Месяц

      Просыпаюсь с таким же гудением в голове, как и в первый раз. Удивительно, что после практически двенадцатичасового сна моё состояние не сильно изменилось в лучшую сторону. За окном чёрное звёздное небо и одинокий фонарь, светящий прямо мне в глаза. Как так получилось, что я опять заснула, хотя вообще-то не собиралась этого делать? Я хотела просто полежать, а в итоге что же получается, проспала целый день? Ну, на этот раз я хотя бы помню что со мной происходило.

      Заправляю кровать, накрыв жёлтым, в цвет штор, большим покрывалом и отправляюсь на кухню. Снова заснуть у меня сейчас точно не получится, а голодный желудок ворчит, что пора бы уже подкрепиться.

      На кухне меня ждёт приятный сюрприз - в кофемашине опять есть вода, хотя вчера я выпила несколько чашек и была точно уверена, её не осталось. Интересно, когда это я успела её туда налить, если, сразу после ухода Вики и Артёма, легла и заснула? Но факт остаётся фактом - отделение для воды наполнено до краёв. Пока вожусь с бутербродами, телефон, так и оставленный прошлым утром на столе, на последнем проценте жалобно звенит, намекая, что тоже проголодался, и не мешало бы поставить его на зарядку.

      Сажусь за стол и, наслаждаясь завтраком, начинаю отвечать всем, кто пытался до меня достучаться весь день. Первыми в глаза бросаются несколько звонков от сержанта, и следом сообщение с просьбой перезвонить ему как только смогу. Пролистав ещё немного, нахожу сообщения от Вики. Она говорит, что ей звонил полицейский, спрашивал где я, и она ему сказала, что я себя плохо чувствовала, и, видимо, прилегла отдохнуть. Спасибо, Викуля, но лучше бы ты у него спросила чего он от меня хочет, чтобы мне не пришлось перезванивать ему, снова чувствуя себя ужасно неловко. Ещё Вика скинула мне номер Артёма, чтобы, на всякий случай, я его знала , если вдруг что-то случится, и в течении дня, как она любит это делать, рассказывала какие-то несущественные истории, которые с ними происходили. Как она успела за каких-то полтора дня так близко сойтись с этим Артёмом? Не могу сказать, что считаю его опасным, или замышляющим что-то недоброе, просто это очень странно на мой взгляд. Вика ему доверяет, судя по всему, но меня никак не может отпустить чувство, что что-то здесь не так. Какая же я стала недоверчивая, просто жуть.

      Посидев ещё немного на кухне, размышляя обо всех необъяснимых вещах, произошедших со мной за последнее время, и разобрав рабочие письма, я стала думать чем занять себя хотя бы до шести утра, пока не придёт время собираться на работу. Можно было бы позвонить сержанту, как он просил, но он говорил, что у него вроде как дежурство, так что сейчас, скорее всего, он катается где-то по району.

     Снова залезла в вотсап, пролистала все сообщения заказчиков, и выбрала самый интересный запрос. Торт на день рождения для пятилетней девочки, который должен быть украшен фигуркой принцессы.

      Одно из моих хобби, которое приносит неплохой доход - изготовление тортов на заказ. Когда-то давно, кажется я даже не успела ещё закончить школу, бабушка научила меня печь медовик, и с тех пор сладкий мир поглотил меня с головой. Я проходила разные курсы, осваивала новые техники, в чём моя семья меня очень поддерживала, не давая моим стремлениям угасать, и со временем, когда я съехала от родителей, а прибыль стала значительно превосходить расходы, я смогла себе позволить оснастить более профессионально кухню, и несколько увеличить обороты. С тех пор моя квартира всегда наполнена сладостями, которые нельзя трогать, а сама я всё время пахну то ванилью, то карамелью.

      Пока я возилась с тестом и пекла бисквитные коржи, время пролетело незаметно, а солнце успело подняться высоко над горизонтом. Убирая заготовки в холодильник, я бросила взгляд на телефон и вспомнила про полицейского. Надо собраться и позвонить ему, скорее всего это что-то важное, раз он даже поднял протокол, чтобы найти номер Вики. Вчера он сказал, что без пяти шесть закончил патрулировать и был в раздевалке. Сейчас уже почти половина седьмого, так что, думаю, самое время.

      На этот раз страж порядка ответил на звонок практически сразу, не давая мне даже продумать что я скажу, и отрепетировать наш диалог в голове.

- Доброе утро, Полина Андреевна! Очень хорошо, что вы мне наконец позвонили, иначе, в противном случае, боюсь, нам бы пришлось выламывать вашу дверь, - то, что он говорит, похоже на шутку, но тон его очень серьёзен, а речь тороплива, и это начинает меня немного пугать.

