Chapter sixteen.
Всю ночь мне снились кошмары из-за чего я постепенно забывала, какого это — спать нормально. Все моё тело онемевшее, из-за чего я не могу даже дернуть пальцем, чтобы подать признаки жизни, а голова, будто налитая свинцом, была слишком тяжелой.
В глубине своего подсознания — момент с Джеком – прокручивался по миллиону раз, особенно те моменты, когда он меня насиловал на кровати, пока я была под наркотическим опьянением. Я не могла успокоиться, да и открыть глаза я тоже никак не могла, поэтому изо всех сил старалась бороться с собой против этих жутких картин. Я не могла даже вспомнить, когда ещё хоть раз в жизни чувствовала себя так же ужасно, как и сейчас.
Когда я начала полностью возвращаться в сознание, то сначала меня обдало жаром, а потом резко начало знобить. Руки дрожат вместе с ногами и, как бы не стараясь я не могла унять эту дрожь, словно меня парализовали электрошоком. В горле сухо, а глаза пощипывают и ставлю на то, что они красные.
Первое, что я увидела, когда открыла глаза — окно не прикрытое шторами из-за чего солнце лучами освещало половину комнаты, не доходя до постели, на которой лежала я.
Постойте, солнце? Я снова открываю глаза и приподнимаясь на локтях, немного жмуря глаза из-за света. Я помню, что все моё детство, когда по утрам я смотрела в окно солнце было с южной стороны, а не с северной, как я сейчас могу заметить или я настолько много проспала, что день успел пройти? Нет, такого быть не может! Я с отроду не спала больше одиннадцати часов, так с какого перепугу это должно было случиться сейчас?
Голова начинает пульсировать и перед моими глазами появляется картина моих кошмаров. По коже проходит табун мурашек, прежде чем меня обдаёт прохладным воздухом.
Предательство Джека — самое страшное, что я могу вспомнить. Как он мог так поступить со мной? Я даже и предвидеть такого не могла. Меня охватил дикий ужас, когда я видела шприц или того странного парня с белой медицинской маской на лице. Мне казалось он моё спасение, но нет, он просто сообщник Джека. Он подсыпал мне что-то в стакан с той вишневой водкой, которую предложил мне выпить, чтобы я отключилась или находилась в таком сильном опьянение, чтобы я видела через какой кошмар буду проходить.
Вспоминаю унижение со слезами на глазах, когда я видела камеру. Он хотел все заснять, чтобы потом показать Итану. Но для чего? Что ему такого сделал Итан, чтобы потом отыграться на мне? Я помню, как Джек снял с меня одежду... эти холодные пальцы бегающие по моей оголенной коже — это отвратительно! Я могла лишиться девственности с парнем, который просто хотел это сделать ради своего удовольствия!
Медленно сажусь, свесив ноги с кровати на пол. В глазах становится на секунду темно, но это быстро проходит, прежде чем, у меня появляется чувство, что мне поскорее хочется вывернуть свой желудок наизнанку, чтобы больше никогда не чувствовать этот привкус вишневой водки на языке. Но я не могу пошевелиться и закрываю глаза, чтобы успокоиться.
Когда я просыпаюсь снова, мне становиться немного легче. Я могу подняться с постели, голове легче, но в висках пульсирует и мне хочется поскорее выпить обезболивающего, чтобы унять боль. На мне нет штанов, только большая оранжевая мужская футболка и моё вчерашнее белье, которое Джек, наверно, не успел снять с меня.
Встаю с постели и направляюсь к двери. Я хочу посмотреть на себя в зеркало и увидеть какая я, но потом осознаю, что сейчас я не могу это видеть, поскольку боюсь осознать тот кошмар, который пережило моё тело и то в каком оно состояние. Придерживаясь за стену, я выхожу из комнаты, ступая медленными шагами по холодному паркету. И только, когда я дошла до конца коридора, я поняла, где нахожусь.
Я в квартире Итана.
