Месяц

Пятница у меня выдалась насыщенной. Как стало ясно позже, после допроса в коридоре следственного комитета я потеряла сознание, и, если бы не подоспевший вовремя сержант Крылов, я бы рухнула на пол как мешок с костями. Ощущение было немного странное, вроде бы немного стыдно, что ему пришлось меня, как варёную лапшу, на руках затаскивать в кабинет и вызывать скорую, но, с другой стороны, трудно забыть эти тёплые сильные руки, как будто одеялом укрывающие меня от всех ужасов последних дней. Ради такого, наверное, стоит немного повытирать собой стены.

      Ночь я провела в больнице, а на утро уже была отпущена домой в сопровождении Вики и Артёма, которые клялись и божились, что довезут меня в целости и сохранности, уложат в кровать и будут следить, чтобы я отдыхала и не напрягалась. Врачи спихнули мой обморок на банальное переутомление, сказали, что я просто переволновалась из-за допроса (якобы такое часто случается), или из-за всех предшествующих допросу событий. Ну точно! Будущий психолог катастроф переволновался, поговорив со следователем десять минут в присутствии адвоката! Интересно, что же по их логике со мной должно случиться, окажись я на месте наводнения или взрыва бытового газа? Скорее всего я впаду в мгновенную кому на сто лет, как Спящая красавица. Ясно, что врачи просто не хотели разбираться, что случилось со мной на самом деле.

     Когда я открыла дверь квартиры, на меня как будто повеяло каким-то незнакомым воздухом, странным запахом моря, или чем-то вроде освежителя «морской бриз». А ведь я никогда не разбрызгивала искусственные ароматы у себя дома, тем более такие резкие и не очень приятные. Впервые я почему-то почувствовала себя чужой в своей собственной квартире, словно зашла по-соседски и через пару часов уйду. Здесь как будто что-то изменилось, пока меня не было, хотя всё вроде бы стоит и лежит на своих местах. Впрочем, дело не в вещах или запахе, а в целом в атмосфере дома. Об этом я, конечно промолчала, чтобы не беспокоить ребят лишний раз своей развивающейся мнительностью.

- Они серьёзно хотят обвинить тебя в том, что ты хотела меня куда-то увезти? – Вика сидит рядом со мной на диване с выпученными, как у бешеной селёдки глазами, обхватив руками колени. – Что за бред? Зачем тебе это может быть нужно?

- Может, мы с тобой не поделили какого-то парня, - я кошусь на Артёма, стоящего со сложенными на груди руками, облокотившегося плечом в дверном проёме, -  поэтому я решила вывезти тебя в лес и убить там. Или, не знаю, утопить в речке, устроить аварию, чтобы ты в ней умерла вместе с этим придурком водителем, а я выжила и свалила всё на него, что он такой ужасный человек, неадекватно управлял автомобилем.

      Вика удивлённо приподнимает брови, и всё её лицо говорит о том, что я – наихудший кандидат на роль похитителя и тем более убийцы. Это не может не радовать. Я на минуту закрываю лицо руками и тру уставшие глаза. По ощущениям мне как будто под веки засыпали по тонне песка, или я в ветреный день прогулялась по пустыне без очков.

- А что там этот сержант? – Вика наклоняется ко мне и шепчет своим громким заговорщическим шепотом, который она очень любит использовать, когда дело касается тем интимного характера.

- Не знаю, - я пожимаю плечами, потому что всё, что сделал сержант – вызвал скорую, а больше я его не видела, и не говорила с ним, хотя, безусловно, нужно поблагодарить его.

- Не знает она! – Артём громко хмыкает, отходит от двери и плюхается в маленькое кресло рядом с диваном, еле помещаясь в нём. – Этот парень торчал в больнице, пока ему не сказали, что ты пришла в себя, и только потом уехал. Довёл всех врачей до белого коленья своими вопросами через каждые две минуты, пытался заставить их взять какие-то дополнительные анализы. Даже Вика спокойнее к этому отнеслась. Я был в коридоре, пока она с тобой сидела, и что-то мне показалось, что твой полицейский не очень хотел, чтобы ты знала о его присутствии и тем более о таком активном вмешательстве.

      Услышав эти слова, Вика мгновенно расплывается в улыбке и трясёт меня за руку, но после этого сразу мрачнеет и, смотря куда-то мне за спину, снова наклоняется к моему уху, но на этот раз шепчет так, чтобы услышать могла только я.