- Здравствуйте, товарищ сержант. Извините, но я что-то не очень понимаю, что вы имеете в виду под словами "выламывать мою дверь", - почему всякий раз, когда я говорю с этим полицейским, у меня складывается ощущение, что мы с ним играем в какие-то шарады, где он всё время ведущий, а я самый тупой игрок? - С какой это стати кто-то будет выламывать мою дверь, позвольте поинтересоваться?

- Охотно вам объясню, гражданка Никольская, - как-то слишком жёстко он произносит мою фамилию. Это не похоже на обычный тон полицейского. И разве до этого он называл меня "гражданка Никольская"? Возможно, я не обращала на это внимание, но мне кажется, что нет, - я безрезультатно пытался дозвониться до вас всё утро, потом приехал по вашему адресу, который был указан в протоколе, но, опять же, успехом это не увенчалось. Звонил вашей подруге, она сказала, что вы себя нехорошо чувствуете, но, вспоминая ваш голос вчерашним утром в телефонной трубке, мне не показалось, что вам так уж плохо. Не отвечаете на звонки, не открываете дверь полицейскому, возможно вообще указали не свой адрес, оставалось сделать только один вывод: вы пытаетесь скрыться.

- Ничего я не пытаюсь! - Что опят за чушь?! Он с ума сошёл? Негодование за какие-то голословные обвинения накрывает меня с головой, и я уже готова выплеснуть его в телефонную трубку, но заставляю себя сдерживаться, вспоминая с кем сейчас разговариваю, пусть даже, возможно, сержант в данный момент не при исполнении. - С чего бы мне вдруг скрываться? Я что, какая-то преступница?! Прилегла вчера на кровать и, очевидно, заснула. Это что у нас теперь, причина преследовать человека и выламывать ему дверь?!

- Это, конечно, не причина. Причина в другом. Дело в том, что весь вчерашний день я пытался всеми способами связаться с вами, потому что появились новые обстоятельства в вашем деле. Вас вызывают на допрос в следственный комитет, сегодня к одиннадцати утра.

- Но... Я же уже сказала, как всё было. Мне больше нечего добавить.

- Вы обязаны явиться на допрос, и это не подлежит обсуждению, - голос полицейского на секунду ужаснул меня. В нём не было ни намёка на прежнюю мягкость и неуверенность. Но вдруг он стал каким-то тихим, заговорщическим, как будто сержант шептал мне в трубку, прикрывшись, чтобы его не услышал кто-то, рукой, - Полина Андреевна, нам надо с вами встретиться перед допросом, если вы не против, это очень важно.

- Да... Да, я, наверное, не против, - что происходит? Зачем ему надо со мной встретиться? От кого и зачем он пытается утаить эту нашу часть разговора?Такой растерянной я себя не чувствовала даже в тот вечер у таксиста в машине, - если хотите, приезжайте ко мне, в этот раз я вам открою дверь, и вы убедитесь, что никакие чужие адреса я не указываю, и ни от кого не пытаюсь скрыться.

- Нет! Нет, нет, нет! Мне ни в коем случае теперь нельзя приходить к вам в квартиру, а вам лучше не приходить в мой отдел. Лучше встретиться где-нибудь на нейтральной территории. На перекрёстке за вашим домом есть небольшое кафе, давайте там встретимся через час? Они как раз рано открываются, готовят очень вкусные завтраки, я туда часто захожу после дежурства. Вам удобно? - Неужели он развёл весь этот спектакль, чтобы позвать меня на свидание? Если это действительно окажется так, то я даже не знаю как это расценивать. С одной стороны очень оригинальный подход, но с другой, напугать девушку до чёртиков тем, что её вызывают на допрос в следственный комитет, не самое приятное начало романтической истории, как мне кажется. Хотя, наверное, кому-то это бы понравилось.

- Удобно, только почему...

- Потому что, - рявкает он, не давая мне договорить свой вопрос и бросает трубку. Почему жизнь сводит меня с такими странными людьми?

     Ставлю вариться ещё одну чашку кофе и иду собираться на встречу с сержантом. Приятно, конечно, что он обратил на меня внимание, но вот чего-чего, а ухаживаний этого малопривлекательного молодого человека только мне сейчас и не хватало для полного счастья. 

      Полчаса верчусь перед зеркалом, соображая что вообще положено надевать на допросы. Одеться во что-то повседневное, или во что-то более официальное? В джинсах я бы смотрелась более расслабленно, как будто показывающей, что мне нечего скрывать от представителей закона, но деловой стиль всегда придаёт человеку определённый шарм, заставляя окружающих относиться к нему с большим доверием. В итоге останавливаюсь на чёрной кожаной юбке и белой блузке с длинным рукавом, в надежде, что это представит меня серьёзным человеком. Чуть накрасившись, накидываю пальто, набегу допиваю кофе, и выхожу из квартиры. Если верить часам, я могу опоздать, так что скачу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

- Полинка, а ты чего это по лестнице бежишь? - Бабуля, соседка с седьмого этажа стоит в расстёгнутой куртке у лифта и весело улыбается мне. Рядом сидит её лабрадор Эркюль, названный в честь бельгийского детектива, героя романов Агаты Кристи. 

