Месяц

      Три раза я уже отключала будильник. Если я прямо сейчас не встану - опоздаю на пару. Хотя нет, я уже в любом случае опаздываю, а так, по крайней мере, моё опоздание будет не таким катастрофическим. Но, как сказал бы Булгаковский директор театра Варьете, Стёпа Лиходеев: «Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану».

      Я лежу в своей маленькой спальне на большой кровати, и не могу оторвать от неё ни одной часть тела. Сквозь плотно задёрнутые, блокирующие свет, шторы кое-где пролезают тоненькие лучики и, отражаясь от зеркала напротив кровати, озорными зайчиками прыгают по стенам и потолку. Интересно, как вообще я здесь оказалась? И когда вернулась? Последнее, что запомнил мой страдающий сейчас мозг, это то, как к нашему столику подходил какой-то парень. Помню, что он вроде как был симпатичным. Или не был? Может, это маргарита заставила меня считать его симпатичным? По-моему у него были очки. Или не были? А звали его... Сейчас скажу, надо только поднапрячь память. Антон? Фу, нет, какой ещё Антон? Дима? Стас? Господи, да как же его звали? Будильник звонит в четвёртый раз и я медленно поднимаю от матраса руку в сторону прикроватного столика, чтобы взять телефон. Посмотрим, что у нас тут, может хоть что-то поможет мне смонтировать в голове фильм о моих вчерашних переключениях.

      Пролистала ленту уведомлений в самый низ, к началу, чтобы приблизительно понять, в котором часу перестала реагировать на попытки достучаться до меня. Какие-то рабочие письма, пришедшие на почту, я сразу смахнула, с ними разберусь позже. Несколько уведомлений о свежедобавленных историях в инстаграмме, сообщения от заказчиков в вотсапе, десяток сообщений от Вики в телеграмме и... Что? Это ещё что такое там промелькнуло? Мои полузакрытые глаза сначала приравняли это к обычным сообщениям, но, немного сфокусировавшись, я поняла, что ошиблась. Это были не обычные сообщения. Это были звонки. Напротив зелёной иконки с нарисованной белой телефонной трубкой написано имя контакта, пытавшегося дозвониться до меня четырнадцать раз. «Додик-сержант». Зачем он мог звонить мне в шесть часов утра аж четырнадцать раз?

      Вика прислала мне какие-то видео этой ночи, а в последнем сообщении спрашивала как я себя чувствую. Вместо рассказа просто отправила ей в ответ фотографию своего чуть опухшего лица, исчерченного вдоль и поперёк красными полосками - следами заломов на наволочке. Обычно я сплю на животе, и такие следы для меня не в новинку, но сегодня я выглядела особенно помятой. Чуть подтянулась на локтях и села, привалившись к изголовью кровати, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале. Бывшие аккуратно уложенными вчера волосы, сегодня выглядите так плачевно, как будто я ими всю ночь полы мыла, тушь тонкими иголочками отпечаталась под глазами, а блёстки хайлайтера перемазали всю наволочку. Хорошо хоть я догадалась не красить губы.

      И всё-таки, что хотел этот полицейский? Что-то стало известно про нашего вчерашнего таксиста? Неужели это настолько важная информация, что он не мог подождать хотя бы часов до двенадцати? Будет ли нормальным с моей стороны позвонить ему спустя пять часов и поинтересоваться чего же он от меня хотел? Не замечая того, что делаю, погружённая в беседу сама с собой, открываю список контактов и нажимаю на кнопку вызова. Спустя четыре гудка мне уже начинает казаться, что это была плохая идея, и я готова бросить трубку, но на другом конце внезапно ответили на звонок.

- Доброе утро, товарищ сержант, - голос чуть хрипит, как будто накануне я съела не меньше килограмма мороженого, но, к моему великому удивлению, все же очень похож на мой.

- Ааа, Полина Андреевна! - Мой звонок явно вытащил полицейского из сна, и теперь он, немного растягивая слова (подозреваю, что зевая), нехотя со мной говорил. - А вы знаете, что случилось с мальчиком, который всё время кричал «Волк! Волк!»?

      Что за бред он опять несёт? Никаких тебе «доброе утро», или хотя бы «здравствуйте». Ладно, предположим, что он просто ещё спросонья.