- Никольская, я тебе клянусь, если ты захочешь поиграть в свои игры с этим парнем, я тебя сама убью в лесу или утоплю в реке. Я не шучу, милая, запомни мои слова.

Мы сидим в тишине ещё несколько минут,слушая приглушённое тиканье часов на кухне и доносящееся из приоткрытого окна пение птиц. Погода вроде бы уже взяла курс на тепло и комнату заливает приятный золотой солнечный свет уходящего дня. Всё вокруг обычно и спокойно, но я чувствую себя не в своей тарелке. Меня не отпускают мысли, что что-то не так. Вика рассказывает как прошёл их вчерашний день, но, замечая, что я всё чаще и чаще начинаю отвлекаться и уходить куда-то в себя, понимающе мне улыбается и постепенно снижает темпы рассказа.

Часов в шесть ребята уезжают, а я остаюсь одна, ещё глубже погружаясь в свои мысли. С моего телефона кто-то общался с уголовником. Кто-то это кто? Родители? Коллеги? Вика? Нет! Это бред какой-то! Но что, если... Что, если целью была не Вика? Вернее она могла быть целью убийства, но это было бы побочным продуктом. А если на меня хотели повесить преступление? Ерунда! Это просто ерунда! Кому может понадобиться подставлять меня?

Слоняюсь по дому, абсолютно не зная чем себя занять. Везде вроде бы порядок, и убираться особо не нужно, шкафы я не так давно перебирала, а просто сидеть на диване в этой внезапно ставшей чужой пустой квартире я не хочу. Вдруг ко мне приходит воспоминание о чашке, переместившейся с полки в коридоре на кухонный стол. Вскакиваю с дивана и, поскальзываясь на плиточном полу в коридоре, спешу в кухню. Чашки нет. Ни на столе, ни в раковине. Открываю шкафчик с посудой и осматриваю содержимое. Все шесть чашек стоят на своих местах. В панике хватаю телефон и звоню Вике.

- Ты мыла чашку у меня дома?

- Какую ещё чашку? Мне делать что ли нечего, ещё посуду за тобой мыть? - Она смеётся, но мне совсем не до шуток.

- А Артём? - Конечно он это не делал, но я сейчас готова зацепиться за что угодно, лишь бы не признавать, что схожу с ума. - Никто из вас не трогал чашку на кухонном столе?

- Ничего мы не трогали, Поля. Я с тобой всё время на диване сидела, а Артём на две секунды заходил в кухню налить тебе стакан воды. - Я, обливаясь холодным потом, уже натягиваю джинсы, прямо поверх домашних лосин, хватаю из шкафа куртку, и, практически отрывая крючок, сдёргиваю с вешалки сумку. - А что случилось?

- Ничего. Надеюсь я просто схожу с ума.

Сбрасываю звонок и выскакиваю в подъезд. Что делать? Куда мне теперь идти? Если я в таком виде приду к родителям, они точно поймут, что случилось что-то ужасное. Причём то, что они себе надумают возможно даже будет намного хуже реальности. Интересно, Андрей сегодня работает?

Спотыкаясь на каждом шагу, в тапках, куртке и джинсах, надетых поверх домашней одежды, несусь по лестнице. Сложно сказать, что происходит в этот момент в моей голове, и с чего я вообще решила, что правильным будет бежать в полицию, а не в психиатрическую клинику, но факт остаётся фактом. Минуты через три после того, как я спешно покинула квартиру, я уже распахиваю дверь полицейского участка.

- Сержант Крылов здесь? - В маленьком полукруглом окошечке сидит довольно крупный молодой человек, попивая чай (или не чай) из пластикового стаканчика. Он поднимает на меня глаза, несколько секунд разглядывает, пока я стараюсь пригладить растрепавшиеся на бегу от ветра волосы.

- Он... Да, он здесь, вам надо пройти по коридору... - Видимо мой внешний вид был достаточно убедительным, и дежурный даже встал, чтобы проводить меня, но я уже шлёпала своими тапками по коридору в сторону кабинета сержанта.