- Так лифт же чинят, - я останавливаюсь рядом с ней чтобы перевести дыхание. Пёс радостно рвётся ко мне и трётся о ноги пока я его глажу по пушистой шерстяной голове. Придётся поддержать с бабулей вежливую беседу, пусть на это и уйдёт чуть-чуть времени. Я многим обязана Елене Александровне, она терпела шум, когда у меня шёл ремонт, потом когда я переделывала кухню, даже ни разу не пожаловавшись на меня. Приглашала к себе выпить с ней чаю, чтобы я немного отдохнула, а теперь ещё регулярно по ошибке к ней в домофон звонят мои заказчики, приехавшие забирать торты, так что, думаю, ничего страшного не случится, если сержант подождёт меня лишние пять минут из уважения к этой святой женщине.  

- Да ты что, Поля, его уж починили четыре дня назад! Я как на прошлой неделе пошла в управляющую компанию, устроила им там разнос, так они быстренько зашевелились. А то что это такое, пожилая женщина должна таскаться на седьмой этаж пешком, пока эти бездари себе постоянные перекуры устраивают, аж подъезд табаком провонял! - Елена Александровна поправляет свою и без того идеальную прическу и подмигивает мне. В свои почти семьдесят лет она выглядит не старше пятидесяти, так что сказать в её сторону "пожилая" у меня бы язык не повернулся. Она ещё немного поругалась на лифтёров, а потом, как-то хитро улыбнувшись и слегка прищурившись, посмотрела на меня, - А ты чего в такую рань? На работу что ли?

- Да, надо ещё по одному делу заскочить, - после звонка сержанта я совсем забыла, что сегодня у меня вообще-то рабочий день, и хорошо, что Елена Александровна напомнила мне об этом. Надо будет позвонить начальнику, предупредить о сложившейся ситуации.

- Ну это хорошо, хорошо. А что это у вас, дресс-код сменили? Или это теперь по делам только в тапочках ходят? - Я сначала не поняла о чём она, а когда, следуя за её взглядом , перевела взгляд на свои ноги, поняла, что второпях выбежала в подъезд в своих домашних тапках. Вертящийся Эркюль закрыл мне обзор, и я до этого совершенно не видела в чём стою. Мы посмеялись над моей рассеянностью и соседка предложила мне войти с ними в подъехавший лифт, - хотя, если хочешь, можешь, конечно, походить ещё пешком.

- Нет уж, большое спасибо, - кнопки, при нажатии звонко щёлкают и лифт бесшумно скользит вверх. Теперь понимаю, почему не поняла, что он наконец работает. Предыдущий гремел, как будто все жильцы нашего подъезда резко выходили на лестницу и тарабанили ложками по кастрюлям, а этот едет настолько тихо, что, кажется, даже слышишь, как собственная кровь течёт по венам. 

      Распрощавшись с соседкой, я поднимаюсь на этаж выше и снова вхожу в свою квартиру. Переобуваюсь и смотрю на себя в зеркало, не забыла ли я что-то ещё. Вдруг меня, словно молнией прошибает воспоминание, как я, надевая пальто, ставлю чашку на полку рядом с вешалкой в коридоре, а теперь её здесь нет. Я вижу её в зеркальном отражении, стоящей на столе в кухне. Я что, начинаю сходить с ума? Беру с крючка вешалки длинную железную ложку для обуви и, стараясь не стучать каблуками ботинок, медленно двигаюсь в сторону кухни. Не обнаружив никого за углом, стою с минуту и тупо смотрю на чашку, словно жду, что она мне сейчас сама скажет, ставила я её на стол, или нет. Ладно, с проблемами с головой разберёмся позже, меня уже почти десять минут ждёт на месте сержант.

      Спускаюсь на лифте и практически выбегаю из подъезда в сторону кафе. Ещё пара сотен метров, и я толкаю стеклянную дверь с белой металлической ручкой. Никогда не была в этом кафе, но мимо проходила частенько. Небольшое помещение, в которое как-то ухитрились запихнуть пять столиков и по паре стульев к каждому из них. Крашеные светло-серые стены, маленькие размеры зала и гудение кофемашины заставляют меня чувствовать себя как дома, на своей на кухне.

      Сержант сидит спиной к маленькой стойке, за которой бариста возится с кофе для какого-то лысоватого мужчины в шикарном полосатом костюме, сидящем точно по фигуре, как будто сшитый в ателье. Полицейский встаёт, отодвигает стул на противоположной стороне стола, с лежащей на нём мягкой подушечкой, и с лёгкой обворожительной улыбкой предлагает мне сесть. У меня всё больше и больше складывается ощущение, что мы на свидании. Осмотрев получше молодого человека, улавливаю огромную разницу между его внешним видом при исполнении служебных обязанностей, и тем, как он выглядит в гражданском. Он стал намного... привлекательнее? Сексуальнее?

