Месяц

Двадцать один, двадцать два, двадцать три. Двадцать три кружочка, ещё тринадцать квадратов и девять треугольников. Это всё составляло рисунок коричнево-бежевого ковра в прихожей. От нечего делать я пялилась на него, размышляя чем буду занимать себя, когда геометрические фигуры наконец закончатся.

- Вик, ты долго ещё будешь копаться? Десять лет собираешься, мы так никуда не успеем! И у меня скоро жопа станет квадратной, если ты не поторопишься, - я уже потеряла счёт времени, пока сидела на тумбочке, болтая ногами. Моя замечательная подруга-капуша летает по квартире из комнаты в комнату, хватая на бегу колготки, лак для волос, странную сумочку, которая никогда мне не нравился, и ещё какую-то фигню.

- Всё нормально, у нас есть куча времени, что значит опоздаем? - Она снова пробегает мимо, собирая волосы в хвост, и завязывает их резинкой с какими-то звенящими при ударе друг о друга железными побрякушками.

- Поражаюсь просто! Я час назад сказала, что иду к тебе, чтобы в итоге увидеть тебя в трусах и сидеть ещё..., - маленькие серебряные часики на моей руке показывали, что я уже минимум двадцать пять минут, как пришла, - двадцать пять минут, и жариться в пальто, как курица-гриль в палатке узбеков у метро?

Из ванной послышался смех и довольное ворчание, что обычно это я везде опаздываю, а она меня постоянно ждёт, так что пришло время мне побывать в её шкуре. Не так уж часто я опаздываю, а даже если и делаю это, то уж точно не потому что долго собираюсь.

- А я тебе сразу сказала, чтобы ты разделась и пошла сидеть на диване. И вообще-то ты мне так и не сказала, зачем мы туда едем! - Вика высовывается из-за двери, один глаз у неё накрашен ярко-розовыми тенями и подведён фиолетовым карандашом, а другой с голубыми тенями и ровной длинной стрелкой синего цвета. Как у неё получается так быстро и аккуратно их рисовать? Я обычно выдаю что-то непонятное, размазанное, косое и кривое, в итоге всё смываю, и возвращаюсь к своим любимым, проверенным не одним годом идеальных макияжей, бежевым, с лёгкой розовинкой, теням. - Как лучше? Так? Или так?

- Лучше будет, если ты пойдёшь одеваться, иначе я встану и уеду без тебя.

Как бы терпелива я не была, но это уже переходит все границы. Ловлю воздушный поцелуй подруги и облокачиваюсь спиной на стену, расстегнув пальто. Днем была поразительно тёплая для апреля погода, настолько жаркая, что, выйдя из института, через пару минут я осталась в кофте. К вечеру, когда солнце стремительно покатилось к закату, температура опустилась практически до нуля, и пришлось немного утеплиться.

- Мы туда едем потому я хочу провести кое-какой эксперимент, - хотя по-настоящему экспериментом это назвать трудно, но всё же, в какой-то степени это так.

- Хах, интересно. Какие это эксперименты ты собираешься проводить в ночном клубе? Очень надеюсь, что это что-то легальное, Никольская, иначе без меня, пожалуйста, - она выходит в коридор и смотрит на меня, подняв бровь. Тёмно-каштановые волосы Вики собраны в два маленьких рожка на макушке, что не может меня не смешить. С этими рожками её черты лица начинают ещё больше напоминать мне оленёнка. Круглые глаза, с радужкой цвета молочного шоколада, окружённые неестественно длинными приклеенными ресницами, похожими на перья, смотрят на меня выжидающе и чуть требовательно. Розовые и голубые тени исчезли, уступив место чёрным графичным стрелкам, растушёванным вверх.

- Ты что, приклеила на глаза перья?

- Нет. Да. Ну это не прям перья, просто такие ресницы, как перья. И не пытайся перевести тему, - она складывает руки на груди и вытягивает губы трубочкой, закусив щёки. - Это что, опять твои пытки для парней? Сколько можно, Поля? Когда ты уже остановишься? Ты понимаешь, что влюблять в себя и бросать, это ненормально? Когда-нибудь ты нарвёшься на какого-нибудь одержимого, и для тебя это плохо кончится.