Пока дежурный ещё что-то говорил мне вслед, я уже дёргала на себя дверь и врывалась внутрь. Сержант сидит за столом в своей серой форме-мешке, подперев рукой висок, и со скучающим видом смотрит куда-то в стену. Кажется, что ещё немного, и он просто заснёт, уронив голову на папки. Всегда знала, что полицейские на самом деле весь день сидят и ничего не делают, смотря в одну точку.

- Товарищ сержант, в моей квартире кто-то был! Я уверена! Вам срочно надо идти со мной и всё проверить, я вас очень прошу! - Выкрикиваю странным высоким голосом, бросая сумку на стул рядом с полицейским. Андрей резко выпрямляется, как будто я разрушила его чары отрешённости, и растерянно смотрит куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь и вижу сидящую у стены бабулю, одетую во всё белое, которую я не заметила, когда ворвалась.

- Прошу прощения, Антонина Васильевна, видимо у девушки случилось что-то очень серьёзное, придётся срочно пойти всё проверить, - сержант берёт с подоконника фуражку и, водрузив на голову, идёт к бабуле, помогает ей встать, и провожает за дверь, чуть придерживая за локоть, - мы с вами потом обязательно поговорим о ваших соседях, я вам обещаю.

Дверь за бабулей захлопывается и я слышу как сержант, прислонившись лбом к двери, делает глубокий выдох. Не могу сказать, это вздох облегчения, или наоборот, но мне хочется верить в первое.

- Не хотела вам помешать, Андрей, - чувствую себя достаточно неловко, да и страх уже начинает немного отпускать, а трезвость мысли возвращается. - Я так бесцеремонно к вам влетела...

- Я вам ещё спасибо должен сказать, Полина Андреевна! - Сержант, смеясь, возвращается на место, снимает фуражку и внимательно на меня смотрит. Судя по всему, идти со мной он никуда не собирался. - Антонина Васильевна приходит ко мне практически каждый день и жалуется, что соседи то травят её ртутью, то специально ходят в грязной обуви около её двери, а сегодня они вообще обнаглели до такой степени, что включили музыку в четыре часа дня.

Сержант продолжает улыбаться, а я уже думаю, насколько сильно буду отличаться от этой Антонины Васильевны, если на полном серьёзе расскажу полицейскому почему я сейчас здесь. Мне никто не пачкает коврики, и тем более не травит ртутью (ну, по крайней мере, я на это надеюсь), но проще поверить в это, чем в то, что происходит у меня.

- Вы, конечно, извините, Полина Андреевна, но почему же вы пришли сюда, так сказать, в домашнем? У вас что-то случилось? - Видимо он вспомнил, с какой фразой я зашла, осмотрел меня ещё раз с ног до головы и улыбка уступила место нахмуренным бровям.

- Знаете, товарищ сержант... Наверное, это не важно, - я начинаю медленно ползти обратно в сторону двери. Глупо я поступила, что пришла сюда, очень глупо.

- Может всё-таки расскажете, раз вы уже здесь?

Я немного колеблюсь, переминаясь с ноги на ногу, но решаюсь рассказать. Медленно, вдумчиво, взвешивая каждое слово, чтобы не показалось, что я несу какую-то белиберду. Про то, как вчера утром выходила на встречу с ним, как сегодня приехала домой, как звонила Вике. Всё время сержант внимательно слушает, не перебивает и не смеётся надо мной, хотя я себя чувствую как самый настоящий клоун на арене цирка, не хватает только красного носа и кудрявого рыжего парика.

- Угу. То есть вы хотите сказать, что кто-то открыл дверь родным ключом, вошёл, ничего не украл, ничего не сломал, не испортил, помыл за вами чашку и ушёл, закрыв дверь. Всё правильно? - Он говорит спокойно, как будто с маленьким ребёнком и я понимаю какую же ерунду я сейчас сказала. И зачем я только пришла, чтобы выставить себя дурой? - Вы уверены, что не сами вымыли эту чашку? Может просто забыли?

- В следующий раз перед выходом буду фотографировать всю квартиру, - бурчу я в ответ и, забрав со стула сумку, встаю, одёргивая вниз джинсы, пытаясь прикрыть торчащие снизу лосины.

- Давайте я вас подвезу до дома, вы всё-таки так эксцентрично одеты, - он еле сдерживается, чтобы не засмеяться и отворачивается к окну, а развернувшись обратно, делает вид, что закашлялся, прикрывая рот, улыбающийся во все тридцать два зуба, - заодно посмотрим, может кто-то действительно взламывал замок, если вам кажется, что был кто-то посторонний.