      Сейчас я как будто вижу его впервые, и не могу оторваться от изучения. Оказалось, что под идиотской серой мешковатой полицейской формой, он прятал очень даже спортивную фигуру. Конечно, на бодибилдера он не похож, но с какими-то железками явно занимается. Белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей так и цепляет взгляд, маня к себе, заставляя разглядывать и гадать насколько натренированные мышцы под ней прячутся. Рукава закатаны до локтя, обнажая сильные на вид руки, с выступающими в некоторых местах венами. Сейчас он излучает какую-то невероятную уверенность, мне даже кажется, что я физически ощущаю его мощную энергию.

      Единственное, что всё-таки выдаёт в нем некоторую напряжённость, это немного подрагивающая улыбка и неосознанные движения рукой по светлым, цвета спелой дыни, волосам, но взгляд ярких голубых глаз наоборот говорит о том, что он предельно собран, и готов говорить на какую-то достаточно важную тему. Красавчик-спортсмен, блондин с голубыми глазами - это ли не мечта каждой героини из слезливых женских романов толщиной в сто пятьдесят страниц, засунутых в мягкую обложку, и продающихся в любом киоске? Почему раньше я не замечала какой он... симпатичный? Ну да, он симпатичный. Теперь, пожалуй, я даже не буду против, если эта наша встреча окажется свиданием.

- Вы успели позавтракать? Омлет с сыром и помидорами очень вкусный, - он придвигает ближе ко мне маленькую книжечку меню в серой кожаной обложке.

- Да, я поела дома, не беспокойтесь, - не беспокойтесь? Раньше я удивлялась тому, какую ерунду порой говорил сержант, а теперь я удивляюсь тому, что сама говорю. С какой стати ему беспокоиться, ела я или нет? Но ведь для чего-то он спросил про завтрак? Простая вежливость, Полина, не придумывай на ровном месте того, чего нет! Руки сами собой нервно сжимаются в замок под столом, когда я заставляю себя продолжать говорить, - вы сказали, что хотели о чём-то поговорить со мной?

- Хотел, и думаю, что это очень важно, - он, как бывалый шпион, аккуратно смотрит по сторонам и снова, как атлант, расправив широкие плечи, прилипает взглядом к моему лицу, - дело в том, Полина Андреевна, что ваш таксист вовремя допроса указал на вас как организатора похищения вашей подруги, гражданки Прокофьевой. 

      Нет, это уже точно не похоже на свидание. По телу побежала крупная дрожь, как будто все органы устроили внутри дискотеку. Я не моргая смотрела в глаза сержанта, до последнего пытаясь себя убедить в том, что он просто опять глупо шутит. Но он молчит, и тоже, сложив напряжённые руки на груди, не отрываясь смотрит на меня.

- Что? Я не понимаю, что это значит? Какая организация похищения, если Вика и так со мной каждый день? Для чего мне её похищать, что за бред? - Теперь уже поездка в следственный комитет мне кажется не простой формальностью и пустой тратой времени ради подписания очередных бумажек. - Погодите, меня что, заберут в... Куда там у вас забирают? 

- Нет, конечно! В изолятор вас никто не заберёт. Пока это только его слова, нет никаких доказательств, максимум что возможно - домашний арест. Но и этого может не быть, если нет никаких хотя бы косвенных свидетельств того, что вы в этом замешаны. Их ведь нет, так? - Сержант наклоняется ближе, кладёт сложенные руки перед собой, животом упирается в стол, и с надеждой заглядывает мне в глаза, приподнимая брови. 

- Вы что, считаете, что я могла это сделать? Зачем? Как? Я вообще впервые видела этого человека! Да мы чуть не погибли там, вы считаете, что это тоже я устроила?! - Кровь приливает к щекам, а я уже практически кричу на всё кафе. Да как он смеет?! 

- Чш-чш-чш, Полина Андреевна, успокойтесь, пожалуйста, - его тёплая ладонь мягко ложится на мою, действуя лучше любой валерьянки. Сержант сжимает мои пальцы, и я делаю то же в ответ. - Я ни в чём вас не обвиняю. Скажу вам более того, я уверен, что вы не делали ничего ужаснее того, что сделали с ногой этого урода. Но он заслужил. Я хочу, чтобы сейчас вы внимательно меня выслушали, я расскажу что знаю, потом ответьте на несколько моих вопросов и запомните, как вам надо будет ответить на допросе. Тогда вас никто ни в какое СИЗО не заберёт.