- Да что такого? Они же сами выбирают меня! Никто их не заставляет!

В каком-то смысле я говорю правду. Все, кого, как выразилась Вика, я влюбляла в себя, первыми оказывали мне знаки внимания. Да, предположим, я флировала с ними, давала надежду, что у нас что-то получится, но я же ничего им не обещала и никому не клялась в вечной любви, которую разрушит только смерть.

- Мне просто нравится чувствовать себя желанной.

- Тебе просто нравится чувствовать власть над ними! Нельзя быть такой жестокой и играть чувствами людей, Полина!

Мои глаза закатываются сами собой. Опять этот осуждающий тон. Я ведь ни разу никого из них не использовала. Даже, если вдруг случались свидания, не позволяла платить за себя! Так что не вижу ничего предосудительного в своём развлечении. Не хочу продолжать диалог, и, тряхнув головой, встаю с тумбы к зеркалу напротив.

- Ну что за красота! - В зеркале мне широко улыбается девушка с длинными, слегка завитыми мягкими локонами на концах, волосами цвета липового мёда. Янтарные глаза, в отличие от губ, совсем не улыбаются, застыв в своей привычной холодно-печальной задумчивости. Чуть вздёрнутый кончик аккуратного маленького носика и чётко выделяющиеся скулы поблёскивают от хайлайтера, придавая схожести с феей. Один из моих "поклонников" как-то сказал, что у меня мультяшная красота, слишком милая, чтобы быть реальной. Не знаю, хорошо это, или плохо, но соглашусь, что выгляжу довольно привлекательно, особенно когда пользуюсь так называемым макияжем без макияжа. Эдакая девочка-ангел. Аж смешно от того, как моя внешность отличается от моего характера. - Ты одеваешься, или как?

Через десять минут мы уже выходили из подъезда в сторону подъехавшего такси. На улице окончательно стемнело и пенсионерия, сидевшая на скамейке во дворе, когда я пришла, уже разошлась по домам смотреть свежие выпуски телевизионных сплетен. Интересно, в каком возрасте человек понимает, что ему нравится ток-шоу Малахова или программы, где несколько взрослых мужиков обзывают друг друга, пытаясь доказать, что именно он прав, а мнения остальных - чушь?

- Тебе не кажется, что для туфель пока немного рановато? - Ещё когда мы собирались выходить из квартиры, я обратила внимание, что моя подруга выходит в серебристых остроносых лодочках, и это, в сочетании с её практически зимним пальто с мехом, показалось мне не лучшим образом. Особенно если учесть, что сама я в ботфортах.

- Кажется. Но придётся идти так. Я их недавно забрала из ремонта, там поставили какие-то дурацкие набойки с острыми краями, и теперь все уборщицы на работе жалуются, что я протыкаю линолеум в коридоре, так что надо их хотя бы немного сточить.

Мы смеёмся, и на секунду я забываю о своём отсутствующем настроении, но тут же возвращаюсь в реальность. Никогда не замечала, что Вика производит столько шума. Она стучала по асфальту тонкими шпильками, щёлкала замочком сумочки, её платье, усыпанное пайетками, всё время шуршало, а ещё она не замолкала ни на минуту, постоянно о чём-то говоря, а я в последнее время больше предпочитаю тишину.

Вика назвала водителю адрес и машина медленно поползла между автомобилями, припаркованными по обе стороны дороги, к выезду из двора. Выехав на шоссе, мы стали стремительно набирать скорость, огни фонарей всё быстрее проносились в окне. В какой-то момент мне даже показалось, что меня начало вдавливать в кресло.

- Тебе не кажется, что мы что-то слишком разогнались? - Я наклонилась к Вике, чтобы спросить как можно тише, но взглянув в зеркало заднего вида, столкнулась глазами водителя, пристально смотрящего на нас. Машину резко дёрнуло вправо так, что ещё чуть-чуть, и я бы ударилась головой о стекло. - Можно и поакккуратнее!