Я нехотя соглашаюсь, другого варианта у меня всё равно нет. Пока я сюда бежала, прохожие на меня смотрели как на городскую сумасшедшую.

В полицейской машине тепло и пахнет бутербродами с колбасой. Сержант объезжает вокруг дома и заезжает во двор с другой стороны, паркуя машину прямо напротив моего подъезда.

Ключ поворачивается в замке два раза и мы заходим в квартиру. По привычке я хотела разуться, но, вспомнив в чём я сейчас стою, просто снимаю куртку и показываю Андрею как всё было с чашкой.

- Хорошо, значит вас не было дома пару минут? И в это время кто-то успел здесь побывать, и просто переставить чашку, а потом вернулся и помыл? - По его лицу не понятно, серьёзно он об этом думает или делает вид, как с Антониной Васильевной. Я утвердительно киваю, отвечая на его вопрос.

Ещё несколько минут, пока я ищу запасной комплект ключей, сержант рассматривает дверной замок, светя в него фонариком и заключает, что ему кажется, что в замке никто не ковырялся.

- Скажите, а сколько всего комплектов ключей у вас?

- Мои, запасные, у Вики ещё есть, у моих родителей, и у соседки Елены Александровны. Вы думаете, кто-то из них приходил ко мне? С Еленой Александровной мы говорили у лифта, а родители и Вика были абсолютно в других местах, - растеряно хлопая глазами, я прислоняюсь к стене и мы с сержантом оба понимаем, что либо я действительно не помню что делаю, либо мои ключи есть у кого-то ещё, о ком я не знаю. Андрей, видимо, склоняется больше в сторону первой версии.

- Полина Андреевна, вы можете уехать куда-нибудь хотя бы на ночь? Если вам страшно, может быть тогда не стоит сегодня оставаться одной? - Андрей выглядит спокойным и уверенным, как в кафе. Он изучает моё лицо, следит за жестами и моим бегающим из стороны в сторону взглядом. - Вы были у психиатра?

- Нет, ещё не успела, - только сейчас я вспомнила, что меня должны направить на психиатрическую экспертизу, и понимаю, что мне она действительно не помешает. Понятно, почему сержант об этом спросил. - Вы считаете, что у меня проблемы с головой?

- Я не считаю вас сумасшедшей, если вы об этом, - от его слов в груди разлилось какое-то тепло, - но лучше будет, если вы поговорите со специалистом и не будете ночевать сегодня одна дома.

- Да... Да, конечно, вы правы, я, наверное, поеду к родителям, - уже рисую себе картины как буду объяснять что случилось, и почему я на ночь глядя приехала к ним, но даже это лучше, чем оставаться здесь и ждать непонятно чего. Или кого.

- Хорошо. Подвезти вас? Хотя нет... Извините, я... Я должен идти, я уже говорил, что нам лучше с вами поменьше пересекаться, чтобы у следствия не возникло лишних вопросов. Иначе меня могут отстранить от дела и тогда, увы, я уже ничем не смогу вам помочь, как бы сильно не хотел этого.

Перед уходом полицейский обошёл всю квартиру, проверил комнаты и все места где можно было бы спрятаться. Самая искренняя из возможных улыбок озарила моё лицо, когда я провожала сержанта. Он делает это чтобы помочь мне. Ведь так? Он уходит не потому что хочет бросить меня в опасности. Он всё проверил. Я ведь могу ему доверять?

За окном плавно опускаются сумерки, когда я наконец решаюсь пройти в комнату и начать собираться. На ходу набираю номер мамы и говорю, что соскучилась и хочу приехать к ним на выходные. Даже голос получился на удивление твёрдым, так что, надеюсь, что она ничего не заметила. Сложила всё необходимое в рюкзак, переоделась и стала думать как добраться. На такси я точно не поеду, значит придётся на метро.

Уже стоя в дверях вспомнила, что собиралась на всякий случай снять на видео как выглядит квартира и быстро пробегаюсь с камерой по комнатам. Пусть это паранойя, но так мне будет спокойнее. Перемещаясь из комнаты в комнату, комментирую какие запахи чувствую, какие слышу звуки, откуда дует ветерок и прочие мелочи.