      Поначалу я очень скептически отнеслась к его словам. С чего бы вдруг представитель закона наплевал на этот самый закон и решил помочь мне? Какая ему с этого выгода? Но что-то заставляло меня всё-таки довериться ему. Открытая улыбка, тёплые нежные прикосновения, ангельские голубые глаза, всё это тянуло меня к нему, хотелось ему отвечать, хотелось ему что-то рассказать, пусть даже я и так уже всё рассказала, что могла. Я покивала головой и сержант начал свой увлекательный рассказ.

      Во время первого допроса выяснилось, что наш водитель, Воронцов Константин Иванович, не мог слышать меня, впрочем как и говорить со мной, потому что он от рождения глухонемой. С этим возникли небольшие трудности, потому что пришлось вызывать специального переводчика, который смог приехать только на следующий день. Параллельно с этим выясняли всё про машину. Автомобиль числился в угоне, и вообще никогда не имел никакого отношения к такси. Несколько месяцев назад, ещё тогда белого цвета киа рио, угнали из-под окон какой-то женщины, перекрасили в цыплячий жёлтый и прицепили шашечки.

      Во время второго допроса Воронцов с помощью переводчика заявил, что всё, что он делал, было по моей просьбе, что я с ним связывалась за неделю до событий, и просила всё обставить именно так. Подробностей сержант не знал, его не пустили на допрос, а это он узнал от лейтенанта. 

      После выслушанного коротенького рассказа полицейский поинтересовался не хочу ли я выпить с ним чаю, на то я ответила согласием. Полистав меню, мы остановились на каком-то фирменном травяном чае и заказали ещё по кусочку яблочного пирога. Я такой делаю по-другому, но этот тоже оказался достаточно вкусным.

- Вы уверены, что никогда до вечера среды не встречались с этим человеком? -  Сержант отпивает горячий чай и маленькой ложечкой возит куском яблока по тарелке. Мы как будто сидим на кухне и обсуждаем обыденные планы на день.

- Уверена. Если вы сказали, что он глухонемой, значит точно мы с ним не знакомы.

- Кто из вас двоих заказывал такси?  

- Я.

- Звонили, или воспользовались приложением?

- В приложении. 

- Так, это уже хорошо... - Сержант на какое-то время зависает, о чём-то думая нахмурив брови. - Получается, у вас есть подтверждение что вы не звонили Воронцову, чтобы он подъезжал.

     Я почувствовала себя немного спокойнее, но всё равно что-то внутри сжималось всякий раз, когда полицейский задавал очередной вопрос. В его голосе не слышалось обвинения или недоверия, не было никакого давления, но я прекрасно понимала, что оно будет, когда этот разговор из милой беседы в кафе превратится в допрос в следственном комитете. 

- Были у вас какие-то конфликты с гражданкой Прокофьевой? Я не про всякие мелкие женские разногласия, - он немного смутился и пару раз постучал пальцем по столу,  - может быть вы не поделили какого-нибудь молодого человека, или...

- Вы хотите сказать, что это повод для того, чтобы похитить подругу? И чем бы это помогло? Может я бы убила её и закопала в лесу, чтобы потом спокойно пойти охмурять какого-то парня? 

- Вы, может быть, удивитесь, но практика показывает, что многие преступления случаются на почве ревности. А вам я советую не высказывать подобные теории на допросе. Следователь может зацепиться за это и загнать вас вопросами в тупик, а это обычно плохо заканчивается.

- Хорошо, я вас поняла, товарищ сержант, - главная моя проблема всегда состояла в том, что я не умела держать язык за зубами. Всё, что есть у меня на уме, обычно тут же вылетает из моего рта, так что совет полицейского надо взять на заметку.

- Старайтесь говорить поменьше, но отвечайте на вопросы не слишком односложно, лучше держать золотую середину, не говорите то, что нельзя будет доказать в вашу пользу, не вываливайте сразу всё, что хотите сказать, дождитесь пока вам поставят чёткий вопрос, или сами уточните, если есть возможность как-то скомпрометировать себя...

- Почему вы мне помогаете? - Как обычно я говорю быстрее, чем думаю. Сейчас самым глупым будет перебивать человека, который пытается для меня что-то сделать. 

- Вы этим недовольны? - Он прищуривается, откидывает на спинку стула и нервно проводит руками по коленям.  - Вы ни разу не назвали меня ни по имени, ни по фамилии. Товарищ сержант и товарищ полицейский. Каждый раз стараетесь побыстрее от меня отделаться. Да, я очень наблюдательный, даже если вам так не показалось, я замечаю всё, такая у меня работа. У вас какая-то неприязнь ко мне, Полина Андреевна? Вы не хотите моей помощи?

- Честно говоря... Я не помню как вас зовут, извините, - было очень стыдно признаваться, но это правда, - вы повторили мне дважды, а я даже не записала в телефоне. И я действительно хотела побыстрее от вас уйти потому что... От этого я ещё больше не понимаю почему вы поддерживаете меня.

