Глава 6. Реши мою проблему.
Тейлз откручивал шестерёнку, когда в мастерскую кто-то вошёл.
Не постучался. Не поздоровался. Просто материализовался из воздуха прямо посреди комнаты, едва не сбив с полки банку с винтиками.
— Господи! — Тейлз подскочил на стуле, выронил отвёртку и схватился за сердце. — Шэдоу! Ты меня когда-нибудь убьёшь! Постучаться нельзя?!
Чёрный ёж стоял посреди мастерской как памятник сам себе. Руки скрещены на груди, морда каменная, глаза красные и какие-то... мутные, что ли. Невыспавшиеся. Тейлз прищурился.
— Ты выглядишь... как Соник после трёх бессонных ночей. То есть ужасно.
— Комплименты потом, — голос Шэдоу звучал глухо, без обычной стальной интонации. — Мне нужна твоя помощь.
Тейлз моргнул. Отложил отвёртку, снял очки, протёр их. Надел обратно. Шэдоу никуда не исчез — значит, это не галлюцинация.
— Ты. Пришёл. Ко мне. За помощью? — медленно переспросил лисёнок, проверяя, не ослышался ли.
— У тебя проблемы со слухом?
— Нет, у тебя проблемы с социальными навыками, но это неважно. Какая помощь?
Шэдоу замолчал. Надолго. Так надолго, что Тейлз успел подумать, не уснул ли ёж стоя. Но Шэдоу не спал. Он просто... собирался с мыслями. Это было видно по тому, как дёргался его хвост и как неестественно ровно он дышал.
— Мне снятся сны, — наконец выдавил он. — О нём.
— О Сонике? — догадался Тейлз и вздохнул. — Ну конечно, о нём. А о ком ещё. Ладно, рассказывай. Только без художественных подробностей, я ещё не завтракал.
Шэдоу рассказал. Коротко. Сухо. Без прикрас. Про зеркало, про кровь, про поляну с розовыми цветами и ненастоящего Соника, который шепчет сладкие, липкие, жуткие вещи. Тейлз слушал, не перебивая. Его хвосты перестали шевелиться — признак глубокой задумчивости.
Когда Шэдоу закончил фразой про «выбери меня», в мастерской повисла тишина. Тейлз почесал за ухом, покрутил в лапах какую-то деталь, отложил её. Потом посмотрел на Шэдоу долгим, изучающим взглядом.
— Ты хочешь, чтобы я сделал тебя роботом? — спросил он на полном серьёзе. — Отключил эмоции? Потому что проблема не во снах. Проблема в тебе.
— Продолжай, — голос Шэдоу стал опасным.
— Ты боишься, — сказал Тейлз спокойно. — Не зеркал. Не крови. Ты боишься, что настоящий Соник тебе не нравится так сильно, как ненастоящий. А может, наоборот — что ненастоящий тебе нравится больше. И от этого ты сам себе кажешься... ненастоящим.
— Я совершенная форма жизни, — тихо сказал Шэдоу. — Я не могу бояться.
— Можешь. Ты просто не знал об этом раньше. — Тейлз встал, подошёл к Шэдоу и... ткнул его пальцем в грудь. — Вот тут. У тебя там штука есть. Называется «чувства». Да, противно звучит. Да, трудно с ней жить. Но отключить нельзя. Только принять или сойти с ума.
Шэдоу посмотрел на палец, которым Тейлз тыкал ему в грудь, потом на самого лисёнка.
— Ты предлагаешь мне принять, что меня преследует слащавый двойник синего идиота?
— Я предлагаю тебе принять, что этот двойник — просто твоя собственная голова. — Тейлз убрал палец и вздохнул. — Ты хочешь, чтобы настоящий Соник стал мягче. Обнимал тебя, говорил приятные вещи, смотрел с обожанием. Но настоящий Соник — это... это истеричка, которая суёт тебе средний палец в лицо и говорит, что ты Тупая Форма Бляди. И ты, — Тейлз ткнул в Шэдоу снова, — ты влюблён именно в это. А не в ванильного зомби с поляны.
— Я не говорил про любовь.