Всю дорогу до метро мне кажется, что за мной кто-то следит, смотрит из-за деревьев, прячется за кустами. Кажется ещё чуть-чуть и меня просто затрясёт от страха. Я готова бежать бегом, но вместо этого достаю телефон и звоню Вике. Она долго не берёт трубку и меня ещё сильнее охватывает паника, шаги становятся чаще и шире, я как будто пытаюсь оторваться от своей собственной тени. Сердце бешено колотится в груди, эхом отдаётся в горле, и, чтобы немного отвлечься и успокоить себя, я начинаю считать количество ударов. Сто два, сто три, сто четыре. Боль пульсирует в висках, и, не смотря на то, что на улице стало довольно свежо, если не сказать прохладно, я чувствую как у меня буквально горит всё лицо. Ну почему я такая дура, что не попросила сержанта хотя бы подкинуть меня до метро?

По приезде на нужную станцию меня уже встречает папа, так что все мои страхи и мании преследования испаряются, как будто их и не было. Рядом с ним мне хорошо и спокойно, как будто он может меня защитить от всего на свете. Почти такое же чувство я ощущаю, когда рядом находится сержант Крылов, но его я совсем не знаю, так что полностью поверить в его благие намерения я пока не могу.

- Поль, маме ты можешь сколько угодно вешать лапшу на уши, но со мной такой номер не пройдёт, - мы проходим мимо моей школы и я вспоминаю, как папа по утрам меня туда водил, когда я училась в начальных классах. Он прав, в отличие от мамы, он всегда видел меня насквозь. И сейчас видит. - Дома что-то сломалось? Давай я приеду, посмотрю, мастера вызову, если боишься одна. Или парень какой-то подкарауливает? Так с ним тоже разговор короткий будет.

- Дома всё нормально, просто... В среду... Мы с Викой попали в небольшую аварию. Ничего серьёзного, просто немного синяков! Но было так страшно, что вдруг я вас больше никогда не увижу, и... - Снова волной нахлынули воспоминания того вечера, слёзы солёными дорожками покатились по щекам, а голос предательски задрожал. Я не соврала, сказав это, потому что это тоже правда. Я всего лишь опустила некоторые подробности.

Мы остановились у школьной калитки, папа крепко обнял меня, говоря что-то на ухо, но я ничего не слышала за собственными громкими всхлипываниями. Когда я чуть успокоилась, мы двинулись дальше в сторону родительского дома.

- Помнишь, как ты рыдала здесь, когда мы тебя провожали в первый класс? Я думал всю улицу слезами зальёшь, не хотела отходить от нас с мамой.

Я улыбаюсь сквозь слёзы, потому что прекрасно помню этот день. Я говорила, что пойду с родителями на работу, буду трудиться там не покладая рук, лишь бы только не отрываться от них. Потом я привыкла, мне даже начало нравиться, а к старшим классам я уже участвовала во всех школьных делах от подготовки концертов до выбора президента школы. Кстати, я победила, и целый год до выпускного наслаждалась своим статусом. Из-за своей активности и всех этих мероприятий я всё меньше времени проводила с родителями, приходя из школы позже, а по выходным отправляясь на какие-нибудь конкурсы по спортивному ориентированию или на молодёжную конференцию выступать с научной работой про скорость разложения мышечной ткани в различных условиях. Потом я вовсе съехала от родителей, и только сейчас понимаю, как же я по ним скучаю, живя одна.

- Я сделала твою любимую картофельную запеканку, - мама выходит в коридор, накручивая на руку её любимое полосатое полотенце. У неё свежий макияж, а крашеные тёмно-каштановые волосы лежат аккуратными крупными локонами у лица.

- Вы куда-то собирались когда я позвонила? - Не хочется думать, что я сломала родительские планы на субботний вечер.

- Нет, нет, ничего, просто тётя Света звала к ней в гости, но раз уж ты к нам приехала, надеюсь не будешь возражать, что мы позвали тётю Свету к нам? - Она забирает мою куртку и, поставив в шкаф ботинки, крепко прижимает меня к себе. - Она приедет минут через двадцать. Я так по тебе соскучилась!

Прохожу в свою бывшую комнату. Теперь вместо кровати стоит диван, а стена напротив стала гладким белым экраном для проектора. Похоже, недавно родители сделали себе здесь подобие домашнего кинотеатра. Они выглядывают из-за угла, видят моё удивление и, хихикая как подростки, убегают в сторону кухни.