- Ему вроде как на третий раз никто не поверил, что реально пришёл волк, и тот мальчика загрыз, - я зажмуриваю глаза и тру ладонью висок. Сегодняшнее моё утро кишит литературными метафорами, но что-то мне подсказывает, что сержант звонил мне, не для того, чтобы я с утра пораньше вспоминала сюжеты басен Эзопа. - А к чему вы это у меня спросили?

- А к чему вы мне опять позвонили? Вас что, в третий раз похищают? - Он зевнул ещё раз и на фоне послышалось шуршание постельного белья. Опять позвонила? Я?!

- Подождите, что значит «опять позвонили»? Какое такое «опять»?! Я вам звоню первый раз! Сейчас! Чтобы узнать зачем ВЫ звонили МНЕ в шесть утра четырнадцать раз! И почему «в третий раз похищают»? Меня никто не похищает, сейчас я сижу дома в своей кровати! - На другом конце что-то происходит, но что, я не понимаю. Через какое-то время сержант снова возвращается в разговор.

- Знаете, Полина Андреевна, я ведь даже ничуть не удивляюсь тому, что вы ничего не помните. В вашем вчерашнем состоянии, как я полагаю, достаточно трудно было что-то запоминать, - Откуда он об этом знает?! Позор! Какой позор, боже мой! Вроде бы особого осуждения в его голосе я не слышу, тон скорее чуть насмехательский, но от этого не намного лучше, - хотя вообще-то вы лично заверяли меня, что за две минуты через арку дойдёте до своего дома и будете там сидеть вместе со своей подругой.

- А... А откуда вы знаете? Ну... Про моё вчерашнее состояние. И где мы вчера были с Викой.

    В голове мысли летают, одна сбивая другую. Может, я позвонила полицейскому из бара, и попросила увезти меня пьяную домой? Тогда бы это объяснило, почему я сейчас в своей кровати. Я в своей кровати, да. Я в своей кровати... голая. Всё, во что я была вчера одета, валяется сейчас вокруг кровати, а у юбки, которая лежала рядом со мной, молния выдрана с корнем. Значит ли это, что у меня был секс с сержантом... как там его зовут? А у меня хорошая память на имена, ничего не скажешь. Я даже не догадалась записать его фамилию в телефоне, вот идиотка! Хотя... с чего я, собственно, взяла, что у меня был секс с этим мальчиком-стажёром? Может он был с тем парнем из бара, имя которого я тоже не помню? А может его и вообще не было! Просто я приехала домой, мне было лень (ну ладно, не лень, а я просто не могла) достать пижаму, поэтому разделать и легла в кровать. Да, так всё и было! Надеюсь.

- Откуда я знаю? - В трубке послышалось громкое хмыкание и сержант продолжил, как будто зачитывая протокол, - вчера, в промежуток времени где-то между пятью сорока и шестью часами утра, на мой телефон с вашего номера поступило порядка девяти звонков. Во время десятого звонка, приблизительно без пяти минут шесть, я вошёл в раздевалку после ночного патрулирования и ответил вам. Вы, Полина Андреевна, не вполне твёрдым голосом заявили, что вас вновь пытается, цитирую «насильно похитить из бара какой-то незнакомый мужчина», и вы требуете, чтобы я немедленно приехал по такому-то адресу, арестовал его, а вам привёз бланк, чтобы вы написали заявление. После этого вы отключились, и теперь уже до вас пытался дозвониться я. Долгое время вы не брали трубку, я заволновался и прыгнул в служебную машину. Когда я набрал ваш номер в очередной раз, спустя минут сорок после вашего звонка, уже практически подъезжая к тому самому бару, адрес которого вы мне прокричали, мне ответил какой-то мужской голос, который представился вашим молодым человеком и объяснил, что вы слегка (ну это мягко сказано, на мой взгляд) перебрали с коктейлями, сказал мне не беспокоиться, и что он уже везёт вас домой. После этого я уехал к себе домой и лёг спать, потому что вечером мне выходить на дежурство, а тут снова вы мне звоните и учиняете допрос, хотя вообще-то по закону это моя работа.

      Сержант начал порядком раздражаться и немного повысил на меня голос. Я хотела было возразить по этому поводу, но, будем честными, он имеет право это делать. Он сказал, что почти доехал до бара, значит действительно ехать спасать меня? Что ж, это очень мило с его стороны, особенно если учесть, что звонила я ему в крайней степени опьянения и могла наговорить чего угодно, даже что меня пытаются увезти на летающей тарелке зелёные человечки.