Проигнорировав моё замечание, водитель продолжал набирать скорость, лавируя между машинами, едва не задевая их при перестроении. Вдалеке показался наш поворот, в который на такой бешеной скорости мы бы просто не вписались. Стало ясно, что туда мы, скорее всего, не поедем. Я не отрываясь смотрела в зеркало заднего вида, время от времени ловя до ужаса странные взгляды водителя, то подмигивающие, то какие-то дикие, полусумасшедшие. Вика зажмурила глаза и, уткнувшись мне в плечо, взвизгнула, сжимая руку, когда, вылетев на перекрёсток на красный свет, мы разминулись с ехавшим перпендикулярно к нам автобусом.

Со всех сторон слышались автомобильные гудки, а через пару секунд за нами пристроилась полицейская машина, вырулившая из общего потока, с включёнными сиреной и проблесковым маячком.

- Остановитесь немедленно! Какого чёрта вы делаете?! - Страшно, очень страшно. Никогда бы не подумала, что простая поездка в клуб на такси может закончиться для меня уходом от полицейского преследования по заполненному машинами шоссе в компании сумасшедшего на вид таксиста. - Тормозите!!

Испуганное лицо какой-то женщины на пешеходном переходе пролетело мимо нас. Надеюсь её не задело. Из полицейского громкоговорителя донеслись сначала просьбы об остановке транспортного средства, а потом предупреждения, что в случае невыполнения просьбы, они будут вынуждены стрелять по колёсам. Этого они, конечно, не сделают, мы все это понимаем. Почему? Потому что ни один полицейский не станет стрелять на оживлённой улице, где на тротуарах полно пешеходов, на проезжей части полно машин, а в машине преследуемого находятся пассажиры. Любое действие сейчас может привести к серьёзной аварии, возможно даже не с одним летальным исходом. Не надо быть экспертом, чтобы догадаться, что сейчас полицейские точно не смогут нам ничем помочь, разве что просто ехать следом, пока мы не доберёмся до какого-нибудь менее загруженного участка.

Кто такой, чёрт возьми, этот мужик? Террорист? Смертник? Суицидник? Или просто какой-то сумасшедший, которому почему-то выдали водительское удостоверение? И что будет с нами? Куда он нас везёт? Что собирается делать? Убить?

А даже если и убить. Если мы сейчас свернём в какой-нибудь глухой двор, оторвёмся от полицейских, если он увезёт нас в какой-нибудь пригородный лес, если будет издеваться или насиловать, а потом убьёт и закопает под деревом, или просто забросает остатками нерастаявшего снега и прошлогодними гнилыми листьями... Кто об этом узнает? Да, полицейские знают его номер машины, предположим, смогут найти по номеру имя водителя, если это, конечно, его автомобиль, но неужели он настолько дурак, что не догадается поскорее сбежать из города? И что будет тогда? Сколько времени его будут искать?

И ещё одна страшная мысль молнией поразила моё сознание. А сколько времени будут искать нас? Сквозь заднее стекло можно разглядеть двух пассажиров, но кто знает, что именно мы в ней сидим? Мы никому не сказали куда сегодня собираемся. Пропавшие без вести? Это ещё хуже, чем известие о смерти.

Пока такси неслось по городским улицам, не снижая скорости, под аккомпанемент сирены и предупреждений полицейских, я всё больше и больше убеждала себя в том, что надо что-то делать. Вспоминай, чему тебя учат в институте, Полина! Так, он постоянно смотрит на нас, значит контролирует каждое движение и, возможно, прикидывает, какой фокус мы можем выкинуть. Значит, надо сделать что-то, о чём в таких условиях точно не подумает даже сумасшедший. Вика надела туфли. Надо сточить набойки. Они дырявят пол. Они... острые! Но что мне это даёт? Убить его? Я же не убийца! А даже если бы была убийцей, то его ноги все равно остались бы на педалях, а управлять рулём я бы не смогла просто потому что не дотянусь. Тем временем мы уже подъезжаем к выезду из города. Думай, думай, думай!!! Дальше будет длинная аэропортовская дорога, километров двадцать точно, которая проходит через лес. Поток машин значительно снизился, и полицейская не отстаёт, а это не может не внушать оптимизма.

