Признания
- Я не вовремя, не так ли? – произнес я, когда Изабелла наполняла вазу водой, чтобы поставить в нее цветы.
- Ты не причем, - она улыбнулась, но как-то грустно, - И вообще, все нормально.
- Точно? Вальтер, кажется, был рассержен.
- Скоро успокоится.
В комнату лениво вошел Анубис и разлегся у мольберта, сложив под собой свои пятнистые лапы. В помещение через открытое окно проникал свежий воздух, пропитанный ароматом дождя.
- Спасибо тебе, Изабелла, - сказал я, - Не знаю, чтобы со мной было, если бы не ты.
Она посмотрела на меня с нежностью и улыбнулась.
- Будешь чай?
Мы шли по улице, и холодный ветер окутывал нас, точно одеяло. Волосы Изабеллы разлетались и закрывали ей лицо. Она шла, пританцовывая, и громко пела песни. Людей вокруг не было, лишь собачка примостилась у скамейки.
- Посмотри, качели! – радостно воскликнула Изабелла.
На заброшенном безлюдном парке стояли старенькие качели, на которых, вероятно, не катались лет сто.
- Я хочу покататься, Хеннинг.
- Конечно.
Она подбежала к детской площадке и села на поржавевшие от дождей и времени качели, внушающие мне страх. Я боялся, что они могут развалиться.
Я стал ее раскачивать, все сильнее и сильнее, и казалось, что с каждым разом она отдаляется от меня и улетает в небо, размахивая невидимыми крыльями.
- Я похожа на птицу? – спросила Изабелла и рассмеялась.
- Нет.
- А сейчас?
Она расправила руки и стала ими размахивать, как размахивает крыльями птица.
- Все равно не похожа.
- Мог бы и соврать!
- Зачем? – я удивился.
- Мне всегда хотелось стать птицей. Они единственные свободные существа на земле, и в любой момент могут улететь от всего этого дерьма.
- Люди тоже могут, Изабелла.
- Знаю, но потом их мучают призраки прошлого.
- И душат воспоминания, - дополнил я.
Я опустил взгляд на Изабеллу. Она сидела, закрыв глаза, а на ее худом лице не было и тени улыбки.
- В твоей жизни было много дерьма, раз ты хотела убежать от всего этого?
Она долго не отвечала, а затем встала и посмотрела мне прямо в глаза.
- Я уже убежала, Хеннинг. Но давай не будем говорить о прошлом, потому что его нет. Сколько бы мы его не ворошили, ничего в нем не изменится. И ты не рассказывай мне о своем прошлом, потому что я не хочу ничего знать. Мне надоело все знать! Зачем нужно прошлое, скажи мне? Оно уже прошло и не вернется никогда. А как странно устроен человек! Он все время думает уже о минувшем, а настоящее все проходит и проходит, пока тоже не станет прошлым. Человек умрет, погруженный в мрачные мысли и сожаления.
- Успокойся, - тихо произнес я.
Она расплакалась, закрыв лицо руками. Растерявшись, я не знал, что мне делать, и обнял ее за плечи. Изабелла сразу прижалась ко мне, и через несколько минут ее дыхание вновь стало ровным.
- Прости за это, - сказала она и попыталась выдавить улыбку.
- Никогда не стоит извиняться за чувства, Изабелла.
Она взглянула на меня заплаканными глазами и принялась утирать слезы, без конца катившиеся с ее карих глаз.
- Ты права. Не нужно думать о прошлом, это бессмысленно. Поэтому давай сфокусируемся на настоящем и будем брать от жизни все, что она нам предоставит.
- Я согласна! – воскликнула она и рассмеялась.
Как же мне нравилось слышать смех человека, который только что лил слезы. Это не похоже на обычный смех, которым мы смеемся, когда слышим шутку. Это как радуга после ливня, как солнце после бури.
Изабелла казалась успокоившейся, и мы с ней направились на автобусную остановку, где состоялась наша первая встреча. А ведь все могло бы быть по-другому, если бы я задержался в тот день в типографии у Розенберга, если бы Изабелла не решила прокатиться на велосипеде, если бы я на остановке подошел не к ней, а к кому-то другому. Судьба то и дело сталкивала нас, и, не знаю почему, но я был благодарен судьбе за это.
- Тебе понравился Брюссель? – спросила она, когда мы уселись на скамейке рядом с дешевым киоском в ожидании автобуса.
- Не сказал бы, что это самый лучший город, - ответил я, - Но вспоминая Брюссель, я буду чувствовать тоску и нежность. Мне здесь было хорошо.
Она улыбнулась и опустила взгляд. Через несколько минут приехал автобус с надписью «Кёльн-Брюссель», пришло время прощаться. Изабелла грустно взглянула на меня и взяла меня за руку. Мы вместе вошли в автобус, который тут же наполнился людьми.
- Прощай, Хеннинг, - произнесла она тихо, глядя куда-то вниз, и при этом ее рука нервно дрожала.
- До встречи, Изабелла, - ответил я.
Она улыбнулась, и на ее щеке появилась ямочка. Изабелла развернулась, чтобы выйти, но потом вдруг передумала и, повернувшись ко мне лицом, поцеловала меня. Затем, не сказав ничего и даже не посмотрев на меня, выбежала из салона автобуса и быстрым шагом зашагала прочь.
***
Я нагнулся, чтобы найти сложенную бумажку, которую случайно выронил, когда брал телефон из кармана. Знаю, звучит смешно, но на ней была небольшая речь с извинениями и оправданиями, которую составил Зеверин. Мне часто приходилось оправдываться перед Эрной, но на этот раз я даже не хотел этого делать, потому что мне было противно от себя.