      Так, секундочку, он сказал, что тот мужчина представился моим молодым человеком?

- Но... Но у меня нет молодого человека..., - снова думаю о том, почему полицейский не приехал и не убедился, что мужчина действительно мне не посторонний. Или он врёт, и на самом деле никакой мужчина трубку не брал, а всё-таки сержант приехал? Но зачем ему врать? Очевидно для того, чтобы скрыть то, что он воспользовался моим состоянием и у нас всё же случился секс. Да ну что ты несёшь, дурочка?! Не похож сержант на такого низкого человека! Стал бы он мне тогда это всё говорить? И вообще думай лучше о другом! Почему я сказала, что какой-то незнакомый мужчина пытается меня похитить? Что заставило меня позвонить и требовать арестовать его? Значит я тогда чувствовала опасность, но почему же сейчас я ничего не помню? Что же это получается? - Я больше ничего не говорила про этого мужчину? Никак его не назвала по имени? Или может сказала почему мне кажется, что он хочет меня именно похитить?

- Нет, ничего такого не припомню. Но, раз вы говорите, что молодого человека у вас, кхм, нет, - голос его как-то немного повеселел, как мне показалось, но сам он старался держаться по-прежнему строго, как будто отчитывал первоклассницу на уроке «Внимание! Дорожные знаки», который каждый год проводился полицейскими в нашей школе для начальных классов. - Как полицейский, советую вам провести дома инвентаризацию, не пропало ли что. И впредь быть осторожнее. А насчёт парня лучше спросите у своей подруги, может она чем-то поможет.

      Чувствуя себя пристыженной, с залитыми краской румянца щеками, оглядываюсь по сторонам. Даже если что-то и пропало, такой беглый осмотр не даст мне ровным счётом ничего, потому что не может пропасть то, что изначально здесь не лежало. Я готова уже распрощаться с сержантом, как вдруг он практически кричит в трубку.

- Постойте, этот мужчина сказал, что торопится уложить вас спать, потому что утром вам ещё ехать на пары в институт. И он имел в виду не вам, в смысле вам одной, а вам в смысле нам. Ну то есть...

- Да, да, я, кажется, поняла. Он сказал «хочу уложить её спать, потому что утром нам ехать на пары в институт»? - Есть что-то странное в этой фразе. Если я не знакома с этим мужчиной откуда он знает, что я учусь в институте? И почему он сказал «нам»? Предположим, что он молодой, мой ровесник, тогда ему действительно, возможно, надо было ехать утром в свой институт. Или в мой? Что, если я вчера встретила кого-то знакомого? Ну, что же, в таком случае это будет позор в квадрате. Но никто, кроме Вики и полицейского, из знакомых мне про вчерашнюю ночь ничего не писал и никто не звонил. Ничего не понимаю.

- Так и сказал, по-моему. Но он очень нервничал. Мне тогда показалось, что просто вы разозлили его своими угрозами и бесконечными звонками в полицию, или он расстроился, что у него не получается с вами справиться, но сейчас мне почему-то уже так не кажется... Он скорее, как будто чувствовал себя не в своей тарелке, судя по всему, пытался придумать достаточно убедительную ложь, - окончательно проснувшийся страж порядка начал наконец соображать и повторил ещё раз, - спросите у своей подруги, возможно она запомнила его имя, или внешность, или хоть что-то. Это очень подозрительное поведение для человека, не имеющего противозаконных намерений. Номер его вы не записывали?

- Не знаю, надо посмотреть. Сомневаюсь, - ну конечно я этого не сделала, но на всякий случай посмотрю, - извините, товарищ сержант. И за ночные звонки, и что разбудила...

- Ничего страшного. Я же сам вам сказал звонить в любое время, так что... - голос его стал мягче и значительно потеплел. - А теперь, если вы не возражаете, я бы пошёл ещё прилёг.

- Конечно, конечно! Хорошего вам дня, удачного дежурства.

- Спасибо, Полина Андреевна, вам тоже. Поправляйтесь и попробуйте вспомнить что-нибудь о вашем молодом человеке, слишком уж он подозрительный, - он тихонько усмехается, а у меня на лице пробегает дурацкая улыбка от этой его фразы, но тут же слетает, когда я пытаюсь подтянуть ноги к краю кровати.