По статистике, практически во всех случаях автомобильных аварий человек неосознанно выворачивает руль вправо. Мы летим по крайней правой полосе, и с боку от нас деревья чередуются с зарослями кустарников.

Наклоняюсь к Вике, делая вид, что обнимаю, и практически прислоняюсь к её уху, чтобы этот псих не услышал ни единого звука из того, что я хочу сказать.

- Слушай меня очень внимательно, запоминай, повторять не буду. Возьми себя в руки, - моё змеиное шипение заставляет её содрогаться ещё сильнее, но сейчас мне важно, чтобы она сконцентрировалась на моих словах, потому что от этого зависят жизни нас обеих, - ничего не спрашивай, не говори, медленно сними правый туфель и подтолкни в мою сторону. Потом пристегни ремень, быстро предплечьями закрой лицо и постарайся упереться в его сиденье. Будет страшно, но если сделать всё как надо, с нами ничего не случится, я тебе обещаю, я знаю что делаю. Ты готова?

Она слегка сжала мою ладонь в своей трясущейся, как у лихорадочного больного, руке, тихо подвинула ногу в мою сторону, вытащила её из туфли, выпрямилась и с видом, будто мы катаемся на американских горках, пристегнулась ремнём безопасности.

Следующее произошло в считанные секунды, но мне показалось, что это длилось вечность. Когда Вика коснулась руками лица, я подняла с пола её туфлю и с размаху всадила шпилькой в правое бедро мужика, всем своим весом стараясь как можно сильнее нажимать на задник лодочки, вгоняя каблук как можно глубже в мышцы. Он зарычал как разъярённый медведь, отдёрнув ногу с педали газа, кровь не брызнула фонтаном, а полилась тонкими тёмно-бордовыми ручейками, значит артерию я не перебила, а скорее просто задела несколько вен. Однако, если сейчас он вытащит каблук из раны, то рискует потерять много крови. Того времени, в которое он отвлёкся на свою ногу, мне хватило, чтобы схватится левой рукой за сиденье, а правой рвануть вверх ручник. Задние колёса мгновенно заблокировались, машина дёрнулась вперёд, со всех сторон сгущался дым, и в салон начал проникать едкий запах горящих автомобильных покрышек. Я рухнула Вике на колени, прижимаясь лицом к её животу и впиваясь ногтями в тканевую обивку кресел, когда машину начало заносить в разные стороны, вращая как на безумной карусели. Водитель, как я и надеялась, крутанул руль вправо и, сделав ещё оборот, мы вылетели на обочину, правым боком автомобиля тараня толстый ствол дерева. От удара лопнули стёкла, а я почувствовала, как мне на ноги, словно драгоценные камни, сыпятся плотные квадратики осколков. Ещё секунда, и рядом уже стояли двое полицейских, один из которых держал перед собой пистолет.

Молодой парень с устрашающим выражением лица скручивал нашего таксиста, попутно объясняя тому за что он задержан. Звякнули наручники и они оба скрылись за полицейской машиной. Второй мужчина, - высокий, слегка полноватый, с добрыми, я бы сказала, каким-то не полицейскими глазами и густыми усами, - помог нам выбраться из машины и сказал, что сейчас сюда приедет скорая, нас осмотрят и при необходимости отвезут в больницу.

- Я тебе не поставлю пять звёздочек, урод! - Вылезая из помятого такси, Вика ударилась головой, споткнулась о какой-то корень, и наступила ногой без туфли в грязную лужу, что подчеркнуло нотки злой иронии в её тоне.