Черт, этого бы мне ещё не хватало. Мне хочется убежать, спрятаться, но потом понимаю, что бесполезно это делать, когда я нахожусь в этой квартире, да и ещё настолько слабой. Плюю на всю свою ненависть и наспех подхожу к кухонному столу. Голова кружиться и не дай бог я сейчас упаду в обморок посередине этого места. Кухня маленькая — и это мне на руку. Я могу зацепиться за что угодно.
Мне нужно выпить. В горле сухо, от чего труднее дышать, а в легких нехватка кислорода. Я чувствую себя, как после похмелья, хоть это и намного хуже, чем я испытывала раньше. Наливаю стакан воды, взятую из шкафчика над моей головой, и выпиваю его залпом.
Слышу хлопок двери позади себя и на минутку мне кажется, что это Грэйсон, наверно, который увидел, что я встала, но моё огромное разочарование появилось в ту же секунду, когда я услышала совсем другой голос.
— Наконец-то Мэл, как ты себя чувствуешь? — медленно спрашивает Итан, тихо шаркая за моей спиной. — Мы сидели тут, как на иголках, думая, как поступить дальше.
Я хочу ему ответить, что мне плевать на то, что он переживал и спросить, где Грэйсон, чтобы он мог отвезти меня домой. Наверно, моя мать сама, как на иголках сейчас сидит дома и гадает, где я.
Его шаги, направляющиеся ко мне, остро отдаются в голове, а потом тёплые ладони опускающиеся на мои плечи, проходят, как электрический разряд по телу. Мне хочется оттолкнуто его, но это не в моих. Я настолько слаба, что даже не могу поднять руку и вообще спорить с кем-либо. Мне просто нужно отдохнуть, а не разъяснять отношения. Странно то, что я помню нашу вторую вчерашнюю ссору, но только в этот раз она случилась по моей вине. Я была не в состояние говорить и, наверно, поэтому была сильно раздражена его навязчивостью.
Уворачиваюсь от рук Итана и отхожу на пару шагов в лево, прислоняясь спиной к холодильнику.
— Не трогай меня, — я удивлена своему голосу. Он хриплый и осипший, будто всю ночь я кричала из под тяжка.
— Успокойся, хэй, все нормально, — он подходит ко мне медленными шагами с нежностью на лице.
— Не трогай меня, — чуть увереннее говорю я, отходя ещё дальше, сталкиваясь с мягким диваном бёдрами.
— Что с тобой?
— Что со мной? — шиплю я, сжимая в руках края футболки. — Со мной все ужасно! Этой ночью меня хотели изнасиловать, но что ещё хуже так это то, что меня накачали наркотиками! — мой голос тихий, но есть возможность того, что в нем есть нотки ненависти. Поднимаю голову на парня, который стоит прямо напротив меня лицом к лицу, от чего становиться жарко и теснее лёгким для дыхания.
— Все уже хорошо, Джек ничего такого не сделал тебе, — я вижу, как он пытается держаться, чтобы не накричать на меня со злости. — Ну по крайней мере, мы успел вовремя, — он берет меня за руку и подносит к своему лицу.
Его голос такой спокойный, особенно, когда он начинает слегка прикасаться губами к моей руке. Это так приятно, но мои мысли не дают мне покоя вспоминая, как ко мне прикасался Джек, поэтому нахожу в себе силы, чтобы вырвать руку и отойти.
— Под «мы» ты подразумеваешь себя и Грэйсона? — я осторожно спрашиваю, заводя руки за спину. Я и половины не помню прошлой ночи, даже то, кто пришёл мне на помощь.
— Да, — он отвечает, в беспорядочном порядке проводя руками по волосам. — А ты что не помнишь?
— Нет, совершенно, — отвечаю, цепляясь за край подлокотника. — Тогда кто сказал тебе, что я у Джека?
— Аарон.
— Аарон?
— Да, он позвонил, когда уходил от вас, у него была легкая паническая атака, — он усмехается и трёт переносицу двумя пальцами.
