Месяц

      Я лежу на полу около вешалки и боюсь пошевелиться. Стрельба не прекращается, хотя мне показалось, что сержант сбил стрелка, когда на него напрыгнул. Аккуратно отрываю голову от холодной коридорной плитки и одним глазом пытаюсь вглядеться в темноту спальни, но могу рассмотреть только расплывчатый силуэт огромной дёргающейся кучи на полу. Внезапно грохот разом смолкает, а куча замедляется, пока вовсе не перестаёт подавать признаки жизни.

- Товарищ сержант! С вами всё в порядке? Андрей?! - Поползти туда? Встать? Может хотя бы включить свет? Но команды не было. А что, если там кто-то кого-то убил? Убьют сейчас и меня? Снова подставят? Как я объясню, что у подозреваемой в квартире труп? Или даже два трупа, если судить по тому, что куча на полу не двигается совсем. Но никаких криков не было. Что же у них там?  - Андрей, чёрт вас возьми, почему вы мне не отвечаете?!

      Куча шевелится, в сторону что-то отлетает и появляется белое лицо сержанта, подсвеченное экраном телефона. Секунду он нахмуренно смотрит на экран, после чего откидывается куда-то назад и  начинает заходиться в сумасшедшем припадке смеха, больше похожем на смех гиен из мультфильма "Король Лев". Он что там, решил анекдоты почитать? 

- Включите свет, пожалуйста, Полина Андреевна, - он берёт коротенькую передышку и продолжает истерически смеяться.

      Мои ноги сейчас напоминают мне желе, которое при каждой попытке сокращения мышц трясётся во все стороны. Вообще, я вся сейчас как один большой холодец, стоящий на столе в трюме корабля во время десятибалльного шторма. Не могу понять что могло так развеселить полицейского, что у него того гляди живот лопнет. На ощупь отыскиваю выключатель и щёлкаю им, мгновенно озаряя комнату тёплым жёлтым цветом. Приходится щуриться, привыкая к яркому свету.

- О-о-ой, Полина Андреевна, - сержант лежит завёрнутый в покрывало на полу, на сваленной с моей кровати куче из подушек и одеяла, вытирая пальцем слезящиеся то ли от света, то ли от смеха глаза, - говорил же мне лейтенант, чтобы я поменял звонок на телефоне. Не послушал дурак!

     Плавно обвожу взглядом комнату, сержант Крылов делает то же самое, потом встаёт, поднимает всё, на чём сидел и аккуратно кладёт обратно на кровать, как будто не мутузил их только что по полу. Справа от меня на одной нижней петле болтается дверь спальни.

      Он ловит мой взгляд полнейшего непонимания как связан его рингтон и то, что он устроил бардак у меня в комнате, и Андрей начинает объяснять, продолжая смеяться, что когда он, услышав стрельбу своего телефонного звонка, неистово атаковал дверь, та отлетела к стене, а сержант упал на пол, ухватился за покрывало, скинув вместе с ним на себя все мои постельные принадлежности. В темноте он решил, что это стрелок напал на него сверху, и хорошенько задал тумаков одеялу.

- Думаю тут всё предельно ясно. Вы оставили окно открытым, и сквозняком дверь ударило о стену, там вон даже небольшая царапинка от ручки осталась. Верхняя петля двери оторвалась и она, дальше раскачиваясь, начала стучать углом об пол. Это и услышала ваша соседка. Так что никакого криминала, Полина Андреевна. 

     Его слова уже почти убедили меня в том, что это я просто невнимательно отношусь к прогнозам погоды, если бы не одно но. Вспомнив свою гениальность, я выскочила в коридор, достала телефон из рюкзака и, мысленно хваля себя, открыла видео, снятое мной перед выходом из дома. По выражению лица сержанта трудно было сказать удивляется он моей находчивости, или поражается тому насколько я сумасшедшая, раз мне приходится снимать свои же действия.

- Давайте, может, начнём с кухни? Пойдём как в видео, всё проверим? - Мы выходим из спальни и следуем чётко по моему маршруту на видео. Сержант проводит рукой по лицу и периодически глубоко вздыхает, но я рада, что он хотя бы вслух не говорит, какой ерундой мы сейчас занимаемся. 