      Кое-как поднявшись и попытавшись сунуть ноги в тапочки, которых не было на привычном месте у кровати, я, нетвёрдо ступая на цыпочках по холодному плиточному полу, потащилась босиком к шкафу, достала чёрный шёлковый халат от пижамного комплекта, чтобы хоть что-то на себя накинуть и не ходить совсем раздетой, и отправилась в сторону кухни, опираясь на всё подряд, чтобы не рухнуть. Хорошо, что вчера, перед тем, как мы с Викой ушли в бар, я налила воду в кофемашину и теперь осталось просто нажать пару кнопок. Шум от перемалывания кофейных зёрен заставил меня вздрогнуть, а в голове как будто разорвалась шрапнель. Ясно, институт сегодня точно отменяется. Если я сейчас позвоню старосте и скажу, что заболела, она мне непременно поверит, голос у меня будет до боли убедительный.

      За все четыре года, что я учусь в институте, я не была ни на одной студенческой пьянке, сколько бы раз и как бы настойчиво меня не звали. Алкоголь это не для меня. Даже на семейных праздниках я, чтобы не вызывать лишних вопросов, прошу налить мне не больше половины бокала шампанского, и просиживаю с ним весь вечер. Поэтому, услышав в трубке мой разбитый голос, сообщающий, что у меня температура, и я не хочу заразить всю группу, староста мне поверила и, сказав, что отметит меня как присутствующую, от всей души посочувствовала. Неприятно, конечно, обманывать, но если бы даже я сейчас сказала, что вчера напилась в баре до потери памяти, Света бы всё равно мне не поверила и посмеялась как над очень хорошей шуткой, настолько блестящая у меня репутация.

      Вытащив из-под носика кофемашины чашку со свежесваренным кофе, разворачиваюсь к выходу из кухни, и уже практически в дверном проёме замечаю на столе какой-то сложенный вдвое листок клетчатой тетрадной бумаги. Недоброе предчувствие охватывает меня с ног до головы. Открываю листок и вижу на нём написанную красной ручкой, кривоватым, явно мужским, судя по сильному нажиму, почерком, единственную фразу. «Спасибо за незабываемый вечер :)».

      Дожили, Никольская! Мои поздравления! Единственный случай, когда ты напилась, подарил какому-то непонятному чуваку «незабываемый вечер». Надо будет сходить в поликлинику провериться, не подарил ли он мне что-нибудь в ответ.

      Бросаю скомканную бумажку обратно на стол и, прихлёбывая кофе, иду в ванную. Ноги уже привыкли к холоду, а походка стала чуть более уверенной, по крайней мере мир перед глазами не крутится с такой бешеной скоростью, как будто я нахожусь в стиральной машинке в режиме отжима, так что я надеюсь, мне хватит сил простоять хотя бы минут пятнадцать в душе, чтобы смыть с себя увиденный в зеркале кошмар. И ещё, скорее всего, следы какого-то парня. От одной мысли о том, что кто-то абсолютно незнакомый мог лежать в моей кровати, трогать меня где не следует, и делать с моим телом ещё неизвестно какие вещи, по коже толпой пробегают мурашки.

      В момент, когда я уже включила воду и, повесив халат на металлический крючок у двери, занесла ногу над ванной, телефон, лежащий на полочке перед зеркалом, громкой вибрацией уведомил меня о входящем видеозвонке Вики. Немного поворчав, я ткнула кнопку «принять вызов» и, быстро, насколько мне позволяло моё состояние, запрыгнула в ванну, прикрывшись непрозрачной серой шторкой.

- Поль, а ты где? - На весь экран появилось свежее, накрашенное лицо Вики, с уложенными в косу вокруг головы волосами. Мы с ней сейчас выглядим как белое и чёрное, как небо и земля, как рай и ад. Если бы мне кто-то сказал, что эта девушка вчера попробовала все напитки из меню, а потом ещё попросила бармена намешать что-нибудь особенное, я бы ни за что в жизни не поверила. Но, сидя у барной стойки я лично отговаривала её не пробовать «Бобби Деззлера», состоящего из афтершока, текилы и виски, критическое состояние от которого у крепкого, взрослого мужчины наступает уже после пятой небольшой порции, а уж хрупкую девчонку и после первой рюмки разорвёт просто в щепки. Поэтому сейчас я вообще не понимаю, почему она не лежит в реанимации под капельницей, а сидит, судя по заднему плану, в кафетерии своего института.