С наших слов был составлен и подписан протокол на нескольких листах, в котором мы описали как всё происходило с момента выезда из двора и до этой самой минуты. Врачи не нашли никаких повреждений, накапали немного успокоительного и обмотали нас какими-то синими, похожими на самолётные, пледами. От поездки в больницу мы отказались, но остался открытым один вопрос.

- Простите, товарищ лейтенант, а как нам теперь обратно в город попасть? - Я рассеяно указала руками, на ночной лес, плотными стенами окружавший нас.

- Не волнуйтесь, дамы, сейчас приедет ещё одна машина, вам надо будет проехать в участок, там ещё подписать некоторые документы, - высокий усач-лейтенант отвлёкся на подошедшего к нему врача скорой, внимательно его выслушал и, снова улыбнувшись, продолжил, - туфельку вам, к сожалению, пока вернуть не можем, это - вещдок, но сейчас можем сказать твёрдо, что ваш похититель скорее жив, чем мёртв. Рана практически незначительная, а значит и предельно допустимых мер самообороны вы не перешли. Молодой! Доставь девушек в целости и сохранности в участок, и не забудь потом развезти по домам!

Последняя фраза была уже выкрикнута лейтенантом в сторону своего напарника, который без дела мялся у капота. В лесу эхом отдавался завывающий звук сирены полицейского автомобиля, и мы поняли, что за нами подъехала карета. Однако это было нечто, похожее скорее на автозак, и не успели мы с Викой, в крайней степени удивления, к нему двинуться, как молодой полицейский выволок таксиста, затолкал его в подъехавшую машину через открытые задние двери, и помахал нам рукой, чтобы мы шли к нему.

- Садитесь. У меня есть чай с мятой в термосе и бутерброды с колбасой и сыром, не хотите перекусить? - Он любезно открыл перед нами дверь маленького рено логан, спешно обошёл машину и занял водительское место.

- Большое спасибо, но я как-то, знаете, не настроена сейчас пить чай, - Вика третий раз с момента аварии подала голос. Первый был когда она высказалась таксисту, а второй во время допроса, когда она подтверждала какие именно указания я давала и что она делала.

- Понимаю, - он неловко улыбается, но тут же приосанивается и поворачивает ключ зажигания, - мы с вами поедем сейчас, товарищ лейтенант потом приедет с другой машиной. Я сержант Крылов. Андрей. Как вам удобнее будет.

Мы с Викой переглянулись и поняли, что обе чувствуем как нервничает этот сержант Андрей Крылов. Первый раз возит девушек? Ну, мы тоже, знаете ли, не каждый день разъезжаем в полицейский автомобилях.

- Скажите, а я что, тоже задержана? - Если об этом станет известно в институте, боюсь мне придётся долго отмываться от такой славы.

- Конечно нет! Как вам пришло это в голову?! Кстати, для обычной девушки вы действовали очень правильно, практически профессионально. Где вы этому научились, если не секрет? Вы не паниковали, не бились в истерике, как сделали бы другие на вашем месте, - разворачиваясь на лесной дороге, сержант, смотря в заднее стекло, на мгновение перевёл взгляд на меня и, опять смутившись быстро добавил, - ну то есть я не хотел вас обидеть, сказав, что вы обычная девушка, я просто имел в виду...

- Всё нормально. Я поняла, что вы имели в виду, это действительно нетипичная реакция, тем более для девушки, - господи, этому мальчику точно ещё учиться и учиться справляться со своими эмоциями. Как вообще такого плюшевого зайца занесло в полицию? - Я учусь на факультете экстремальной психологии. Медицина катастроф, психологическая помощь после террористических актов, природных катаклизмов и всякое такое. На кафедре мы разбираем разные случаи, моделируем критические ситуации, естественно ограничиваясь стенами учебного кабинета. Это, конечно, трудно сравнить с настоящими происшествиями, но тоже неплохо тренирует. Следующий курс у меня выпускной, так что подготовка у меня хорошая, и через год я стану дипломированным экстремальным психологом.

