Письма в Брюссель

P. O. V. Изабелла.

Ветер заставляет мои волосы разлетаться по разным направлениям. Несмотря на июнь, день выдался прохладным.

– Вот ты где! – слышу голос Вальтера, который подходит ко мне сзади с чашкой горячего кофе.

Я, поблагодарив, беру чашку в руки и вновь направляю свой взгляд на шумную улицу, по которой проезжают машины.

– Как думаешь, Вальтер, в мире больше машин или людей? – спрашиваю я, делая глоток свежего напитка.

– Ну, не знаю даже. Наверное, людей. Да, людей, определенно, больше, чем машин. Поскольку в мире примерно семь миллиардов людей, а половина из них живет в таких странах, как Африка, Эфиопия, в которых не знают, что такое цивилизация.

Я улыбаюсь, глядя на его сосредоточенное лицо. Он всегда пытается найти ответ на любой мой вопрос, чего бы это ни стоило. Вальтер может всю ночь просидеть в Википедии, пытаясь найти разгадку на интересующую меня тему, хотя я забываю обо всем, что он мне говорит. Иногда он бывает невыносимым, когда пытается внедрить в мой не совсем развитый мозг какой-нибудь очередной факт, доказанный каким-то ученым. Но с ним всегда есть о чем поговорить, чего не скажешь о Детлефе, который то и дело пытается втянуть меня в приключения. Вальтер – человек слова, а Детлеф – человек действия.

– Завтрак на столе, - произносит Вальтер, прежде чем выйти из балкона.

Я спускаюсь вниз, на кухню, в которой колдует Детлеф. Эти два придурка приходят ко мне, когда им или мне становится скучно, а это происходит довольно часто, потому что кроме них в Брюсселе у меня никого нет. Я переехала сюда, когда мне исполнилось девятнадцать лет. В конце осени, когда мертвая листва начинала покидать деревья, я узнала, что мой отец болен. Через месяц он умер в больничной койке, а спустя несколько месяцев моя мама нашла себе нового мужа, объясняя этот поступок тем, что в душе было пусто, и ей пришлось наполнить эту пустоту чем-то. Я не осуждаю ее, но жить вместе с ними в одном доме я больше не смогла.

– Наша принцесса проснулась, - рассмеявшись, заметил Детлеф, оторвав взгляд от омлета, который готовился в сковороде.

– Прекрасное начало дня, - закатив глаза, произнесла я и села на стул.

– С началом-то понятно, но что мы сегодня будем делать? – сказал Вальтер.

– Сегодня выставка Ван Гога, забыл? – произнес Детлеф, выкладывая еду на стол.

– Кроме тебя, Детти, искусство никого не интересует, - язвительно проговорил Вальтер, зажигая дешевую сигарету.

– Меня интересует, - возразила я, на что Детлеф самодовольно улыбнулся.

– Принцесса пожелала выставку Ван Гога, а ты не имеешь права на возражения, Вальтер, - сказал тот, принявшись уплетать пищу.

Детлеф – единственный человек на земле, который с удовольствием поливает цветы в мое отсутствие. Мы встретились с ним на дне рождении Вальтера, когда я с пьяни стала целоваться на спор с парнями из университета. Он стоял в очереди за поцелуй, а потом согласился отвезти меня домой, за что я была ему благодарна, потому что сама добраться не смогла бы. А еще Детлеф – ярый поклонник искусства, в частности – живописи. В моем доме полно мольбертов, красок, карандашей и прочих наборов для рисования, которые принадлежат ему.

Выставка Ван Гога проходила в Королевском музее изящных искусств. На самом деле, меня не интересует живопись или любое другое искусство, но я согласилась придти сюда только ради Детлефа, который ко всему этому относится с замиранием сердца. Он может простить многое, но не оскорбление великих художников, вроде Микеланджело или Рафаэля Санти. А я бы с радостью осталась дома, в окружении своих цветов и друзей, смотря целый день фильмы, потому что Леонардо Ди Каприо интересует меня куда больше, чем Леонардо Да Винчи, хотя Вальтер не видит между ними никакой разницы.

В то время, как милый Детлеф с восхищением замечал каждую деталь в каждом рисунке, мы с Вальтером шли рядом и молча кивали, словно понимая, о чем идет речь, и изредка издавали восторженные возгласы, чтобы не обидеть друга.

– Смотри, принцесса. Это мой любимый рисунок Винсента Ван Гога - Houses at Auvers.

– Почему он тебе нравится, Детлеф? – спросила я.