- Я в душе, - дотянувшись мокрой рукой до телефона, приподняла его, на секунду переведя камеру с потолка на своё страдающее лицо, и положила обратно. - Объясни мне, пожалуйста, как так получилось, что ты цветёшь как майская роза, а я чувствую себя жухлым подорожником на трассе М4 Дон? Я не помню даже как оказалась в собственной кровати, ты понимаешь насколько всё плохо?! А ещё, мой ночной гость оставил мне весьма трогательную записку на кухне. «Спасибо за незабываемый вечер». И улыбающийся смайлик в конце.

      Вика заливается звонким, практически детским смехом, пока я выдавливаю на мочалку щедрую порцию недавно купленного геля для душа с ароматом цитруса и базилика. Запах окутывает меня со всех сторон, а мягкая пенка спускается с плеч по поясничному прогибу к ногам.

- Просто кто-то, в отличие от меня, - скорее всего сейчас она стреляет глазками в потолок и отбрасывает рукой прядь волос от лица, как делает всегда, когда в шутку хвалится, - новичок в мире коктейлей. Хотя вообще я и не думала, что тебя так унесёт с пары бокалов тропического слинга и одного кловер клаба. Ты же даже ничего не смешивала, в обоих коктейлях только джин, и то всего граммов по тридцать.

- Подожди, - она хотела сказать что-то ещё, но я высунулась из-за шторки, прикрывшись ею ниже ключиц, и снова перевела камеру телефона на себя, - то есть, ты хочешь сказать, что я выпила только три бокала?

- Ну да. Ты что, серьёзно вообще ничего не помнишь? И как Артём увозил тебя домой, тоже не помнишь?

- Артём! Так вот, значит, как его звали! Кто это вообще такой? Какого чёрта я притащила его к себе домой? И какого чёрта я спала с ним?! И почему ты меня с ним отпустила?! - С каждым новым вопросом мои брови ползли выше и выше. Шампунь стёк по лбу и попал чётко в уголок глаза, немилосердно обжигая слизистую. А Вика тем временем снова расхохоталась. - По-твоему это смешно? Не вижу ничего такого, от чего бы живот лопался.

- Поль, с чего ты взяла, что притащила его домой? - Нет, ну это невыносимо! Она разговаривает со мной как с ненормальной.

- Ты же мне сама только что сказала, что он меня отвозил! - Промываю глаз от шампуня и направляю струю прохладной воды себе в рот. Вкус железной трубы не самый приятный, но пить очень хочется. Обмотавшись большим мягким полотенцем, вылезаю из ванны и, забрав свой кофе и Вику с полки, ползу обратно в спальню.

- Отвозил. Мы с ним вместе посадили тебя в машину, довезли до дома, потом Артём донёс тебя до кровати, и хотя бы за одно только это ты могла бы ему сказать огромное спасибо, неблагодарная девчонка, - упрекающий взгляд плавно переходит в довольный, когда я с ней соглашаюсь. В нашем подъезде уже вторую неделю меняют лифт, и всем приходится подниматься пешком по лестнице, так что теперь я перед Артёмом, пусть даже его не помню, и скорее всего больше никогда не увижу, в неоплатном долгу. Если бы он не тащил меня на себе восемь этажей, мне бы пришлось этой ночью делить картонную коробку, поставленную у батареи на первом этаже, с прикормленной кошкой и её тремя котятами. - Так вот, о чём я говорила? Ах, да, оставил тебя на кровати в спальне, видимо, по приколу написал записку, закрыл дверь моим ключом, и вернулся обратно. Так что видишь, Никольская, отвезти домой и переспать это не всегда одно и то же. А спал он совершенно в другом месте.

      Игривая улыбочка на лице Вики подсказывает в каком это другом месте спал мой ночной рыцарь.

- Эй, эй! Ничего не подумай! Я спала у себя, а он на диване! Как мы вчера выяснили, он учится со мной в одном универе, даже на одном курсе, но на другом направлении. Нам всё равно надо было ехать в одно место, и я предложила, раз он подвозил меня, остаться со мной, чтобы хоть немного поспать, а утром поехать в универ. 