- Вы не шутите?! Экстремальные психологи реально очень крутые! Мы как-то выезжали на захват заложников в отделении банка. Там бабульку ножом покромсали у всех на глазах, кровищи было море, визги, крики, двоих грабителей застрелили при задержании, а третьего потом посадили, по-моему всего лет на восемь из возможных десяти, ну да это не важно, психологи как приехали, всех разом успокоили! Даже дети, которые там были, смеялись как ни в чём не бывало. А ещё был случай... - В душевном порывы он поворачивается к нам назад и встречается с моим каменным лицом с застывшими, высоко поднятыми бровями, - ой, извините, что-то я немного... увлёкся. Простите.

- Ничего страшного. Я бы с удовольствием послушала ещё, но, боюсь, не все в этой машине должны знать как кромсают заложников.

Он быстро отворачивается и крепче сжимает руки на руле. Всю оставшуюся дорогу до участка мы ехали практически в тишине, если не считать приглушённых звуков радио, настроенного на какую-то расслабляющую волну. Под такую музыку надо йогой заниматься, а не в двенадцатом часу ночи город патрулировать.

Мы едем по хорошо известным мне местам, и сержант, заехав в мой двор, паркуется в торце соседнего дома. Над дверью напротив машины светится белая табличка с синими буквами "УЧАСТКОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ №7".

Я живу в этом дворе три года, с тех пор как, устроившись на работу и поступив в университет, съехала от родителей. Когда-то моя нынешняя квартира принадлежала то ли брату дедушки по маминой линии, то ли какому-то дяде того самого брата дедушки по маминой линии, короче говоря, одному из очень дальних родственников, о которых узнаёшь только тогда, когда они прощаются с бренным миром и уходят в небытие, а так как других родных у него, судя по всему не было, а мои родители не пожелали возиться с оформлением документов, этим занялась я. Порядком убитая крохотная двухкомнатная квартира на восьмом этаже встретила меня тогда облезлыми стенами с жёлтыми подтёками с потолка (видимо следами случившегося когда-то потопа), местами вздутым паркетом, безумно грязной кухней, ржавой сантехникой в ванной и туалете, и заваленным всяким хламом, чуть ли не до самого потолка, балконом. Впрочем в комнатах всё было не лучше. Там тоже было на что посмотреть. Странного вида мешки с кусками засушенного хлеба были разложены во всех покосившихся тумбах и шкафах, на полках, в диване и ещё чёрт знает где. Всё это убранство просто вопило о том, что здесь проводил свои последние годы одинокий мужчина, не особо заботящийся о состоянии своего жилища. Первые несколько дней мы приезжали туда, чтобы просто проветривать помещение, сдирать обои, и без особой жалости выволакивать в заказанный мусорный контейнер для строительных отходов всё, что находилось в квартире. Потом последовал долгий этап ремонта, часть которого я делала своими силами, чтобы особо не заставлять родителей вкладываться, и в итоге у меня получилась шикарная светлая квартира, с окнами, выходящими во двор на одной стороне, и на широкое шоссе на другой стороне.

Этот полицейский участок был хорошо мне знаком. Мы поднялись по выложенным широкими серыми плитками ступеням, и вошли в небольшое помещение. Там наш молодой полицейский пожал руку дежурному, взял у него ключ и мы пошли в глубь небольшого узкого коридора. Кабинет по размерам можно было сравнить разве что с моей кухней, что в принципе и не удивительно, если учесть, что участок располагается на первом этаже жилого дома, построенного по тому же проекту, что и мой.

- Вам надо будет дать подписку о невыезде на время следствия. В вашем случае это не более, чем формальность, но вы всё же проткнули человеку ногу каблуком, так что по правилам ещё придётся посетить психиатра, чтобы он дал заключение о вашей безопасности для общества. - Он поднял руку, останавливая моё рвущееся наружу негодование по поводу того, что это не меня надо тащить к психиатру, а того придурка, который вёз нас непонятно куда и непонятно зачем. - Мы все знаем, что вы действовали в целях самообороны, но всё же. Правила есть правила.