      "Так, здесь все баночки стоят на своих местах, вот так вот. И вот здесь. Окно закрыто, шторы закрыты на половину окна. В раковине нет посуды. Холодильник. В холодильнике всё вот так вот лежит, - в кадре появляется моя рука, переставляющая и перекладывающая всё с места на место, чтобы можно было разглядеть что там ещё находится около стенки. Отхожу дальше и открываю крышку кофемашины, - во-от. В кофемашине нет воды. Вся посуда на своих местах. Теперь пойдём дальше".

      На этом месте мы ставим видео на паузу, перематываем, и проверяем все шкафы. Всё в точности так же. В холодильнике тоже полный порядок.

- Вы говорили, что кофемашина полная, так? - Такой голос сержанта мне нравится намного больше. Подозревающий, голос полный веры в мои слова, что тут кто-то всё время бывает и что-то делает независимо от меня.

- Нет! Я говорила, что она пустая! - На радостях отпрыгиваю от холодильника и чуть не сшибаю Андрея, когда подлетаю к нему и заглядываю через плечо. - Вот видите, она... Пустая?  Как же так, вы же сказали..

- Ну, я, наверное просто ослышался, думал вы там говорили, что тут есть вода, - он зевает и, закрывая крышку, идёт в сторону коридора, - давайте побыстрее с этим закончим, мне очень хочется ещё на своих подушках полежать, а не только на ваших.

      Румянец подобрался к моим щекам и я, снова включая видео, поспешила выйти в полумрак коридора, чтобы Андрей его не заметил.

"В коридо-о-ре у меня стоит вешалка, зеркало висит чистое, - на секунду в кадре мелькает моё отражение и я с глупой улыбкой машу рукой. Сержант тихонько хихикает в сторону, осматривая всё ли так, как на видео, - тут ещё что-то в ящике, ну да это ерунда всякая. Так, здесь чувствую небольшой сквознячок и пахнет духами моими, наверное, от пальто из шкафа. Вкусный запах такой, обычно я от себя его не чувствую. Ну ладно, идём в гостиную". 

- Не знаю как вы, а я каждый раз чувствовал, что от вас приятно пахнет духами, - он смотрит по сторонам и принюхивается словно полицейская ищейка, - аромат на месте, всё остальное вроде тоже. Пойдёмте дальше.

      Он проходит в гостиную, я следую по пятам и замечаю как он уже в открытую улыбается. Нажимаю на белый треугольничек на экране и от того, что дальше я говорю на видео, Андрей вообще смеётся в полный голос. 

"И вот мы в гостиной. Диван, кресло, ещё кресло, книжный шкаф. Ой как пыльно, Полина, убираться тебя не учили, да? Свинарник какой, фу. И там ещё под диваном какой-то песок. Приеду, надо будет всю квартиру убирать. Подушки на диване лежат вот так. В гардеробной... Не пойдём в гардеробную, - камера отворачивается в сторону телевизора, и мой голос понижается до шепота, который, как я надеялась, не будет слышно. Сейчас же я просто хотела провалиться сквозь пол,  - не хватало ещё, чтобы там какие-нибудь трусы лежали и Андрей это увидел, если доело вдруг дойдёт до просмотра. Пульт, в ящиках какие-то тетради, журналы, ещё что-то. Ну, думаю, сюда точно никому не надо будет залезать. Окно немного приоткрыто на проветривание, шторы полностью задёрнуты. В принципе ничем особо не пахнет, воздух от окна свежий, хотя нет, какой-то урод газует у подъезда".

      Быстро осматриваем комнату и уже идём к выходу, когда сержант останавливается.

- Если вы не возражаете, я бы всё-таки проверил гардеробную, - уголки его губ ползут наверх и видно, что он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться в сотый раз за последние полчаса, - ничего не подумайте, это не ради вашего нижнего белья, просто мало ли что...

- Конечно, заходите, это я просто сказала... Не знаю зачем, не обращайте внимание, у меня там порядок, если вы вдруг... В общем заходите... - как же стыдно, как стыдно!

