11
Тишину студии нарушил вибросигнал телефона Алины. Она нехотя отстранилась от Гриши, пытаясь восстановить дыхание. На экране высветилось: «Мама».
— Да, мам? Что-то случилось? — голос Алины всё еще подрагивал.
— Алиночка, — раздался бодрый голос бабушки. — Маша тут разыгралась с соседским мальчиком, они строят шалаш. Она очень просит остаться еще на денек. Ты не против? Я присмотрю, завтра к вечеру привезу.
Алина посмотрела на Гришу. Он стоял совсем рядом, не сводя с неё темного, жадного взгляда, и медленно поглаживал её ладонь большим пальцем.
— Да, мам... конечно. Пусть остается. Целуй её за меня.
Когда она положила трубку, Гриша сделал шаг вплотную.
— Значит, мы сегодня совсем одни?
Алина лишь молча кивнула. Напряжение, которое копилось между ними весь вечер — а может, и все эти пять лет — достигло предела. Больше не было смысла притворяться.
— Поехали ко мне, — прошептала она.
*
Дорога до дома прошла в почти полном молчании, но это была не та холодная тишина, что раньше. Это было предвкушение. В лифте Гриша не выдержал и снова прижал её к зеркальной стене, целуя так, будто от этого зависела его жизнь.
Когда за ними захлопнулась дверь её квартиры, Гриша даже не стал включать свет. В полумраке прихожей он начал стаскивать с неё пальто, его руки действовали уверенно, но в каждом движении чувствовался трепет.
— Алин... ты уверена? — хрипло спросил он, остановившись на секунду и заглядывая ей в глаза.
Вместо ответа она сама потянула его за край худи, сокращая последние миллиметры между ними.
В спальне пахло её любимым парфюмом и немного — детским кремом Маши, но сейчас этот домашний уют смешался с обжигающей страстью. Когда они оказались на кровати, Гриша вел себя так, будто изучал заново карту сокровищ, которую когда-то знал наизусть, но успел позабыть. Его пальцы запоминали каждый изгиб её тела, каждую родинку.
Это не было просто сексом. Это было искупление. Пять лет одиночества, обид и лжи выплескивались в каждом прикосновении. Гриша был непривычно нежным, он постоянно шептал её имя, целовал её плечи, руки, губы, словно пытаясь насытиться ею на годы вперед. Алина чувствовала, как рушатся последние барьеры в её душе. Она снова была той девчонкой, которая когда-то отдала ему сердце, но теперь она была женщиной, которая знала цену этой близости.
В какой-то момент, на пике, Гриша прижал её к себе так крепко, что она почувствовала бешеный ритм его сердца.
— Моя... — выдохнул он. — Всегда была моей.
Когда всё стихло, они долго лежали в темноте, переплетясь ногами. Гриша укрыл её одеялом и притянул к своей груди. Впервые за долгое время Алина чувствовала себя в полной безопасности. Она заснула под мерный стук его сердца, зная, что завтра мир станет совсем другим.
*
Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом. Алина проснулась от запаха свежесваренного кофе. Гриши в постели не было, но из кухни доносился приглушенный шум. Она накинула его вчерашнее худи — оно было ей велико и пахло им — и потянулась за телефоном.
Три пропущенных от Иры. Алина вздохнула и набрала подругу.
— Ну наконец-то! — проорала Ира в трубку так громко, что Алина поморщилась. — Я уже хотела МЧС вызывать! Ты где? Ты с кем? Почему у тебя такой голос, будто ты выиграла джекпот в Лас-Вегасе?
Алина вышла на балкон, прикрыв дверь в комнату.
— Ир... тише. Я дома.
— И кто там у тебя? Полярник? — Ира мгновенно сменила тон на подозрительный. — Алина, только не говори мне, что ты...
— Он здесь, Ир. Он на кухне варит кофе.
На том конце провода повисла гробовая тишина. Наверное, Ира уронила телефон или просто забыла, как дышать.
— Ты... ты серьезно? — наконец тихо спросила она. — Прямо вот «здесь»? После всего? После того, как я три года учила тебя ненавидеть его кроссовки?
— Он не тот, Ир. Или я не та. Я не знаю, — Алина прислонилась лбом к холодному стеклу. — Вчера на студии что-то щелкнуло. А ночью... Ир, я будто вернулась домой. Понимаешь? Не в квартиру, а к себе самой.
— Ох, Алин... — голос Иры смягчился. — Я за тебя боюсь, ты же знаешь. Но если ты сейчас улыбаешься — а я чувствую, что ты улыбаешься, — то я на его стороне. Только передай этому Og Buda: если он опять «не будет готов», я его кастрирую лично, без наркоза.
— Передам, — рассмеялась Алина.
В этот момент дверь балкона открылась. Гриша стоял в одних домашних штанах, с двумя чашками кофе. Увидев её в своем худи, он замер, и в его глазах вспыхнуло такое обожание, что Алине на секунду перехватило дыхание.
— Кофе готов, — сказал он, кивнув на чашку.
— Ира передает, что она тебя убьет, если что, — улыбнулась Алина, убирая телефон.
Гриша подошел ближе, поставил чашки на подоконник и обнял её за талию, прижимая к себе.
— Пусть встает в очередь. Но я планирую жить долго. С тобой и Машей.
Продолжение следует...