— О... — тяну я.
Почему я этого вообще не помню? У меня перед глазами только Джек, но Аарона почему-то нет. Если он был перед тем, как в меня вкололи что-то, то я должна его помнить, верно?
— Ты не против кофе? Тебе не помешает взбодриться, особенно если я прибавлю к кофе и таблетку обезболивающего.
Я медленно киваю. Кофе — это то, что нужно мне сейчас. Надеюсь, что оно хотя бы выведет меня из такого состояния, чтобы дома мама ничего не заподозрила.
— Вот и хорошо, — он слегка улыбается и подходит к кухонному шкафчику над раковиной, от куда достаёт две кружки для кофе.
Следующий несколько минут, пока Итан делал кофе, я старалась не расплакаться. Сколько бы я не пыталась в голове все равно проносились события вчерашнего вечера. Сидя на диване вместе с Итаном в полной тишине, мы никак не могли найти тему для разговора, да и потом я боюсь, что он может затронуть тему наших вчерашних ссор.
Но насколько я была рада, когда увидела Грэйсона на пороге квартиры с телефоном и наушниками в руке. На нем были лишь чёрные спортивные шорты и синие беговые кроссовки. В этот момент я была готова поклясться — его тело бесподобно, но сумев взять себя в руки, я быстро отвела взгляд, продолжая пить кофе.
— Наконец-то ты проснулась, — Грэйсон быстро снимает кроссовки и в темпе направляется ко мне. — Как ты себя чувствуешь? — острожно спрашивает, стискивая меня в свои объятия.
Вот с этим парнем, я чувствую себя намного лучше, чем с Итаном. С ним у меня появляется какая-то неуверенность и неловкость, от чего хочется спрятаться, а с Грэйсоном совсем наоборот.
— Ну, немного легче, чем минут пятнадцать назад, — слегка улыбаюсь, обнимая его за шею.
— Это хорошо, — он выпускает меня из объятий и выпрямляется. — Я схожу в душ и вернусь, пока тебе лучше не есть.
— Окей, — протягиваю я и поджимаю колени под себя.
Грэйсон, по дороге, обернувшись, бросает последний взгляд, прежде чем скрыться в коридоре, а через несколько мгновений услышать хлопок двери, а около моего уха проносится голос Итана.
— И что это было? — он сидит рядом со мной, сложив руки на груди и выжидающе смотрит на меня.
И что мне ему ответить? Что он неправильно все понял? Или он мне просто друг? Я не его девушка, чтобы отчитываться перед ним в очередной раз. Он не может мной контролировать!
— А почему ты спрашиваешь? — смотрю на Итана краем глаза и прячу за волосами своё смущение.
— Потому что я не могу смотреть на то, как кто-то флиртует рядом со мной, — он пожимает плечами, ставя кружку на стол.
— Я не флиртовала с ним! — отчеканила я, тоже ставя кружку на стол.
— Ну, не ты, а он, — парень кивает в сторону коридора откуда я слышала тихие звуки льющейся воды. — Ваши эти стрелялки глазами в друг друга мне не интересны, поэтому в следующий раз не при мне, — он махнул рукой и встал с дивана, забирая кружку с собой.
Я заметила, как поменялось его настроение. Глаза стали темнее на два оттенка, даже казалось, что я слышу, как он скрипит зубами от злости. Я понимаю, он старается держаться, но сейчас-то из-за чего злиться? По сравнение с Грэйсоном он казался мрачнее ночи.
Молча наблюдаю за тем, как он ставит кружку в раковину, закатывает рукава своей чёрной толстовки до локтя, а потом поправляет волосы.
— Почему ты такой? Итан, я тебя совсем не понимаю! — я, прищуриваясь, смотрю на него.
— Какой «такой»? — Итан медленно поворачивает голову ко мне. — Говори же, я заинтригован твоими словами.