      Он быстро заглядывает, осматривает маленькое помещение, размером буквально два на два метра и высовывается обратно. Так же мы заглядываем в ванную и туалет, но там я просто на секунду завожу камеру и тут же ухожу, поэтому проверка тоже занимает несколько секунд. Остаётся самое важное - осмотр спальни.

"Кровать заправлена, на покрывале сверху лежат четыре подушки. На туалетном столике всё вот так, в ящичках фен, какие-то кисточки, сто лет ими не пользовалась уже, надо будет выкинуть потом. Зеркало чистое, - снова появляется моё отражение и опять я, глупо улыбаясь, машу рукой. Зачем я вообще это делала? - Окно открыто на второе деление держателя, шторы задёрнуты. Под кроватью никого нет. Прикроватные столики пустые, если не считать светильников, пахнет кондиционером для белья. Или порошком. Чёрт его знает, что это, но вкусно".

- Вот! Видите?! Окно открыто на второе деление! Я не люблю открывать окна настежь, когда ухожу, только чуть-чуть для проветривания, - победно задираю голову и мы идём к окну. Сержант отдёргивает штору, осматривает раму и показывает мне на обломанную пластиковую гребёнку-ограничитель.

- Теперь вы мне верите? Просто распахнулось окно и из-за него это всё случилось, - дверь продолжает шататься, действуя мне на нервы и Андрей, замечая это, подходит, осматривая петли, - я могу открутить нижнюю петлю и снять дверь. Верхнюю не прикрутить, там всё с корнем вырвано. Надо будет мастера вызывать, возможно даже придётся менять дверную коробку. У вас есть отвёртка? 

- Отвёртки, нет, есть только маленький шпатель, - пока сержант придерживает снизу дверь ногой, чтобы она больше не стучала об пол, я иду на кухню и, порывшись в ящике для мелочёвки, которой практически не пользуюсь, достав тонкий острый кулинарный шпатель, возвращаюсь в спальню, - подойдёт? 

- Нормально, - открутив несколько винтиков, сержант по моей указке выносит дверь в коридор и оставляет, приложив к стене рядом с туалетом, - вы поаккуратнее с этим своим шпателем. Я чуть без пальца не остался.

      Я смотрю на руку, протянутую мне Андреем и ужасаюсь количеством крови вытекающем из казалось бы небольшого прокола на указательном пальце. Видимо, когда он ловил дверь, случайно ткнул острым краем. 

      Закончив обработку раны, сержант начинает двигаться к выходу, а мной снова овладевает ужас. Если он сейчас уйдёт, а кто-то ко мне придёт? Он замечает как я начинаю нервно переступать с ноги на ногу и, взяв меня за руку, заставляет посмотреть ему в глаза.

- Никто к вам не придёт. Мы только что с вами всё проверили. Закройте входную дверь на все замки, выпейте чай с мятой, я видел, он у вас есть, и ложитесь спать. А завтра я вам настоятельно советую посетить психиатра, пока вас к нему не отправили в принудительном порядке через суд. 

- А может вы останетесь со мной? - По его выразительно поднятым бровям понимаю какую ерунду сказала, но отступать от своего не планирую, - если вдруг...

- Полина Андреевна, вы как себе это представляете? Если бы я ночевал у всех граждан на своём участке, которые меня об этом просили, меня бы уже давно уволили. Вы же понимаете, что я нарушу правила? 

- Я же вас не прошу спать со мной! Ну в смысле в кровати. Представьте, что вы просто сидите в засаде. У меня очень удобный диван. Товарищ сержант, ну я вас очень прошу! Если за ночь ничего не случится, я к вам, честное слово, больше не буду из-за всякой ерунды обращаться, - на его лице мелькает сомнение, или мне это только кажется. Он колеблется не в силах отказать мне, но и не вправе согласиться. 

- Завтра у меня выходной, - он в очередной раз круговыми движениями трёт глаза, проводя рукой по лицу, - второй час ночи, вы меня вытащили из кровати, я ударился об вашу дверь, упал на пол, порезал палец и практически час потратил на то, чтобы смотреть все ли ваши баночки с чаем и контейнеры с крупами стоят на своих местах. Теперь, в добавок ко всему вы мне предлагаете нарушить должностную инструкцию и моральные принципы. Но я слишком устал, чтобы спорить и ехать домой. Но учтите! Если, как вы сказали, за эту ночь ничего не произойдёт, вы впредь будете объективно смотреть на вещи и не прибегать в участок в тапочках и безумными теориями заговора! 