– От него исходит энергия мира и спокойствия. Я бы хотел поселиться в тот дом вместе с тобой, - он улыбнулся.

– И я бы тоже хотела, Детлеф, - произнесла я, улыбнувшись. Иногда я не понимала Детлефа, потому что он говорил странные вещи, из-за которых я часто чувствовала себя неловко.

Я вдруг почувствовала сильное желание уйти отсюда, меня так и рвало наружу при виде людей, восхищенно смотрящих на дурацкие рисунки, которые мог нарисовать мальчишка лет одиннадцати.

– Детлеф, ты рисуешь сто раз лучше, чем Ван Гог, - сказала я, положив руку на его плечо, - Пожалуйста, пошли отсюда.

– Как скажешь, Изабелла, - ответил он, улыбнувшись своей загадочной улыбкой.

Проходя через многочисленные коридоры музея, парни спорили о том, с кем я пойду на летний бал, посвященный открытию нашего университета. Они не знали, что я вовсе не собираюсь никуда идти. Глупые.

– Пусть решит принцесса! – сказал Детлеф.

– Да, Изабелла, тебе решать, все-таки. Выбери меня, пожалуйста!

– Хорошо, - ответила я.

– Ты пойдешь со мной? – он обрадовался, а на лице его появилась улыбка победителя.

– Пойду.

Детлеф непонимающе почесал голову, взъерошив свои черные волнистые волосы. Он выглядел очень забавно.

– Но, Изабелла, я думал, что мы пойдем вместе, - сказал он после недолгой паузы.

– Да, Детлеф, мы пойдем вместе.

– А как же я? – воскликнул Вальтер, устремив на меня вопросительный взгляд.

– Да, Вальтер, я пойду с тобой, - сказала я, рассмеявшись.

– Эта дьяволица решила нас надуть, - воскликнул Детлеф, бросившись за мной.

Я убегала от него, заливаясь смехом, но потом остановилась, почувствовав резкое чувство голода. Мы вошли в закусочную «Lecker und schnell». Заказав гамбургеры и излюбленную Вальтером картошку фри, мы принялись рассматривать помещение, которое оказалось абсолютно безвкусным. Шторы болотного цвета закрывали большие окна, тем самым закрывая доступ лучам солнца, маленькие круглые столики с цветочным принтом были тесно друг к другу расставлены, а обои цвета морской глади создавали впечатление, что находишься в пещере.

– Какая разница, как выглядит закусочная, если есть еда? – сказала я, прожевывая гамбургер.

Вернулись мы к вечеру, купив несколько фильмов. Два фильма я взяла на свое усмотрение, а остальные выбирали парни.

– Было бы лучше, если бы мы вообще никогда не выходили из дома, - сказал Вальтер.

– Да, и никогда не покидали друг друга, - произнесла я, пытаясь найти ключи.

– Когда ты проверяла почтовый ящик? – спросил, к моему удивлению, Детлеф, рассматривая синюю железную коробку возле входной двери.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто в наши дни никто не пишет письма, потому что легче воспользоваться фэйсбуком, разве нет? Конверты и эти дурацкие почтовые ящики давно пора отменить.

Я закатила глаза.

– Детлеф, иногда ты невыносим, - с этими словами я открыла почтовый ящик и удивилась, увидев в нем одиноко лежащий конверт, прибывший из Кельна.

– Ого, - удивился Детлеф, - кажется, я ошибся. Есть в мире люди,  все еще живущие в каменном веке.

– И которые не умеют пользоваться мобильниками, - рассмеялся Вальтер.

Я же со страхом глядела на письмо. Кем оно может быть выслано? Мамой? У нее проблемы? Почему она не позвонила?!

Мы прошли в дом. Вальтер принялся устанавливать фильм, а Детлеф вынимал из пакета чипсы и колу. Тем временем я поднялась к себе в комнату и поспешно раскрыла конверт:

«Несколько дней я лежал в своей кровати, ничего не делая.

И после того как я вставал, я начинал отдыхать.

И я часто думаю, пишу ли я тебе?

И я злюсь, потому что я продолжаю лежать.

Сейчас я так сильно ощущаю то, что мне в тебе нравилось.

Я кричу дома на стену, а снаружи - молча в себя.

А иногда я думаю,

А иногда я думаю,

Я должен был вновь быть с тобой вместе».

Внизу нарисован маленький тюльпан желтого цвета. Я невольно направила взгляд на давно высохшие тюльпаны, покоившиеся на моем подоконнике. Письмо было от Хеннинга.