Я молча смотрю на него. Ещё до появления Грэйсон он был совсем другим. Что же произошло? Ревность? Нет, он не может любить меня! А если бы это было и так, то я бы посмеялась ему в лицо от такой глупости. Меня никто не любит кроме матери и брата, а я люблю только их, но есть то, как странно я себя чувствую рядом с этим парнем: неловкость, смущение, жар и дрожь. Нет, я не могу влюбиться в него. Нет, нет и ещё раз нет.
— Да, пошёл ты, — опускаю голову, чтобы скрыть смущение и кладу руки на колени.
— Ну уж нет, ты должна посвятить меня в то, какой я на самом деле!
Итан свирепо смотрит на меня, и я моментально похолодела от ужаса. Он, возможно, может ударить меня. На свирепом выражение лица темными звёздами выделялись его темно-карие глаза, смотрящие прямо в мои. Нет, что за глупости? Он разве хоть раз поднимал руку на женщину?
— Ясно, все с тобой, — он машет на меня рукой и отходит в сторону, садясь на кресло напротив меня.
И тут я почувствовала прилив злости и ненависти. Я захотела выкрикнуть все что думаю о нем и то, как он обращается со мной, как со шлюхой. Но я боюсь.
— Иди куда хотела уж теперь, — он не смотрит на меня, — не смею задерживать...
И в ту же секунду я быстро удаляюсь, настолько, насколько это возможно. Я ясно ощущала его взгляд, который провожает меня в след, не из-за того, что я ухожу, а наверно, что футболка настолько короткая, что виден мой зад, на который должен посмотреть каждый парень по дороге.
Я запираю дверь ванной и с тихим скулежом сползаю по ней, медленно опускаясь на пол. Когда я снова поднимаюсь на ноги, то в зеркала увидела себя, и слегка удивилась, как выгляжу. Я представляла себе девушку с мешками под глазами и синяками на лице, но нет! Синяк конечно же есть, но он плохо виден на моей коже. Убираю волосы за спину и стаскиваю с себя футболку, а потом с тихим вздохом удивления осматриваю свои бёдра, руки, запястья и живот. Все покрыто синяками от рук. Прикасаюсь к одному на плече и шиплю о боли. Насколько была крепкой хватка того парня? Я же почти даже и не сопротивлялась.
Итан
Смотреть, как истукан в стену, сидя в кресле, просто невыносимо. Я слышу тихое тиканье часов позади себя и это эхом раздаётся в моей голове. Я снова повёл себя, как агрессивный баран с ней. Черт, я даже с самими собой справиться не могу, чтобы находиться рядом с такой хрупкой девушкой. Я готов рвать на себе волосы один за другим, чем сидеть и думать, что сказать ей ещё. Но мои слова могут только обидеть её. Продолжаю держать телефон около уха, но не слушая болтовню своей сестры. Она позвонила, как две минуты назад, после того, как Мэлани пошла в душ, и мне пришлось взять трубку, зная, что Грэйсон не ответит.
— Так ты не против? — спрашивает Кэмерон, напевая себе, что-то под нос.
— Не против чего? — трясу головой и напрягаю слух, чтобы понять, о чем она вообще говорила.
Я не особый любитель разговаривать по телефону, а с сестрой это так удушающе, что за все время, которое она разговаривала, я бы успел сходить в центр*, оставив телефон дома.
— Не против, того, чтобы я приехала с Сэмом на следующие выходные, — говорит она, — мне столько нужно вам рассказать!
— Боюсь это будет не очень интересно, кроме, как для родителей, — тру переносицу и опускаю руку на колени.
— Ты меня, что совсем не слушал?
Я замолкаю. Да, я вообще был погружён в свои мысли, а ответил на звонок, ради любезности. Слышу топот и хлопок двери, а потом мимо проходящего брата, который вытерла голову полотенцем по дороге. Грэйсон оборачивается ко мне, трясёт головой и кивает в мою сторону, будто спрашивая кто звонил. Я губами произношу «Кэм», и он кивает мне, садясь напротив.
— Можно и так сказать, — я соглашаюсь и опускаю голову.