- Обещаю, товарищ сержант! - Я убегаю в спальню, достаю из шкафа своё летнее одеяло, одну из подушек с кровати, которую уже успел оценить сержант Крылов, надеваю на них свежее постельное бельё и раскладываю на диване, накрыв его простынёй, - только, боюсь мне нечего дать вам, чтобы переодеться. Но вы можете просто закрыть дверь, чтобы... Ну в общем я вас оставлю. Спокойной ночи, товарищ сержант.

- Вам тоже, Гражданка Никольская, - неодобрительный взгляд скрывается за дверью, а я бреду к себе в спальню. Без двери здесь стало как-то больше пространства.

      У меня за стенкой спит незнакомый мужчина, но в этот раз я скорее рада, чем напугана. Пусть даже у него есть только пистолет-зажигалка, это всё равно лучше, чем ничего. 

      Покрутившись немного с боку на бок, подхожу к окну и отдёргиваю шторы. До рассвета ещё далеко, над городом холодные сумерки раскинули свои цепкие лапы. Полной грудью вдыхаю свежий воздух, просачивающийся через приоткрытое окно. Как могло получиться, что ограничитель сломался? Какой силы должен быть ветер, чтобы треснул такой толстый пластик? Провожу рукой по прикрученному к раме обломку. А что, если...

- А что, если кто-то пролез ко мне через окно?! - Я кричу так, что сержант, испугавшись, подпрыгивает на диване. Не могу сказать спал он, или нет, когда я ворвалась, но что-то мне подсказывает, что полицейские привыкают спать в любых, даже самых диких условиях.

      Его вещи аккуратно разложены рядом на кресле, очевидно, чтобы не помялись, а сам он лежит в трусах, головой в сторону открытого окна, не накрывшись одеялом. Мягкий свет Луны, к середине ночи добравшейся до этой стороны дома, падает прямо на диван и как будто серебром покрывает хорошо сложенное атлетическое мужское тело. Любой приличный человек, будь он на моём месте, перестал бы пялиться, извинился и вышел. Но я не могу оторвать свой взгляд от идеального рельефа Андрея. Как я и предполагала, когда первый раз увидела его в обычной одежде, а не в форменной, его фигура очень спортивна, и я бы даже сказала, что она шикарна. Абсолютно гладкая грудь, без неприятной растительности, идеально очерченные кубики пресса, крепкие мышцы рук, всё говорило о том, что этот парень много времени уделяет своей физической подготовке. Дополнительного огонька ему придавали ярко-красные брифы, плотно облегающие бёдра.

- Ну знаете что! - Он дёргает на себя одеяло и я, опомнившись, резко разворачиваюсь к стене. - Это вообще уже! Вы! Полина Андреевна! Я даже не знаю что сказать, у меня просто слов нет! Одни эмоции

- Извините, я просто... Боже мой, извините, товарищ сержант, я посмотрела на окно и подумала...

- Подумали что надо пойти ещё на меня посмотреть?! Квартира, конечно, ваша, и вы сами меня уговорили остаться, и я согласился, но не на вот это вот! Я сейчас же собираюсь и ухожу! - Слышу, как он поднимается с дивана, звенит пряжка ремня, а когда поворачиваюсь, вижу Андрея, обмотанного ниже пояса одеялом, держащего одной рукой джинсы,а другой придерживающего край одеяла. 

- Нет! Нет, нет, нет, прошу вас, - кидаюсь к нему, прислоняясь к его широкому, часто поднимающемуся от порывистых вздохов торсу. Сквозь тонюсенькую кружевную ткань пижамной майки грудью чувствую исходящий от него жар. Всё моё тело в одну секунду бросает в дрожь от страха, то он сейчас уйдёт, и от желания, чтобы он остался, от желания, чтобы он прижимал меня к себе всю оставшуюся ночь, как я его сейчас, от желания чувствовать всё его притягательное тело. Он выразительно кашляет, давая мне понять, что всё это понимает, но не разделяет моё стремление, - вы не можете так просто уйти! Мне кажется, что кто-то пролез через окно! Смотрите!