- Вы... Вы исключаете возможность моей симпатии к вам? - Он неловко проводит рукой по волосам и глубоко вздыхает. 

      Конечно такой возможности я не исключаю, он же всем своим видом это показывает. Я очень благодарна за данные им советы и знаю, что они мне помогут, но что мне ответить сейчас? Пока он, не дождавшись ответа, отходит к одиноко стоящему баристе, я вожу пальцем по краю чашки и придумываю что же ему сказать. 

- Ладно, - сержант возвращается, опускает глаза в пол, поднимает кожаный тёмно-коричневый портфель и достаёт из него маленькую бумажку. Подвинув её ко мне, он снимает со спинки стула куртку и набрасывает на плечи, - здесь адрес, куда вам надо будет приехать. Позвоните по телефону, который там указан внизу, вас встретят, оформят пропуск. Хорошего вам дня.

      По его лицу можно считать любую эмоцию, потому что оно, как открытая книга, не пытается ничего скрыть. Грустная улыбка, чуть опущенная вниз голова и бегающий взгляд придавали этому несколько минут назад серьёзному и уверенному мужчине, вид школьника, которому на танцах в летнем лагере девочка отказала в поцелуе. Сержант зашёл ко мне за спину так, что его не видела, а бариста кивнул ему головой. Когда я обернулась, сержант уже вышел на улицу и повернул в противоположную от моего дома сторону. На часах было около девяти часов, а добираться до места допроса, по моим расчётам было долго, так что я тоже начала собираться.

- Это вам от вашего спутника, - молодой человек с бейджиком, нарекающим его администратором, а не баристой, ставит передо мной на стол бумажный стакан и кладёт рядом крышечку, - он просил сказать вам, что всё отплатил, а если вы не запишете его имя, он вас арестует. Вроде бы всё верно. Ах да! Ещё просил вас не волноваться, он всё устроит, и всё будет хорошо.

      Я с полным непонимание таращусь на администратора. Он с таким же непониманием таращится на меня. Когда он отходит обратно за стойку, я заглядываю в стакан. Там на молочной пенке маленькими буквами написано "Андрей". Так вот как его зовут! Андрей! Андрей Крылов, точно! Глупая улыбка проскальзывает на моём лице, когда я с этим стаканом выхожу из кафе и иду к метро. "Спасибо вам за всё, сержант Крылов. Андрей", сказала бы я сейчас. Жаль некому. Он ушёл и теперь непонятно когда мы снова увидимся.

      Ровно в одиннадцать часов я уже сижу в маленьком кабинете. Я себе представляла что-то типа помещения с тёмными стенами, железной мебелью, толстой бронированной дверью, и непременно большим, во всю стену напротив меня, зеркалом, за котором, как во всех криминальных фильмах будут стоять следователи и психологи,
 анализируя моё поведение и ответы. Но всего этого нет. Есть самый обычный кабинет, напоминающий чем-то кабинет директора школы. Простая деревянная мебель, какие-то советские настольные лампы, самые обычные старые книжные шкафы, заваленные папками. Ничего такого, что могло бы напугать излишней серьёзностью, но от этого ещё страшнее. На парах мы разбирали как вести себя во время урагана, землетрясения, террористических атак, но почему никто нас не готовил к полицейским допросам? 

      Я сажусь на деревянный стул напротив следователя, стараясь держаться как можно спокойнее. Нас разделяет широкий стол, но у меня полное ощущение, что его зрачок почти касается моего.

- Доброе утро, Полина Андреевна. Вам, наверное, уже сказали, почему вы здесь? - Он отрывает глаза от бумаг и на секунду исподлобья смотрит на меня.

- Мне сказали, что открылись какие-то новые обстоятельства, - не буду говорить, что сержант рассказал мне что за обстоятельства меня сюда привели, потому что не думаю, что он должен был со мной делиться этой информацией.

- Именно так. Меня зовут Евгений Витальевич, я веду это дело, и у меня к вам есть несколько вопросов. Скажите, пожалуйста, были ли вы знакомы с гражданином Воронцовым Константином Ивановичем? 

- Нет. Я впервые слышу это имя. 

- Хорошо. Как тогда вы можете объяснить тот факт, что вы связывались с ним неделю назад? - Следователь перекладывает с места на место бумаги на столе, не обращая на меня никакого внимания, как будто я - всего лишь работающее на фоне радио, пока он занимается своими делами.

- Боюсь никак, потому что я с ним не связывалась. 

      Дверь распахивается и в неё врывается какой-то мужчина в тёмно-синем костюме и лакированных чёрных ботинках. Слегка тронутые сединой волосы идеально уложены гелем, в руках чёрный кожаный портфель с блестящей стальной защёлкой, а на лице суровое выражение, почти злость. Мужчина резким движением берёт стул у стены и, приставив столу, садится, закинув ногу на ногу.

