9
Холодный вечерний воздух остался за дверью уютной квартиры Алины. В прихожей пахло корицей и детским шампунем — запахи, которые для Гриши теперь ассоциировались с домом больше, чем любая студия. Маша, разрумянившаяся после парка и перевозбужденная от присутствия «папы», никак не хотела угомониться.
— Папа, а ты посмотришь мою коллекцию наклеек? А ты почитаешь мне про дракона? А ты останешься на чай? — вопросы сыпались градом, пока она стягивала сапожки.
Гриша вопросительно посмотрел на Алину. Он боялся перейти черту, зайти слишком далеко в её личное пространство.
— Если мама не против, то я с удовольствием, — тихо сказал он.
Алина вздохнула, разматывая шарф. Она видела, как светятся глаза дочери.
— Проходи, Гриш. Только недолго, ей пора ужинать и ложиться.
Пока Алина возилась на кухне, Гриша сидел на ковре в детской. Он, чьи тексты знал каждый подросток страны, сейчас с максимальной серьезностью обсуждал, почему синий дракон не может дружить с розовой принцессой. В какой-то момент Алина заглянула в комнату и замерла: Гриша сидел спиной к ней, и Маша старательно пыталась заплести его короткие волосы в «хвостик» с помощью яркой розовой резинки.
— Папа, ты будешь очень красивый! — серьезно заявила дочь.
— Я уже чувствую себя звездой, Маш, — усмехнулся Гриша, послушно наклоняя голову.
Алина отвернулась, закусив губу. Сердце предательски сжималось. Она помнила его другим — взрывным, вечно спешащим, живущим только своими амбициями. Этот «новый» Гриша пугал её своей правильностью.
Позже, когда Маша наконец была умыта, накормлена и уложена (Гриша честно прочитал три сказки, стараясь не «читать рэп» в процессе), они остались вдвоем на кухне.
Алина заварила чай с мятой. Тишина в квартире была густой и почти осязаемой.
— Спасибо, что пришел сегодня, — сказала она, глядя в свою чашку. — Она действительно тебя ждала.
Гриша сидел напротив, рассматривая свои руки.
— Алин, я сегодня смотрел на неё в парке... и на тебя. И я понял, что всё, что я делал последние годы — это просто шум. Пустота. У меня есть деньги, тачки, признание, но у меня не было ни одного вечера, который был бы ценнее этого часа с розовой резинкой на голове.
Он поднял глаза на неё.
— Я знаю, что ты мне не веришь. И имеешь на это полное право. Я не прошу тебя завтра перевезти вещи или снова стать моей девушкой. Я просто... я хочу быть в курсе. Какое мороженое она любит? Кто её обидел в садике? Что тебе нужно помочь починить?
Алина слабо улыбнулась, указывая на дверцу верхнего шкафчика, которая висела на одном петле.
— Петля разболталась. Полгода собираюсь вызвать мастера.
Гриша тут же встал.
— Инструменты есть?
— Гриш, сейчас одиннадцать вечера...
— Инструменты, Алин. Я не уйду, пока не починю.
Через десять минут он, вооружившись старой отверткой, возился со шкафчиком. Алина наблюдала за ним, прислонившись к дверному косяку. В этом было что-то невероятно интимное — не в поцелуях или объятиях, а в том, как он, не умея толком обращаться с инструментами, старательно закручивал винт, чтобы облегчить её быт.
— Готово, — он победно захлопнул дверцу. — Как новая.
Он обернулся к ней. Они оказались очень близко друг к другу в узком пространстве кухни. Гриша чувствовал запах её духов — тот же самый, что и пять лет назад.
— Алин... — он осторожно коснулся её руки. — Я не исчезну. Обещаю. Даже если ты никогда не скажешь мне «да» как мужчине, я буду лучшим отцом для неё. И лучшим другом для тебя, если позволишь.
Алина посмотрела на его руку, затем на него. В её глазах была усталость, но лед окончательно растаял.
— Иди домой, Гриша. Завтра воскресенье. Если хочешь... мы идем в зоопарк в два часа. Можешь заехать за нами.
Гриша просиял так, будто выиграл «Грэмми».
— Заеду. В два ноль-ноль буду у подъезда.
Когда он ушел, Алина еще долго стояла у окна, глядя, как его машина отъезжает от дома. В этот момент зазвонил телефон. Ира.
— Ну что? Живой еще твой Буда? Или ты его скалкой прогнала? — раздался в трубке бодрый голос подруги из командировки.
— Он починил шкаф на кухне, Ир, — тихо ответила Алина.
— Чего?! Ляхов? Шкаф? — Ира расхохоталась. — Ну всё, Алинка. Похоже, полярник реально вернулся. Только смотри... сердце береги.
— Берегу, — прошептала Алина, закрывая глаза. — Стараюсь беречь.
Продолжение следует...