      Я хватаю его за руку и тащу за собой в спальню. Он остаётся в дверном проёме и смотрит, как я подбегаю к окну показывая на обломок ограничителя. 

- Если кто-то пытался попасть снаружи, то это вполне объясняет почему он сломался! Либо кто-то надавил на окно и пластмасса треснула, либо пытались просунуть руку в щель и надломили, пытаясь открыть! - Запрыгиваю на кровать и, быстро перебравшись по ней, слезаю с другой стороны рядом с сержантом.

- То есть вы хотите сказать, что сюда кто-то пролез снаружи? 

- Да!

- Через окно?

- Да!!

- Через окно... на восьмом этаже?

- Да! - Сержант Крылов закатывает глаза и, откинув голову назад, глубоко вздыхает, издавая еле слышный стон. Чёрт возьми, это заводит меня ещё сильнее, чем то, что он стоит в одеяле и минуту назад я упиралась чуть прикрытой грудью в его абсолютно неприкрытую. Непроизвольно закусываю нижнюю губу и поскорее отвожу взгляд обратно к окну. - Это последний этаж, можно ведь спуститься с крыши. Да?

- Знаете, можно и с крыши спуститься, можно и ключи украсть, можно при желании даже научить медведя играть на балалайке. А можно не тратить время на какую-то ерунду и хорошо обдумывать всё, что приходит в голову. Вы понимаете, что просто так без страховки никто не сможет спуститься с крыши и залезть в окно? Нужно специальное оборудование, нужно его где-то закрепить, в конце концов нужно достать ключи от чердака! И всё это ради чего? У вас что-то пропало? Нет! Мы всё проверили, всё ваше имущество стоит на своих местах! И теперь, с вашего позволения, я хочу снять этот наряд древнего грека и поехать к себе домой. 

      Круто развернувшись, он уходит в гостиную, громко топая босыми ногами, а я остаюсь одна в спальне, сев на угол кровати с опущенными на колени руками. Он ведь прав. Просто я невнимательная, безответственная, плохая хозяйка, а теперь ещё у меня, похоже начинаются провалы в памяти. Здорово. Этого мне и не хватало.

      Слёзы отчаяния капают на плитку под ногами, я закрываю лицо руками и сижу, сотрясаясь в рыданиях, несколько минут. Слышится хлопок двери, значит сержант, наверняка уже ушёл, и я позволяю себе дать волю эмоциям. Кричу, швыряю на пол флакончики с туалетного столика, комнату заполняет запах духов из разбившегося пузырька, подушки перемазываются в раскрошившихся тенях и румянах, куда-то под кровать отлетает крышечка, слетевшая с крема. Срываю шторы так, что от потолка с одной стороны отрываются крепления карниза. Потом мне, скорее всего, придётся покупать кучу всего нового, оплачивать химчистку и вызывать мастера, чтобы приделал обратно карниз, потому что, боюсь, папе я не смогу объяснить как так получилось, что он оторвался, а вместе с ним ещё сломался ограничитель, и дверь спальни прислонена к стене в коридоре. Он точно не подумает, что это из-за того, что я не закрыла окно. Моя спальня сейчас похожа на место семейной потасовки.

      За секунду до того, как я замахнулась настольной лампой с прикроватного столика в зеркало, меня схватили чьи-то уверенные горячие руки, крепко прижимая мои предплечья к телу. Я завизжала как поросёнок на бойне, дёргая ногами в разные стороны и дрыгаясь как червяк на крючке. 

- Полина, успокойтесь! - Голос Андрея доносился до меня так, словно он говорил через бутылку. - Всё хорошо, я никуда не ушёл, перестаньте дёргаться! 

      Лампа из моей руки падает на пол, абажур закатывается под кровать, лампочка разбивается вдребезги и я боюсь, что кто-то из нас может наступить на эти крохотные как пыль осколки. 

