Немного голубой драмы или слом истерики.

Шэдоу провалился в сон так незаметно, что сам не понял, где кончилась реальность и началось наваждение. Только что он чувствовал под щекой тепло синего плеча, слышал ровное дыхание Соника, ощущал, как чужие иголки колются через перчатку. А в следующую секунду всё поплыло, и запах энергетика сменился приторной, душащей сладостью.

Он даже не открывал глаза. Просто знал — это снова оно.Та самая поляна. Тот же ненастоящий Соник.

Розовые цветы пульсировали в такт чужому сердцу. Небо стало ещё более персиковым, почти оранжевым, будто закат навсегда застыл в самой сладкой своей точке. Воздух был густой, как сироп, и каждый вдох оставлял во рту привкус ванили и чего-то неестественно-сладкого.

— Тень, — раздался голос. Мягкий. Шёлковый. Слишком ласковый.

Шэдоу стоял посередине поляны, и ненастоящий Соник кружил вокруг него, как мотылёк вокруг лампы. Его изумрудные глаза сияли — но теперь в этом сиянии было что-то не так. Не то чтобы злое. Нет. Хуже. Нервное.

— Ты вернулся, — прошептал ненастоящий Соник, останавливаясь прямо перед ним и заглядывая в лицо снизу вверх. — Я так рад. Каждый раз боюсь, что ты не придёшь.

Шэдоу хотел отшатнуться, но ноги не слушались. Он стоял как вкопанный, чувствуя, как липкий воздух обволакивает его, как сахарная вата — мягко, душно, невыносимо.

Ненастоящий Соник наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на... одержимость.

— Ты долго смотрел на него, — сказал он. Тихо. Почти нежно. Но от этой нежности бросило в дрожь. — На того, другого. Фальшивого.

— Ты — фальшивый, — выдохнул Шэдоу. Голос звучал глухо, будто из-под воды.

— Нет, — ненастоящий Соник улыбнулся. Улыбка была слишком широкой для его морды. — Нет, Тень. Это он фальшивый. Он грубит. Он орёт. Он обзывается и суёт тебе в лицо пальцы. А я... я никогда.

Он шагнул ближе. И ещё. Его иголки, мягкие и пуховые, коснулись чёрной шерсти.

— Я не устраиваю истерик, — голос стал тише, интимнее. — Я не обзываюсь. Я не... не ненавижу тебя.

Последние слова упали в сладкий воздух как капли мёда.

Ненастоящий Соник поднял голову и посмотрел Шэдоу прямо в глаза. В его взгляде не было насмешки. Не было едкой искры, от которой хочется то ли ударить, то ли засмеяться. Там было тёплое, ласковое, захватывающее дух...

...обожание.

— Я тебя люблю, — прошептал он. Просто. Без игры. Ббез подколов. Без драм. — Я тебя люблю, Тень. По-настоящему. Не так, как он.

Шэдоу почувствовал, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, цветы вокруг слились в одно розовое пятно.

— Давай же... — ненастоящий Соник потянулся к его лицу мягкой лапой. — Выбери меня.

— Я... — начал Шэдоу.

— Выбери меня! — голос стал чуть громче.

Шэдоу молчал.

— ВЫБЕРИ МЕНЯ! — ненастоящий Соник уже не шептал. Его глаза расширились, зрачки затряслись. Улыбка всё ещё была на месте, но она стала... дерганой. Словно маска, которая начинает трескаться. — Почему ты молчишь?! Я лучше! Я НАМНОГО лучше! Я не буду тебя бесить! Я не буду...

— Ты не он, — выдохнул Шэдоу.

Тишина.

Розовые цветы перестали пульсировать.

Ненастоящий Соник замер. Его лицо... оно не стало злым. Оно стало пустым.

— ...не он, — повторило существо чужим голосом. — Не он. Не он. НЕ ОН.

Поляна треснула. Прямо по небу. Как зеркало, которое разбивается в тысячный раз.