- На каком основании вы допрашиваете гражданку Никольскую без адвоката? - Мужчина смотрит выжидающе, с какой-то хищностью. 

- Это не допрос. Пока это просто беседа, - Евгений Витальевич складывает руки в замок на столе и смотрит, прищурившись на вошедшего. - А вы, надо полагать, тот самый адвокат?

- Правильно полагаете. Польских Денис Станиславович, - он протягивает следователю визитку, пока я непонимающим взглядом смотрю на всё происходящее. Кто этот человек? Откуда он здесь взялся.

- Ну что ж. Хорошо. Тогда мы можем продолжать, раз все теперь присутствуют? - Следователь особенно выделяет голосом слово "все", адвокат одобрительно кивает, и Евгений Витальевич снова поворачивается ко мне. - Так вот. Как вы можете прокомментировать вот это?

      Следователь берёт зелёную папку с края стола и вытаскивает оттуда листок, протягивая мне. На нём напечатана фотография экрана телефона с открытым диалогом в вотсапе. 

- Это ваш номер? - Я всматриваюсь в цифры, и понимаю, что это действительно мой телефон. 

- Мой.

     В диалоге я обращалась к собеседнику "Константин Иванович", говорила, что знакома с его уголовным прошлым и интересовалась, не хочет ли он снова вернуться к делу, потому что я могу подкинуть ему "развлечение на вечер". 

-Я... Я понятия не имею что это такое. У меня нет этого диалога! Можете проверить! - Как могло получиться, что я общалась с человеком, даже не зная об этом?

- Откуда у вас это? - Денис Станиславович получил от меня листок и тоже внимательно прочёл.

- Это снимок с телефона гражданина Воронцова. Он предъявил нам переписку в качестве доказательства того, что гражданка Никольская поддерживала с ним связь и предлагала поучаствовать в похищении гражданки Прокофьевой Виктории Николаевны. Скажите, Полина Андреевна, вы живёте одна? 

- Да.

- Кто-нибудь имеет доступ к вашему мобильному телефону? 

- Наверное да. Вика иногда берёт его, или на работе кто-то может ответить на звонок или сообщение, если я куда-нибудь выхожу, на нём нет пароля.

      Денис Станиславович с любопытством разглядывал листок, стуча пальцем по столу. Я же с любопытством разглядывала его. Откуда он мог здесь взяться? Он отдал обратно фотографию следователю и успокаивающе кивнул мне головой.

- Угу. А были ли у вас конфликты с гражданкой Прокофьевой? - Следователь задаёт те же вопросы, что и сержант Крылов. Это сержант такой молодец, или следователь мыслит на уровне стажёра?

- Не было.

- Может вы не поделили какого-нибудь парня? Или были ещё какие-то разногласия? 

- Вы уже задали подобный вопрос, Полина Андреевна ответила отрицательно, вы пытаетесь давить на неё? 

- Я не пытаюсь давить. В протоколе указано, что вы с Викторией Николаевной ехали на такси. Куда вы собирались?

- Мы хотели поехать в ночной клуб.

- В среду вечером?

- В среду вечером, после работы.

- Хорошо. Кто заказывал машину? Вы, или Виктория Николаевна?

- Я.

- Звонили, или заказывали через приложение? - Он прищуривается, наклоняя голову и улыбается.

- Заказывала в приложении.

- Сколько было примерно времени? 

- Не помню. Может половина девятого, или сорок минут. 

- Хорошо, хорошо. Дело в том, что эта машина не имеет никакого отношения к такси. Ни машина, ни водитель не числятся ни в одном сервисе.

- Но когда мы вышли, водитель уже стоял у подъезда. Машина была раскрашена как такси, и на ней были шашечки. Мы сели и практически доехали туда, куда и собирались, оставалось только повернуть на перекрёстке. Я не называла адрес, потому что указывала его, когда заказывала машину. Откуда он мог знать куда ехать?

- Факт остаётся фактом, Полина Андреевна, машина в такси не зарегистрирована. А то, что водитель, который не мог знать адрес, повёз вас в правильном направлении, говорит о том, что он всё-таки знал. Вопрос - откуда? Может быть это вы ему сказали, когда планировали похищение?

- Это ничего не доказывает, - Денис Станиславович опять подаёт голос, - иногда таксисты договариваются так, что один берёт заказ, а приезжает кто-то другой, в надежде, что пассажиры не заметят, что марка и номер не соответствуют. У них обоих с этого свои выгоды. Пока нет никаких доказательств сговора, кроме этой непонятно откуда взявшейся фотографии, держите обвинения при себе.

      Следователь напрягся и откинулся на спинку стула. Он словно насквозь прожигал нас с адвокатом взглядом. Было видно, что присутствие Дениса Станиславовича сильно его нервирует и усложняет его работу - задавить меня.