      Скоро я уже сидела на кухне, всё ещё периодически всхлипывая, но уже практически придя в себя. Андрей наливает в чашку кипяток и ставит передо мной. 

- Чай с мятой? Не думаю, что он лечит проблем с головой, - грустно улыбаюсь, но всё равно делаю маленький глоток. Горячая вода как лава бежит по горлу и заставляет немного закашляться.

- Утром позвоним Денису Станиславовичу, чтобы он сам договорился о психиатрической экспертизе, и после этого уже будем говорить у кого с чем проблемы, - он садится напротив и старается не смотреть мне в глаза.

      Вчера заказчики сообщили мне, что хотят отказаться от торта, не претендуя на возврат части предоплаты, так что сейчас я с огромной радостью достала большой белый куб, украшенный кремовыми цветами и с гордостью показала сержанту. Он нахваливал сначала мои способности украшения, а потом сам шоколадно-вишнёвый вкус.

- Я слышал, как вы плакали. Через стенку. Хотел уйти, но решил, что оставить вас одну сейчас было бы глупо. Я вышел из комнаты, хотел уже зайти к вам, но остановился за дверью, не зная как успокоить вашу истерику и, увидев, что вы переходите к крушению мебели, просто сделал первое, что пришло в голову - схватил вас. Извините, что подслушивал.

- Ничего страшного. Это вы извините, что доставляю вам столько проблем, - он хочет что-то сказать, но я поднимаю руку вверх, заставляя его оставить своё мнение при себе, - не спорьте! Я знаю какой бываю иногда.

      Так, болтая ещё о какой-то ерунде, мы просидели до утра и с первыми лучами восходящего солнца разошлись обратно по комнатам.

      Я проспала, кажется полдня, а, проснувшись, услышала голос Андрея, доносящийся из кухни.

- Да, да, я понимаю. - Тишина. Видимо, он говорит по телефону и ждёт что ему ответит собеседник. - Думаю, это просто нервы. Можно как-то ускорить её беседу с психиатром? Угу. Сегодня никак? Угу, понял. Я передам, что вы позвоните. Спасибо, Денис Станиславович. До свидания.

      Выползаю из спальни, скручивая на ходу волосы в пучок и незаметно проскальзываю в ванную. Будет не очень здорово, если сейчас сержант увидит меня с опухшим от ночных слёз лицом. Быстро принимаю душ и выхожу в длинном халате с полотенцем на голове. Несколько часов назад мы оба были в определённой степени раздетыми, но сейчас уже это будет чересчур неправильным. 

- Извините, я тут немного похозяйничал у вас на кухне, - он смущённо указывает на тарелку с яичницей перед собой, - не хотел вас будить. Я звонил Денису Станиславовичу, он сказал, что попробует договориться на понедельник, сегодня вечером вам позвонит, скажет что как. Вам удобно? 

      В понедельник я должна была ехать на две лекции, но, если нужно, ничего страшного от пропуска не случится, поэтому утвердительно киваю головой. 

      Перед уходом Андрей вымыл за собой всю посуду, причём сделал это очень качественно, даже сковородка скрипела, если провести по ней пальцем, ещё раз сказал мне ничего не бояться, что всё это просто совпадения и, если вдруг снова что-то случится, надо думать критически, а так же ещё раз напомни, что наши с ним контакты сейчас очень осложняют дело, и из-за этого его отчитал Денис Станиславович. 

      На часах всего около двенадцати дня, думаю, родители уже давно проснулись и гадают, куда же посреди ночи делась их дочь. 

- Ну хорошо, хорошо я поняла, - мама выслушала мои путаные объяснения, как мне позвонила соседка, сказала,что дома что-то упало, оторвался карниз, оторвало сквозняком дверь и всё прочее, - давай я папу к тебе отправлю, он починит.

- Да нет, тут только менять на новое, зачем он будет просто так кататься. На неделе позвоню в фирму, которая устанавливала мне дверь, может у них ещё есть такие в наличии, - не верю, что она поверила. Наверняка она хочет прислать папу, чтобы он посмотрел нет ли на мне синяков или какого-нибудь "странного неблагополучного парня, мечтающего о прописке в моей квартире".