— Тогда начну короче и быстрее, — она вздыхает и начинает. — Мы приезжаем в следующие выходные и именно к вам, потому что я не хочу навязываться к маме, да и потом она говорила, что они с отцом хотели поехать на неделе отдохнуть в Европу, и я не особо хочу их напрягать.
Мне нужно спросить её, какого хрена родители нам ничего не говорят, но потом понимаю, что к этим старикам лучше не соваться.
— А ты думаешь мне по душе, когда твой женишок будет разгуливать по дому в одних трусах после бурной ночи, а на следующий день хвастаться тем, что у него был секс, а у меня нет.
— Ты слишком плохого мнения о Сэме, — произносит сестра, — да и вообще, когда эта ваша вражда закончиться?
Мне самому интересно, когда это все закончиться. Кэмерон познакомилась с Сэмом ещё в колледже и встречаются они уже, как год и два месяца и все это время я ждал, когда они расстанутся. Грэйсон вообще нейтральный к этому Сэму, поэтому у него никогда нет никаких возражений против него, а я наоборот жду каждого его прокола для разрушения отношений Сэма с моей сестрой. Наверно, поэтому у меня не получаеться показать себя с нормальной стороны Мэлани, потому что у меня сложный характер.
— Не знаю, но сколько бы ты не старалась оставлять нас двоих в баре, наше отношение друг к другу не изменятся!
Это правда. За все пол года, что сестра пыталась сблизить нас и сделать "лучшими друзьями" выходили тем, что мы напивались и начинали бить друг друга без серьёзного ущерба для окружающих.
— Да что за характер у тебя такой, Долан? — восклицает сестра. — Почему ты просто не можешь понять и согласиться с моим выбором на будущее?
— Может потому что он его разрушит?
Ответ вопроса на вопрос — идеальная тактика споров. Сэм Коллинс — самый худший претендент на мужа моей сестре.
— Я устала, — грустно вздыхает сестра, но потом ещё добавляет, — но мы приедем к вам и мне плевать, что ты жалуешься, Итан.
И она отключилась.
Никогда не чувствовал к себе такого отвращения, кроме, как после наших трёх ссор с Мэлани, но они хуже, чем ссоры с сестрой, причём старшей, с который я спорю не в первый раз.
— Опять с Кэм поругался? — я киваю. — Почему ты все время ругаешься с женщинами?
— Сам не знаю, вроде их люблю, а вроде они легко умеют раздражать, — трясу головой.
Мне просто нужно снова сходить к своему психологу и начать курс очередных успокоительных, которые доведут меня до вечного сна в доме, пока не станет лучше.
— А где Мэл? — Грэйсон спрашивает и оглядывается по сторонам.
— Для тебя она Мэлани, — исправляю я и хмурюсь, — она в душе.
— Ладно, Мэлани, — Грэйсон усмехается, слегка дергая плечами. — Когда ты стал ревнивцем?
Шутка не из лучших.
— Я им и не становился, как-то само навязалось с этими чувствами, — взмахиваю рукой и усмехаюсь своим же словам.
— Так, что у вас за отношения теперь?
Я слышу биение собственного сердца, когда он спрашивает меня об этом. Я бы хотел, чтобы у нас было что-то большее, чем вечные ссоры.
— Мы опять поссорились, и я чувствую себя намного хуже, чем после первой ссоры.
Грэйсон вздыхает, и плечи его отпускаются с каждым моим словом.
— Тебе нужно учиться контролировать себя.
Смотрю на брата, а потом возвращаю взгляд на свои сцепленные руки. Почему он всегда прав?
— Это да, мне, наверно, просто стоит сходить к своему психологу.
Парень кивает и прежде, чем оставить меня в покое, бросает взгляд в коридор и подходит к кухонному столу, чтобы сделать себе кофе.
___________________
Центр — имеется не торговый центр, а спортивный. То есть Итан имеет ввиду, что за все время пока его сестра без умолку болтала он мог сходить позаниматься спортом.