- Предположим это так. Мы найдём водителя, который принял заказ. И ещё кое-что. Скажите, у вас есть водительское удостоверение?

- При себе? - Понимаю, что туплю по тому, как следователь глубоко вздыхает и поднимает одну бровь.

- Нет, в принципе они у вас имеются?

- Да, я получила их года два или три назад.

- Какая категория?

- В, с автоматической коробкой передач.

- У вас есть автомобиль?

- Нет.

- Откуда вы знали как организовать управляемый занос? - Вот теперь мы дошли до вопроса, который я ждала с самого начала. Вопроса, который шокированная Вика мне не задала.

- Одно время я встречалась с молодым человеком. Он участвовал в ночных гонках, и он как раз учил меня водить машину. Как-то раз он предложил показать почему не стоит дёргать ручник на скорости и что делать, если машину резко начнёт заносить. 

- Сами вы это делали? Или только смотрели технику исполнения?

- Делала.

- И как, получалось?

- Получалось, - об этом и говорил сержант, я закапываю саму себя. Следователь схватился за ниточку и начал распускать мою защиту, - но не всегда. 

- То есть... - Следователь резко подаётся вперёд, от чего я чуть дёргаюсь, опирается на стол и смотрит мне прямо в глаза, - вы хотите сказать, что можете устроить аварию, в которой, как подготовленный человек, знаете как выжить, если что-то пойдёт не так?

- Уметь и делать не одно и то же, - адвокат довольно жёстко осаживает следователя, с видом волка, готового в любую секунду накинуться и перегрызть глотку. - Вы умеете стрелять, но это не значит, что вы захотите застрелить своего лучшего друга, не так ли, товарищ следователь? 

      Евгений Витальевич поджимает губы, нехотя соглашаясь с этими словами, и снова отклоняется назад, исследуя меня и, видимо, думая, за что ещё можно было бы зацепиться, но так и не нашёл.

- Что ж. Насколько я знаю, подписку о невыезде мы от вас уже получили. Также получим ордер на проверку вашего телефона и, возможно, другой техники, если таковая имеется. На этом мы пока закончили, если ещё возникнут вопросы, вас вызовут.

- Я могу идти?

- Да, пока вы свободы, - Денис Станиславович хотел ещё что-то возразить, но я быстро вскочила со стула и поторопилась к двери.

      Захлопнув за собой хилую дверь, я обернулась и приложилась рядом к стене спиной. Через минуту из кабинета вышел адвокат, встав рядом со мной. 

- Извините, но... Не помню, чтобы у меня был адвокат, - не хочу, чтобы мой голос показался претензионным, потому что я благодарна Денису Станиславовичу, - откуда вы здесь?

- О-о-о, это очень хороший вопрос, Полина Андреевна! Может, вам лучше спросить у этого молодого человека? - Он показывает куда-то мне за спину, а через секунду рядом уже стоит сержант Андрей Крылов. - Он с бешеными глазами ворвался ко мне в аудиторию прямо во время занятия, выдернул меня и притащил сюда.

- Денис Станиславович читал у меня лекции по уголовному праву, когда я учился в академии, - сержант старается держаться серьёзно, но предательская тёплая улыбка выдаёт его весёлое настроение, - и я действительно ворвался к нему во время пары. Извините, но мне показалось, что вам нужен будет адвокат, после того как я узнал, что у следователя есть какие-то фотографии. 

- Нам он показал только одну. Прямых доказательств у него нет, только какие-то личные фантазии и домыслы. Интересно, откуда взялась эта переписка, если вы с ним никогда не были знакомы, - он задумчиво смотрит в сторону лестницы в конце коридора. - Ладно, ребята, мне надо ещё вернуться в академию. Мы с вами потом ещё всё обсудим, Полина Андреевна. Всего хорошего!

      Мы попрощались, и Денис Станиславович, дав мне свою визитку, быстро зашагал к выходу. Я смотрела вслед, думая что теперь меня ждёт. Кто-то будет копаться в моём телефоне, вызывать на допросы, обвинять в том, чего я не делала.

- Спасибо вам, сержант Крылов. Андрей. За всё, - я поворачиваюсь к нему и выдавливаю из себя усталую улыбку. 

- А вы извините, что я так вмешался. И я ещё хотел вам кое-что сказать. Думаю, нам не стоит с вами пока контактировать, чтобы не вызывать лишних вопросов следствия...

      Он говорил что-то ещё, но что, я уже не слышала. Голова начала кружиться, и я почувствовала, как медленно сползаю вниз по стене, пока не оказываюсь в крепких руках сержанта.

- Что с вами? Вам плохо? Полина?! Полина, ты слышишь меня?! - Его пальцы скользят по моим рёбрам, пока сержант поднимает меня на руки, а горячее дыхание обжигает шею.