Своей любовью подурачиться я пошла в родителей, но, в отличие от них, я редко задумываюсь о возможных последствиях. Однако, в последнее время мне что-то не до веселья.

Всё время, пока мы ужинали, я пыталась держать себя как всегда, и это было не так трудно, как мне казалось. Правда, пришлось рассказать маме про аварию, потому что папа постоянно смотрел на меня таким своим взглядом. Она немного пообвиняла меня в том, что я сразу им ничего не рассказала, но потом успокоилась. Естественно, красочные подробности я снова не стала сообщать.

Пока я мыла посуду, по своему обыкновению выливая практически половину бутылочки на губку, мама сидела за столом и перешёптывалась о чём-то со своей старой подругой, приехавшей к концу ужина. Скорее всего она пересказывала мою историю, потому что периодически я замечала косые взгляды в свою сторону и качание головами. Мой телефон, лежащий рядом с ними, внезапно завибрировал и мы все резко дёрнулись.

- Поль, тебе Вика звонит, - мама двигает телефон в мою сторону, а я стараюсь побыстрее вытереть руки, - ответить?

- Я сама, - нажимаю на зелёный кружочек и выхожу в коридор, садясь на комод. - Я звонила тебе почти три часа назад, Вика! Где ты была?

- Мы были в кино с Артёмом, что такое? Ты дома? - Почему она спрашивает где я? Знает, что меня там нет? Сказать, или не сказать?

- Нет, я у родителей. - Рассказать ей, что это сержант меня попросил? Или соврать? - Вы уехали, и мне что-то стало так скучно, и к родителям я давно не приезжала, а они тут из моей комнаты кинотеатр сделали!

Я ещё что-то говорила, и Вика мне отвечала, но голос её я бы назвала недоверчивым. Думаю, она чувствовала, что что-то здесь не так.

- Ладно, Никольская, давай заканчивай ломать комедию. Мне звонил сержант и спрашивал где ты. Сказал, что попросил тебя не оставаться сегодня дома хотел узнать послушала ты его, или нет, - она смеётся, и я тоже начинаю улыбаться, понимая, как действительно должно быть смешно сейчас себя повела, - он скоро перезвонит, я скажу, что ты в прядке. Но почему он сам у тебя не спросил?

- Он говорил, что нам лучше поменьше пересекаться, чтобы его не отстранили от дела, - я еле шепчу, завидев в конце коридора выходящего из комнаты папу, и надеюсь, что Вика меня расслышала. - Передай ему, что всё хорошо, вечером в воскресенье,думаю, вернусь, мне в универ в понедельник.

- Хорошо. Ты мне звонила, чтобы об этом сказать?

- Ну-у... Вообще я звонила, чтобы поговорить с тобой пока шла к метро. Мне было немного страшновато.

Мы ещё немного поболтали, Вика сказала, что мне надо обязательно посмотреть тот фильм, на который они ходили с Артёмом, и скоро мы отключились.

Тётя Света долго рассказывала мне про какого-то своего соседа, очень хорошего мальчика, со всех сторон положительного и замечательного. Спрашивала может ли она дать ему мой номер телефона, но я вежливо отказалась. Сейчас мне совершенно нет дела ни до каких любовных отношений, с собой бы разобраться.

Когда мамина подруга ушла, я отправилась в душ. Всё в этой квартир стало мне непривычным, и скользкая ванна, и шторка вместо стеклянных стенок, как у меня дома, и даже напор воды. Сначала меня обожгло кипятком, потом на голову плеснула ледяная вода, и только спустя пару минут мне удалось как-то настроить нужную температуру. Не хочу показаться эгоисткой, но меня радует мысль, что можно лить воду сколько угодно и знать, что тебе не придётся за неё платить.

Я уже обматывалась большим полотенцем, когда мама снова закричала, что мне звонят. Кто сказал, что у меня приёмные часы начинаются с одиннадцати вечера?

- Доброй ночи, Елена Александровна, что-то случилось? - Зачем соседке звонить мне так поздно? Я знаю, что у неё были какие-то проблемы с сердцем и сказала, что она может мне звонить, если снова почувствует себя плохо.

- Со мной-то всё хорошо, Полин, а ты что, опять ремонт затеяла? - В её голосе нет раздражения, похоже скорее на то, что она как будто посмеивается надо мной.