      Так, теперь картина начала немного проясняться. Получается, тот парень, который подходил вчера в баре, Артём, обратил внимание вовсе не на меня, а на Вику. Значит, когда они с Викой пытались увезти меня домой, я, видимо не отойдя до конца от вечернего происшествия, восприняла это как новое похищение и начала названивать полицейскому, что бы он, как Чёрный плащ, нёсся ко мне на крыльях ночи. Потом, уже у меня дома, Артём ответил на звонок стража порядка и сказал, что надо поскорее уложить меня спать, потому что "утром нам ехать на пары в институт", но, говоря "нам", имел в виду не себя и меня, а себя и Вику. Всё встало на свои места и я спокойно выдохнула.

-  Подожди, а зачем твой Артём представился моим парнем? - Этот вопрос всё-таки не давал мне покоя. Если они с Викой меня не похищали, то почему, когда Артём ответил на звонок сержанта, просто не сказал всё как есть?

- Ты о чём? - Вика переводит взгляд куда-то выше телефона, и уголки её губ взлетают, растягиваясь в улыбке. - Я с Полиной говорю, иди сюда.

      Тут же на моём экране появляется лицо очень симпатичного парня с проколотым ухом. Судя по всему это и есть тот самый Артём. Ну что ж, такому не жалко отдавать в руки свою подругу. Темноволосый красавчик с дьявольскими зелёными глазами, скорее всего украл не одно женское сердце. Он ставит на стол перед Викой тарелку с какими-то пирожками и что-то горячее, судя по поднимающемуся пару, в белой чашке.

- Привет! Ты как себя чувствуешь? С коленом всё нормально? - Я резко опускаю голову вниз и приподнимаю полотенце, осматривая колени. На левом сбоку крошечный синяк, который я даже не заметила пока была в душе. - Извини, но у тебя очень узкие двери, я немного не рассчитал и чуть приложил тебя о косяк. 

      Эта парочка тихо посмеивается надо мной, пока я сижу, сгорая со стыда. Не могу поверить, что меня так унесло с трёх практически безалкогольных коктейлей. Какой позор, боже мой.

- Полина сказала, что ты вчера ответил на звонок её телефона и представился её парнем. Я чего-то о вас не знаю? - Вика с деланным удивлением поворачивается к Артёму и мы обе наблюдаем за его реакцией. У него удивление не наигранное, а самое настоящее.

- При мне никто не звонил. Последний раз был звонок, когда мы отъезжали от бара, это было около десяти минут седьмого вроде. Потом минут десять мы ехали, я тебя поднял, оставил сумку в коридоре, тебя на кровати, написал тебе записку, что это был незабываемый вечер, потому что ты сногсшибательно пела Аллегрову в караоке, и около двадцати пяти минут седьмого мы с Викой отъехали от твоего дома, - Вика энергично затрясла головой, подтверждая, что так всё и было. 

     Если раньше я сказала, что начинаю что-то понимать, то теперь я снова ничего не понимаю. Если Артём говорит, что в двадцать пять минут седьмого они с Викой уже отъезжали от дома, а сержант утверждает, что когда он дозвонился спустя минут сорок после моего звонка, состоявшегося без пяти минут шесть (значит это было приблизительно в тридцать пять минут седьмого), ему ответил мужчина. Какой мужчина мог появиться у меня дома в эти десять минут между уходом Артёма и звонком полицейского? 

      Артём сказал, что оставил мою сумку в коридоре. Я высовываюсь в коридор и вижу на крючке вешалки свою сумку. Но как тогда телефон попал ко мне на прикроватный столик? 

- А мой телефон. Ты его положил на столик у кровати? - Кажется от моего внезапного вопроса и дикого взгляда оба моих собеседника подскочили на стульях.

- Всё было в сумке, сумку я повесил на крючок... - Он хмурится и переглядывается с такой же нахмуренной Викой. - А что такое? Что-то случилось? 

- Не уверена, но, кажется да.

      Я рассказываю ребятам про все несостыковки пока они очень внимательно слушают, не перебивая меня и не задавая лишних вопросов. Потом мы пытаемся воссоздать вчерашний вечер и получается что-то типа этого:

2:20 (или около того) - Мы с Викой приходим в бар.

2:30-4:45 - мы с Викой дегустируем коктейли, я выпиваю три слабоалкогольных, прося бармена лить джина меньше, чем требуется по рецепту.