Он протянул нам несколько бумаг, которые я бегло прочитала и подписала, практически скрежеща зубами.

- Скажите, пожалуйста, а что с ним теперь будет? Его ведь не отпустят? - Вика с побелевшим лицом отложила в сторону ручку и, подняв на полицейского влажные от слёз глаза, судорожно всхлипнула.

- Нет-нет, за это можете не переживать. Сейчас ему как минимум грозит пятнадцать суток за неповиновение требованию сотрудника полиции, от пяти лет лишения свободы за захват заложников, и, возможно, во время следствия выяснится что-то ещё. Может он угнал машину, или убил кого-нибудь, или может быть совершил какое-нибудь разбойное нападение, - сержант, кашлянув, провёл рукой по затылку и немного нахмурившись, улыбнулся, - ещё раз извините. Что-то меня сегодня так и распирает всякий вздор нести. Ладно. Пройдёмте к машине, лейтенант дал приказ отвезти вас домой.

- Я живу в соседнем доме, так что, наверное, вам не стоит утруждаться. Мы дойдём пешком, тут всего лишь через арку пройти, меньше двух минут. Думаю, Вика сегодня лучше останется у меня, так что не будем отвлекать вас от работы, - я подталкиваю Вику к выходу, не обращая внимания на вялое сопротивление сержанта, что у него вообще-то приказ, и его работа как раз заключается в обеспечении безопасности. Больше стоять тут и слушать про то, что, возможно, мы ехали сегодня с угонщиком-разбойником-убийцей, я совсем не желаю, - До свидания, хорошего дежурства, или как у вас это называется.

- Патрулирование... Запишите хотя бы мой номер. На всякий случай. Ну, мало ли что, - его глаза взволнованно бегают из стороны в сторону, а руки сами собой вертят на столе ручку, отодвинутую Викой.

- Да, хорошо, давайте запишу, диктуйте, - поскорее бы убраться отсюда. Достаю телефон из сумки и создаю новый контакт. Довольный парень называет одиннадцать цифр, и повторяет ещё раз, пока я проверяю правильно ли записала.

- Сержант Крылов. Андрей. Если что, звоните в любое время. Ваш телефон у меня есть в протоколе. До свидания, будьте осторожнее.

Мы с Викой быстро минуем пост дежурного, попрощавшись, и выходим на улицу. Свежий воздух бьёт в лицо, часы показывают, что уже почти два часа ночи.

- Ты заметила, как этот сержант смотрел на тебя? - Вика поворачивается ко мне и вдыхает полной грудью ночной воздух, - меня вообще как будто не существовало, ни в машине, ни здесь.

- Я заметила, что он как будто первый день вышел на работу.

- А вот и нет. Он может и нёс иногда какую-то ерунду, но когда затрагивал всякие юридические аспекты, по-моему очень неплохо разбирался в том, что говорил. Конечно, ему стоит немного поработать над самоподачей, иначе его так и будут воспринимать как мальчика-стажёра, но что-то в нём всё-таки есть.

Я отмахнулась от подруги и, придерживая её за локоть пошла, а она попрыгала на одной обутой ноге, в сторону моего дома. Минут через пять мы уже сидели на кухне.

- Как ты думаешь, если мы попробуем ещё раз, ничего не случится? - Пока я наливала воду в кофемашину, Вика обыскивала мою кухню в поисках чего-нибудь сладкого.

- Ты о чём? Открой второй шкафчик слева от раковины, у меня там пряники из Тулы, бабушкина сестра передала, говорит очень вкусные.

- Я о том, что после всего, что было, я не хочу сидеть на кухне и пить кофе с очень вкусными пряниками из Тулы. По-моему, сейчас самое лучшее время, чтобы пойти в какой-нибудь бар и напиться.

- Ты знаешь, что я не пью, - хотя, признаться, в чём-то Вика права. Сидеть есть пряники тоже мне не очень нравится. - Но чур в этот раз не на такси!