На небе постепенно появлялись звездочки, а в домах загорался свет. Небо было окрашено в оранжевый и фиолетовый, которые плавно переходили в темно-синий оттенок.
- Ищешь что-то? – произнес знакомый голос.
Я поднялся и встряхнул с себя пыль.
- Да, ищу причину твоего существования, Хилько.
Хилько Байер закатил глаза и, сунув руки в карманы, встал с небольшой скамеечки, которая находилась на террасе дома Эрны Бирман.
- Кстати, что ты тут делаешь? – спросил я у Хилько.
- Ну...
Внезапно дверь открылась и вышла Эрна, одетая в короткое черное платье с широким поясом, усеянным разноцветными камешками. Ее волосы были завиты, а под рукой она держала маленький клатч. Увидев меня, она широко распахнула глаза и воскликнула:
- Хеннинг?!
Затем растерянно посмотрела на Хилько, который не знал, куда себя деть.
- А-а, я всё понял, - сказал я, когда меня осенило.
- Хеннинг, - начала Эрна, но я ее перебил.
- Не надо оправдываться, Эрна, все и так понятно!
- Оправдываться? Я и не думала оправдываться, в отличие от тебя. Я не такая слабачка, как ты!
- Что? – удивленно произнес я, думая, что мне снится сон.
- Что слышал. А ты как думал? Тебе можно делать то, что вздумается, даже не объяснив ничего человеку, который волнуется за тебя? Ты повел себя, словно девятилетний мальчик, который сбегает из дома в парк, когда родители не покупают ему игрушку!
Хилько подошел к ней и попытался обнять, но Эрна оттолкнула его.
- Уходи, Хилько. Вечер испорчен.
- Нет, я останусь, - возразил он.
- Не строй из себя принца из диснеевских сказок! – прошипела она, гневно посмотрев на Хилько.
Он молча покинул террасу, ни разу не оглянувшись. Эрна Бирман села на скамейку, бросив в сторону туфли с высокими каблуками и сложив под себя ноги. Я подошел и сел рядом. От Эрны веяло сладким ароматом дешевых духов.
- Ты всегда так делал, Хеннинг. Если не убегал из дома, то, по крайней мере, постоянно убегал от меня. Не оправдывайся хотя бы сейчас, окей? Думаешь, я такая дура, что ничего не замечала?
- Прости меня, - произнес я, не зная, что сказать. Мне было стыдно, я чувствовал себя провинившимся ребенком.
- "Прости, прости, прости...". Твое "прости" потеряло всякую ценность от того, что ты произносишь его слишком часто. Ты никогда меня не любил. Зачем ты притворялся?
Я ничего не ответил. Долгое время мы сидели молча, смотря на прекрасный закат.
- Хорошая погода, - тихо произнес я, не зная, что сказать.
- Неправда, она такая же дерьмовая, как и ты, - сказала она в ответ, глядя перед собой.
- И что дальше?
- Ничего, Хеннинг, все кончено.
- Мне очень жаль, Эрна. Правда, мне очень жаль.
***
- Ну как ты мог так облажаться? – воскликнул Зеверин, когда я все ему рассказал.
Мы сидели в «Няме». Время близилось к десяти вечера, в помещении тихо играла музыка 60-ых годов. Наш «кормилец», Якоб Боэр, отправил к нашему столику бутылку белого вина за счет заведения.
- Не начинай, прошу, - устало произнес я и наполнил свой бокал вином, - За этот день столько всего свалилось на мою голову. Лучше скажите, чем вы тут без меня занимались?
- Мы с Кристиной написали песню, - с гордостью произнес Кристофер, - Правда, она еще не совсем готова, нужно переделать кое-какие детали.
- Здорово! – воскликнул я, - Когда мы сможем ее послушать?
- Это еще неизвестно. Думаю, дня через три песня будет окончательно готова. Кристина будет петь ее на сольном концерте.
- Рад, что хоть у кого-то дела идут хорошо, - произнес я.
- Это еще не все, - продолжил мой друг, но Зеверин перебил его.
- Хватит, Крис. Не заставляй его слушать сопливые истории про Кристину. Даже она тебе бы врезала, будь она здесь. Вот за это я ее люблю! Давайте выпьем?
- Но это важно! – умоляюще произнес Кристофер.
- Ладно, говори.
Он долго шарил в кармане в поисках чего-то, а затем вытащил маленькую коробку из под кольца и протянул его Зеверину.
- Крис, я тебя люблю, но как брата, пойми правильно...
- Придурок, это не тебе, а Кристине.
Он открыл синюю бархатную коробочку и показал нам золотое кольцо с небольшим бриллиантом.
- Это, конечно, здорово, но не слишком ли ты спешишь? – сказал Зеверин, который тут же протрезвел.
- Я люблю её, парни. Она удивительная.
Он захлопнул коробочку и вновь сунул ее в карман. Я был в шоке и ничего не мог сказать насчет его решения жениться в двадцать шесть лет, когда вся жизнь впереди и все пути открыты. А вступать в брак и брать ответственность за другого человека – слишком рискованно.
- Что скажете? – радостно спросил Кристофер. Его глаза блестели от счастья, и я незаметно пнул ногой Зеверина, чтобы тот ничего лишнего не ляпнул в этот момент.
- Я рад за тебя, Кристофер! – воскликнул я, - Чтобы ты не сделал, мы всегда будем рядом.
- А теперь давайте выпьем за это! – рассмеявшись, закричал Зеверин.
Я вернулся домой к полуночи и уснул сразу же, как только моя голова коснулась мягкой подушки. Слишком многое произошло за один день, но я не хотел ничего раздумывать именно сейчас. Завтра все встанет на свои места. Надеюсь.