- Да вроде нет, а почему вы спрашиваете? - Какое-то нехорошее предчувствие начало волной накрывать меня. Страх, как одеялом, обволакивал со всех сторон. Что-то с квартирой.

- Я уже собиралась ложиться спать, выключила телевизор, и услышала, как ты там чем-то стучишь. Мне не сильно мешает, звук не громкий, просто хотела тебе сказать, чтобы ты особо не перенапрягалась, поздно ведь уже для работы. - Вот чёрт! Что такое там может происходить?!

- Меня нет сейчас дома, - зажимая телефон между плечом и подбородком, натягиваю одежду и аккуратно выскальзываю из ванной. Судя по всему родители уже ушли спать, тем лучше для меня, - может быть я окно не закрыла, когда уходила, и оно хлопает от сквозняка. Я уже еду.

Метро открыто до часа ночи, у меня ещё есть время. Одеваюсь и, стараясь не хлопать дверью выхожу на лестничную клетку. Выбегая из подъезда звоню Андрею.

- Да, Полина Андреевна? - Он точно спал. Надо же, у сержанта бывают ночи, когда он не пропадает на дежурствах, а проводит время в постели. - Ваша подруга сказала, что вы сегодня у родителей и...

- В моей квартире сейчас кто-то находится! - Я кричу практически на всю улицу не давая ему договорить, - соседка только что позвонила и сказала, что там что-то стучит! Но там не может ничего стучать!

- Что?! - Слышны какие-то непонятные звуки, щёлканье, кваканье и ещё чёрт знает что. - Я выезжаю к вам. Вы говорили, что у соседки есть ключи, предупредите, что я за ними зайду, и скажите, чтобы она ни к коем случае сама туда не ходила!

- Вы с ума сошли?! Даже не думайте ничего говорить Елене Александровне! Я уже сама еду домой, буду примерно через полчаса.

- Хорошо. Будьте аккуратны. Если будете на месте раньше меня, даже не думайте соваться в квартиру.

Он отключается, и я остаюсь одна на улице. Расстёгнутая куртка треплется под порывами холодного ветра, стегая меня металлической застёжкой по бедру. Мокрые волосы, которые я успела только наспех промокнуть полотенцем, прилипли с одной стороны к лицу и немного намочили плечи. Боюсь завтра меня ждут больничный и микстуры от кашля, но это завтра. А сейчас я перепрыгиваю через бордюр и гепардом несусь по газону, срезая путь ко входу в метро. Стеклянная дверь невероятно тяжёлая и встречный поток тёплого воздуха ещё больше мешает мне её открыть.

- Девушка, постойте, - ко мне быстрым шагом подходит женщина в форме работника метро и вытягивает вперёд ручной металлодетектор, - снимите рюкзак, пожалуйста.

Видок у меня, видимо очень подозрительный. Она быстро водит детектором рядом с рюкзаком, потом вокруг меня самой.

- На улице идёт дождь? - Мне хорошо известны такие приёмы. Она хочет оценить насколько я адекватна по моим ответам на простые вопросы, и я не должна заподозрить, что это проверка.

- Нет, я просто очень тороплюсь, меня буквально вытащили из душа, - держу себя спокойно, улыбаюсь, но понимаю, что трачу время на ерунду.

- Что ж, проходите. Хорошей вам... ночи, - женщина кривовато улыбается и отходит в сторону.

Спасибо за пожелание, надеюсь, что эта ночь действительно будет хорошей. Сидя в вагоне, достаю резинку и, пытаясь пальцами прочесать спутанные мокрые волосы, собираю их в пучок.

Дорога от метро до моего дома занимает больше времени, чем до дома родителей, и я поступаю так же, как до этого - бегу по газонам. Поднимаясь на лифте думаю что делать, если Андрея ещё нет. Стоять и ждать у двери? А если кто-то захочет выйти из квартиры, как мне поступить? Мне же даже спрятаться там негде. Двери лифта открываются прямо напротив квартир, так что, чтобы укрыться на лестнице за углом, мне придётся проскользнуть по открытому месту.

Когда я наконец приезжаю на свой этаж, все опасения бесследно растворяются, стоит мне заметить стоящего у моей двери сержанта. Я подхожу на цыпочках и встаю с другой стороны двери, сжимая в кулаке связку ключей. Полицейский прикладывается ухом к замочкой скважине и несколько секунд прислушивается.

