то скоро такое надвигается, ну сам же помнишь, как в девяносто втором все на ушах стояли - сказал Никита Семёныч. Голос у него был убедительный, и, кивнув, Иван Степаныч выразил своё согласие. – Ну, спасибо - лицо Никиты Семёныча словно помолодело. Ты не представляешь, как ты мне поможешь, это моё последнее дело, и когда оно будет закрыто, я точно могу говорить что ушёл на покой.
Вскоре перед прощанием ему вручили портфель, и Иван Степаныч смотрел как фигура друга, ковыляя, исчезает в дымке от поднявшейся в воздух влаги. Он даже не знал, увидит ли своего друга хоть раз, наверняка, он не останется здесь с Юлькой, уже, поди, и билеты на самолёт имеет. Не желая рисковать, он пожал руку друга, и обнял его так, как обычно это делают, навсегда прощаясь с кем-то, со всей теплотой. Придя домой, Иван Степаныч положил портфель на стол, и как ему, было, велено закопал его в самой глубине шкафа с хламом. Держа в руках папку, он обнаружил, что руки его дрожат.
- Надо помочь -пробубнил он себе под нос. Его долг как друга помочь. Терять ему в принципенечего, да и вряд-ли что-то серьезное будет, если попадётся. Но почему тогдатак страшно? Папку он так и не открыл, лишь достал торчащую бумажку, на которойНикитой Семёнычем были написаны адрес, и имя сотрудника полиции которомунеобходимо было доставить папку. ИванСтепаныч решил пойти после праздника, чтобы уж наверняка. Он ещё даже не представлял, как это будет выглядеть, и чтоиз этого получится. Что-то металлическое выпало из папки и со своеобразнымлязганьем ударилось о лакированную поверхность. Иван Степаныч пригляделся. Настоле лежал, маленький, с пуговицу размером значок - награда за обеспечениебезопасности города. Иван Степаныч преисполнился радостью, видимо его друг знало небольшой зависти. Но вмиг стало грустно, ведь теперь вероятность того чтоони не встретятся, не поговорят по телефону, не напишут друг другу письма сталаещё более высока