4:46 - Вика уходит в туалет, а к нашему столику подходит Артём.

4:50 - Вика знакомится с Артёмом, они выясняют, что учатся вместе в универе на разных направлениях, Вика вспоминает, что они вместе на первом курсе были в университетской команде "Что? Где? Когда?". Мы с Артёмом уговариваем Вику больше не пить (событие и время подтверждает видео).

5:20 - я пою в караоке "Угонщицу" и "Императрицу", Вика с Артёмом удивляются когда и как я успела так напиться (это событие и время, к сожалению, тоже подтверждает видео).

5:30 - я порываюсь танцевать на барной стойке, мне аплодируют, поддерживая, какие-то мужики у этой самой стойки, Артём стаскивает меня оттуда, и они с Викой решают отвезти меня домой (тут тоже есть видеоподтверждение, но я его не смотрела и смотреть абсолютно никакого желания нет).

5:35 - я не понимаю почему должна уезжать так быстро, если мы только что пришли. Вика накидывает на меня пальто, кладёт в сумку мой телефон и расплачивается карточкой Артёма, пока сам он уходит чтобы подогнать поближе машину.

5:45 - ребята пытаются посадить меня в машину, я активно сопротивляюсь, названиваю полицейскому.

5:55 - я дозваниваюсь до полицейского и говорю, что меня похищает какой-то мужчина. Вика забирает у меня телефон, снова кладёт в сумку и держит её у себя, чтобы я опять не звонила и "не отвлекала человека от работы своими глупостями". Ругаюсь с уже абсолютно трезвой Викой, ругаюсь с Артёмом, который говорит, что неплохо было бы хотя бы немного поспать прежде чем они с Викой поедут в универ, а также ругаюсь с барменом, который говорит, что бар закрывается в шесть утра и потанцевать на стойке он мне не разрешит. Расстраиваюсь. Расстроенная сажусь в машину.

6:10 - отъезжаем от бара.

6:20 (или около того) - подъезжаем к моему дому, Артём приносит меня в квартиру, оставляет одетой на кровати, вешает сумку на крючок вешалки в прихожей, пишет записку, уходит, закрывая дверь ключом, который ему дала Вика (с момента, как Вика на месяц переехала ко мне, у неё на связке есть ключ от моей квартиры). 

6:25 - Артём возвращается в машину, отдаёт Вике ключи и они вдвоём уезжают к Вике домой.

      Что происходило со мной между шестью двадцатью и половиной одиннадцатого утра ребята не знают, и последний пункт событий идёт уже со слов полицейского:

6:36 - какой-то мужчина отвечает на звонок сержанта (подтверждено проверкой списка недавних звонков). Мужчина представляется моим парнем, говорит, что везёт домой и намекает, что завтра нам надо в университет, после чего кладёт телефон не в сумку, а к кровати.

      Подозрительно. Всё указывает на то, что это был Артём. Даже совместная поездка в универ, пусть и не со мной, но всё же она есть. Да, всё указывает на него... кроме времени. И Вики. Она ему верит, да и зачем ему, собственно врать? Скрыть, что занимался со мной сексом? И когда бы он успел? Нет, по нему видно, что он целиком и полностью сейчас принадлежит Вике. Тогда кто меня так зверски раздевал, что выдрал молнию у юбки? 

- Когда ты спускался по лестнице, никого по дороге не встретил? Или, может, у двери в подъезд? Или с нами кто-то заходил? - Я принимаю последнюю отчаянную попытку понять, как кто-то мог оказаться у меня дома. Не прятался же он, в самом деле, в квартире пред нашим приходом? Откуда-то же он должен был взяться в такой короткий временной промежуток! 

- Полин, я сотый раз тебе уже повторяю, что в квартире я никого не видел, в подъезде никого не встретил, у выхода тоже никого не было, да даже если бы кто-то и был, как бы этот кто-то попал к тебе домой? Я же закрыл дверь на ключ, иди сама проверь, - я подошла к двери, подёргала ручку, покрутила замок. Действительно всё закрыто. Как же так? - Может твоему сержанту это приснилось? Заснул после дежурства в раздевалке, вот и...