- Что-нибудь слышно? - Я встаю коленями на придверный коврик и от волнения слишком громко шепчу.

- Нет, - так же громко шепча отвечает мне сержант, - Полина Андреевна, у вас что, волосы мокрые?

- Да, но сейчас это не важно. У вас есть пистолет?

- Конечно есть. Я же участковый. У меня всегда при себе есть пистолет, пулемёт и набор противотанковых гранат, вдруг попадётся особо опасная бабуля, чьи кошки воняют на весь подъезд, - он практически орёт шепотом, возбуждённо размахивая руками и отрывается от двери, - кто даст простому участковому пистолет?! Но кое-что у меня вообще-то есть.

      Он встаёт, задирает куртку и зачем-то лезет к себе в штаны. Я смущённо наблюдаю за происходящим, всё ещё находясь на коврике в районе его колен. Если бы в нашем подъезде были камеры видеонаблюдения, боюсь, эту сцену можно было бы неправильно трактовать. Из штанов появляется чёрный, внушительных размеров пистолет, и сержант, довольный своими фокусами с появлением ствола, ехидно улыбается мне как своей подельнице.

- Вы же сказали, что у вас нет оружия!

- А у меня и нет оружия, - Андрей направляет дуло пистолета в потолок, нажимает на курок, и на конце ствола появляется маленький синевато-рыжий огонёк, - купил в магазине приколов. Время, когда главным оружием участкового было слово, давно прошло, вместе с Советским Союзом. А эта штука вполне подходит для устрашения, если понадобится. Вообще-то я им никогда ещё не пользовался, только плиту дома разжигал, но сейчас, думаю, может пригодиться.

Сержант наигранно пафосно задувает огонёк, прокручивают «пистолет» на указательном пальце и перехватывает всей ладонью, улыбаясь и чуть подмигивая мне. Лезу в рюкзак и вынимаю оттуда провод от телефона. Смотрим друг на друга, сержант выпрямился, как будто парад принимает, я тоже встала с колен, но всё равно ростом даже до плеча ему не достаю. Он - сама уверенность, я - трясогузка с дрожащими коленками. Казалось бы, не лучший момент для комедии, но я даже не пытаюсь подавить смех, потому что сейчас мы выглядим очень странно, а то, что собираемся делать, вообще абсурд. Захват преступника участковым и хозяйкой квартиры с помощью пистолета-зажигалки и зарядного провода.

- Товарищ сержант, может вы вызовите подкрепление? - Перспектива, что омоновцы мне вынесут дверь меня не радует, но и то, что какой-то сумасшедший вынесет мне мозги тоже не очень хорошо.

Выразительный взгляд обьясняет глупость моего вопроса лучше любых слов. Я киваю, осторожно просовываю ключ в замочную скважину, проворачиваю. Сержант аккуратно снимает мою руку с дверной ручки и сам, плавно нажимая, открывает дверь. После освещённой одной тусклой лампочкой лестничкой площадки, в квартире такая темнота, что, кажется, не видно даже руку, выставленную перед собой. Где-то в глубине слышится стук, как будто маленьким молоточком с определенным тактом ударяют о стену.

- Держитесь за моей спиной, не включайте свет, пока я не скажу, - полицейский выставляет вперёд руку с пистолетом и на всю квартиру кричит, - выйти, руки за голову!

Ничего не происходит, а стук продолжается. Чувствую, как замерзают кончики пальцев, сжимающих провод, как по всему телу бегут мурашки, и прижимаюсь ближе к Андрею.

- Я сказал выйти! Руки за голову, чтобы я видел!

Мы движемся по узкому коридору ближе к источнику звука. Хочется кричать от страха, когда я вижу как что-то темное движется в моей спальне. Хочу убежать, уехать обратно к родителям, лечь на диван и, завернувшись с головой в одеяло больше никогда оттуда не вылезать.

Как кто-то мог сюда зайти? Что он здесь делает, чем стучит? Откуда у него ключи? Кто это?

Внезапный оглушающий звук стрельбы наполняет всю квартиру, мне кажется, что пули пролетают в миллиметрах от меня.

- Ложитесь на пол, быстро!!

      Сержант оборачивается ко мне, нажимая руками на плечи, чтобы я быстрее опустилась, и коршуном бросается на чёрный силуэт в спальне.