      Неспешная уборка всегда помогала мне собрать мыли в кучу. Вот и сейчас, слушая лёгкую музыку, пританцовывая, я протирала полки, которые на видео назвала ужасно грязными. На самом деле пыль на них никто бы и не заметил, но я не люблю, когда она в принципе присутствует. Чехлы декоративных подушек без проблем отстирались от теней, а сами пластиковые коробочки, нисколько не жалея, я выкинула в мусорное ведро, всё равно я ими пользовалась всего несколько раз с момента покупки. Больше всего я жалела о разбитых духах, придётся заказать новые, или зайти завтра в парфюмерный магазин. Пока я мыла пол, оттирая следы румян, второе крепление карниза не выдержало и тоже оторвалось. Что ж, может так даже лучше, меньше работы. 

       За этим занятием меня и застала приехавшая Вика. Я вообще-то очень удивилась, что она здесь. Мы не договаривались о встрече сегодня. Если честно, я не планировала сегодня выходить из дома. Сержант проверил квартиру, в ней никого нет, и я не хочу даже на секунду выходить, давая неведомому гостю шанс войти. 

- Мне позвонил сержант Крылов и просил за тобой присмотреть, ничего толком не объяснив. Что случилось, Поля? - Она с порога кидает претензию одновременно мне и сержанту, крепко прижимая меня к себе.

      Внимательно выслушав всё, что тут было ночью, Вика даёт заключение, что согласна с Андреем в том, что я говорю какую-то ерунду. Легко ей так думать, это ведь не по её квартире слоняется непонятно кто! 

- Так, давай быстро собирайся. Больше ничего не хочу слышать! Я купила билеты на крутейшую выставку, сегодня последний день. Я уверена, что тебе понравится. Развеешься, перестанешь думать о своих призрачных посетителях, может хоть немного вернёшься в состояние той весёлой Полины, которую я знаю, - слабые сопротивления не убеждают Вику и она заталкивает меня в гардеробную. Десять раз переодеваюсь, пока Вика наконец не говорит, что ей всё нравится. 

      Как оказалось, эта выставка была не совсем в том формате, к которому все привыкли. Никаких картин или экспонатов, развешенных по всему залу, не было. Вся выставка размещалась в комнате размером примерно десять на десять метров. Со всех сторон под потолком висели проекторы, показывающие на гладких белых стенах шедевры Ван Гога, Босха, Сальвадора Дали и ещё какие-то картины, авторов которых я не смогла определить. Всё время из динамиков играла лёгкая музыка и сообщались какие-то факты о годах написания, авторах, сюжетах и просто интересные сведения.

      Естественно ни о каком рассматривании авторской техники и наклонов мазков речи не могло быть, но мне всё равно понравилось, как и была уверена Вика. Я всегда поражалась как у художников получается так точно всё передавать, а ещё больше восхищает то, что мы можем глазами Шишкина, например, или Айвазовского, увидеть то, что они видели перед собой сто лет назад. С огромными глазами я перемещалась от стены к стене, не переставая удивляться, но в сторону Босха вообще не очень хотелось идти. Ужасов мне сейчас хватает и в жизни, однако всё равно не, удержавшись, я прошла в дальний угол, где играла не лёгкая музыка, а какая-то устрашающая, рассматривая странных популюдей-полурыб.

     На обратном пути мы зашли в какой-то маленький ресторанчик. Утром я съела только яичницу, которую мне сделал Андрей, услышав, что я уже проскочила в ванную, и сейчас чувствовала как желудок скручивается узлом. 

- Он хороший, Поль, - произнесённая ни с того ни с сего фраза Вики заставила меня оторвать взгляд от тарелки с невероятно ароматной пиццей и вопросительно уставиться на подругу, - я про Андрея. Если его когда-нибудь выгонят с работы, будь уверенна, это случится из-за тебя. Сколько раз он уже просил тебя не обращаться к нему по пустякам? И сколько раз ты это делала? Каждый раз, когда он тебе помогает, может стать последним. Как для тебя, так и для него, потому что он просто не сможет больше это делать. 

- А что ты предлагаешь делать? - Мгновенно ощетинившись, я начинаю нападать, хотя никогда раньше так не делала. - Вот я бы приехала одна, да? А там какой-нибудь головорез стоит. 