      Версия была бы хорошей, если бы не подтверждение принятого вызова в моём телефоне. Мы посидели ещё минуту в молчании, пока я не заметила, как глаза Вики расширяются до невероятных размеров, она хватая Артёма за руку, и волоча его куда-то в сторону выхода из универа, шепчет, стараясь сделать это как можно тише. 

- Поля, если Артём закрывал дверь снаружи, и она закрыта сейчас, что если... Что если этот парень до сих пор у тебя в квартире?

      От Викиных слов меня одновременно забил озноб и бросило в пот. Об этом я совершенно не думала, когда сегодня проснулась. Рядом со мной в кровати никого не было, на кухне тоже никого не было, и ванная тоже была пуста, а маленькая прихожая просматривалась из кухни, но там даже спрятаться негде, если ты не похож на шланг от пылесоса, который может встать за вешалкой. Оставалось только одно место, куда за это утро я ещё не успела зайти. Гостиная, а в ней отделённая гардеробная. Вот чёрт. Если там действительно кто-то окажется, что я буду делать одна, стоя в полотенце с телефоном в руке? Позвонить сержанту? Да, гениальная мысль для тех, кто хочет быть проклятыми. Вдруг в гостиной тоже никого не окажется, как я буду объясняться?

- Поля, не отключайся, мы уже едем к тебе! - Вика в панике впрыгивала в какую-то машину, пыталась пристегнуться, в итоге у неё ничего не получилось и этим занялся Артём.

Пытаясь унять дрожь в коленках, я подползла к кухонной двери, тихонько её закрыла, повернула замок и села обратно на стул. Да, за стеклянной дверью я определённо в полной безопасности.

Пока Вика что-то говорила, не останавливаясь ни на секунду, я обдумывала, как быть дальше. Если вдруг кто-то в моей квартире всё же есть, он мог услышать, что мы подозреваем, что он здесь. Предположим, что он сейчас выйдет из своего укрытия, разобьёт дверь, и... и что? Убьёт меня?

- Вик, - я прислоняю микрофон поближе ко рту и шепчу, перебивая её, - поставь сейчас запись экрана. Если что-то случится, чтобы были доказательства, что это не вы с Артёмом сделали. Я закрылась на кухне.

      Вика меня послушалась, но всё равно сказала не нести чушь, и что всё со мной будет в порядке. Делаю громкость телефона тише и оставляю его на столе так, чтобы было видно кухню.

      Если этот человек сюда войдёт, что делать мне? Махать ножом не вариант, это сто процентов, как, впрочем обдавать кипятком, бить чем-либо, или как-то ещё наносить повреждения. За это можно и по статье за нанесение тяжких телесных пойти. Вылезти через окно я точно не могу, а через дверь возможно не могу. Проверять не особо хочется. Что же остаётся тогда делать?

      Я снимаю с холодильника большую канцелярскую прищепку и скрепляю ей концы полотенца на груди, чтобы в самый ненужный момент они не расцепились, создавая мне ещё одно лишнее препятствие, достаю большую кастрюлю, наливаю в неё холодной воды, и вытряхиваю туда из формочек весь лёд, который был у меня в морозилке. Кипятком плескать нельзя, но про холодную воду ведь никто не говорил. Встаю слева от двери с кастрюлей в руках и теперь начинаются самые мучительные минуты в моей жизни. Время тянется медленно, словно расплавленная на солнце ириска, руки трясутся то ли от холода, то ли от страха. Поворачиваю голову в сторону телефона и вижу Вику, входящую в мой подъезд вслед за Артёмом.

      Через пару минут за стенкой послышались тихие шаги. Дверь гардеробной ударилась о гипсокартонную стену, что-то упало, а шаги, уже более уверенные перешли в коридор. Я приготовилась, схватившись поудобнее за ручки кастрюли, как вдруг услышала голос Вики.

- Поля, выходи! Всё чисто! - Я, бросив кастрюлю на стол, вылетела из кухни тут же попала в крепкие объятия. Мы втроём ещё раз обошли всю квартиру, и не нашли никого и ничего подозрительного.

      Спустя полчаса ребята уехали, а я вернулась обратно в спальню, всё там убрала, поменяла постельное бельё и легла, наслаждаясь цветочным запахом кондиционера. В голове опять стучало и я снова и снова думала, как же так получилось, что кто-то здесь был? Как он сюда попал? Как он отсюда вышел, закрыв за собой дверь на ключ? Неужели всё-таки сержант мне врёт?