— Ты не говорил, — согласился Тейлз. — Ты пришёл к ТЕЙЛЗУ. Потому что больше не к кому. И это уже диагноз.
Шэдоу замолчал. Тейлз тоже. Лисёнок сел обратно на стул, скрестил руки и ждал.
— Ты сказал, что решение проблемы должно быть, — наконец произнёс Шэдоу. — Какое?
Тейлз улыбнулся. Улыбка была немного грустной, немного мудрой, не по годам.
— Ты должен проснуться. Не от сна — от желания, чтобы Соник был кем-то другим. Он — это он. Если ты примешь это, сны уйдут. Или нет. Но ты перестанешь от них шарахаться.
— Это не рецепт.
— Это единственное, что у меня есть. — Тейлз развёл руками. — Могу добавить, что сны о ком-то — это нормально. Даже если этот кто-то орёт и кидается молотками. Особенно если орёт и кидается молотками.
Шэдоу молча смотрел на лисёнка целую минуту. Потом развернулся и пошёл к выходу.
На пороге он замер.
— Тейлз.
— М?
— ...спасибо.
Лисёнок моргнул. А когда открыл глаза, чёрного ежа уже не было. Только лёгкий ветерок от телепортации шевелил листы на столе.
Тейлз посидел ещё немного, потом взял отвёртку и вернулся к шестерёнке.
— Влюблённые дураки, — пробормотал он себе под нос. — Совершенные формы жизни, блин...
---
Шэдоу вернулся на поляну.
Соник всё ещё сидел на том же месте, задрав морду к небу и пытаясь поймать ртом пролетающую бабочку. Безуспешно. Глупо. Широко.
— Ты где был? — спросил синий ёж, не прекращая охоты. — К Тейлзу ходил? Зачем?
— Спросить, как починить телепорт, — соврал Шэдоу. Потом сел рядом. На этот раз ближе. Вплотную.
Соник поперхнулся бабочкой (нет, не поймал), повернул голову и уставился на чёрного ежа с подозрением.
— Ты чего? Близко очень.
— Места мало, — пожал плечами Шэдоу.
— Места пол-поляны!
— Ты мешаешь.
Соник прищурился. Его глаза — яркие, зелёные, без свечения — просканировали лицо Шэдоу снизу вверх.
— Ладно, — неожиданно легко согласился он и придвинулся сам. Теперь их плечи касались. — Но если ты опять уснёшь и навалишься — я тебя укушу.
— У тебя зубы мелкие.
— Зато острые.
Шэдоу не ответил. Он смотрел на розовые цветы, на солнце, которое наконец перестало печь, и думал о том, что Тейлз, наверное, прав. Соник никогда не будет ванильным. Не будет шептать нежности. Не будет смотреть с обожанием.
Зато он — вот он. Рядом. Колючий, громкий, непредсказуемый. И никуда не денется.
— Соник, — сказал Шэдоу.
— М?
— Ты Тупая Форма Бляди.
Соник замер на секунду. Потом расхохотался так громко, что птицы с ближайших деревьев вспорхнули.
— А вот это я забираю, — сказал он, вытирая слезящиеся глаза. — Это теперь официальное прозвище. СФЖ — Тупая Форма Бляди. Я Тейлзу скажу.
— Попробуй только, — беззлобно ответил Шэдоу.
Они сидели на поляне почти в обнимку (почти — Соник бы никогда не признал этого слова), солнце клонилось к закату, и сны, наверное, всё равно вернутся. Но сейчас Шэдоу не думал об этом.
Сейчас он просто сидел рядом с кем-то, кто не был ненастоящим. Кто никогда не будет достаточно мягким. Кто... возможно, всё-таки нравился ему.
— Тень, — вдруг сказал Соник.
— Что?
— У тебя опять кружится голова?
— ...да.
— Тогда не спи. Смотри на меня.
Шэдоу посмотрел. Соник ухмылялся своей бесячей ухмылкой, и в его изумрудных глазах не было ни капли обожания. Только насмешка, вызов и...
И что-то ещё.
То самое, чего не отнять даже у самых страшных снов.
Шэдоу не стал искать слов. Он просто остался сидеть там, где был.
И голова, кажется, перестала кружиться.