- Действительно, а так тебя защищает целый участковый с зажигалкой! 

- Но он хотя бы мужчина! Он сильнее! И видела бы ты как он на мою дверь напал! Чуть в щепки не разнёс, - от одной мысли о том, какой сержант супергерой по телу пробегают мурашки.

- Ладно, ладно, он сильный, классный, сексуальный парень, и я понимаю, что ты ищешь любой повод, чтобы с ним встретиться...

- Я не ищу повода с ним встретиться, что за ерунда!? - А может ищу? Не-е-ет, определённо нет!

- Можешь отрицать сколько хочешь, - теперь Вика будет делать вид, что ей наскучила эта тема, - я не заставляю тебя признавать, что я права.

      Она всегда так говорит, и в большинстве случаев действительно оказывается права. Но ей я об этом, конечно, никогда не скажу. 

- Ты всё допытываешься до меня с сержантом, и не говоришь мне про Артёма. Странно, что вы с ним так быстро сошлись, пусть даже когда-то были знакомы, - эта ситуация всё ещё не даёт мне покоя. В ту ночь, когда мы я с ним познакомилась, Вика разрешила ему остаться у себя дома, и это первый раз с того момента, как я вижу Вику без его сопровождения.

- Ну... - она улыбается, размазывая вилкой томатный соус по тарелке, - помнишь в конце первого курса я тебе сказала, что кое-кто предложил мне встречаться? Так вот, это был Артём. Долго у нас ничего не продлилось, неделя, или около того, даже не помню из-за чего мы разошлись. Он, кстати, тоже не помнит, хотя мне кажется, что тут он лукавит. В среду мы встретились случайно, я его сначала даже не узнала, а потом, когда он решил подойти, я ускакала в туалет, немного привести себя в надлежащий вид. Дома мы всё обсудили и решили попробовать ещё раз. Почему нет, всё в жизни возвращается.

      Да, в отличие от меня, Вика никогда не стремилась играть с отношениями, так что я абсолютно не удивляюсь тому, что она решила вернуться. Я никогда не давала второй шанс, как бы сильно меня не просили, даже если я сама этого очень хотела. Что было, то прошло. И это прошлое не должно мешать будущему.

- А ещё меня вызывают на допрос, - она говорит это как бы между делом, как будто это сущий пустяк, не стоящий особого внимания. - Придётся тащиться, защищать твоё доброе имя. Не переживай, мы с сержантом и твоим адвокатом уже всё обсудили.

     Пока я сижу, обалдевая от того, с какой лёгкостью она об этом думает и говорит, Вика чокается своим стаканом с соком об мой, стоящий на столе, и продолжает говорить уже о чём-то другом.

      Сидя дома на диване, обдумываю завтрашний день. Недавно позвонил Денис Станиславович, сказал, что психиатр меня ждёт в понедельник в половине десятого утра, так что вставать мне придётся рано. Потом ещё успеваю на одну лекцию в универ.

      Как всё-таки странно устроен мир. Мы склонны доверять чужим людям больше, чем родным. Любой незнакомец может узнать нашу тайну, наши страхи, наши желания, но самый близкий порой может не знать даже наш любимый цвет. Я думаю об Андрее, как он выскочил из кровати, чтобы приехать ко мне, как бросился в тёмную неизвестность комнаты, хотя не знал что или кто его там ждёт, успокаивал меня, поил чаем и готовил самую вкусную яичницу в моей жизни. Что было бы, если бы я просто разбудила папу, и он отвёз меня домой? Ничего. Он ведь не знает о моих подозрениях, потому что я ничего не рассказала. Он просто включил бы свет в коридоре и увидел, что дверь болтается. Никого приключения бы не было, не было бы эмоций, не было бы истории, которую я запомню на всю жизнь и, может быть, когда-нибудь расскажу своим детям. Будь у меня выбор, позвонила бы я снова сержанту? Да. Конечно да! Я сделала бы это сто раз, тысячу! И пусть он хоть с водяным пистолетиком приезжает, с ним я буду чувствовать себя в безопасности.