— НЕ ОН! — закричал ненастоящий Соник, и его голос разнёсся на тысячи осколков. — НО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ПОЧЕМУ ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО?!

Он бросился на Шэдоу, вцепился в его шерсть, и...

---

...настоящий Соник дёрнулся.

— Ты чего орёшь?! — голос врезался в уши как кувалда. — Тень! ШЕДОУ! Очнись, мать твою!

Шэдоу распахнул глаза. Реальность ударила его по лицу ветром, запахом травы и нормальным, живым светом — не персиковым, не приторным, а обычным, золотистым, предзакатным.

Он всё ещё сидел, прислонившись к дереву. Всё ещё навалившись на кого-то боком.

Соник извивался под ним, пытаясь одновременно и стряхнуть его, и заглянуть в лицо. В изумрудных глазах плескалось что-то, чего Шэдоу не мог распознать спросонья. Тревога? Беспокойство?.. Нет, не может быть. Наверное, просто злость на то, что его используют как подушку.

— Ты орал, — сказал Соник. Обычным голосом. Без драмы. — «Не он». Орал как резаный, идиот.

Шэдоу моргнул. Потом ещё раз.

— ...прости, — выдавил он. Хрипло. Чуждо.

Соник замер. Его глаза округлились.

— Ты... ты извиняешься? — голос синего ежа взлетел на полторы октавы. — Ты вообще умеешь это делать? СФЖ НАУЧИЛСЯ ИЗВИНЯТЬСЯ? Это конец света! Тейлз! НАКЛЗ! ЭМИ!!!

— Заткнись, — устало сказал Шэдоу. — Или я действительно выкину тебя с четвёртого этажа.

— Первый этаж, Тень. Первый.

— ...я найду способ.

Соник фыркнул. Но не отодвинулся. И даже не попытался сбросить Шэдоу на землю, хотя тот всё ещё наваливался на него всем телом.

— Сон, да? — тихо спросил синий ёж, глядя куда-то в сторону. — Тот самый? С...

— С тобой, — обрезал Шэдоу. — Но не с тобой. С... другим.

Соник скривился.

— Снова я там ненастоящий? Сопливый, наверное? Обниматься лез?

Шэдоу промолчал.

— Всё ясно, — вздохнул Соник. — Слушай сюда, СФЖ недоделанное. Я. Настоящий. Я вот тут, сижу, под твоей тушей задницей чувствую каждую твою иголку. Я громкий, я бесячий, я обзываюсь. И я... — Он запнулся. На секунду. Маленькую, едва заметную. — ...я никуда не денусь. Даже если ты будешь ныть во сне.

Он помолчал и добавил тише, почти шёпотом:

— А если ты ещё раз назовёшь меня ненастоящим... я не буду плакать, Тень. Я просто уйду. По-настоящему.

Шэдоу поднял голову. Посмотрел на профиль синего ежа — острые иголки, вздёрнутый нос, сжатые губы.

— ...не называй своего сопливого двойника на мою морду, — буркнул Шэдоу. — У него улыбка дурацкая.

Соник повернул голову. В его изумрудных глазах мелькнуло что-то. Не обожание. Нет. Что-то более ценное.

Живая, едкая, колючая... нежность.

— А у меня какая? — спросил он с вызовом.

Шэдоу посмотрел на него долгим взглядом. Всё ещё кружилась голова. Всё ещё пахло сладостью из сна. Но настоящий Соник пах озоном, потом и энергетиком. И это был лучший запах в мире.

— Твоя... — сказал Шэдоу. — ...бесячая.

Соник ухмыльнулся. Самой настоящей, широкой, идиотской ухмылкой.

— Твоя работа, Тень. Сам выбрал.

Солнце закатывалось за горизонт. Розовые цветы на поляне стали оранжевыми в его свете.

Ночь ещё не наступила.

Но они никуда не торопились.