- Само собой! Меня до сих пор всю передёргивает от мысли, что мы снова сядем в жёлтую машину. - Она быстро стучит ногтями по экрану телефона и разворачивает его ко мне, - недалеко, где-то в полукилометре, есть бар. Как раз сейчас он открыт, и, судя по отзывам, там делают лучшую маргариту.

- Ну хорошо, хорошо, ты меня почти убедила. Но в чём ты собираешься пройти эти полкилометра? - Я опускаю взгляд указывая на одиноко стоящую в прихожей серебристую туфлю и Вика немного приунывает.

У меня достаточно маленький размер ноги, всего тридцать шестой, поэтому думать о том, что Вика со своим тридцать восьмым сможет влезть в какие-нибудь мои туфли совершенно не приходится. Несколько минут мы сидим молча, размышляя, как бы нам выйти из этой ситуации.

- Помнишь летом я жила у тебя месяц?! - Она подскакивает со стула и убегает в комнату, где я ухитрилась отгородить кусочек для гардеробной.

Действительно такое событие сложно забыть. У неё в доме кто-то развёл тараканов, которые расползлись по всему подъезду. Приехавшая бригада дератизации залила всё какой-то химией, и Вика со своей аллергией не могла находиться дома, пока это не выветрилось. Кстати, за тот самый месяц, что она провела у меня, я поняла какая она ненавистница порядка. Если я стараюсь как можно меньше вещей оставлять на виду, раскладывая всё по ящикам, шкафчикам, коробочкам, ну, короче, по местам, то Вика наоборот разбрасывает всё где попало. У нас постоянно лежал фен на стиральной машинке, горкой валялась косметика на кухонном столе, у раковины стояла вымытая посуда, а коридор был наполнен разнообразной обувью, сумками и шляпами. До сих пор не представляю, как я это пережила, но с тех пор и за собой стала замечать некоторую небрежность типа оставленного на краю ванны шампуня, или разложенных на комоде перед телевизором тетрадей с конспектами, наспех вытряхнутыми из сумки.

- Хахааа! Смотри, что я откопала! - Бежевая глянцевая коробка поблёскивает в свете лампочек, когда Вика трясёт ею над головой, - я их тогда купила на какой-то распродаже за день до того, как стала собираться обратно домой, и напрочь про них забыла.

Она открывает коробку и демонстрирует шикарные, ни разу не надёванные чёрные лакированные туфли на высоком устойчивом каблуке. Подруга быстро втискивается в них и вертится передо мной. Такими, конечно, не проткнёшь ляху мужику, но всё равно на её длинных стройных ногах смотрятся они просто потрясающе. Получив от меня последнюю новую упаковку колготок, Вика радостная убежала надевать их, а я осталась на кухне смотреть как добраться до бара. Он находится практически в соседнем дворе, как я раньше его не замечала? Может недавно открылся?

На входе нас встретил мужчина, и убедившись, что нам обеим не так давно перевалило за двадцать два года, с улыбкой пропустил внутрь. Не скажу, что этот бар меня чем-то сильно удивил. Интерьер явно косил под лофт, но как-то неумело, видно, что владелец сэкономил на дизайнере. Под деревянными барными стульями успел исцарапался пол, с потолка, еле освещая небольших размеров помещение, свисали металлические плафоны. В целом здесь было довольно неплохо, если не учитывать какие-то мелочи. Мужчина проводил нас до свободного столика в конце вытянутого зала и сказал, что официант скоро к нам подойдёт.

- Как тебе вон тот красавчик? Достоин он места в твоей коллекции? - Попробовавшая все напитки Вика, ближе к рассвету походила на Розу Сябитову из программы "Давай поженимся". - Маргарита у них действительно просто чудо. Ой смотри, смотри, он идёт!!

Она сильнее, чем я рассчитывала, похлопала меня по плечу и, подмигнув, уметнулась куда-то в сторону туалета. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду пьяная знакомиться в баре с какими-то странными парнями.