Глава 4
Я так увлеклась чтением книги, что не заметила, как на улице стемнело; перелистывала страницы с таким любопытством: настолько интересная книга, что когда героиня плакала, мои глаза тоже слезились, а иногда я, наоборот, улыбалась. Когда я читала последнюю страницу, телефон пиликнул про низкий заряд батареи и буквально на последнем слове, которое я успела прочитать, он вырубился. «Просто победитель», — так и кричало моё подсознание. Я улыбнулась, осмотрела вокруг и поняла, что уже охренеть, как темно. Когда я встала, то увидела, какой красивый вид открывается на лес из этого места: кажется, что он чёрный-чёрный, и там внутри живут всякие бабайки и ведьмы, как в детстве, а с другой стороны, очень далеко, были видны огоньки города. Он казался таким маленьким. Сзади меня что-то хрустнуло — я дёрнулась и потихоньку повернулась назад, но лучше бы я этого не делала: мне в глаза ударил свет мобильного фонарика, а тень Гарри упала так, что колёса от коляски и он смотрелись устрашающе, хуже страшилки. Я вскрикнула:
— Какого хера ты тут делаешь, придурок? — он ухмыльнулся.
— Страшно? — и начал ржать.
— Выруби этот дебильный фонарик, — он выключил его и положил теле-фон на подлокотник своего транспорта. Всё погрузилось в темноту.
— Что супер дерзкая девочка испугалась темноты? — и начал опять ржать.
— Нет, она испугалась страшную бабайку на колёсиках, а что ты тут делаешь? — он перестал смеяться, теперь его лицо серьёзное. Я, конечно, знала, что у людей меняется настроение, но чтобы так за наносекунду — не помню такого в своей практике.
— Вообще-то я тебя искал с Марком. Ты могла хоть отозваться, когда тебя звали, но ты даже крикнуть не удосужилась.
— А ты переживал, да?
— Ага, как же, очень. Я уж надеялся, что ты свалила, — он ехидно улыбнулся.
— Не дождёшься, — я развернулась и пошла в сторону дома.
— Зачем тебе это вообще надо? Папа с мамой деньги давать перестали, так ты решила поработать, но я тебя огорчу: мне не нужны сиделки. Так что можешь сваливать и заодно сказать моей матери, чтобы больше не делала такой херни: я уже всё равно безнадёжен, — я развернулась к нему: хоть было темно и этот засранец вырубил фонарик, я чётко видела его силуэт. Только сейчас я увидела, что он довольно накачан и рама у него большая, но больше всего прикалывает его пучок на голове. «Мать, не в то русло мысли пошли», — встряхнув головой, я начала свою речь:
— Тебе ли не всё равно, по какой причине я здесь. Но поверь, раз я приехала к человеку, в которого пару лет назад была безответно влюблена, а он воспользовался мной и опозорил, то причина есть, — ну-ну, нет, он меня рили взбесил. — И ещё, всё зависит от твоего желания изменить свою жизнь. Твоя мама и сестра просто любят тебя, урода, таким, какой ты есть, а ты их отталкиваешь, твои друзья хотят тебе помочь, но ты закрываешься, миллионы, нет, миллиарды фанатов каждый день пишут тебе слова поддержки, а ты просто плюёшь на них. Ты — ничтожество, Стайлс, — я смотрела на него, он сжал подлокотники так сильно, что костяшки на его руках побелели. Я ждала, пока он что-то скажет.
— Да что ты, блядь, понимаешь? Ты думаешь легко, когда тебя все жале-ют? Может, махнёмся местами? Я с удовольствием посмотрю на тебя.
— А что ты сделаешь? — он посмотрел на меня с непониманием, мои глаза привыкли к темноте и я вижу, как зелёные глаза смотрят на меня в упор.
— То есть?
— Ну что ты сделаешь, если встанешь? Напьёшься в честь этого? Или, может, трахнешь какую-то девку? Или заведёшь новый роман? Что?
— Я... я...
— Вот. Ты не знаешь, что ты хочешь, но ты срываешь свою злость на людях, которые тебя любят, ты делаешь им больно, и они беззащитны оттого, что любят тебя, — я просто развернулась и ушла в дом. Как только я зашла в дом, на меня налетел Марк.
— Господи, где ты была, я уже всех на уши поднял?!
— На улице. Марк, я хотела тебя спросить, а если завтра мальчики сюда заедут, как ты думаешь, он не устроит тут сцену?
— Думаю, что устроит.
— Отлично, тогда завтра у нас будут гости. Ты есть хочешь?
— Нет, спасибо, я устал. Пойду спать, если что, зови.
— Окей, — он собирался уже уходить.
— Марк, — он развернулся ко мне
— Да.
— Есть предпочтение в еде, или ты тоже считаешь, что мою еду могут есть только бомжи из-за безысходности? — он на меня смотрел, наверное, минуту, а потом заржал.
— Что?
— Просто готовишь ты нормально. Кто тебе про бомжей сказал?
— Мне сказать, или ты догадаешься?
— Ясно, нет, мне все равно, я не разборчивый.
— Ок, сладких снов.
— И тебе — он ушёл, а я пошла на кухню. Приготовлю обед для моего любимого Найлуши и заодно позвоню ребятам. Я сначала посмотрела вокруг себя: везде было чисто, и Гарри нигде не было. Я достала телефон для моего плана под названием «Встреча ребят и одного барана», но он оказался разряжен. Я пошла в комнату искать зарядку. Я перерыла все тумбочки и даже в шкафу смотрела, но её не нашла.
— Блин, ну куда ты делась, когда так нужна? — но ответа не последовало. Я решила найти Гарри и попросить его зарядку, так как не собиралась отказываться от моего супер плана. Я вышла из своей комнаты и направилась в соседнюю. Сначала я хотела постучать, но потом поняла, что много чести. Я дёрнула ручку — дверь оказалась не заперта.
— Гарри, — никто не откликнулся, и я решила зайти. Вся комната была погружена во мрак, но в ней было уютно, а большие окна открывали вид на двор и лес. В углу комнаты стоял комод — лично я постоянно там зарядку храню, ну как храню, она там валяется — я двинулась к нему. Как только подошла, я увидела свою цель. Помимо зарядки, на комоде валялись часы, кошелёк, и прочая хрень. Мужчины — вечные хранители хлама, но ещё там стояли его фотки с ребятам: они на них бесились и улыбались. Я сама невольно улыбнулась, но меня привлекла их фотка на красной дорожке: они все такие смешные и счастливые. Я взяла её в руки.
— Это премия American Music Awards, — я аж выронила её из рук.
— Какого хрена ты меня постоянно пугаешь? — я подняла фотку: слава богу, она была цела.
— А какого хрена ты в моей комнате?
— Ты что из-под земли вырос?
— Кто тебя учил отвечать вопросом на вопрос?
— Не важно. Я могу взять твою зарядку, ибо свою я не найду, а телефон сдох? — он смотрел на меня как на дурру. Честно, я думала, что сейчас опять будут крики и всё такое, а в ответ лишь:
— Да, но надеюсь, ты её отдашь мне назад.
— Нет, что ты, оставлю себе: это же зарядка «Великого Гарри Стайлса», — я вышла из комнаты. Я пошла в кухню, включила там свой телефон в розетку, но он был насколько разряжен, что даже не включался. Я решила, что нужно позвать Стайлса готовить курочку для моего ирландского пупсика, это, конечно, рисковый шаг, но, а почему бы и нет? Я опять попёрла на второй этаж. Назло ему, решила не стучать в дверь и зашла без стука. Гарри сидел возле окна.
— Мне нужна твоя помощь! — это была не просьба — это был факт. Я не говорила ему, что он будет помогать мне готовить, ибо тогда он фиг вылезет из своей комнаты.
— В чём она заключается? — почему он такой любопытный, ну ладно, ща выкрутимся.
— Какая разница?
— Большая.
— То есть, если я попрошу сейчас, а тебе это не понравится, то ты мне не поможешь, я правильно поняла? — он даже рот не успел открыть, я продолжила.
— Окей, спасибо большое, что мне помог, очень признательна, — и за-хлопнула дверь: он сто пудов придет ко мне и поможет. Я бегом пошла на кухню звонить ребятам. Телефон включился, и я набрала номер Лиама. После 4 гудка он соизволил взять трубку.
— Мила, что-то случилось? — я услышала шорох на втором этаже и чуть не уронила телефон: он был зажат между ухом и плечом, так как я мыла яблоки.
— Всё нормально, просто завтра я вас жду в доме вашего друга.
— А как он на это отреагирует?
— Лиам, не важно, просто не надо бояться. Приедете, покажите свою поддержку.
— Я понял, завтра в 12 будем.
— ОК, — вот за что я люблю Лиама — ему долго объяснять не надо. Я уже приготовила две досточки, ножи и, собственно, яблоки с курицей. Остался только Стайлс.
— Ну и чем тебе помочь, психопатка? — я стояла к нему спиной и улыбнулась: «Ну и кто сказал, что главный в доме мужчина?»
— Минутку, садись за стол.
— Зачем?
— Господи, просто сядь, — он сел, я взяла яблоки с курицей, села напротив и подала ему досточку, нож и яблоки, а сама начала работать с курицей. Я старалась на ржать: просто у него лицо было такое ржачное.
— Что это?
— Яблоки, — я старалась дышать глубоко и не ржать.
— Я вижу, что не помидоры.
— Так зачем ты спрашиваешь?
— Ладно, чем тебе надо было помочь? — я кивнула на яблоки.
— Ты прикалываешься? — я покачала головой.
— Понятно, — он хотел уехать.
— Стоять.
— Что?
— Я попросила помочь, тебе сложно?
— Ладно, — сквозь зубы ответил он. Я занималась курицей, а он чистил, потом резал яблоки. Всё происходило в гробовом молчании. Я хотела что-то сказать, но не рискнула. Я сложила курицу, он начинил её яблоками, и поставила её в холодильник. Завтра, когда придут ребята, испеку её. Гарри минуты две назад, как поехал наверх. Я забрала телефон и пошла за ним, когда я поднялась, он уже открывал дверь своей комнаты.
— Спасибо за помощь и спокойной ночи.
— И тебе, — и захлопнул дверь, какое, мать вашу, красноречие. Я пошла в душ, переоделась в пижаму и пошла к кровати, но когда я подходила к шкафу, то увидела свою зарядку, которая торчала из розетки.
— Вот же я лошара, — я плюхнулась на кровать — сон пришёл моментально. Завтра будет тяжёлый день.